<<
>>

П. В. Киреевский (1808-1856)

Петр Васильевич Киреевский занимает особое место среди славянофилов. Как и брат его Иван, он был увлечен одной только стороной славянофильства — но не столько религией, сколько народной словесностью.
По воспитанию и образу мыслей Петр Васильевич был схож со своим старшим братом, но по характеру был менее общителен и замкнут в себе. Он оставался на втором плане при своем блестящем брате. Шеллинг, который знал обоих братьев, считал, что Петр Васильевич умнее брата. Выдвинулся Петр Васильевич как собиратель народных песен. С конца 1820-х годов Петр Киреевский становится центром, куда стекались материалы, собиравшиеся членами Московского кружка любителей народности и старины. В числе членов этого кружка были профессора Погодин, Шевырев, Максимович, С. Т. Аксаков и его сыновья Константин и Иван. Публикация собранных материалов задержалась из-за цензурных препятствий. Уваровская формула «Православие, самодержавие и народность», казалось, должна была бы поощрять издание памятников народной словесности. Но сановники и чиновники взволновались. В духовных стихах они усмотрели суеверие, искажение православия. Вмешалась в дело и духовная цензура. Киреевскому пришлось десять лет хлопотать, обращаться к протекции, пока удалось добиться разрешения на издание незначительного числа стихов, сделавши строгий выбор того, что не возбуждало подозрений цензуры. В 1860-х годах П. А. Бессонов издал часть песен, собранных Киреевским, в своем сборнике русской народной словесности. Константин Аксаков и Юрий Самарин Двое младших славянофилов К. Аксаков и Ю. Самарин были поклонниками Гегеля. У Аксакова влияние Гегеля довольно скоро выветрилось. У Самарина оно удержалось на всю жизнь. Как писал младший брат Константина Иван, «Гегель послужил им на то, чтобы объяснить, санкционировать найденную новую истину, доказать ее всемирно-историческое значение. Они сделали попытку построить на началах Гегеля целое миросозерцание, целую систему своего рода феноменологии русского народного духа».
«Константин Сергеевич Аксаков (1817-1860), «чистая, возвышенная душа», как сказал про него Чичерин, был и историком и филологом. В основе взглядов Константина Аксакова на сущность исторического развития России лежит противоположение двух начал— Земли и Государства. «Народу (Земле) — сила мнения, Государству — сила власти». Народная жизнь — «путь внутренней (нравственной) правды». Содержание государственной деятельности — «устройство», «порядок». «Неограниченная власть — царю, полная свобода жизни и духа — народу; свобода действия и закона — царю, свобода мнения и слова — народу». Краеугольным камнем в социальном мировоззрении Аксакова была Община. Он употреблял этот термин в двух значениях: Община (с большой буквы), объемлющая весь русский народ (как противовес русскому государству), и заключающиеся в ней ячейки — местные общины и сельские миры. По мысли Аксакова, основа русского исторического процесса была как бы задана Провидением с древних времен. Двойственность — государство и земля — проявились особенно отчетливо в эпоху Московского царства (избрании Михаила Федоровича на царство Земским собором в 1613 году). Дальнейшие события вносили перемены в политику России, но основа сохранялась до эпохи Петра Великого. Аксаков стремился восстановить прежнее равновесие между государством и землей. Гегельянством Аксаков руководствовался в своих филологических трудах. Главный из них — его магистерская диссертация о Ломоносове. В ней Аксаков рассматривал значение Ломоносова в истории русской литературы и русского языка. Аксаков приравнивает роль Ломоносова к достижениям Петра Великого в государственной реформе. Очень глубоки мысли Аксакова о языке. Язык для него — чудесное и таинственное явление. В языке выявляется господство духа над всей природой. Язык не простое орудие, не только средство, но необходимый спутник мысли, в известном смысле — «тело мысли». Юрий Федорович Самарин (1819-1876) был человек другого склада, чем Константин Аксаков. С. М. Соловьев считал, что Самарин «человек замечательно умный, но холодный».
По словам К. Д. Кавелина, у Самарина был замечательный ум, огромные знания и великий писательский талант, а кроме того, непреклонность убеждений и цельный нравственный характер. Он не допускал никаких сделок с совестью. Вместе с тем он был чужд властолюбия и честолюбия и отличался широкой терпимостью к чужим мнениям. Гегельянством Самарин проникся глубоко. В 1842 году он писал своему другу А. Н. Попову: «Дело настоящего времени есть дело науки. Вы знаете, что под наукой я разумею философию, а под философией Гегеля». Самарин окончил Московский университет и написал магистерскую диссертацию о Феофане Прокоповиче и Стефане Яворском — антитеза протестантского и католического направления в русской богословской мысли. Православие — в идеале — Самарин противопоставляет обоим односторонним, с его точки зрения, западным вероисповеданиям. Так в идеале, в действительности, Самарин резко критиковал синодальную реформу русской церкви, введенную Петром. Но он считал, что «церковь развивается, т. е. она постоянно приводит к своему сознанию вечную, неисчерпаемую истину, которой она обладает». «Научное значение диссертации Самарина стоит выше всяких сомнений. Она сохраняет свою ценность и сейчас — через 95 лет, — притом не только в отдельных пунктах, как работа Аксакова, а в целом» (Чижевский). Жизнь Самарина сложилась так, что он не сделался профессиональным ученым. Магистерская диссертация была его главным ученым трудом. Но он и впоследствии много писал. Его «Окраины России» не могли быть напечатаны в России по цензурным условиям (напечатаны в Берлине в 1868-76) Ценны также и его исследования об освобождении крестьян и финансовых реформах в Пруссии в начале XIX века.
<< | >>
Источник: Вернадский Г.В.. Русская историография. 1998

Еще по теме П. В. Киреевский (1808-1856):

  1. 14.3. Россия во второй половине XIX в.
  2. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
  3. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
  4. П. В. Киреевский (1808-1856)
  5. Россия во второй половине XIX в.
  6. Иван Васильевич Киреевский (1806-1856)
  7. 2. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В КОНЦЕ XVIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIXв.
  8. Алфавитный указатель имен