<<
>>

Кормчие книги и канонические сборники конца XIII - XIV века.

Наибольшее внимание к каноническим сборникам кон. XIII - XV в. возникло в сер. ХХ столетия в связи с изучением важнейшего юридического памятника - Русской Правды, включенной как в созданную при митр.
Кирилле новую Кормчую книгу, так и в Мерило праведное и большинство позднейших русских редакций Кормчей. На основе наблюдений над взаимоотношением списков и

48

изменениями, которые претерпевали тексты в разных редакциях, М.Н. Тихомиров стремился определить время создания отдельных канонических книг [Тихомиров 1941]. Исследователь первый обратил внимание на Мясниковскую редакцию Кормчей, выделив ее как самостоятельную каноническую книгу и связав ее с деятельностью митр. Киприана. Значительное внимание было уделено М.Н. Тихомировым изучению списков Мерила праведного, создание которого было отнесено ученым ко времени митр. Никифора (XI в.). Несмотря на шаткость некоторых доказательств М.Н. Тихомирова относительно обстоятельств создания Мерила праведного, основные его положения были поддержаны в дальнейшем Л.В. Миловым, который немало сделал для изучения как палеографических особенностей списков Мерила праведного, так и отдельных текстов, входивших в Мерило, в особенности Эклоги и Закона судного людям [Милов 1976; Милов 1984; Милов 1999; Милов 2009а; Милов 2009б]. Начатые еще до исследования Я.Н. Щапова Кормчей книги, труды М.Н. Тихомирова и Л.В. Милова не учитывают присутствия в Мериле праведном выписок из составленной в кон. XIII в. Кормчей.

С изучения княжеских уставов началось исследование Кормчих книг одного из крупнейших отечественных исследователей славянских канонических книг - Ярослава Николаевича Щапова (1928-2011). Исследование княжеских уставов, длившееся более пятнадцати лет [Щапов 1972а; Щапов 1976б], позволило ученому заново вернуться к вопросу о древнейшей истории славянских канонических сборников, их переводах, источниках, этапах формирования и происхождении.

Обратившись к проблемам, волновавшим исследователей Кормчих книг в XIX в., Щапов смог опереться на новые данные о выявленных за это время списках, сохранивших свидетельства древнейшей истории Кормчих, на исследования лингвистов относительно языка старших списков и на новые наблюдения относительно происхождения отдельных текстов, включенных в Кормчие книги [Щапов 1978]. В своих выводах исследователь близок к мыслям, высказанным митр. Евгением (Болховитиновым) и А.С. Павловым. В истории славянских канонических книг Щапов выделяет три этапа, относя к первому Древнеславянскую Кормчую в XIV титулах без толкований, известную на Руси уже в XI в., хотя ученый сомневается относительно места ее перевода. Второй этап представлен новым переводом Кормчей книги с толкованиями Алексея Аристина и Иоанна Зонары, выполненным в Сербии в кон. XII - нач. XIII в., называемым Сербской редакцией Кормчей. Третий этап Щапов связывал с деятельностью митр. Киевского Кирилла II, который из Болгарии получил новый сербский перевод Кормчей книги с толкованиями и инициировал работу по созданию новой Кормчей книги, соединившей выписки из Древнеславянской и Сербской редакций Кормчей с заимствованиями из иных источников. Созданную при митр. Кирилле II Кормчую книгу Щапов назвал Русской редакцией. Таким образом, Щапов отказался как от высказанной И.И.

49

Срезневским идеи о существовании недошедшей до нас Кормчей книги, содержавшей неизвестные по другим источникам переводные тексты, так и от мысли В.Н. Бенешевича о болгарском происхождении Кормчей книги типа Новгородского Синодального списка.

Я.Н. Щапов показал, что работа над созданием новой Кормчей не прекращалась на протяжении нескольких лет, причем наиболее ранний ее этап отразился в Волынском изводе Кормчей - списке, отправленном в 1286 г. Волынскому кн. Владимиру Васильковичу; а в Новгородско-Синодальном списке 1280-х гг. до нас дошла более поздняя переделка Кормчей, отличающаяся многочисленными дополнениями.

Исследование Я.Н. Щапова стало опорным для последующего изучения Кормчих книг, позволив оценить работу, проделанную создателями новой Кормчей.

В дальнейшем исследователи уже не затрагивали проблем формирования Кормчей книги в кон. XIII в., целиком опираясь на полученные Я.Н. Щаповым результаты и обращаясь преимущественно к отдельным текстам, входившим как в созданную при митр. Кирилле Кормчую книгу, так и в более поздние редакции Кормчей. К таким исследованиям относится предпринятое Е.В. Беляковой изучение византийских новелл в составе Кормчих [Белякова, Щапов; Белякова 2011а; Белякова 2012]. Проведенное Беляковой сопоставление текста 133-й новеллы по Волынскому изводу и Новгородскому Синодальному спискам показало, что на протяжении последней четверти XIII в. менялся не только состав Кормчей в целом, но и редактировались сами тексты. Привлечение еще одной редакции Кормчей, - Мясниковской, - доказало близость этой малоисследованной редакции к раннему этапу создания Кормчей на Руси.

Не менее ценный материал дает подготовленное Я.Н. Щаповым критическое издание славянской Эклоги с комментариями, изданное дважды в России и в Германии [Щапов 2011; Щапов, Бургманн]. Полный текст Эклоги появился в русских канонических сборниках лишь в XIV веке в Мериле праведном и Чудовской редакции Кормчей. На основе подготовленного издания Я.Н. Щаповым был сделан важнейший вывод о том, что тексты Эклоги в составе Мерила праведного и Чудовской редакции Кормчей независимо друг от друга восходят к общему архетипу [Щапов, Бургманн: 24-26]. Это подводит нас к мысли о существовании текстов, собранных в последней трети XIII в. при подготовке новой Кормчей книги при митр. Кирилле, но не вошедших в нее и включенных в Кормчие или иные канонические сборники позднее.

Т.И. Афанасьева, изучавшая тексты с толкованием богослужения, впервые появившиеся в Кормчей при ее составлении на Руси, пришла к сходным выводам о собирании и систематизации созданных еще в домонгольский период переводов и оригинальных произведений при формировании в последней трети XIII в. новой Кормчей книги. По мнению исследовательницы, в это время не делались новые переводы, но собирались рассеянные по

50

разным сборникам тексты [Афанасьева 2012: 190-191].

Это заставляет нас предполагать, что не все подготовленные материалы вошли в Кормчую, созданную при митр. Кирилле II; некоторые из них могли быть использованы в XIV в. при создании Мерила праведного, Кормчих Чудовской и Мясниковской редакций.

Для дальнейшего изучения Кормчей главной проблемой стало отсутствие издания. В этой ситуации единственная попытка сопоставления текстов Кормчей, созданной на Руси в XIII в., с ее источниками - Древнеславянской и Сербской редакциями была предпринята Л.В. Мошковой на материале апостольских правил [Мошкова 2012]. Исследовательница выявила заимствования в новую Кормчую, составлявшуюся при митр. Кирилле, из Сербской и Древнеславянской редакций Кормчей, попутно описав некоторые разночтения между старшими списками подготовленной на Руси книги: Новгородским Синодальным, Варсонофьевским и Харьковским (старшим для Волынского извода). Наблюдения Л.В. Мошковой позволяют не только понять методы работы с источниками древнерусского редактора, но и показывают, что старший Новгородский Синодальный список имеет многочисленные значимые разночтения, которые могут однозначно свидетельствовать о том, использовался ли данный список при создании новых редакций XIV-XVI вв. или нет. Аналогичным образом ряд индивидуальных чтений, как было показано Л.В. Мошковой, находится в Варсонофьевском списке кон. XIV в. Исследование Л.В. Мошковой до сих пор является единственной попыткой шаг за шагом разобрать принципы и методы составления текстов новой редакции Кормчей книги, предпринятой вслед за Я.Н. Щаповым.

Исследование Я.Н. Щапова позволило по-новому взглянуть и на некоторые сочинения и рукописи XIV в., сохранившие заимствования из канонических правил. Особый интерес у исследователей неизменно вызывала «Власфимия» - необычный сборник канонических правил, направленный против симонии и сохранившийся в списке кон. XIV в. Источники выписок в этот сборник были прослежены А.И. Алексеевым, показавшим, что составители «Власфимии» обращались как к Древнеславянской и Сербской редакциям Кормчей, так и к русским переработкам канонических книг [Алексеев 2007; Алексеев 2012].

Однако недостаточная исследованность состава русских редакций Кормчих XIV-XV вв. не позволила А.И. Алексееву определить, какая из русских переработок Кормчей была привлечена создателями «Власфимии».

Чудовская редакция Кормчей своими заимствованиями из Мерила праведного привлекла внимание уже А.С. Павлова, однако, как и другие редакции XIV-XVII вв., исследования она удостоилась лишь после того, как В.П. Любимов собрал ее списки и определил три главных вида. Именно Любимов дал название редакции по старшему датированному списку ГИМ, Чуд. 167 (1499 г.). В.П. Любимов подготовил краткое описание всех найденных им списков [ПР. Т.

51

1: 47-51, 203-214, 235-244], выявив большинство списков Чудовской редакции Кормчей. Однако, поскольку классификация проводилась, прежде всего, на основе Правды Русской, к Чудовской редакции были отнесены также списки компилятивной Погодинской редакции, создатель которой переписал без изменений Правду Русскую из Чудовской редакции. В.П. Любимов выделил два вида внутри Чудовской редакции Правды Русской: Розенкампфовский и Ферапонтовский, а также указал рукопись, которая, по его мнению, послужила черновиком более позднего Ферапонтовского вида - РГБ, Егор. 248.

Как мы уже отметили выше, М.Н. Тихомиров, посвятивший исследование Правде Русской, полагал, что редактирование этого важнейшего памятника права тесно связано с формированием тех книг, в которые включалась Правда Русская. Это побудило ученого обратиться к составу и обстоятельствам возникновения новых редакций Кормчих, в том числе Чудовской редакции. М.Н. Тихомиров указал на целый ряд заимствований в Чудовскую редакцию Кормчей из Мерила праведного, предложив даже считать заключительную часть Кормчей «второй редакцией Мерила праведного» [Тихомиров 1941: 107-127]. Ученый обнаружил рукопись первой трети XV в., в которую вошла «вторая редакция Мерила праведного». Опираясь на собранные В.П. Любимовым сведения о рукописях Чудовской редакции Кормчей, М.Н. Тихомиров перенес свойственное Правде Русской деление на Розенкампфовский и Ферапонтовский виды на Кормчую Чудовской редакции в целом, обосновав вторичный характер Ферапонтовского вида.

Вслед за Н.В. Калачовым и С.В. Юшковым, М.Н. Тихомиров обратил внимание на запись в одном из списков, сообщавшую о том, что рукопись была написана при еп. Суздальском Дионисии. В отличие от своих предшественников, М.Н. Тихомиров пришел к выводу о фальсифицированном характере записи; но несмотря на это, выдвинул предположение, что Чудовская редакция Кормчей была составлена по инициативе Суздальского еп. Дионисия, поскольку в летописях последний представлен знатоком церковных правил [Тихомиров 1941: 108, 113, 220-222]. С доверием к поддельной записи отнесся Ю.К. Бегунов, который считал причастным к подготовке Кормчей Чудовской редакции инока Дорофея, упоминавшегося в записи [Бегунов 1973: 50-58]. Дополнительные аргументы подложности записи привела М.В. Андропова, которая отнесла Чудовскую редакцию ко времени митр. Алексия, ничем, впрочем, не аргументировав свою позицию [Андропова 1994: 112].

Я.Н. Щапов, изучавший княжеские уставы, сохранившиеся преимущественно в Кормчих книгах, дополнил список шифров Кормчей Чудовской редакции в сравнение с найденными В.П. Любимовым [Щапов 1976б: 24-30, 107-109]. Исследователь пришел к выводу, что княжеские уставы невозможно рассматривать в отрыве от тех книг, в которые они входили. Таким образом, изменения в княжеские уставы вносились при подготовке новой редакции Кормчей.

52

На основе косвенных данных датировав княжеские уставы из Чудовской редакции Кормчей, Я.Н. Щапов перенес эту датировку на Кормчую в целом и связал ее с детьми Ивана Калиты: Семеном или Иваном [Щапов 1972а: 242-243; Щапов 1978: 217]. Особенности княжеских уставов позволили ученому выделить три вида внутри Чудовской редакции Кормчей: наиболее ранний Крестининский, Овчинниковский (отличительной чертой которого были изменения в главе с княжескими уставами) и Ферапонтовский [Щапов 1972а: 240-241].

В последние годы стали высказываться сомнения в правомочности датировки Чудовской редакции Кормчей XIV столетием, хотя взгляды исследователей на происхождение этой важнейшей для истории русской церкви редакции Кормчей книги не всегда обосновываются должной аргументацией. К XV в. относят создание Чудовской редакции Кормчей Л.В. Мошкова [Каталог РГАДА XVI в. С. 454] и Е.В. Белякова, которая предполагает, что составление Чудовской редакции могло быть связано с тверской кафедрой [Белякова, Морозова: 18]. Гипотезу о формировании Кормчей при кафедре митр. Фотия высказала О.Л. Новикова, которая отнесла к первой четверти XV в. один из входивших в Чудовскую редакцию текстов - «Епистолию на римляны» [Новикова 2013а: 131, прим. 198]. Эти предположения опираются преимущественно на датировку списков и на данные о бытовании в XV в. отдельных текстов, входивших в Кормчую. В некоторых случаях датировка, предлагаемая исследователем, основана на недоразумении, как например, слова И.М. Грицевской, будто М.Н. Тихомиров относил Кормчую Чудовской редакции к 70-м гг. XV в., - на самом деле ученый датировал ее столетием раньше [Тихомиров 1941: 220-222; Грицевская 2012: 210]. Опираясь на «мнение» М.Н. Тихомирова, Грицевская относит создание Чудовской редакции Кормчей к «последним десятилетиям XV в.» [Грицевская 2012: 209-213].

В основном исследовательские работы, затрагивающие Чудовскую редакцию Кормчей, посвящены не изучению редакции в целом, а отдельным сюжетам: спискам и текстам, входившим в Кормчую. Большинство списков Кормчей названо в издании Правды Русской и княжеских уставов; однако несколько списков было обнаружено позже [Каталог РГАДА XVI в. Вып. 1: 255-277; Корогодина 2010г]. Наиболее значимыми находками стало обнаружение Пермского и Латгальского списков [Демкова, Якунина 1990б; Пихоя 1990; Пихоя 2001; Белякова, Морозова] - двух наиболее ранних списков Кормчей Чудовской редакции 40-60-х гг. XV в., определивших верхнюю границу создания Кормчей. Наконец, целый ряд исследований посвящен отдельным сочинениям, включенным в Кормчую. Такие исследования неизбежно затрагивают и вопросы формирования Кормчей в целом; речь о них пойдет ниже, когда мы обратимся к анализу конкретных текстов.

<< | >>
Источник: КОРОГОДИНА Мария Владимировна. КОРМЧИЕ КНИГИ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII вв. КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. 2015

Еще по теме Кормчие книги и канонические сборники конца XIII - XIV века.:

  1. 8.6. Происхождение Лукашевичской редакции Кормчей книги