<<
>>

8.6. Люблинская редакция Кормчей книги: источники и обстоятельства составления

Люблинская редакция Кормчей - одна из немногих, чье научное название точно отражает ее происхождение. Впервые Кормчая была упомянута уже в труде Г.А. Розенкампфа, который опубликовал по принадлежащему Н.П.

Румянцеву списку выдержки из предисловия автора Кормчей и предположил, что инициатором ее составления был еп. Львовский Гедеон (Балабан) [Розенкампф 1829: 80-82]. Полностью авторское предисловие было опубликовано А.С. Павловым, обратившим внимание на использование этого текста в первоначальном варианте московской печатной Кормчей, готовившейся еще при патр. Иосифе [Павлов 1885a: 217-228].

Из предисловия к Кормчей нам известны обстоятельства ее создания. В начале XVII в. священник люблинской Преображенской церкви Василий, возмущенный нестроением канонических книг и равнодушием иерархов, задался целью исправить Кормчую книгу [Павлов 1885a: 217-228]. Вот как он пишет о том, что подвигло его самого взяться за дело: «обитающу ми зде не множае л'Ьтъ четыри, не видЪх ни по единому же при церкви божественои исправляющаго и побаряющаго по словеси истинЪ» . Наиболее исправный список Кормчей

ему удалось разыскать в Уневском монастыре, причем найденная книга содержала правила соборов в древнерусской переделке, отличавшейся от Сербской редакции Кормчей. Но и эта рукопись, с точки зрения Василия Люблинского, требовала исправления: «ИзобрЪтох по испрошению каноны или правила святых апостолъ и святых отецъ вселенских съборовъ, тако же и поместных от честныя обители Уневския, и подвигся советом и попечением христолюбиваго братства въ сию книгу исписах. Но ни та самаа книга, испрошенная от Унева, якоже преже рЪх, обрЪтеся непотребующи исправления, не точию въ словеси писца, но и въ силЪ не съгласующаася». Для правки о. Василий выбрал латинское издание Номоканона Фотия с толкованиями Феодора Вальсамона (Canones sanctorum apostolorum, conciliorum generalium et [531] particularium etc.

Photii Constantinopolitani Patriarchae praefixus est nomocanon etc. Omnia commentariis Theodori Balsamonis explicata et de graecis conversa Gebtiano Herveta interprete etc.), выпущенное в Париже в 1561 г. издателем Guillaume Morel, из которого о. Василий сделал ряд переводов, дополнивших традиционный состав славянской Кормчей: «Сего ради елико мощно исправися от нЪякое латинское по части, обаче же нелестное древнЪишаго и зависти всякоя чюжаго съписаниа типарным художеством парижскаго, лЪта по въплощении Христов^ 1561».

Работа над новым каноническим сборником так и не была доведена до конца - некоторые фразы, а порой целые правила, не удовлетворявшие о. Василия, не были внесены в книгу, и для них оставлено пустое место на листах рукописи . Незавершенность сказалась и в том, что, несмотря на Оглавление, насчитывающее 28 глав, и даже со ссылками на номера листов для каждой главы, в самом тексте номера глав отсутствуют. Несмотря на это, автор счел свой труд оконченным - об этом говорит как написанное автором Предисловие, так и существование двух списков Люблинской редакции Кормчей, в равной степени сохранивших лакуны на месте непереведенных правил . Эти списки, выполненные одним почерком строка в строку, имеют одинаковое расположение текста, так что каждая страница заканчивается на одних и тех же фразах. Такое стремление к точности связано с указателем, сопровождавшим книгу и имевшим ссылки на страницы, - при более небрежной переписке отсылки указателя утратили бы свое значение. Подобное копирование рукописей строка в строку в XVII в. стало распространяться с украинских на русские земли при переписке печатных изданий, сопровождавшихся указателями или подробными оглавлениями.

О. Василий закончил свой труд в 1604 г. Открывал Кормчую книгу тематический указатель, за которым следовало «Къ православному читателеви предисловие», в котором автор подробно описывал свои труды по созданию нового канонического сборника и порицал равнодушие к духовному совершенствованию современников.

Из текста Кормчей люблинский священник исключил многие статьи, оставив только правила вселенских и поместных соборов и наиболее авторитетных отцов церкви, отбросив все толковые или учительные статьи и придав своей книге сходство с парижским изданием. Это существенно сократило его канонический труд; но парижское издание не во всем являлось главным образцом для составителя. В латинском издании отсутствовал алфавитный указатель, внесенный о. Василием в новую Кормчую. В указателе были проставлены ссылки как на листы книги, так и на номера канонов (правил). Составление алфавитных указателей, облегчавших поиск необходимых правил по интересующему вопросу, имело давнюю традицию в греческих канонических сборниках и в [532] [533] украинских книгах XVII в. В Синтагме Матфея Властаря, составленной в 1335 г., главы были расположены в соответствии с греческим алфавитом. Алфавитные указатели были подготовлены на Украине для Синтагмы Матфея Властаря в 1603 г. и в 1624 г. для переиздания печатного Номоканона, предпринятого Захарией Копыстенским; в Московской Руси до сер. XVII в. такие указатели были неизвестны. Среди украинских книг указатели стали традицией, так что в разных книгах они даже открываются сходными заглавиями. Особенную близость проявили Люблинская Кормчая и Синтагма Матфея Властаря, дополненная указателем в 1603

580

г. :

Люблинская Кормчая Синтагма Матфея Властаря Номоканон 1624 г.
... исписано по азбуцЪ скораго ради обрЪтениа въ книзЪ сеи вещамъ Ключь нужнЪишихъ вещеи книги сея по азбуцЪ скораго ради обретения исправися Сочисление по буквару вещеи в сеи книжици обрЪтаемыхъ ... удобнЪишаго ради изобретения

Какую же Кормчую книгу нашел в Уневском монастыре о. Василий? Во-первых, это была Кормчая с правилами в древнерусской переделке (сочетавшей выдержки из Древнеславянской и Сербской редакций Кормчих), поскольку именно такие правила мы видим в Кормчей о.

Василия; поэтому можно сразу отвергнуть Сербскую редакцию Кормчей и производную от нее Западнорусскую, распространенные на западноукраинских землях. Сопоставив последовательность статей в книге Василия Люблинского с разными редакциями Кормчих, мы приходим к выводу, что в основе новой компиляции лежала Лукашевичская редакция Кормчей. Так, за посланием Афанасия Александрийского к еп. Руфиану идут правила Тимофея Александрийского; за посланием Петра Александрийского к архиеп. Бенетскому (Венецианскому) записаны 14 правил того же Петра Александрийского. Такая последовательность текстов встречается только в Кормчей Лукашевичской редакции. Более того, по вошедшим в Люблинскую редакцию текстам можно определить извод, положенный автором в основу новой Кормчей. Несомненно, найденный о. Василием Уневский список принадлежал к Краткому виду Лукашевичской редакции, поскольку в Люблинской редакции отсутствуют как 17 правил апостолов Петра и Павла, так и правило Константинопольского собора о Агапии и Гавадии, а правила Карфагенского собора даны в неполном виде (134 вместо 138 правил). Это характерные особенности первоначального Краткого вида Кормчей Лукашевичской редакции, в отличие от Пространного вида, куда все перечисленные статьи [534]

были внесены из Сербской редакции. Сверх статей из Лукашевичской редакции Кормчей автор внес в основной состав книги лишь один небольшой текст о Пятом вселенском соборе, сформированный на основе «Слова о святых и вселенских семи соборах», переписывавшегося не только в составе Кормчей, но и в сборниках. «Слово о святых и вселенских семи соборах» было выписано в некоторых списках Краткого вида Лукашевичской редакции среди начальных статей . Пятый собор не оставил правил, и эта лакуна вызывала у составителей разных редакций желание дать хоть какие-нибудь сведения об отсутствующем вселенском соборе. Подобным образом сведения о Пятом вселенском соборе были внесены в печатную Кормчую 1653 г. на завершающем этапе подготовки Кормчей, на дополнительных вклеенных листах после л.

173. Однако если составители печатной Кормчей выписали фрагмент из «Слова о святых и вселенских семи соборах», то о. Василий значительно сократил и переработал текст Слова.

Основной источник Василия Люблинского - Лукашевичская редакция Кормчей была распространена в Галиции и восточной Польше, так что неудивительно, если она оказалась в Уневском монастыре. К кон. XVI - нач. XVII в. относится целый ряд списков Лукашевичской редакции, происходящих из этих земель; и хотя ни один из них не сохранил записей о бытовании в Уневском монастыре, но, по всей видимости, местные знатоки канонического права считали эту редакцию наиболее исправной в сравнении с другими каноническими книгами, имевшими хождение в тех краях (Сербской и Западнорусской редакциями Кормчей).

Однако Лукашевичская редакция Кормчей не вполне удовлетворила о. Василия. Обнаружив в ней несообразности и неясные места, священник взял для правки парижское издание 1561 г. Canones sanctorum Apostolorum, Conciliorum generalium et particularium, etc. В некоторых случаях необходимость дополнений диктовалась основным источником - Кормчей Лукашевичской редакции, в которой отсутствовали некоторые правила Сардийского собора, выпущенные еще в Волынском изводе - основном источнике Лукашевичской редакции. Некоторые правила Сардийского собора (11-13) так и остались пропущенными, другие (18, 20) о. Василий собирался перевести по латинскому изданию, но не выполнил своего намерения. Одни главы Василий Люблинский переписал целиком из Лукашевичской редакции (такие как апостольские правила, постановления 1 вселенского собора, Гангрского собора и многие другие); другие заново перевел по латинскому изданию. Во многих случаях, опираясь на текст Лукашевичской редакции, о. Василий дополнял (или собирался дополнить) его по парижской книге, - так в конце правила 6 всел. 1, полностью списанного из Лукашевичской редакции, оставлено пустое место для дополнений, так и не сделанных.

Следующее правило 6 всел. 2 [535]

Василий Люблинский также списал из Лукашевичской редакции, но толкование, видимо, собирался перевести заново, - пустое место для задуманного перевода так и осталось в рукописи[536]. Иногда лакуны в тексте и пустые строки объясняются, надо полагать, дефектностью Уневского списка. Так, среди правил, переписанных о. Василием из Лукашевичской редакции Кормчей, им оставлены пустые строки в правиле 6 всел. 37, в толкованиях к правилам Лаод. 35 и 6 всел. 38, - по всей видимости, текст в этих правилах был утрачен в Уневском списке. В некоторых случаях Василий Люблинский сокращал текст Лукашевичской редакции, исключая значительные фрагменты правил или толкований к ним. Такому сокращению подверглись правила Сард. 13, 6 всел. 47; толкования к правилам ап. 48, 6 всел. 35, 6 всел. 46, 6 всел. 53.

Выписки из Лукашевичской редакции Кормчей чередовались о. Василием с новыми переводами. Значительное вмешательство в текст Лукашевичской редакции начинается со второй половины правил 6 вселенского собора; особенно велики изменения, внесенные в правила Карфагенского собора. Можно полагать, что сначала о. Василий сделал выписки из Лукашевичской редакции Кормчей, оставив с запасом место для тех правил, которые собирался перевести заново или отредактировать по парижскому изданию. В некоторых случаях, вероятно, новый перевод оказался короче, чем предполагалось изначально, так что оставленное на странице место оказалось невостребованным.

Переводя латинские правила и термины на церковнославянский язык, о. Василий дополнял и исправлял текст основного источника - Лукашевичской редакции Кормчей. Некоторые термины он считал необходимым переводить на греческий, очевидно, чтобы удобнее было соотносить понятия, встречающиеся в разных книгах: «фатум - то есть што от Бога постановено и назначоно есть, абы пришло, по греческу бфярцвуп»; «народу прелестное блядство приглашающаа, глаголемыя же УбфвХобгюктаг»[537] [538].

Люблинская редакция Кормчей известна в двух списках нач. XVII в. , написанных одним почерком, с одинаковыми глоссами и идентичным расположением текста на листах; даже для непереведенных правил оставлено одинаковое чистое место. Идентичное расположение текста было особенно важно, потому что Люблинскую редакцию Кормчей открывал алфавитный указатель с отсылками к листам, и «смещение» текста при переписке сделало бы алфавитный указатель бессмысленным. В обоих списках некоторые правила не вписаны, а на полях оставлены глоссы - комментарии составителя, варианты перевода, пояснения на украинском

языке к церковно-славянским терминам . В одном из списков (РГАДА, МГАМИД 1595) в конце книги переписаны отдельные канонические правила на латинском языке из парижского издания 1561 г., - рабочие материалы для редактирования Кормчей. Работа, несмотря на явные лакуны, была сочтена завершенной, а сохранившиеся рукописи являются двумя списками только что созданной книги и датируются временем вскоре после 1604 г. - даты, указанной автором в предисловии. Формирование Люблинской редакции Кормчей и взаимоотношение ее списков представлено на Рис. 17.

1560

1600 1650

К - РГАДА, МГАМИД 1595 Р - РГБ, Рум. 237

Ун - Уневский список Лукашевичской редакции Кормчей

Рис. 17. Формирование Люблинской редакции Кормчей

Люблинская редакция, несмотря на свою удаленность от Москвы, оказала влияние на составление московской печатной Кормчей (1653 г.). Как показали исследования Е.В. Беляковой, «Предисловие к православному читателю» первоначально почти целиком вошло в печатную Кормчую, но позже было исключено. Яркая полемическая окраска Предисловия одинаково остро звучала как в Люблине начала XVII в., так и в Московии сер. XVII в. Алфавитный указатель к Люблинской редакции также послужил образцом для составления [539]

алфавитного указателя к печатной Кормчей [Белякова 20086: 15-16; Белякова 2008: 110-111; Белякова 2011б: 108].

До последнего времени был известен единственный список Кормчей Люблинской редакции (РГБ, Рум. 237), приобретенный Н.П. Румянцевым в 1821 г. в Гомеле [Козлов 1980: 21], который не мог привлекаться справщиками московского печатного двора. Нами был найден второй список Люблинской редакции (РГАДА, МГАМИД 1595), на полях которого осталась запись: «Иоасафа / Костянътиновского» (л. 88, 106). Иеромонах Иоасаф Константиновский в 1673 г. был книгохранителем Троице-Сергиева монастыря, а позже, в 1674-1700 гг., был там же ризничим [Белоброва 1990: 130]. До принятия пострига Иоасаф был приходским священником; но поскольку запись зафиксировала его монашеское имя, можно полагать, что книга попала к нему, когда он уже находился в Троице-Сергиевом монастыре. Таким образом, у нас есть надежное свидетельство того, что Кормчая из собрания МГАМИД находилась в России уже в 1670-х гг. Вероятно, этот список попал сюда раньше и использовался при создании печатной Кормчей; однако какими путями он оказался у Иоасафа Константиновского, неизвестно.

<< | >>
Источник: КОРОГОДИНА Мария Владимировна. КОРМЧИЕ КНИГИ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII вв. КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. 2015

Еще по теме 8.6. Люблинская редакция Кормчей книги: источники и обстоятельства составления:

  1. 1.2. Исследования русских редакций Кормчих книг в ХХ веке
  2. Галицкие редакции Кормчих книг.
  3. 2.5. Свидетельства бытования русских редакций Кормчих книг в XIV веке
  4. 2.5. Мясниковская редакция Кормчей книги
  5. Глава 3 XIV век: Чудовская редакция Кормчей книги
  6. 3.1. Состав и источники Чудовской редакций Кормчей книги
  7. 3.4. Взаимоотношение Мерила праведного, Чудовской и Мясниковской редакций Кормчей книги
  8. 3.4. О времени создания Чудовской редакции Кормчей книги
  9. Глава 4 XV век: распространение Кормчих и Софийская редакция Кормчей книги
  10. Глава 5 Авторские редакции Кормчих книг первой половины XVI века: Вассиан Патрикеев и Нифонт Кормилицын
  11. 5.1.1. Появление Ферапонтовского вида Чудовской редакции Кормчей книги
  12. Глава 6 Сводные редакции Кормчих книг второй половины XVI века
  13. Глава 7 Первая половина XVII века: Кирилло-Белозерская редакция Кормчей книги
  14. 8.1. Краткий и Пространный виды Лукашевичской редакции Кормчей книги
  15. 8.4. Источники Лукашевичской редакции Кормчей книги
  16. Волынский извод Первоначальной русской редакции Кормчей книги
  17. 8.4.1. Сборник выписок из Чудовской редакции Кормчей книги
  18. 8.4. Антилатинский Толстовский сборник и Лукашевичская редакция Кормчей книги