<<
>>

3.4. О времени создания Чудовской редакции Кормчей книги

Теперь мы можем вернуться к вопросу об обстоятельствах создания Чудовской редакции Кормчей. Мерило праведное, отнесенное нами ко времени около 1305 г., было одним из наиболее поздних по датировке источников Чудовской редакции Кормчей, наряду с Правилом о церковных людях, Поучением митр.

Максима и Сказанием об армянской ереси. Эти выводы согласуются с нашим предположением, что источники Чудовской редакции Кормчей относятся ко времени не позже первой трети XIV в. (наиболее поздним является упоминание в Сказании об армянской ереси Сергия и Германа, которых, по нашему мнению, можно отождествить с Валаамскими чудотворцами).

В Чудовской редакции Кормчей находится ряд статей неизвестного происхождения, которые еще ждут изучения. Однако ни один текст из тех, что поддаются атрибуции сейчас, не датируется временем позже первой трети XIV в. Это обозначает нижнюю границу возникновения Чудовской редакции. Какова же верхняя граница? На первый взгляд, она обозначена датировкой старших полных списков Кормчих, написанных в третьей четверти XV в.; однако есть основания существенно сузить временной разрыв между верхней и нижней границей. Решающее значение здесь приобретает изучение рукописей, в составе которых сохранились фрагменты Чудовской редакции Кормчей книги.

К 30-40-м гг. XV в. относится Латгальский список - несколько чудом уцелевших листочков с фрагментами Прохирона и Эклоги. Первооткрыватели этой рукописи полагают, что Латгальский список представляет собой отрывок полного списка Кормчей [Белякова, Морозова], что сдвигает датировку наиболее ранних списков Кормчей Чудовской редакции на четверть века. Временем около 1429 г. датируется рукопись ТСЛ 208, в которой переписано Мерило праведное из Кормчей Чудовской редакции (об этой рукописи см. выше).

В первой четверти XV в. был создан пергаменный антилатинский сборник (РНБ, О.п.1.7), написанный в западнорусских землях, в который вошел комплекс из четырех статей, чрезвычайно близкий к текстам Чудовской редакции Кормчей: «Сказание 12 апостолу о латинех и о опресноцех»; «Поучение от седми собор на латину»; «Петра Антиохииского патриарха к архиепископу Римскому о опресноках»; «Иоанна митрополита Русского к архиепископу Римскому о опресноках» (главы 80-83 Чудовской редакции).

Текстологическое сопоставление показывает, что антилатинский сборник О.п.1.7 не может являться ни выписками из Чудовской редакции Кормчей, ни ее источником (об этом см. в главе 8). К тем же выводам пришла Г.С. Баранкова, изучавшая «Сказание 12 апостолу о латинех и о опресноцех» (расширенное в Чудовской редакции Кормчей и названное «Епистолией на римляны») [Баранкова 2009]. Кроме того, Г.С. Баранковой удалось показать, что переписанные в западнорусском сборнике О.п.1.7 интересующие нас тексты не содержат выраженных западнорусских языковых черт и имеют скорее северо-восточное происхождение [Баранкова 2009]. Следовательно, антилатинский сборник О.п.1.7 и Чудовская редакция Кормчей восходят к общему источнику.

Другая рукопись, привлекающая наше внимание - Трифоновский сборник (РНБ, Соф. 1262), в составе которого сохранилась каноническая компиляция «Власфимия», осуждающая симонию. Как было выше, Чудовская редакция Кормчей стала одним из источников «Власфимии». По косвенным данным «Власфимию» следует датировать временем с 10-х гг. до последней четверти XIV в. (подробнее об этом см. в главе 2).

Широкую известность также получила рукопись с записью, сообщающей о переписке Кормчей иноком Дорофеем в 1375 г. при кн. Дмитрии Константиновиче и еп. Суздальском Дионисии (РНБ, Погод. 235, л. 177). Исследователи не раз обращали внимание на эту запись: Н.В. Калачов, С.В. Юшков и Ю.К. Бегунов считали, что в рукописи из Погодинского собрания сохранилась копия настоящей записи Дорофея; М.Н. Тихомиров и М.В. Андропова относили запись к подделкам, опираясь на отличие почерка и чернил от основного текста рукописи [Калачов 1850: 117; Юшков 1925: 32; Юшков 1950: 49; Бегунов 1973: 55-56; Тихомиров 1941: 120-121; Андропова 1994: 99-100].

Рукопись РНБ, Погод. 235 представляет собой список Погодинской редакции Кормчей (как было показано М.В. Андроповой [Андропова 1994: 99-104]), источниками для которой послужили Сербская и Чудовская редакции Кормчей. Интересующая нас запись оставлена в конце, после заключительной статьи Чудовской редакции «Сий ряд и суд церковный» (завершающей также и Погодинскую редакцию).

Это позволяло исследователям говорить о том, что в записи речь идет о Кормчей Чудовской редакции, а не Погодинской (созданной явно позже XIV в.). Несмотря на сходство почерка, которым выполнена запись, с одним из писцовых

176

почерков, мы должны признать запись искусной подделкой, созданной, как будет показано в главе 6, в XIX в. ради выгодной продажи рукописи . Не полагаясь на собственные исторические познания, фальсификатор списал в Кормчую запись инока Лаврентия из Лаврентьевской летописи - впервые на сходство записей в кормчей и в Лаврентьевской летописи обратил внимание М.Н. Тихомиров [Тихомиров 1941: 120]. Труды фальсификатора, стремившегося создать «интересную» запись, не прошли даром, - она неизменно привлекала исследователей, провоцируя появление гипотез о создании Кормчей Чудовской редакции по инициативе Дионисия Суздальского и стараниями инока Дорофея - писца Кормчей [Юшков 1950: 49; Бегунов 1973: 55-56]. Парадоксальным образом даже те ученые, которые признавали запись фальшивкой, думали, что Кормчая Чудовской редакции была составлена при участии Дионисия Суздальского или митр. Алексея [Тихомиров 1941: 120-122; Андропова 1994: 109, 112-113]. К сожалению, как бы соблазнительно ни выглядела возможность опереться на эту запись, мы должны от нее отказаться.

Однако у нас есть другие свидетельства бытования Кормчей Чудовской редакции в XIV в. По наблюдениям Т.И. Афанасьевой, отредактированное для Чудовской редакции Кормчей толкование проскомидии вошло в русские служебники и сохранилось в списках сер. XIV в. [Афанасьева 2012: 157-159]. Толковые тексты, над которыми основательно потрудились создатели Чудовской редакции, видимо, были весьма актуальны в сер. XIV в., поскольку весь блок толковых текстов из Кормчей (гл. 55-61) был выписан в пергаменный сборник ГИМ, Хлуд. Д. 30 (далее - Хлудовский сборник) сер. XIV в. Впервые тексты из Хлудовского сборника с Чудовской редакцией Кормчей сопоставила Т.И. Афанасьева. Набор и последовательность этих толковых статей в Хлудовском сборнике и в Чудовской редакции полностью совпадают; не считая незначительных пропусков, текст в Хлудовском сборнике повторяет текст из Кормчей книги, кроме статьи «Святого Василия толкъ священнического чина».

По наблюдениям Т.И. Афанасьевой, эта переведенная с греческого языка статья сохранилась в первоначальном виде в Златой цепи и была существенно отредактирована по славянским источникам при составлении Первоначальной редакции Кормчей [Афанасьева 2012: 92-106]. Оттуда текст без изменений был перенесен в Чудовскую редакцию; но [152] [153] [154]

Хлудовский сборник отличают многочисленные вставки, дополняющие толковый текст. Т.И. Афанасьева, колебавшаяся в определении того, какой из текстов первоначален, склоняется в пользу первичности статьи в составе Кормчей [Афанасьева 2012: 102]. На наш взгляд, это можно утверждать более определенно. Действительно, в Хлудовском сборнике представлен тот же комплекс текстов, что и в Чудовской редакции Кормчей, со всеми дополнениями и изменениями, характерными для Кормчей. Поэтому прежде всего нам следует ответить на вопрос, первоначален ли текст в Хлудовском сборнике в сравнение с Чудовской редакцией Кормчей. На это мы должны ответить отрицательно, поскольку невозможно представить себе, чтобы в статью «Святого Василия толкъ священнического чина» сначала внесли множество мелких дополнений (которые мы видим в Хлудовском сборнике), а потом при подготовке Чудовской редакции все дополнения тщательно вычистили бы, вернув тексту изначальный вид. Это однозначно говорит о том, что в Хлудовском сборнике мы видим не подготовительные материалы для Кормчей Чудовской редакции, а выписки из нее, дополненные безвестным редактором Хлудовского сборника.

Итак, мы вплотную подошли к вопросу о времени возникновения Кормчей Чудовской редакции. Целый ряд рукописей, сохранивших выписки из Кормчей Чудовской редакции, и поучений церковных иерархов говорит о существовании редакции во второй половине XIV - первой половине XV вв. (некоторые из них мы рассматривали в главе 2): часть Кормчей в списке кон. 1420-х - нач. 1430-х гг. (ТСЛ 208); сборник княжеских уставов, выписанный митр. Киприаном и вел. кн. Василием Дмитриевичем в 1402 г.

из «великого старого номоканона», которым могла быть только Кормчая Чудовской редакции; выписки из Кормчей в составе Трифоновского сборника последней четверти XIV в.; наконец, выписки из Кормчей в составе Хлудовского сборника сер. XIV в. В Кормчей упоминаются монахи Сергий и Герман (возможно, Валаамские чудотворцы) и находится фрагмент текста о рае, перекликающийся с посланием Василия Калики, помещенном в летописях под 1347 г. Можно полагать, что этот фрагмент - отголосок споров о сущности рая, слухи о которых докатились до Новгородских пределов. Все эти наблюдения говорят о существовании Кормчей Чудовской редакции уже в сер. XIV века.

Сама Кормчая не дает нам конкретных указаний на то, когда и при ком она была составлена. Очевидно, однако, что это был канонический и юридический сборник, необходимый не только для церковной, но и для княжеской власти. Об этом говорят византийские и южнославянские судебники в составе Кормчей, призванные восполнить недостаток местных постановлений по многим правовым вопросам. Многочисленные поучения, адресованные судьям и властителям, восходящие к Мерилу праведному, также свидетельствуют о том, что судебники были включены в Кормчую не из простой

178

любознательности, - их предполагалось использовать при решении спорных дел. Все это говорит в пользу того, что Кормчая составлялась для князя, с его ведома и (в какой-то мере) по его инициативе.

Другая не менее важная особенность Кормчей Чудовской редакции - ее энциклопедический характер. К XIV в. на Руси уже были Кормчие книги, в которых присутствовали правила соборов и святых отцов с толкованиями. Но этого было недостаточно людям, которые не знали богословского значения основных понятий христианства; что символизируют собой разные части храма и церковная утварь; как правильно соблюдать посты; как отстоять свою веру в полемике с инославными; чем отличаются от православных их ближайшие соседи: мусульмане, католики, иудеи и армяне; какие книги следует читать христианину, а какие приносят только вред; и многое другое.

Возможно, недостаток знаний о простых вещах мог скорее броситься в глаза ученым грекам, приехавшим вместе с митрополитом-греком, чем местным епископам, сызмала привыкшим к особенностям русского православия. Можно предположить, что Кормчая Чудовской редакции составлялась при митрополите-греке, каким был митр. Феогност (1328-1353).

Мы имеем некоторые косвенные подтверждения тому, что Кормчая Чудовской редакции существовала (возможно - была создана), когда на великокняжеском столе находился Иван Данилович Калита (1328-1340). Речь идет, прежде всего, о статье «Сий ряд и суд церковный», которая, помимо Кормчих Чудовской редакции, известна лишь в трех сборниках, в том числе в списке 1504 г. в составе «Власфимии» [Щапов 1976б: 200-203]. Как говорилось выше, до нас дошло лишь два списка «Власфимии», отличающиеся друг от друга набором статей. Старший список (Трифоновский сборник, РНБ, Соф. 1262) не содержит статьи «Сий ряд и суд церковный». Младший список, присоединенный к Требнику 1504 г. (РНБ, Солов. 1095/1194), который впоследствии принадлежал митр. Макарию, содержит указанную статью с припиской в конце: «Даи Богъ и на многа лЪта великому князю Иваноу Даниловичю всея Роуси» . На эту приписку обратил внимание А.С. Павлов, который считал, что она свидетельствует о создании статьи «Сий ряд и суд церковный» при вел. кн. Иване Калите [Павлов 1885б: 36]. Мысль о бытовании как упомянутой статьи, так и «Власфимии» в целом при Иване Калите поддержали С.В. Юшков и М.Н. Тихомиров [Тихомиров 1941: 119-120; Юшков 1925: 56].

Эта приписка, несомненно, сделанная при жизни вел. кн. Ивана Даниловича, имеет большую важность, но выводы исследователей вызывают сомнения. До сих пор приписка рассматривалась как часть текста статьи «Сий ряд и суд церковный» или даже как часть текста «Власфимии»; однако это не так. Во-первых, у нас нет оснований считать, что статья «Сий ряд [155] и суд церковный» входила в архетип «Власфимии»: она сохранилась лишь в младшем списке сборника, отличавшимся рядом дополнительных статей. Во-вторых, приписка не имеет никакой связи с основным текстом статьи «Сий ряд и суд и церковный», которую Я.Н. Щапов определяет как «краткий анонимный устав о церковных людях и церковных судах». Достаточно вчитаться в статью и завершающую ее приписку, чтобы понять, что перед нами - запись, сделанная писцом на свободном месте, никак не связанная с предшествующей статьей: «А кто покривить, судити собою, а пред Богомъ тому же отвЪчяти, а мы князи съ своеа души сложили есмя. Даи Богъ и на многа лЪта великому князю Ивану Даниловичю всея Руси».

Такие записи с молением о писце или заказчике, о современном писцу князе или митрополите часто делались в конце книги на остававшемся чистым месте, вслед за последней статьей. Запись о вел. кн. Иване Даниловиче, по всей видимости, также была сделана в конце книги, после заключительной статьи «Сий ряд и суд церковный». Между тем, эта статья завершает Кормчую Чудовской редакции, а отнюдь не «Власфимию» (в младшем списке РНБ, Солов. 1095/1194 эта статья с записью также не является последней), поэтому привлекать запись для анализа истории «Власфимии» невозможно. Таким образом, запись указывает на время создания списка Кормчей Чудовской редакции. Надо полагать, долгое время это был единственный список Кормчей; переписываться в полном объеме она стала лишь в третьей четверти XV в., спустя более ста лет после смерти Ивана Калиты. Вероятно, запись с молением о давно умершем князе тогда была убрана и заменена на более нейтральные концовки: «Зачало и конец Христос всякомоу дЪлу благоу»; «Слава съвръшителю Богу свершающему всяко дЪло благо о ХристЪ ИсусЪ Господ^ нашемъ, ему же слава въ вЪкы вЪком, аминь» и подобные [Щапов 1976б: 203]. Только писец Требника 1504 г. по ошибке принял запись за часть статьи «Сий ряд и суд церковный» и скопировал ее. Это говорит о том, что в нач. XVI в. древняя Кормчая Чудовской редакции, переписанная при Иване Калите, еще была в сохранности.

На княжение Ивана Калиты как на время повышенного внимания к каноническим книгам указывает также похвала князю в Сийском Евангелии 1340 г. Сделанная незадолго до кончины великого князя, запись восхваляет Ивана Даниловича, уподобляя его византийским императорам Константину, Иустиниану и Мануилу . В похвале подчеркивается, что Иван Калита «паче меры» пользовался исправленным «номоканоном» при отправлении суда: «Сии бо князь великои Иоан имЪвше правыи суд, паче мЪры поминая божественаЪ писания, исправльния святыхъ и преподобных отец по правиломъ монокануньнымъ». Эти слова наводят на мысль об использовании Иваном Калитой Кормчей книги. В похвале делается упор на роль [156] [157]

Ивана Калиты как праведного судьи: «правду любя и судъ, не по мьздЪ судя», «въсияеть въ дни его правда», «князь великои Иоан имЪвше правыи суд». Этой теме посвящено Мерило праведное и в значительной мере Кормчая Чудовской редакции. Автор похвалы Ивану Калите пишет о помощи сиротам и вдовам со стороны князя: «от насилникъ изимая, яко от усть лвовъ всеи Роускои земли». По мнению Д.М. Буланина, слова об «устах львов» являются цитатой из Псалтири[158] [159], однако в сочетании с упоминанием вдов и сирот, процитированная фраза заставляет вспомнить «Слово святого Василия о судьях и властелях», в котором древнерусский автор прибегает к целому ряду образных сравнений злых судей с хищниками: «недобръ позоръ лисица в курЪх, нелепо лвоу овца паствити, единъ волкъ всю чредоу смоутит» .

Итак, учитывая наши наблюдения над источниками Кормчей и обстоятельствами ее появления, можно полагать, что список Кормчей, в котором была сделана запись о вел. кн. Иване Даниловиче («Даи Богъ и на многа лЪта великому князю Иваноу Даниловичю всея Роуси»), был архетипом Чудовской редакции, которую, таким образом, следует датировать 1328-40 гг. Упоминание в Кормчей современников составителя: Сергия и Германа, - возможно, Валаамских чудотворцев, которые согласно одному из известий положили начало своему монастырю в 1329 г., - также обращает нас к княжению Ивана Калиты как ко времени создания Кормчей.

Ранее мы допускали, что Кормчая могла формироваться в несколько этапов, и ряд статей был внесен в нее спустя значительное время после формирования основного корпуса. Несомненно, эта гигантская энциклопедия еще долго будет дарить исследователей новыми находками, и лишь доскональное изучение каждой ее статьи позволит окончательно определить обстоятельства создания Кормчей. Но полагаю, что и сейчас можно в целом ответить на вопрос об этапах складывания этой редакции.

Все списки Кормчей Чудовской редакции имеют одинаковый состав - одинаковый набор глав и статей внутри них. Кормчая открывается Оглавлением, полностью соответствующим нумерации глав в самой книге, причем Оглавление охватывает текст с первой до последней статьи, так что мы не находим в Чудовской редакции каких-либо дополнительных глав в конце, свидетельствующих о поздних наслоениях. В рукописной традиции не сохранилось следов существования предполагаемого краткого первоначального варианта Кормчей Чудовской редакции: нет списков Кормчей, где бы отсутствовала часть статей, предположительно вставленная в сформировавшийся текст позднее. Выписки из Кормчей, сделанные в 1402 г. (сборник княжеских уставов), в сер. XIV в. (толковые статьи в Хлудовском сборнике), представляют собой выписанные подряд из Кормчей статьи, - следовательно, к этому времени

они уже находились в Кормчей в том же порядке. Вплоть до нач. XVI в., когда Кормчая Чудовской редакции начинает выправляться по спискам иных редакций, текст ее отличается завидной устойчивостью.

В Кормчей, как и в любой слишком большой работе, есть несколько «неувязок»: повторенное дважды «Правило 165 св. отец»; не выделенное в отдельную главу начало Мерила праведного и княжеских уставов; повторы в богословских текстах и в княжеских уставах (последнее пытались исправить при подготовке Овчинниковского вида Кормчей); вставленное в середину «Поучения попам» сочинение «Попам и всему священническому чину»; гаплографические ошибки. Однако эти недочеты появились, очевидно, в ходе создания Кормчей, а не являются следствием неудачной поздней переделки. Даже те дополнения, которые, как нам представляется, были сделаны в самом конце работы над Кормчей: выписки из Мерила праведного, вставка сборника княжеских уставов и поучения «Попам и всему священническому чину», - ненамного отстоят по времени от подготовки основного блока Кормчей. Таким образом, мы не находим данных в пользу того, что Чудовская редакция первоначально имела иной, более краткий вид, а позже была переделана и дополнена новыми статьями. Пока такие данные не появятся, следует считать, что Кормчая создавалась единовременно. Некоторые сомнения могут вызывать статьи, не выделенные в отдельные главы, а присоединенные к другим текстам. Впрочем, до 100-й главы все такие тексты (кроме уже упомянутого сборника княжеских уставов и поучения «Попам и всему священническому чину») в том же порядке, не выделяясь в особую главу, находились уже в источниках Чудовской редакции Кормчей. Главы 100-110 содержат многочисленные выписки из Мерила праведного или восходящие к нему тексты, также объединенные единством происхождения и, очевидно, внесенные в Кормчую одновременно.

Почему же нет списков Кормчей Чудовской редакции более ранних, чем вторая половина XV в.? Вероятно, это объясняется не гибелью многочисленных гипотетических недошедших до нас списков, а единичностью самих списков Кормчих. Кормчая книга - не самая востребованная, но зато одна из самых объемных. Думается, в данном случае общие соображения о дороговизне пергамена имеют решающее значение. До рубежа XIV-XV вв. (то есть до перехода на бумагу в северо-восточной Руси) все известные канонические компиляции дошли в единичных древнерусских списках: один список Кормчей Первоначальной русской редакции, один список Кормчей Сербской редакции, один фрагмент с выписками из Кормчих разных редакций, один список номоканона Иоанна Схоластика в 50 титулах, два списка Древнеславянской Кормчей. Зато в XIV - нач. XV в. мы встречаем много различных тематических канонических сборников, к которым относится и Мерило праведное, и «Власфимия», и Мясниковская, и Мазуринская редакции Кормчей (в которых выписаны

182

отдельные правила на разные темы). Канонические выписки входят в состав сборников смешанного состава: Софийского сборника [Софийский сборник: 3-504], Паисиевского сборника (Кир.-Бел. 4/1081, первая четв. XV в.) [Софийский сборник: 44-47, 505-534], сборников Кирилла Белозерского (первая четв. XV в.), антилатинского сборника О.п.1.7 (первая четв. XV в.) [Попов 1875: 154-174] и др. Несомненно, в разоренной татарским нашествием стране изготовить сборник в 200-250 л. (объем Мясниковской редакции Кормчей), выписав в него правила на животрепещущие темы, было значительно дешевле, чем переписывать полную Кормчую размером 600-650 л. (Новгородский Синодальный список - 638 л.), многие статьи которой оставались невостребованными.

Между тем, Кормчая Чудовской редакции значительно пространнее, чем Новгородская Синодальная; объем ее за счет дополнительных статей возрастает почти вдвое. Бумажные полууставные списки Кормчей Чудовской редакции кон. XV-XVII вв. насчитывают от 400 до 850 л.; можно представить себе, каким гигантским, поистине «великим» был полный список Кормчей Чудовской редакции, написанный уставом на пергамене! Такие объемные канонические книги начинают тиражироваться со второй половины XV в., когда бумага получает уже столь широкое распространение, что становится относительно дешевой. Поэтому Кормчая Чудовской редакции, существовавшая в XIV в., была, скорее всего, представлена единственным списком до середины XV в. Этот утраченный список в кон. XIV - первой половине XV в. находился, возможно, в Москве или в Троице-Сергиевом монастыре.

<< | >>
Источник: КОРОГОДИНА Мария Владимировна. КОРМЧИЕ КНИГИ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII вв. КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК. 2015

Еще по теме 3.4. О времени создания Чудовской редакции Кормчей книги:

  1. 1.2. Исследования русских редакций Кормчих книг в ХХ веке
  2. Галицкие редакции Кормчих книг.
  3. 2.1. Первоначальная русская редакция Кормчей книги: к вопросу об архетипе
  4. 2.5. Свидетельства бытования русских редакций Кормчих книг в XIV веке
  5. 2.5. Мясниковская редакция Кормчей книги
  6. Глава 3 XIV век: Чудовская редакция Кормчей книги
  7. 3.1. Состав и источники Чудовской редакций Кормчей книги
  8. 3.4. Взаимоотношение Мерила праведного, Чудовской и Мясниковской редакций Кормчей книги
  9. 3.4. О времени создания Чудовской редакции Кормчей книги
  10. Глава 4 XV век: распространение Кормчих и Софийская редакция Кормчей книги
  11. Глава 5 Авторские редакции Кормчих книг первой половины XVI века: Вассиан Патрикеев и Нифонт Кормилицын
  12. 5.1.1. Появление Ферапонтовского вида Чудовской редакции Кормчей книги
  13. Глава 6 Сводные редакции Кормчих книг второй половины XVI века
  14. 6.4. Погодинская редакция Кормчей книги
  15. 6.4. Толстовская редакция Кормчей книги
  16. 8.1. Краткий и Пространный виды Лукашевичской редакции Кормчей книги
  17. Волынский извод Первоначальной русской редакции Кормчей книги
  18. 8.4.1. Сборник выписок из Чудовской редакции Кормчей книги