<<
>>

Историческое значение Кормчих книг.

Как мы видели, с вопроса о значении Кормчей книги как памятника права началось научное изучение этого канонического сборника. Вопрос о роли Кормчей книги в системе действующего права, сформулированный Г.А.
Розенкмапфом, занимавшимся кодификацией российских законов, предварял все первые исследования Кормчих книг: статью митр. Евгения (Болховитинова), публикации Розенкампфа. В те времена, когда выходили первые труды о Кормчих, этот свод церковных постановлений еще продолжал входить в число принятых в Российской империи законов. Митр. Евгений, отвечая на вопрос Розенкампфа, писал о том, что хотя основная часть текстов Кормчей книги уже не имеет значения в системе законодательства, однако продолжает использоваться при решении вопросов, связанных с брачным правом. О том, что в сфере брачного права Кормчая сохраняла свою актуальность в XVIII-ХХ вв., свидетельствуют многочисленные выписки, делавшиеся старообрядцами. Розенкампф, намереваясь решить вопрос о значении Кормчей в историческом плане, предположил, что наилучшим образом о непосредственном обращении к Кормчей свидетельствуют находящиеся в ее составе русские статьи. Это направление в изучении Кормчей было продолжено Н.В. Калачовым, собравшим сведения о русских статьях в составе Кормчих и давшим обзор их происхождению. При этом исходной посылкой оставалось предположение, что присутствие в Кормчей постановлений русских соборов, посланий и грамот различных иерархов говорит о сохранении Кормчей статуса действующего сборника по праву. Однако среди текстов, привлеченных Калачовым в исследовании, оказалось значительное число статей, не входивших в основной состав Кормчей книги, а сопровождавших отдельные списки в качестве конвоя.

В дальнейшем исследователи сосредоточились преимущественно на важнейших русских памятниках законодательства, таких как Правда Русская и княжеские уставы. Эти тексты сохранились преимущественно в составе Кормчих книг, однако привлекались для изучения периода гораздо более древнего, чем списки Кормчих или их предполагаемые архетипы.

По этой причине советскими историками практическое значение русских юридических текстов изучалось вне зависимости от практического значения Кормчей книги.

Вопрос о том, имели ли практическое применение пришедшие из Византии тексты, входившие в состав Кормчей книги, был поставлен В.М. Живовым [Живов 1988 (2002)]. Изначально исследователь исходил из предположения, что в сфере права (как и во многих других сферах русской жизни) определяющее значение имел дуализм. Согласно этой теории, византийские и древнерусские правовые тексты радикально различались своим назначением и возможностями в использовании, что проявилось в употреблении различных лексем в переводных и древнерусских текстах. Опираясь на теорию дуализма, Живов отделил византийские юридические тексты, известные на церковнославянском языке и относящиеся, по его мнению, к сфере культуры, от древнерусских текстов, целиком находящихся в сфере быта и обычая, вне культуры. Впоследствии автор отказался от теории дуализма, но по-прежнему полагал, что византийское церковное и светское право оставалось лишь книжным и не имело никакого практического значения. Задолго до исследований Живова М.Н. Тихомиров и Я.Н. Щапов пришли к выводу о том, что византийское право не могло непосредственно применяться на практике, но имело иное значение, например, служило образцом для отправления суда или дополнительным источником, на который могли ориентироваться при решении сложных вопросов [Тихомиров 1961: 18; Щапов 1978: 249-250]. Однако Живов отрицает такое, хоть и полное неопределенности, но все же практическое значение византийского права. По мнению ученого, византийские правовые тексты «переписывались и читались как памятники христианской культуры, приобщавшие славянские народы к наследию византийской духовности» [Живов 2002: 227]. Выводы исследователя были повторены в работе В.В. Долгова, который на примере Мерила Праведного еще раз продемонстрировал основные постулаты Живова: сакральный характер памятников византийского права и невозможность использовать их на практике на Руси [Долгов 2013].

В отличие от своего предшественника, Долгов распространил функции сакрального текста с византийских текстов на древнерусские (в первую очередь, Правду Русскую), которые, как полагает исследователь, также служат лишь «символом законности и материалом для назидательного чтения» [Долгов 2013: 97].

Таким образом, современные исследования, на наш взгляд, пришли к парадоксальному противоречию. Очевидным стало разнообразие включенных в Кормчие книги текстов, богатая и полная неожиданных поворотов история их редактирования Однако чем больший интерес вызывают отдельные сюжеты, связанные с различными особенностями Кормчих книг, тем больше сомнений вызывает практическое применение Кормчих при решении важнейших вопросов, встававших перед русской церковью и русским государством. В новейших работах поставленный Г.А. Розенкампфом вопрос о практическом применении Кормчей книги в русской истории получил полностью отрицательный ответ. Это решение опиралось на изучение отдельных памятников - их языковых особенностей или цитирования в судных делах, в отрыве от рукописной традиции и от тех сборников устойчивого состава, - Кормчих книг, - в составе которых они бытовали. Невозможно не признать правоту исследователей, на многочисленных примерах показывающих, что памятники византийского законодательства не были основанием для судебных решений. Однако выводы, к которым приходят исследователи, строятся на изучении отдельных юридических памятников, оставляя открытым ряд вопросов, без решения которых нельзя судить о значении византийских или древнерусских памятников права. К таким вопросам относится, прежде всего, история бытования этих сочинений, неразрывно связанная с историей Кормчих книг, представлявших собой сборники устойчивого состава. Размах рукописной традиции Кормчих, непрерывная деятельность по их редактированию и подготовке новых канонических сборников должны учитываться при решении вопроса о значении Кормчих книг и входящих в них памятников права.

<< | >>
Источник: КОРОГОДИНА Мария Владимировна. КОРМЧИЕ КНИГИ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII вв. КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. 2015

Еще по теме Историческое значение Кормчих книг.:

  1. 1. Концепция всемирности исторического процесса в творчестве А.И. Герцена 40-50-х годов XIX века
  2. § 5. II редакция
  3. [ИЗ ПЕРЕПИСКИ]
  4. История без прогресса: от социального нигилизма к историческому пессимизму
  5. ПРАЗДНИКИ И ЗРЕЛИЩА В РИМЕ
  6. Г л а в а 5 ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЭТАП СТАНОВЛЕНИЯ РУССКОГОКОНСЕРВАТИЗМА (1815-1825 гг.)
  7. Глава 1. Очерк истории этнологических знаний в Европе до XVIII в.
  8. Исторические традиции и их влияние на политическую систему
  9. § 48. РУКОПИСНЫЕ КНИГИ XII—XV ВЕКОВ
  10. Предмет исследования, цели и задачи.
  11. Теоретическая и практическая значимость работы.
  12. 1.1. Истоки изучения Кормчих книг в России