<<
>>

1.2. Исследования русских редакций Кормчих книг в ХХ веке

Как видим, до начала ХХ века исследователей интересовала, прежде всего, древнейшая судьба канонических сборников в России и взаимоотношение первых переводов Кормчих книг, созданных до конца XIII столетия.

Более поздние переделки и редакции Кормчих, дополнявшиеся и компилировавшиеся на Руси на протяжении XIV-XVII вв., лишь изредка появлялись на страницах научных трудов. Так, долгое время исследователей привлекала идея Г.А. Розенкампфа о том, что древнейший полный текст правил сохранился в составе «сводной Кормчей», приписанной им митр. Макарию, но после открытия Ефремовского списка А.С. Павловым было доказано, что это не так. Известность получили авторские редакции Кормчих, принадлежавшие Вассиану Патрикееву, Нифонту Кормилицыну, Василию Люблинскому, выявленные еще Розенкампфом, но ни их источники, ни место среди иных анонимных канонических сборников не было определено. Фактически, на протяжении XIX - начала ХХ в. обсуждалась лишь начальная история Кормчих книг. Единственным исключением является начатое Н.В. Калачовым изучение «Кормчей в соединении с Мерилом праведным», но оно не получило продолжения в работах его современников.

Поднятая Н.В. Калачовым проблема изучения Кормчей как сборника действующего права была продолжена уже после революции, когда особое внимание стали привлекать памятники светского законодательства: Правда Русская, княжеские уставы. Как мы уже видели, еще до революции к княжеским уставам в составе Кормчих обратился В.Н. Бенешевич, опубликовавший Устав кн. Владимира [Бенешевич 1915]. Начатый им труд был продолжен Серафимом Владимировичем Юшковым (1888-1952). Выявив сборник княжеских уставов, который он считал самостоятельной единицей, включенной в Кормчие книги, Юшков выделил несколько редакций этого сборника, по которым распределил все известные ему списки. Изучение взаимоотношения редакций сборника княжеских уставов подвело Юшкова к вопросу о роли Волынского извода Кормчей и о взаимоотношении Мерила праведного (датированного им началом XIV в.) и Кормчей книги.

Затруднившись датировать «Кормчую в соединении с Мерилом праведным», Юшков первым свидетельством ее существования счел поддельную (как теперь нам известно) запись в рукописи РНБ, Погод. 235, датированную 1375 г. [Юшков 1921]. Дальнейшее изучение сборника княжеских уставов и сопоставление состава рукописей, в которые входили эти юридические тексты, заставило Юшкова объединить списки Кормчих XV- XVII вв. в несколько редакций: «Кормчие в соединении с Мерилом праведным», «Кормчие Варсонофьевского типа и Новгородской». Ученый не только перечислил все известные ему списки каждой редакции, но и выборочно описал состав редакций. Исследование привело Юшкова к выводу, что Новгородская Синодальная и Варсонофьевская Кормчие «произошли или от одного общего им оригинала или списаны каждая с особого списка Кормчей 1276 г.» [Юшков 1925: 44]. Несомненной новизной отличается вывод ученого о том, что появлению Новгородского Синодального списка предшествовал еще один этап работы над Кормчей, отразившийся в Волынском изводе.

Со второй половины 1920-х гг. все больший интерес вызывает исследование Правды Русской. Подготовка нового издания этого важнейшего средневекового памятника права велась одновременно Археографической комиссией Всеукраинской академии наук (где подготовка издания была поручена С.В. Юшкову) и Археографической комиссией АН СССР (где работу возглавил сначала Е.Ф. Карский, а затем Б.Д. Греков). Юшков одно время работал по заданию обеих комиссий, что чуть не закончилось для него плачевно. С 1929 г. он был отстранен от коллективной работы по подготовке академического издания, и завершал свой труд в одиночку [Блащук 2005]. Судя по архивным материалам и по замечаниям в издании Правды Русской, Юшков собрал сведения о нескольких десятках списков Правды Русской; но в издании, появившемся в Киеве в 1935 г., было привлечено лишь семь рукописей. В предисловии к изданию Юшков подчеркивал, что сохранившееся число списков этого важнейшего русского памятника права (не более сотни) позволяет выполнить поставленную задачу одному исследователю [Юшков 1935: II].

Ученый предложил собственную классификацию редакций Правды Русской; списки Кормчих были почти полностью отнесены им ко II-й редакции. В особый извод была выделена Новгородская Синодальная Кормчая, а также два списка Толстовской (по современной терминологии) редакции Кормчей. Все остальные списки Кормчей (вместе со списками Мерила праведного и некоторыми сборниками) вошли в один извод, не имевший деления на группы. Таким образом, отталкиваясь от изучения единственного

текста, - Правды Русской, - Юшков объединил в одном изводе книги, разительно отличающиеся по составу и времени происхождения.

Итоги своим наблюдениям С.В. Юшков подвел спустя 15 лет, уже после выхода академического издания Правды Русской и исследования М.Н. Тихомирова [Юшков 1950: 44­53]. Новые публикации значительно дополнили первоначальные наблюдения Юшкова, но основные его выводы отличаются самостоятельностью. Сопоставляя состав разных списков Мерила праведного с Кормчей, содержащей выписки из этого юридического сборника, Юшков пришел к заключению, что соединение Кормчей с Мерилом праведным произошло в северо­восточной Руси до 1375 г. По мысли Юшкова, источником Кормчей послужило Мерило праведное, близкое к списку ГИМ, Син. 524. Ученый полагал, что этот вид Мерила праведного был использован не только при формировании Кормчих с обширными выписками из Мерила (ныне известных как Чудовская редакция Кормчих). По мнению Юшкова, из того же вида Мерила праведного, близкого к Син. 524, была выписана Правда Русская в Новгородскую Синодальную Кормчую, легшую в основу Кормчих Софийской редакции. Заметив, в заключение, что существует еще множество Кормчих книг, составленных в XVI-XVII вв. и отличающихся по составу от «Кормчей в соединении с Мерилом праведным» и от Софийской редакции Кормчей, Юшков отказался от их изучения, поскольку они не представляют интереса для исследования Правды Русской как действующего памятника права: «нет большого смысла изучать историю текста Русской Правды в этих Кормчих, поскольку эти Кормчие относятся к XVI или даже к XVII в.» [Юшков 1950: 53].

Работы С.В. Юшкова являются ярким примером того, что попытки изучить единственный текст в составе сборника устойчивого состава вне исследования истории формирования и редактирования всего сборника заводят исследователя в тупик. Сознательно решив, что «нет смысла» изучать поздние редакции Кормчих книг, не разобравшись со взаимоотношением списков Мерила праведного, Юшков положил в основу реконструкции истории текста Новгородской Кормчей, Мерила праведного и Чудовской редакции Кормчей поздний список Мерила Праведного (ГИМ, Син. 524), а в основу выводов о времени и месте создания Чудовской редакции Кормчей - фальсификат, изготовленный в начале XIX в. (РНБ, Погод. 235).

Одновременно с работой Юшкова по подготовке издания Правды Русской аналогичная деятельность с некоторыми перерывами велась под руководством Б.Д. Грекова. Эта работа привела к появлению нескольких новых изданий Правды Русской: Е.Ф. Карского в 1930 г., Б.Д. Грекова в 1934 г. и, наконец, трехтомного академического издания, первый том которого вышел в 1940 г., а последний - лишь в 1963 г. [Карский 1930; Греков 1934; ПР. Т. 1-3]. В подготовке издания Правды Русской, теснейшим образом связанным с изучением рукописных Кормчих,

46

надеялся принять участие В.Н. Бенешевич. Помимо многолетнего интереса к славянским Кормчим, Бенешевича привлекала возможность через сотрудничество с Историко­археографическим институтом АН узаконить свое положение и получить средства к существованию. По словам ученого, в 1934-36 гг. он подготовил описания многих рукописных Кормчих, однако они остались невостребованными, и по сей день хранятся в его архиве [Медведев 1995а: 354; Медведев 1995б]. Бенешевич так и не вошел в число ученых, избранных для исследования Правды Русской. Главным исследователем, выполнившим наиболее тяжелую работу по выявлению, описанию и систематизации списков Правды Русской, был Викторин Павлович Любимов. Сохранились лишь отрывочные сведения о биографии этого замечательного исследователя, неизвестными остаются даже даты его жизни.

Ученик М.М. Богословского, Любимов занимался изучением Правды Русской с начала 20-х гг. [Блащук 2012]. Обнаружив Правду Русскую в нескольких десятках списков Кормчей книги, Любимов систематизировал их не только по отдельным чтениям Правды Русской, но, что гораздо важнее, по составу Кормчих. Именно его систематизация лежит в основе деления Кормчих на редакции в работах последующих исследователей. Для каждой редакции Любимов выделил основной состав, опирающийся на пронумерованные главы; определил характерный конвой, свойственный отдельным группам списков; выявил некоторые индивидуальные особенности отдельных списков. Наблюдения Любимова над старшими списками разных редакций превратились в миниатюрные исследования, в ходе которых ученый пытался решить вопрос о происхождении и времени появления переработок Кормчей книги.

Однако несмотря на внимание исследователя к составу Кормчих в целом, его выводы не всегда были удачными. Материалы В.П. Любимова к изданию Правды Русской невозможно воспринимать в качестве исследования Кормчих книг, поскольку невозможно реконструировать историю Кормчих книг по одному тексту, сколь важным ни был бы этот текст. С одной стороны, за пределами внимания Любимова оказались не только важнейшие списки Кормчих, по какой-либо причине утратившие Правду Русскую, но и целые редакции (украинские и русские авторские редакции первой половины XVI в.), где Правда Русская была сознательно исключена составителями. С другой стороны, изменения в составе, которые претерпевали Кормчие книги, не всегда затрагивали Правду Русскую, и текстологический анализ единственной статьи не позволил Любимову отделить Погодинскую редакцию от Чудовской или разобраться с редакторской правкой, вносившейся в Крестининский и Ферапонтовский изводы Чудовской редакции. Это привело Любимова к ложному заключению относительно Ферапонтовского списка Кормчей (РГБ, Егор. 248), который исследователь счел черновиком нового извода. Впрочем, невозможно упрекать ученого за то, что он не сделал то, чего и не собирался делать.

Привлеченный к коллективной работе для решения вполне

47

определенной задачи - подготовки издания Правды Русской, Любимов, несомненно, справился с ней блестяще. Наблюдения над Кормчими книгами носили в данном случае характер «побочного эффекта» и не рассматривались ученым как самостоятельное исследование.

Наблюдения над палеографическими особенностями и составом списков Правды Русской, подготовленные В.П. Любимовым для академического издания, стали основой для исследования Михаила Николаевича Тихомирова (1893-1965), который связал судьбу этого юридического памятника с судьбой тех сборников устойчивого состава, в которые входила Правда Русская [Тихомиров 1941]. Исследователь рассмотрел рукописную традицию Мерила праведного и Кормчих книг: Новгородской Синодальной и Варсонофьевской Кормчей, Чудовской, Софийской, Мясниковской и Толстовской редакций [Тихомиров 1941: 81-143, 183­197]. Остановившись на важнейших списках, содержащих Правду Русскую, Тихомиров на основе палеографических и текстологических особенностей рукописей стремился выяснить происхождение каждой редакции, ее источники и взаимоотношение с иными редакциями Кормчих книг. Работа Тихомирова была первым исследованием, в котором предпринята попытка проследить историю формирования и редактирования Кормчих книг в XIV-XVI вв. Несмотря на несовершенство исследования, рассматривавшего Кормчие книги не целиком, но лишь через призму одного текста, многие выводы Тихомирова не потеряли своей значимости.

В середине - второй половине ХХ в. интерес к Кормчим книгам еще более возрос. В результате углубленного изучения памятников права: княжеских уставов, Правды Русской было собрано значительное число списков Кормчих и на основе сравнения их состава определено большинство редакций, появившихся на Руси в XIV-XVII вв. Таким образом, был накоплен материал для дальнейшего изучения Кормчих книг, составлявшихся и редактировавшихся на Руси в кон. XIII - XVII вв., что привело к появлению многих работ, посвященных как отдельных текстам в составе Кормчих, так и в целом Кормчим книгам. Многие из этих исследований (не только отечественных, но и зарубежных) проанализированы Я.Н. Щаповым и Е.В. Беляковой [Щапов 1978: 13-33; Белякова 2013а], что избавляет нас от необходимости подробно останавливаться на всех появившихся работах. Поскольку в дальнейшем наше исследование посвящено русским редакциям Кормчих книг, формировавшимся в кон. XIII - XVII вв., мы сосредоточимся на тех наблюдениях и выводах, к которым пришли исследователи относительно каждой редакции.

<< | >>
Источник: КОРОГОДИНА Мария Владимировна. КОРМЧИЕ КНИГИ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII вв. КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. 2015

Еще по теме 1.2. Исследования русских редакций Кормчих книг в ХХ веке:

  1. 1.2. Исследования русских редакций Кормчих книг в ХХ веке
  2. Кормчие книги во второй половине XVI века.
  3. Галицкие редакции Кормчих книг.
  4. 2.1. Первоначальная русская редакция Кормчей книги: к вопросу об архетипе
  5. 2.5. Свидетельства бытования русских редакций Кормчих книг в XIV веке
  6. 2.5. Мясниковская редакция Кормчей книги
  7. Глава 3 XIV век: Чудовская редакция Кормчей книги
  8. 3.1. Состав и источники Чудовской редакций Кормчей книги
  9. 3.4. Взаимоотношение Мерила праведного, Чудовской и Мясниковской редакций Кормчей книги
  10. 3.4. О времени создания Чудовской редакции Кормчей книги
  11. Глава 4 XV век: распространение Кормчих и Софийская редакция Кормчей книги