<<
>>

А.. П. Щапов (1830-1876)

В своих взглядах на русскую историю А.П. Щапов был во многом созвучен Костомарову. Как и Костомаров, Щапов считал, что основная задача историка — изучение истории народа, а не истории государства.
Как и Костомаров, Щапов придерживался мысли о федеративном начале русской истории. Но он не интересовался югом России. Его учение можно назвать великорусским областничеством. Афанасий Прокопьевич Щапов родился в Сибири в селе Анга, в 200 верстах от Иркутска. Отец его был русский местный дьячок, мать бурятка. В 1852 году он окончил курс Иркутской духовной семинарии в числе лучших учеников и был отправлен на казенный счет в Казанскую духовную академию. Щапов учился там с большим усердием и успехом. Важное значение для начала его научной деятельности имело то обстоя тельство, что в Казань была перевезена богатая рукописная библиотека Соловецкого монастыря. Тогда как раз шла Крымская война, и русское правительство боялось вторжения английского флота в Белое море и бомбардировки Соловецкого монастыря. Щапов участвовал в составлении описи рукописей и сделал для себя множество выписок оттуда. Отчасти на этом материале была основана его магистерская диссертация для Духовной академии «Русский раскол старообрядчества» (1858 г., напечатанная в Казани в том же году). В это время научное изучение русского церковного раскола только начиналось (приближалось двухсотлетие начала раскола — 1667 г.). В 1854 году появился труд митрополита Макария Булгакова «История русского раскола старообрядчества». Тогда считали, что оппозиция патриарху Никону и его реформе церковных книг и обрядов была результатом косности и невежества старообрядцев. Только в самом конце XIX и в начале XX века трудами таких выдающихся историков русской церкви, как Е. Е. Голубинский и Н. Ф. Каптерев, было выяснено, что старые обряды русской церкви следовали обрядам древней греческой церкви, о которых уже забыли греческие церковники XVII века.
Никон же под их влиянием и начал свои реформы.9 В своей диссертации Щапов охарактеризовал раскол с принятой тогда точки зрения. Но затем он подошел к вопросу с иной стороны, а именно общественно-политической. В следующем своем труде «Земство и раскол» (1862) Щапов писал, что старообрядчество было прежде всего «могучей, страшной общинной оппозицией податного земства, массы народной, против всего государственного строя — церковного и гражданского». Мысли Щапова были развиты его учениками и последователями — Н. Я. Аристовым, В. Фармаковским, В. В. Андреевым и другими. Бестужев-Рюмин также признал ценность труда Щапова. С политической точки зрения в Лондоне заинтересовались мыслями Щапова о старообрядцах Герцен и Огарев и их довольно случайный друг новый эмигрант В. Кельсиев. Решено было использовать старообрядцев для борьбы с самодержавием. В том же 1862 году в Лондоне начал выходить особый журнал для старообрядческих читателей под заглавием «Общее дело». Герценовский кружок вступил в сношения с казаками-старообрядцами, эмигрировавшими в Турцию. Из всех этих полунаивных, полуфантастических попыток ничего не вышло. Тем не менее сведения о них, доходившие до русского правительства, сильно его беспокоили. Оно уже и так находилось в состоянии крайней нервности из-за ряда крестьянских волнений, последовавших вскоре за объявлением крестьянской реформы. В течение предшествовавших четырех лет, пока реформа разрабатывалась, крестьяне выжидали решения своей участи с необыкновенным терпением. Манифест 19 февраля первоначально был составлен Н. А. Милютиным и Юрием Самариным, но затем сильно изменен митрополитом Филаретом. Манифест прочитан был во всех церквах, а экземпляр Положения о реформе выдан был каждому помещику и каждому сельскому обществу. Манифест, в обработке митрополита Филарета, был написан витиевато и запутанно, а по Положению крестьяне, первое время до окончательного введения реформы в жизнь, оставались в зависимости от помещиков. Для крестьян это было непонятно.
Им необходимы были убедительные разъяснения положения дел. Эта задача возложена была на губернаторов. Некоторым из них удалось предотвратить волнения в их губерниях. Но некоторые относились к делу формально и не приняли нужных мер. Правительство и Александр II лично полагались только на усмирение возможных беспорядков военной силой. Крестьянские волнения действительно произошли в ряде губерний — Пензенской, Симбирской, Саратовской, Казанской и Тамбовской. Александр II послал во все губернии, затронутые беспорядками, своих генерал-адъютантов и флигель-адъютантов с военными командами. Более разумным из командиров удалось уговорить крестьян разойтись, но в некоторых местах дело дошло до кровавых столкновений. Главная трагедия произошла в селе Бездна Казанской губернии, где крестьяне были в особенном возбуждении и отказались разойтись. Генерал Апраксин командовавший отрядом, приказал стрелять в толпу. По официальным данным, было убито 55 человек и ранено около 70 человек. Когда весть об этом происшествии дошла до Казани, Щапов во главе с целой группой студентов отправился в Бездну, чтобы отслужить панихиду по убитым. После панихиды Щапов произнес взволнованную речь, резко протестуя против расстрела крестьян. В ответ Александр II распорядился сослать монаха, служившего панихиду, в Соловецкий монастырь. Щапов был лишен своей кафедры в Казанском университете, арестован и привезен в Петербург. Министр внутренних дел Валуев взял его на поруки и назначил чиновником особых поручений по раскольничьим делам. Но академическая карьера Щапова была кончена. В Петербурге Щапов познакомился с тогдашними кумирами революционной молодежи — Чернышевским, Добролюбовым и Писаревым. От последнего он воспринял интерес к естественным наукам и попытался применить естественно-научный метод к своим исследованиям. Между тем политическая атмосфера сгущалась. В 1862 году Чернышевский был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. В 1864 году он был приговорен к семи годам каторги. В это же время правительству стали известны сношения Щапова с Герценом, и он был выслан в Иркутск.
За время своего пребывания в Петербурге Щапов развил свою областную или земскую общинно-колонизационную теорию. Затем однако он, под влиянием своего увлечения естественными науками, значительно изменил ее. В основе его областной теории лежала мысль, что земля составляла основание всего народного бытового строя. «Рядом, на одной земле и воде, в колонизационно-географи- ческой и общинно-бытовой связи, сами собой, без всяких указов, устроились два первичных мира — город и село». Вокруг города или села образовывался уезд или волость. «Волостные или уездные миры естественно-историческим путем по речным системам и волокам смыкались в областные общины». В жизни областей были две последовательно-преемственные формы — особнообла- стная и соединенно-областная (федеративная). Последняя установилась после Смутного времени. Органом ее сделался Земский собор. Самая значительная из статей Щапова, основанных на роли естествознания в истории, — «Естествознание и народная экономия». В ней он развил мысль, что естествознание и медицина имеют своей задачей улучшение «умственного и экономического быта народа». Разрешение этой проблемы он видел в «естествен но-научной экономии и гигиене рабочих физических и умственных сил народа». В Иркутске Щапов писал главным образом на местные сибирские темы. Он явился вдохновителем целого ряда сибирских областных деятелей. Вся «молодая Сибирь» многим была ему обязана. В 1874 г. скончалась жена Щапова Ольга Ивановна, которая всю себя посвятила своему мужу. Через два года умер и сам Щапов. XIII
<< | >>
Источник: Вернадский Г.В.. Русская историография. 1998

Еще по теме А.. П. Щапов (1830-1876):

  1. Введение
  2. Литература
  3. А.. П. Щапов (1830-1876)
  4. 1.1. Истоки изучения Кормчих книг в России