<<
>>

3.1. Старшие списки Кормчей книги Чудовской редакции

Чудовская редакция Кормчей - одна из наиболее распространенных, известна в 36 списках XV-XVII вв. Широкое распространение Чудовская редакция получила лишь во второй половине XV в., и особенно в XVI в.

Наиболее ранний полный список Чудовской редакции (собрание Пермского педагогического института № 1, далее - Перм. 1) датируется третьей четвертью XV в. [Демкова, Якунина 1990б; Пихоя 1990; Пихоя 2001] . В конце XV в. он был вложен в Ферапонтов монастырь Прохором, еп. Сарским и Подонским. Прохор стал еп. Сарским в 1471 г. (то есть тогда же, когда была написана Кормчая); в 1492 г. он оставил епископский стол, уйдя на покой в московский Богоявленский монастырь [Строев: 1033-1034]. Во второй половине XV в. Сарские епископы уже постоянно жили в Москве, на Крутицком подворье [Строев: 1033]; поэтому у нас есть все основания полагать, что с 1470-х гг. еп. Прохор надолго не покидал Москву. Возможно, Пермский список был написан по его заказу в Москве, где жил еп. Прохор.

Это необычный список, почти целиком писанный разновидностью полусловицы, использовавшейся в качестве тайнописи, при которой гласные буквы изображались над строкой в виде особой системы знаков [Сперанский 1929: 86]. Подобная разновидность полусловицы применялась в кон. XV - нач. XVI в. и в других рукописях Кирилло-Белозерского и [96] [97]

Ферапонтова монастыря; в том числе в Кратком Житии Кирилла Белозерского и в Синодике[98], где записано поминание по еп. Прохоре, вкладчике необычной Кормчей книги [Демкова, Якунина; Карбасова, Шевченко: 16-17]. Согласно нашим наблюдениям, полусловица

использовалась и ранее в Кормчих Мясниковской редакции - той самой редакции, которая, как мы уже видели, была тесно связана с Чудовской редакцией и с Троице-Сергиевым монастырем. С нач. XV в. полусловица применялась в Кормчих Мясниковской редакции, чтобы скрыть важные детали в посланиях Сергию Радонежскому и в некоторых других текстах.

Это позволяет предполагать использование полусловицы на московских землях; в то время как в Белозерье полусловица появилась лишь в кон. XV в., принесенная туда Кормчей книгой, вложенной еп. Прохором.

Полусловица не единственная система тайнописи, использованная в Перм. 1. Здесь мы находим и другую необычную тайнопись, при которой слово скрывается за буквой, имеющей в древнерусском алфавите соответствующее название и смысловое значение, например: д -

«добро», а - «аз», с - «слово», г - «глагол» и т.д.[99] Буква при этом выделяется с обеих сторон

точками и титлом над ней. Как и в случае с полусловицей, рукопись Перм 1 - далеко не единственный и не самый ранний образец подобной тайнописи. Эта система (как и полусловица, необходимая скорее не для сокрытия, а для сокращенного письма) обнаружена нами в рукописях кон. XIV в.: Варсонофьевском списке Кормчей (ГИМ, Чуд. 4, кон. XIV в.), Златой цепи (РГБ, ТСЛ 11, кон. XIV в.). Несколько примеров подобной тайнописи привел В.М. Загребин: Диоптра (РНБ, Б.п.1 50, вторая полов. XIV в.), Евангелие (РНБ, Б.п.1 18, 1393 г.), Киевская псалтырь (РНБ, ОЛДП F.6, 1397 г.) [Загребин 1995; Загребин 2006]. Как видим, большинство ныне известных примеров подобной тайнописи указывают на кон. XIV в., как на время ее использования[100]; Пермский список является исключением.

Но и это еще не все. В Пермской Кормчей мы находим еще одно обозначение - слово «человек» записывается как буква ч в круге[101]. Это тоже, как видим, в большей степени

сокращение, чем тайнопись. Надо сказать, что сокращениями (если в этом была цель) писец ничего не добился - Пермская Кормчая по объему такова же, как и другие современные ей списки Кормчих Чудовской редакции (ГИМ, Муз. 798 и Чуд. 167). Однако в Пермской Кормчей встречается и настоящая тайнопись; в ее назначении как тайнописи невозможно сомневаться, учитывая, что никто из современных исследователей не может ее прочесть[102]. Обилие замысловатых сокращений, на наш взгляд, говорит не о региональной специфике рукописи и не об особенностях ее протографа, а о пристрастиях писца - своеобразного коллекционера разных систем сокращения и «сокрытия» письма.

В других списках Кормчей Чудовской редакции тайнопись не встречается.

Особенности Пермской Кормчей (прежде всего, полусловица) затрудняли пользование ею, тем более переписывание. Это могло быть причиной того, что такой древний и исправный список лишь однажды был взят на копирование (об этом подробнее пойдет речь в главе 6). Однако особенности Пермской Кормчей служат дурную службу и современным исследователям. Так, в рукописи отсутствуют многочисленные глоссы на полях, являющиеся неотъемлемой частью других списков Кормчей Чудовской редакции, и у нас нет возможностей определить: отсутствовали ли глоссы уже в протографе Пермской Кормчей, или, сокращая текст, писец самого раннего полного списка убрал также все глоссы.

Пермская Кормчая остается старшим полным списком Кормчей Чудовской редакции. Однако есть более ранние рукописи, в которых сохранились выписки или отрывки из Кормчей. Так, несколько лет назад в библиотеке Резекненской кладбищенской старообрядческой общины (Латвия) был найден отрывок Кормчей Чудовской редакции 30-40-х гг. XV в. [Белякова, Морозова][103]. Этот список писан в два столбца, подобно ранним спискам Кормчих книг кон. XIII - нач. XV в.[104] и, возможно, отражает облик древнего пергаменного оригинала Кормчей Чудовской редакции. К несчастью, от рукописи остался всего 21 лист плохой сохранности. Нумерация тетрадей отсутствует, и трудно судить, насколько полным был список изначально. Иные рукописи: РГБ, ТСЛ 208 (1420-е гг.); ГИМ, Хлуд. Д. 30 (сер. XIV в.) содержат лишь выписки из Кормчей.

Таким образом, Пермская Кормчая является единственным полным списком третьей четверти XV в. Иные ранние списки Кормчей Чудовской редакции датируются последней четвертью XV столетия; их происхождение не выяснено. К этому времени относится сразу несколько списков, среди которых мы находим оба старших вида Чудовской редакции: Крестининский и Овчинниковский. Сходную картину мы далее увидим применительно к Софийской редакции Кормчей, которая активно начинает переписываться в последней четверти XV в. Это говорит о том, что появление целой череды списков дотоле весьма редкой книги связано не с историей бытования конкретной редакции Кормчей, а со всплеском интереса к каноническим книгам и расширением круга лиц, обращавшихся к этим книгам.

<< | >>
Источник: КОРОГОДИНА Мария Владимировна. КОРМЧИЕ КНИГИ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII вв. КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. 2015

Еще по теме 3.1. Старшие списки Кормчей книги Чудовской редакции:

  1. 1.1. Истоки изучения Кормчих книг в России
  2. 1.2. Исследования русских редакций Кормчих книг в ХХ веке
  3. 2.1. Первоначальная русская редакция Кормчей книги: к вопросу об архетипе
  4. 2.1. Воскресенский список Кормчей книги
  5. 2.5. Свидетельства бытования русских редакций Кормчих книг в XIV веке
  6. 2.5. Мясниковская редакция Кормчей книги
  7. 3.1. Старшие списки Кормчей книги Чудовской редакции
  8. «Каноническая» часть Кормчей книги и Сборник в 70 главах
  9. 3.3.1. «Энциклопедическая» часть Кормчей книги
  10. 3.4. Взаимоотношение Мерила праведного, Чудовской и Мясниковской редакций Кормчей книги
  11. 4.1. Использование Кормчих книг в XV веке
  12. 4.3.1. Палеографические особенности Тихомировского списка Кормчей книги
  13. 5.1.1. Появление Ферапонтовского вида Чудовской редакции Кормчей книги
  14. 5.3. Кормчая книга Нифонта Кормилицына: источники и принципы составления
  15. 6.1. Кормчая книга в частных и монастырских библиотеках
  16. 7.2. Обращение к Кормчей книге в первой половине XVII века