<<
>>

XXVI Ученики В. О. Ключевского А. А. Кизеветтер (1866-1939)

Любимым учеником Ключевского был Александр Александрович Кизеветтер. Кизеветтер был выдающимся историком и общественным деятелем. В 1903-1906 годах он принимал живое участие в политике. Был прямым и откровенным в своих отношениях с друзьями и недругами.
Среди московской интеллигенции той эпохи он занимает видное место. Кизеветтер родился в Оренбурге 49. В 1884 году он окончил Оренбургскую гимназию. Ближайшим университетом к Оренбургу был Казанский университет. Но Кизеветтера неудержимо влекла к себе Москва. Уже в средних классах гимназии он решил посвятить себя изучению русской истории, и к Москве его притягивало имя Ключевского, тогда только что прогремевшего в ученом мире благодаря его докторскому диспуту, на котором он защитил диссертацию «Боярская дума Древней Руси». Приехав в Москву в середине лета 1884 года, Кизеветтер прежде всего подал прошение о зачислении его в студенты историко-филологического факультета. До начала учебных занятий оставалось еще около двух месяцев, и Кизеветтер мог без помехи предаться изучению многошумной и многокрасочной Москвы, которая зачаровала его сразу на всю жизнь. Среди университетских учителей Кизеветтера первое место, конечно, занимал Ключевский. Так случилось, что Кизеветтер попал в университет как раз в тот год, когда Ключевский начинал свой курс с Древней Руси (он прочитывал курс в течение двух академических лет). Кизеветтер сразу подпал под обаяние лектора (о впечатлении Кизеветтера от курса было уже сказано в главе о Ключевском). Патриархом историко-филологического факультета был в это время профессор всеобщей истории Владимир Иванович Герье, один из учителей самого Ключевского. Кизеветтер прослушал его курсы по римской истории и по истории Европы в XVIII веке (просвещенный абсолютизм). Оба курса, несмотря на их некоторую старомодность, Кизеветтер нашел полезными. Вторым преподавателем кафедры всеобщей истории был П. Г. Виноградов. Как и Милюков 50, Кизеветтер ставил его чрезвычайно высоко как преподавателя, в особенности как руководителя семинаров. Кизеветтер вспоминает и оживленные собеседования московских историков в квартире Виноградова. «На этих собраниях мы слышали доклады Милюкова, Фортунатова, А. Гучкова, Карелина, Петрушевского и других». Историю русской литературы Кизеветтер слушал у Н. С. Тихонравова, языковедение у Ф. Е. Корша и Ф. Ф. Фортунатова. Очень ценил Кизеветтер и С. Ф. Фортунатова, «энтузиаста культа политической свободы». Он читал курс по истории Англии, Соединенных Штатов Америки, французской революции. Студенческая масса в эти годы подразделялась на три группы — «на политиков, на будущих обывателей и на будущих ученых». Кизеветтер примкнул к этой последней группе, прежде всего потому, что ощущал в себе непреодолимую страсть к научным занятиям, а также и потому, что в тогдашних политических движениях студенчества он не усматривал большого толка. Ученые занятия разнообразились время от времени «вылазками на галерку Малого театра, где в то время за тридцать копеек можно было переживать минуты величайшего эстетического наслаждения от игры Ермоловой, Федотовой, Медведевой, Никулиной, Садовских, Ленской, Южина». Увлечение театром не мешало научным занятиям Кизеветтера. Уже с третьего курса он взял себе у Ключевского тему для кандидатского сочинения — историю служилого землевладения в Московском государстве XVI-XVII веков.
«К концу университетского курса я уже чувствовал себя, что называется, подкованным по части русской истории и мог захаживать к Ключевскому, не опасаясь явиться перед ним желторотым птенцом, понапрасну отнимающим время у своего учителя. Ключевский встречал меня чрезвычайно радушно, и те беседы, которые мне довелось с ним вести, принадлежат к лучшим моим воспоминаниям о тех далеких годах». Весной 1888 года Кизеветтер окончил Московский университет. Осенью того же года он был оставлен Ключевским при кафедре русской истории для подготовки к профессуре. После успешно прошедших магистерских экзаменов Кизеветтер получил звание приват-доцента и начал читать лекции в университете, а после открытия Высших женских курсов Герье в 1902 году стал преподавать русскую историю и там. Темой своей магистерской диссертации Кизеветтер выбрал изучение петровских нововведений в устройстве по иноземным образцам русских городов. Научная литература не могла дать никакого ответа на вопрос, пока оставался нетронутым архивный материал, относящийся до делопроизводства магистратских учреждений XVIII столетия. Эту задачу и поставил себе Кизеветтер. При этом у него были и другие побудительные соображения. Хотя он не вступил еще на путь политической деятельности, политические убеждения его уже сложились. Т)н был убежденным конституционалистом. И тут перед ним, как историком, встал вопрос: какие предпосылки для возможности преобразования политического строя России можно было бы найти в нашем историческом прошлом? И в Московской Руси и в империи XVIII-XIX столетий существовало местное самоуправление — городское и сельское. Городским Кизеветтер как раз и решил заняться — «вспахать огромное и никем еще до тех пор не тронутое поле». Ключевский одобрил тему. Нужные Кизеветтеру материалы находились в архиве Министерства юстиции на Девичьем Поле. В них он и погрузился. Работал там каждый день с увлечением. «В архивных документах таятся особые чары». Вскоре после того, как Кизеветтер стал заниматься в архиве Министерства юстиции, завсегдатаями этого архива сделались также двое его младших коллег — М. М. Богословский и Н. А. Рожков. Просидев подряд несколько часов над архивными документами, все трое, чтоб поразмять члены, шли гулять, предаваясь оживленной приятельской беседе. В будущем они оказались тремя политическими противниками: кадет (Кизеветтер), октябрист (Богословский) и большевик (Рожков). Основным выводом диссертации Кизеветтера было утверждение, что в течение всего XVIII века, вплоть до городской реформы Екатерины И, под покровом Петровской реформы продолжал существовать типичный посадский мир эпохи Московской Руси. Диссертация была напечатана в 1903 году под названием «Посадская община в России XVIII столетия». Диспут состоялся в декабре 1903 года. Официальными оппонентами были Ключевский и Любавский. Ключевский вел диспут совсем не в своем обычном тоне. Не было «игры кошки с мышкой», соединенной с легким экзаменом диспутанту. Ключевский ясно давал понять всем присутствующим, что он признает в своем ученике собрата по науке. Любавский был вполне корректен. Докторская диссертация Кизеветтера была посвящена истории Городового положения Екатерины II1785 года. Основана она была также на никем доселе не затронутом архивном материале. Диспут состоялся весной 1909 года. Юиочевский на этот раз не мог участвовать, находясь в отпуску вне Москвы, по болезни. Оппонентами были Любавский и Готье. Диспут носил характер непринужденной научной беседы. В 1893 году Кизеветтер стал женихом Екатерины Александровны Кудрявцевой. Она была вдовой его друга Александра Алексеевича Кудрявцева (ученика Виноградова). У нее уже были дети от первого брака — сын Всеволод (математик) и дочь Наталья. Летом 1894 года Кизеветтер женился на Екатерине Александровне. У них родилась дочь Екатерина. Помимо своей научной работы и университетского преподавания Кизеветтер принял деятельное участие в Московском комитете грамотности и в связи с этим в широком просветительном движении — так называемой Комиссии домашнего чтения и лекционном бюро для организации лекций профессоров в провинции. Московский комитет грамотности был учрежден еще в 1845 году «для всенародного распространения грамотности на религиозно-нравственных основаниях». Деятельность этого комитета, вначале вялая, временно оживилась в 1870-х годах, когда комитет вошел в сношения со всеми земствами по вопросам народного образования, но затем опять затихла. В 1892 году в комитет вошло сразу много новых членов, профессоров, земских и городских деятелей, внесших оживление в деятельность комитета. Это вызвало подозрение правительства в благонадежности этого учреждения. Победоносцев произнес в комитете министров обличительную речь. Никакого расследования деятельности комитета не было произведено, но 17 ноября 1895 года Московский комитет грамотности (и одновременно Петербургский) был закрыт. Вместо этих комитетов были учреждены «общества грамотности». Перемена была не только в названии. По новому уставу председатель такого общества назначался Министерством народного просвещения. Фактически отменена была публичность заседаний. Деятельность общества была стеснена различными строгими ограничениями. Закрытие комитетов грамотности вызвало сильное раздражение в общественных кругах. Члены Петербургского комитета, не видя возможности при новом уставе продолжать плодотворную новую работу, единодушно приняли решение не входить в Общество грамотности. В Москве мнения разделились. Часть членов (в том числе и Кизеветтер) стояла за уход, другая часть, во главе с такими популярными деятелями, как Чупров и Гольцев, считала необходимым работать в Обществе грамотности, несмотря на сковавший его деятельность устав. Вопрос страстно и бурно обсуждался. В конце концов громадное большинство членов вышло из общества. Небольшая группа осталась. Деятельность общества захирела. Пессимисты оказались правы. Комиссия по организации домашнего чтения возникла по инициативе общественной деятельницы Е. Н. Орловой, Милюкова и Виноградова. Учредительное заседание комиссии состоялось в Большом зале Политехнического музея. Было много профессоров и приват-доцентов Московского университета (в том числе Кизеветтер), а также преподавателей средних учебных заведений. Решено было устроить «университет вне университетских стен», то есть выработать программу заочного преподавания в объеме университетского преподавания по всем отделам университет ского курса, за исключением медицинских наук. По всем вопросам программ решено было издать пособия — подходящие труды компетентных авторов. Крупнейшее московское издательство — Сытина охотно взяло на себя издание этих пособий. Эта серия получила название «Библиотеки для самообразования». При комиссии было образовано «Лекционное бюро» для чтения лекций в провинциальных городах. Кизеветтер принял в нем деятельное участие. Первая его поездка была в Нижний Новгород. Для устройства лекций требовалось разрешение местного губернатора, которое давалось по предварительному заключению попечителя учебного округа. Попечитель заявил, что не может дать благоприятного заключения, пока ему не будет предложен письменный текст лекций. (Кизеветтер собирался прочесть целый курс о состоянии русского общества в конце XVIII века.) Кизеветтер представил текст. Говоря об отношении помещиков и крепостных, Кизеветтер употреблял выражение «рабовладение». Попечитель сказал, что не может допустить таких выражений, т. к. это вызовет неудовольствие в среде дворян. Кизеветтер сказал: «Если угодно, я могу заменить термин «рабовладение» термином «душевладение». Попечитель подумал и заявил: это можно. Лекции Кизеветтера пользовались большим успехом. После Нижнего Новгорода он ездил еще в ряд городов. В Тверь он попал как раз на время земского собрания. Тверь всегда славилась высоким культурным уровнем своих земских деятелей. «Два дня, — вспоминает Кизеветтер, — проведенные мною в кругу этих деятелей (тут были братья Петрункевич, Бакунин, Кузьмин-Караваев и другие), оставили во мне отраднейшее впечатление». В 1903 году Кизеветтер по приглашению Гольцева вошел в редакцию журнала «Русская мысль». В этом журнале и в ряде других Кизеветтер поместил много ярко написанных статей по различным вопросам внутренней истории России XVIII и XIX веков. В 1912 году вышел их сборник под заглавием «Исторические очерки». В нем напечатан его обширный этюд об отношениях Александра I и Аракчеева. В 1915 году появился второй сборник — «Исторические очерки». После появления конституционного манифеста 17 октября 1905 года Кизеветтер написал листовку, чтобы добросовестно разъяснить малосведущим людям истинный смысл манифеста, перевести его юридические формулы на удобопонятный для всякого простолюдина язык. И. Д. Сытин напечатал эту листовку, и она имела большой успех. Благодаря этой листовке Кизеветтера стали приглашать разъяснять значение манифеста в народных аудиториях. В своих «Воспоминаниях» Кизеветтер рассказывает об одном из таких приглашений. Тогда его пригласили работавшие в этой школе его слушательницы по Высшим женским курсам. Другие учительницы той же школы были социал-демократками. Социал-демократы стояли за бойкот выборов. Окончив свое выступление, Кизеветтер предложил задавать ему вопросы. Одна работница сказала: «Вот, говорят (социал-де- мократки), не надо выбирать в Думу, будет обман». На это Кизеветтер ответил: «Что же будет, если рабочие не станут выбирать? Другие-то своих представителей выберут, кто же тогда в Думе ваши интересы представит?» Этот диалог вызвал потом среди учительниц школы шумные споры и ссоры. Социал-демократки кричали, что нельзя допускать буржуазию говорить с народом. Так велик у них был страх перед свободным обменом мнений. Перед самым изданием манифеста 17 октября в Петербурге состоялся учредительный съезд конституционно-демократической (кадетской) партии (Партии народной свободы). На этом съезде вследствие железнодорожной забастовки было очень мало участников. Не мог приехать и Кизеветтер. Фактически партия организовалась на своем втором съезде 5-11 января 1906 года. Кизеветтер был избран в члены центрального комитета партии. В феврале и марте он принял энергичное участие в предвыборных дебатах между кадетами, октябристами и социал-демократами. После роспуска первой Думы и злосчастного Выборгского воззвания все подписавшие его были привлечены к суду по статье закона, влекшей за собой всего трехмесячное тюремное заключение, но лишавшее избирательных прав. Почти все члены кадетской партии в Первой думе — цвет партии — были таким образом устранены от политической жизни. В начале декабря 1906 года был назначен созыв Государственной думы (второй) на 20 февраля, и тем самым официально открылся предвыборный период. Опять пошли бесчисленные митинги. Кизеветтер был намечен одним из кандидатов во Вторую думу от партии народной свободы, и ему пришлось выступать почти ежедневно. Дискуссия была разнообразнее, чем перед Первой думой. Левые партии уже отказались от политики бойкота и сплотились в блок. Деятельное участие в предвыборной кампании приняли и партии правее кадетов. В Москве (как и в Петербурге) кадеты одержали полную победу. От города Москвы прошли в Думу Кизеветтер, кн. Павел Долгоруков, Маклаков и Тесленко. Политический облик Второй думы значительно отличался от Первой. Центр вместо кадетов заняли трудовики, число депутатов от Партии народной свободы значительно уменьшилось. Председателем думы был избран однако кадет Ф. А. Головин. Фракция трудовиков состояла в большинстве из крестьянских депутатов, во главе которых стояло несколько интеллигентов умеренных социалистов. Но крестьяне далеко не всегда шли за ними и проводили свою собственную политику, главная цель которой была добиться нового земельного закона для передачи крестьянам возможно большего количества земли. Лозунгом крестьянства и большинства членов Второй думы было избегать конфликтов с министерством и «беречь Думу» для деловой законодательной работы. Но этого нельзя было сделать ввиду отсутствия у какой бы то ни было фракции абсолютного большинства и наличия ряда мелких групп с непримиримыми интересами. Правее кадетов была небольшая прослойка октябристов и затем крайнее правое крыло черносотенных депутатов «Союза русского народа». Левое крыло Думы состояло из умеренных народных социалистов, социалистов-революционеров и социал-демократов (меньшевиков и большевиков). Отдельно держалось польское коло. Кизеветтер произнес в Думе несколько речей и участвовал в комиссиях. Министерство Горемыкина (во главе которого фактически стоял Столыпин) было совершенно не удовлетворено Думой и искало только предлога для ее роспуска. 1 июля Столыпин предъявил Думе требование удалить из состава всю социал-демократическую группу — 55 депутатов по обвинению в преступном военном заговоре. Дума образовала комиссию из депутатов-юристов для рассмотрения основательности требования министерства. Кизеветтер был выбран председателем этой комиссии. Комиссия заседала до часу ночи 3-го июня, чтобы на следующий день возобновить и закончить работу. Но ночью Столыпин добился у Николая II указа не только о роспуске Думы, но и об издании нового избирательного закона, давшего перевес правым партиям. Сделано это было вопреки основным законам. «После роспуска Второй думы, — пишет Кизеветтер в своих воспоминаниях, — все указывало на то, что момент политического кризиса миновал и предстоят продолжительные будни... Вихрь улегся. Государственный корабль вступил в тихую воду. И теперь политическую работу можно было предоставить тем, кто испытывал к ней внутренний вкус и непосредственное влечение... Я наотрез отказался ставить свою кандидатуру в Государственную думу». В 1911 году Кизеветтер вместе с большинством университетских профессоров и преподавателей ушел из Московского университета в виде протеста против незаконных действий министра народного просвещения Кассо. Кассо удалил профессора Мануйлова с должности ректора Московского университета, а также устранил проректора и помощника ректора. Большинство вышедших из университета профессоров и преподавателей, в том числе и Кизеветтер, сейчас же были приглашены преподавать в только что тогда созданный вольный народный университет имени Шанявского. В 1922 году Кизеветтер вместе с большой группой русских ученых и философов был, по распоряжению Троцкого, выслан за границу. С Кизеветтером выехали его жена, дочь и падчерица. Они обосновались в Праге. Прага как раз в эти годы стала русским культурным центром. Началась так называемая «русская акция». Чехословацкое правительство и президент Масарик лично ассигновали значительные средства на приезд в Прагу русских профессоров и студентов. На несколько лет Прага сделалась «русскими Афинами». В этой обстановке Кизеветтер мог с успехом продолжать свою научную и преподавательскую деятельность. Он вошел в русскую учебную коллегию и был избран профессором Русского юридического факультета (по кафедре русской истории). Кроме того, он сделался членом Русского исторического общества в Праге и прочел там ряд докладов. Кизеветтер принял также деятельное участие в русской общественной жизни Праги, как, например, в годичных собраниях Дня русской культуры, бывших, можно сказать, своего рода отчетом и напоминанием о культурном значении русского рассеяния за рубежом. За годы пребывания в Праге Кизеветтер написал и напечатал свои воспоминания и много ученых работ. Отметим здесь важнейшие из них: «Иван Пересветов» (собрание статей, посвященных П. Б. Струве, Прага 1925); «Первое пятилетие правления Екатерины II» (Сборник статей, посвященных П. Н. Милюкову, Прага, 1929); исторические очерки по истории Московского государства (в XV-XVI столетиях), по истории России в XVIII столетии и по истории царствования Александра I (напечатанное по-французски в коллективном издании Milioukov, Seignobos, Eisenmann, Histoire de Russie, Paris, 1932-1933 гг.). В последний год своей жизни Кизеветтер был тяжело болен и к тому же сильно переживал смерть своей жены, верной его спутницы.
<< | >>
Источник: Вернадский Г.В.. Русская историография. 1998

Еще по теме XXVI Ученики В. О. Ключевского А. А. Кизеветтер (1866-1939):

  1. (867) КАНТ — КИЗЕВЕТТЕРУ
  2. А. К. АФАНАСЬЕВ ПРИСЯЖНЫЕ ЗАСЕДАТЕЛИ В РОССИИ. 1866—1885 гг.
  3. Ключевский и современность
  4.   Василий Осипович Ключевский
  5. 7. В.О. Ключевский Курс русской истории Избранные лекции
  6.    В. О. Ключевский об Алексее Михайловиче
  7. XVIII В. О. Ключевский (1841-1911)
  8.    В. О. Ключевский о детстве Грозного
  9. § XXVI. О торговле
  10. XXVI. ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ ПРИ СЛОВАХ, ГРАММАТИЧЕСКИ НЕ СВЯЗАННЫХ С ЧЛЕНАМИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ
  11. XXVI. Знаки препинания при словах, грамматически не связанных с членами предложения
  12.    В. О. Ключевский о Софье Фоминичне
  13. § XXVI. О реформах и революциях
  14. § XXVI. О восточном деспотизме
  15.    В. О. Ключевский о письмах Грозного к Курбскому
  16. § XXVI. О действительных правах дворянства
  17. Глава XXVI. О генерале-адъютанте
  18. § XXVI. Верховный правитель несетответственность за поведение своих министров
  19. Ученик.
  20. 1. Ученик Вундта