<<
>>

Динамическая модель социально-территориальной системы

Политико-психологический анализ объектом и предметом своего исследования имеет две самые под-вижные сферы: политику и психологию. В той и дру-гой перемены — норма, причем изменчивость настрое-ний, устремлений, внезапных и массовых порывов нередко оказывается и весьма спрессованной во вре-мени, и крайне мощной и неоднозначной по направ-ленности (когда, казалось бы, достаточно сильные массовые эмоции в считанные дни, а то и часы меня-ются прямо на противоположные), и в то же время приверженной значительной доле иррационализма (или того, что воспринимается как иррационализм). Теоретическую и методологическую проблему для ППА-аналитика представляет, однако, не сама измен-чивость как таковая. Высокий динамизм политики и психологии дополняется еще их уникальной, нередко парадоксальной способностью сочетать в себе, при-чудливо переплетать друг с другом воздействие фак-торов и процессов принципиально разной временной природы. И в политике, и в общественной психологии постоянно присутствуют явления, тенденции, качест-ва, диктуемые причинами макросоциального уровня, исторического масштаба времени. Человек не всегда может осознавать их присутствие, а уж тем более понимать конкретные пути, механизмы, средства их воздействия. Тем не менее и прошлое, и настоящее всегда с нами. Вот почему в тех трансформациях, через которые проходит в последние годы Россия, сложней-шим образом переплелись между собой и ее более чем тысячелетняя история, и глобальные процессы XX в., и те тенденции мирового развития самого последнего периода, которые мы еще только начинаем угадывать, но которые тем не менее уже создают облик XXI сто-летия. Вместе с тем и политика, и психология способны реагировать (на практике они делают это сплошь и рядом) и на самые, казалось бы, мелкие, ничтожные события и происшествия, масштабы и значимость которых не должны были бы простираться дальше, чем на несколько десятков человек и часов, максимум суток времени. Причем значение подобных мелочей и для человеческой психики, и для политической жизни непропорционально резко и сильно повышается в критические для общества периоды (типа переживае-мого ныне Россией), когда никем не предусмотренная мелочь способна подчас спровоцировать события круп-ного, вплоть до общенационального, масштаба и с последствиями, которые могут ощущаться годы, а то и десятилетия спустя. Естественно, ППА и в аналитической, и в прогно-стической своих частях непременно должен по воз-можности учитывать все такие принципиально значи-мые особенности своего предмета. Рассмотренные подходы необходимы, но сами по себе еще недостаточны для описания динамики поли-тико-психологических процессов. И дело не только в том, что матричный принцип дает одномоментный срез того или иного уровня предмета исследования. Организационно-политическая, социально-экономическая, политико-поведенческая матрицы описывают такие характеристики социума и его политической системы, которые хотя и меняются со временем, однако делают это либо крайне редко, либо весьма медленно. По самой своей природе названные матрицы не могут улавли-вать быстрых и резких перемен, особенно колебатель-ного характера: они лишь отразят средне- и долгосроч-ные последствия таких перемен, причем каждая в своей сфере. Поэтому необходимо дополнение указанных подходов другими, которые были бы способны адек-ватно описывать изменчивость текущего состояния политики и психологии, возможность колебательных движений здесь и выявлять реально действующие и потенциально возможные причинно-следственные связи на стыке психологии и внепсихологических явлений и процессов, существенных для перипетий политической жизни.
Несколько групп вопросов имеют особо важное теоретическое и методологическое значение. Это, во-первых, практический учет в ППА диалектики мате-риального и духовного, объективного и субъективного; во-вторых, выявление политически значимых динами-ческих взаимосвязей идеологии, мировоззрения и общественной психологии; в-третьих, определение историко-психологической наследственности социума, в частности духовных и политических последствий взаимосвязей исторических способов существования социума с его социальными, политическими, нравст-венными структурами; в-четвертых, выяснение взаи-мосвязи массового сознания, общественного мнения и политического поведения в реальных процессах и ситуациях. Все перечисленные проблемы предельно актуальны и для современной России. Для всех же без исключения случаев сложных ситуаций, оказывающих неоднозначное, разноплано-вое воздействие на субъекта и объективно требующих от него достаточно сложного поведения, в изначаль-ную формулу должно быть поставлено специфическое качественное понятие «личность субъекта». Оно озна-чает, что:

— субъект воспринимает воздействия на него извне не механически, а отфильтровывая для себя определенную их часть, придавая раз-личным воздействиям разные смысл и значе-ние; причем такая фильтрация осуществляется субъектом как осознанно, намеренно, так и неосознанно; — столь же неоднозначна и реакция субъекта даже на одно и то же, одинаковым образом интерпретированное этим субъектом внешнее воздействие: у субъекта всегда имеется некото-рый выбор ответных действий, а главное, соб-ственная воля, которая позволяет ему осуще-ствлять этот выбор, в том числе вопреки всем и всяческим обстоятельствам и даже сознатель-но во вред себе; — помимо перечисленных факторов, в восприятии субъектом внешних воздействий, в формиро-вании его ответной реакции (или поведения) на них сказываются и специфические особен-ности данного субъекта (его знания, умения, физическое и психологическое здоровье, эмо-циональное состояние и пр.), а также его био-логическая и социальная наследственность.

Все это позволяет признать в качестве одной из закономерностей политической жизни тот факт, что любые объективные воздействия на социум (совокуп-ность субъектов, как индивидов, так и ССС), откуда бы они ни исходили и в чем бы ни заключались, неизмен-но вызывают со стороны этого социума не какую-то определенную реакцию, а спектр реакций, диапазон и глубина которого зависят от численности данного социума, сложности его социальной стратификации и от набора основных представленных в нем типов лич-ности и сложных социальных субъектов. На уровне реальной жизни действуют две ра-нее отмеченные формы объективного процесса, одна из которых — целеполагающая деятельность самого человека. Эта деятельность, однако, обладает собст-венной внутренней сложностью, поскольку включа-ет не только совокупность индивидуальных поступ-ков людей, но и сложное взаимопереплетение всех видов и форм общественных отношений как по го-ризонтали (между модальными и однопорядковыми формами общественной организации), так и по вер-тикали, от высшего к низшему и наоборот. Причем для каждого из отдельно взятых субъектов (и для че-ловека, и для любого ССС) его собственное поведе-ние выступает как чисто субъективный фактор, но поведение всех других — как безусловно объектив-ные факторы. Эта внутренняя сложность человеческой деятель-ности как одной из форм объективного процесса дает основания выделить внутри данной формы три каче-ственно различных уровня, на каждом из которых диалектика объективного и субъективного проявляет-ся по-своему, специфически. Первый уровень — это диалектика природного и общественного, понимаемая как взаимоотношение и взаимообусловленность естественного природного мира и человека как части этого мира. Сюда относят-ся, с одной стороны, космическая, физическая, хими-ческая, экологическая, географическая, климатическая и т. д. обусловленность деятельности и самого сущест-вования человека, а с другой — его биологическая природа. Познание явлений и процессов этого уровня диалектических взаимодействий осуществляется всем комплексом естественных и биологических наук. Второй уровень — диалектика отношений между материальным миром, созданным самим человеком в процессе его исторического развития, и формами со-циально организованной деятельности человека в этом «искусственном» мире. Необходимость и правомерность выделения второго уровня обусловлена тем, что созда-ваемая человеком искусственная среда обитания («вто-рая природа») всегда представлена одновременно:

а) в виде специфических материальных объектов (производительные силы, инфраструктура, мате-риальные носители культуры и т. п.), живущих по законам не только естественного, но и социально-го мира; б) в неотделимом от этих объектов исторически сло-жившемся способе их использования (например, станок перестает быть просто физической массой и начинает выполнять свои специфические функ-ции только при наличии человека, умеющего этим станком пользоваться и нуждающегося в том, что может быть на нем произведено).

Практическое значение данного уровня диалекти-ческих взаимосвязей особенно очевидно в современ-ной России, где ныне, в условиях исторической соци-альной трансформации, повисли в воздухе многие прежние материальные объекты и социальные уме-ния, не находящие себе применения; и в то же время ощущается острый дефицит других — рыночных ин-фраструктур, умения власти и населения жить в усло-виях рынка и т. д Наконец, третий уровень — это диалектика инди-видуального и общественного, включающая в себя как отношения между индивидом и обществом в целом, так и между более простыми и более сложными формами социальной организации. Второй и третий уровни диалектических взаимосвязей описываются всем ком-плексом наук об обществе и человеке. Таким образом, объективное воздействие на лю-бого субъекта (общество, социальную группу, общест-венный институт, личность) включает в себя все пере-численное. Конкретное состояние всех в совокупности условий жизни и деятельности людей в определенный момент или период образует объективные условия существования (деятельности) социума. Однако воз-действие этих условий на пути от объективного мира к конкретному субъекту проходит через три специфи-ческих фильтра. Первым являются субъективные условия сущест-вования (деятельности) данного человека, группы, ССС, общества. Любой субъект соприкасается в своей жиз-недеятельности не со всем окружающим его физиче-ским и социальным миром, а только с какой-то его частью, пусть даже и очень большой. Соответственно, и непосредственно значимыми для него оказываются события и процессы не в мире в целом, а прежде всего в этой, непосредственно связанной с ним части мира. Однако и субъективные условия существования (деятельности) не влияют на субъекта напрямую: дей-ствуют еще механизмы и закономерности восприятия. Часть таких механизмов имеет технический характер: в современном сложном мире, где даже угроза миро-вой ракетно-ядерной войны может входить в число субъективных условий жизни отдельно взятого челове-ка, огромная роль принадлежит всевозможным систе-мам сбора, обработки, передачи информации. А между тем очень многое в политической жизни зависит имен-но от своевременности, полноты, достоверности инфор-мации, равно как и от возможностей манипулировать ее количеством, качеством, содержанием. Но существуют и действуют также механизмы и закономерности социального восприятия, подробно описанные в психологической и политологической литературе. Социальное восприятие связано с теми искажениями информации и ее выборочным отбором, которые отличают функционирование любых бюрократических структур, политических партий, правительственных и общественных институтов и т. д. Необхо-димо подчеркнуть, что все это — не результат чьей-то расхлябанности, злонамеренности, человеческих несо-вершенств и т. п., а очевидные закономерности уст-ройства и функционирования различных форм и ти-пов социальной организации, иначе подобные явления не повторялись бы с такой точностью во все времена, в самых разных странах, культурах и обстоятельствах. И наконец, действуют механизмы индивидуального восприятия. На осознаваемом уровне они связаны с тем, что любой человек из потока доступной ему ин-формации выбирает только то, что соответствует его интересам, кругозору, образованию. На неосознавае-мом — это особенности зрительного и слухового вос-приятия; теоретических абстракций или художествен-ных образов; знаковой или графической информации; взаимосвязи текущего восприятия с памятью и мно-гое другое. В реальных политических ситуациях (на-пример, прогнозирование поведения руководителя государства в обстановке острого внутреннего или международного кризиса) подобные факторы могут оказаться даже более значимыми, чем традиционно привычные для нас экономическое, военное, иное макросоциальное прочтением объективной ситуации. Те объективные и субъективные условия существо-вания (деятельности), которые пробились через все пе-речисленные фильтры, возможно, исказившись по пути до полной противоположности действительному и даже до абсолютного отрыва от какой бы то ни было реально-сти, и которые вошли в сознание субъекта, образуют когнитивную карту этого субъекта, т. е. комплекс его фактических представлений о мире, своем положении, проблемах, интересах, задачах, целях — обо всем. Нет необходимости подчеркивать, что именно здесь событи-ям объективного мира придается большая или меньшая значимость; что место этих событий в ряду каких-то иных может оказаться непропорционально зауженным или расширенным; что запас знаний, которыми реально оперирует субъект, может колебаться в широких преде-лах, а в его содержании весьма причудливо и в разных пропорциях могут смешиваться знания научные и прак-тические, а также знания и предрассудки, заблуждения и иллюзии; что причинно-следственные связи между явлениями реальной жизни, устанавливаемые в созна-нии данного субъекта, могут не иметь ничего общего с действительными, и т. д.; что, наконец, сознание субъекта может быть просто больным или от рождения ущерб-ным. Но в любом случае поведение субъекта будет оп-ределяться структурой и содержанием когнитивной карты его сознания, а не непосредственно субъектив-ными и тем паче объективными условиями его жизни и деятельности. Но вот поведение субъекта внутренне сформиро-вано (механизмы его формирования описаны в психо-логической и социально-психологической литературе), и субъект начинает действовать. Его вербальное или невербальное поведение по внутренним движущим силам, целям, направлениям и проявлениям всегда субъективно. Конечный результат любого субъектив-ного поведения — некие объективные последствия как для самого действующего субъекта, так и для всех остальных. Однако на пути от сознания субъекта к конечным объективным последствиям субъективное поведение тоже как бы проходит через ряд последо-вательных «фильтров». Самый первый из них, считая от самого субъекта, образуют врожденные и приобретенные способности субъекта: его сообразительность, быстрота и качество реакции, воля и целеустремленность, собранность и самодисциплина, широта и глубина знаний, умений, социальных навыков и т. д. Естественно, как конкрет-ное содержание таких качеств, так и пути и способы их формирования, закрепления, проявления весьма раз-личны у личности и у сложного социального субъекта. Но на этапе инициации поведения решающее значе-ние имеют способности субъекта и мера их соответст-вия тем задачам и целям, что он ставит перед собой. Реализация поведения началась; и здесь второй фильтр — субъективные практические возможности данного действующего лица или ССС. Блестящий политический стратег на посту президента может, например, задействовать в своих целях все — внут-ренние и внешние — возможности государства, а также потенциал значительной части независимых организаций, общественных сил и движений. Но тот же самый человек, не утратив своих субъективных способностей, а возможно, даже существенно развив их, оказавшись в отставке, может не иметь возмож-ности даже просто публично выступить с изложени-ем своей точки зрения. Ясно, что и эффект от его поведения в этих двух ситуациях окажется просто несопоставимым. Третий фильтр — практический потенциал тех средств и возможностей, которые доступны данному субъекту. Посредственный политик, располагающий хорошо отлаженной партийной и/или государствен-ной машиной, иной организацией, может добиться куда более внушительных результатов, чем гениальный стратег, такой машины не имеющий или вынужден-ный иметь дело с неотлаженным, недисциплинирован-ным, некомпетентным механизмом своей власти. Мож-но безукоризненно ориентироваться в достижениях какой-либо науки, знать до тонкостей все ее нюансы, но сама наука может еще по уровню своего развития быть неготовой для разрешения практических задач или не подкрепленной в техническом, технологиче-ском, организационном отношениях. Величайшее мас-терство пилота теряет всякий смысл, если для его машины не завезли горючее. Дл.я целей политико-психологического анализа существенно то, что в результате прохождения субъ-ективного поведения через все перечисленные «фильт-ры»:

а) конечные объективные последствия и резуль-таты такого поведения с весьма высокой долей вероятности могут не соответствовать изначаль-ным намерениям, побуждениям, устремлениям, целям субъекта или даже в большей или мень-шей степени противоречить им; б) мера такой вероятности, при прочих равных условиях, тем выше, чем сложнее сам субъект и его внутренний мир; чем в более сложные отношения он вступает; чем сложнее структура его целей, поведения, используемых средств; чем больше разрыв между выдвигаемыми це-лями, с одной стороны, и всей совокупностью возможностей субъекта — с другой; чем более масштабны и продолжительны по времени все упомянутые процессы; в) в социально-историческом масштабе времени и деятельности при современном уровне ма-териального и научного развития в принципе невозможно достижение никаких декларируе-мых целей в точном соответствии со всеми об-стоятельствами и условиями их декларации, если потребное для этого время превышает продолжительность активной жизни одного поколения людей (30 лет).

По-видимому, с расширением знаний и практиче-ских возможностей человека данные рамки также бу-дут расширяться. В пределах этих временных рамок ППА должен учитывать «переливы» социальных и духовных процес-сов, происходящие между различными секторами обще-ственного сознания, и прежде всего между идеологией и общественной психологией как формами обществен-ного сознания, имеющими особую значимость. Актуаль-ность таких процессов и их научного понимания для современной России невозможно переоценить. В макро-ППА-исследовании существенно, какой представляется динамическая структура общественно-го сознания и как эта структура корреспондирует со структурой индивидуального сознания и психологиче-ских механизмов поведения. Психология и политоло-гия, стоящие на позициях позитивизма, практически не задаются вопросом о структуре и динамике обществен-ного сознания, концентрируясь почти исключительно на категориях «общественное мнение», «политические представления», «идеология». Такой подход в целом вполне достаточен для решения многих прикладных задач, ретроспективных описаний, но обнаруживает свою недостаточность при попытках прогнозирования идеологических и политико-идеологических процессов. В отечественной литературе до недавних пор су-ществовало два подхода к принципиальному делению общественного сознания на основные его формы. Наи-большее число сторонников имел подход, подразделяв-ший общественное сознание только на идеологию и общественную психологию. Критерии такого деления достаточно очевидны, что, по-видимому, и делало его привлекательным для многих. Однако дальше начина-лась путаница с последующим делением на более ча-стные формы и виды, но так и остался непроработан-ным до конца вопрос о критериях различения «форм» и «видов» общественного сознания; неясно, почему в число «форм» попадают разнопорядковые величины; непонятно, в какой мере и на каких основаниях отно-сить к идеологии, а в какой — к общественной психо-логии такие формы (виды) общественного сознания, как, например, религию или право. Между тем для многих комплексных ППА-исследований перечисленные вопро-сы — не надуманные, а самые практические. Другой из двух указанных подходов, сформулиро-ванный более 30 лет назад и отнюдь не считавшийся «еретическим» или «диссидентским», но почему-то собравший гораздо меньшее число сторонников и последователей, исходил из трехзвенного деления об-щественного сознания — на идеологию, общественную психологию и мировоззрение в качестве самостоятель-ной базовой формы. Этот подход представляется нам гораздо более обоснованным и продуктивным, по-скольку лучше согласуется с распространенной в отечественной психологической науке трехзвенной картиной структуры поведения, складывающегося под влиянием нескольких функционально различных, не способных заменить друг друга комплексов: внутрен-ней природы субъекта; познания им окружающего мира; сочетания мотивации к деятельности, ее целе-полагания и волевого импульса. Общественная психология как форма обществен-ного сознания при таком подходе модальна внутрен-ней психической и психологической природе индиви-да: наличию у него определенной наследственности в этих сферах, приобретенных свойств и качеств, инте-риоризированных продуктов образования, информи-рованности, общей и политической социализации и т. д. Подобная модальность не просто кажется интеллекту-ально удобной — она правомерна, и прежде всего потому, что лежащие внутри самого сознания ме-ханизмы поведения не могут иметь принципиально разную структуру на индивидуальном и общественном уровнях. Между этими механизмами должна быть высокая степень подобия (что и выражается поня-тием «модальность»); но кроме того, структуры об-щественного сознания должны следовать за струк-турами сознания индивидуального, поскольку первое возникает из последнего и воплощается в реальной жизни тоже через последнее. Мировоззрение в структуре общественного соз-нания модально познавательным компонентам ин-дивидуального сознания — это не только некая опре-деленная сумма информации о внешнем мире, но и знание, т. е. системная организация этой информа-ции; это качество и самой информации, и ее орга-низации, если таковая есть; и, наконец, это также определенный набор (сумма) или комплекс (нечто организованное внутренне) средств, методов, подхо-дов к исследованию внешнего мира, к добыванию новых фактов о нем и к признанию вновь получае-мой информации знанием. Идеология как форма общественного сознания модальна сочетанию мотивов, целей и воли в структу-ре психологии индивида. Главное в структуре любой идеологии — вовсе не то, что это некая система пред-ставлений (любая наука, равно как и псевдонаука, тоже является такой системой), и даже не то, что эта сис-тема направлена на защиту определенных обществен-ных интересов и порядка (такая защита куда лучше обеспечивается в практическом плане другими сред-ствами) . Не так существенно и то, является идеология по своему содержанию сознанием истинным, ложным или сочетающим то и другое: многие системы пред-ставлений подходят под любой из данных критериев, не будучи при этом идеологиями. Определяющие при-знаки идеологии, на наш взгляд, иные. Под влиянием одного и того же внешнего раздра-жителя, стимула у различных субъектов возникают разные мотивы. На базе одного и того же общества, одного и того же анализа этого общества могут быть сделаны разные до противоположности выводы, и сегодняшняя Россия, ее духовная и политическая жизнь — ярчайшее тому подтверждение. Идеология формулирует социальную мотивацию определенного типа и направленности. Отсюда она выводит социаль-но значимые долговременные цели и подкрепляет все это волевым импульсом, который на социальном уровне направлен на мобилизацию усилий, ресурсов, духов-ных возможностей общества на долговременные и сверхдолговременные ориентиры его жизнедеятель-ности и всегда подкреплен организационно. За любой идеологией всегда стоит некая организация — ее но-ситель, хранитель и жрец. Система воззрений без такой организации, не подкрепляемая ею, может быть чем угодно, но только не идеологией. Из трех основных форм общественного сознания наименее подвижна именно идеология. Общественная психология наиболее изменчива, гибка, хотя и в ней есть элементы и структуры, остающиеся неизменны-ми на протяжении десятилетий и даже веков. Но для изменений в содержании и формах выражения идео-логии нужны совокупные и глубокие, взаимно подкре-пляющие и усиливающие друг друга перемены и в объективных условиях жизнедеятельности общества, и в сфере его мировоззрения, и в общественной пси-хологии. Такие изменения требуют долгой предвари-тельной эволюции и потому происходят не часто. Для ППА-проектов существенны два вывода. Во-первых, любая идеология эволюционирует не произ-вольно, а по собственным внутренним законам, еще ждущим своего исследования. Главная политико-пси-хологическая функция идеологии как явления, по-ви-димому, состоит в обеспечении психологической ле-гитимности (т. е. готовности субъекта принять как «законный») определенного долговременного жизнен-ного уклада. Идеология возникает в ответ на вопросы, которые ставит жизнь, но на которые объективно невозможно в данный момент или период ответить, и потому в качестве ответа предлагается некая сверх-долговременная гипотеза, высказываемая в форме аксиомы. Идеология начинает переживать серьезный и глубокий кризис тогда, когда под влиянием времени и опыта зримо и несомненно меняются либо содер-жание ответов на такие вопросы, либо сама их по-становка и формулировка, мера их актуальности. Именно это, а не злоупотребления и не прегрешения, и даже не прямые преступления находящихся у по-литической власти жрецов идеологии, ведет к подрыву ее собственной психологической легитимности- дос-таточно вспомнить инквизицию, вовсе не подорвав-шую позиции католицизма, и, напротив, становление естественных наук, изрядно пошатнувшее его пози-ции. А потому идеология не может и отмереть в ре-зультате, например, политических преследований' они лишь укрепляют ее авторитет в глазах реальных и потенциальных последователей данной идеологии. Вообще, случаи «чистого» и полного отмирания ка-кой-либо масштабной и влиятельной идеологии в до-кументированной истории нам неизвестны, хотя отдель-ные идеологии впадали нередко в весьма глубокие и затяжные кризисы. Во-вторых, общество бывает готово воспринять новую идеологию не когда угодно, но во вполне опре-деленные периоды своей жизни, когда все более оче-видна исчерпанность прежних ответов на основопо-лагающие вопросы жизни, а новые ответы не отлились еще в какие-то четкие формулировки. Однако и здесь будет принята не любая идеология, способная именно сегодня такие формулировки предложить, а только та, которая, кроме того, будет отвечать общественно-пси-хологическим особенностям данного социума, и пре-жде всего специфике его национального характера, этноконфессионального и/или социоэтнического пси-хического склада России. Иными словами, восприни-маемая новая идеология должна быть совместимой как с текущим психологическим состоянием общества, так и, самое главное и сложное, с его историко-психологической наследственностью. Из чего же складывает-ся последняя? Здесь необходимо вернуться к рассмотренным трем базисным способам существования, но уже с точки зрения того, какие организационно-политиче-ские, психологические, духовные последствия имеет каждый из них на длительной исторической дистан-ции, измеряемой продолжительностью жизни многих поколений людей. Так, процесс подбирания не требует от его участ-ников какой-то особой координации усилий, и значит, развитых средств общения, прежде всего языка. От-носительно примитивный способ существования про-изводит лишь ограниченное количество знаний и не требует большего, а неразвитость языка и не дает возможности накапливать дополнительные знания сверх минимально необходимых, тем более переходить к абстрактному мышлению. Процесс подбирания не требует и особого руководства: каждый индивид впол-не способен действовать самостоятельно. Существует и своеобразная жизненная этика, концентрирующая-ся на взаимоотношениях человека с природой и сво-дящаяся к тому, что нельзя обижать природу и ее богов, вредить живому без дела и смысла, брать больше, чем нужно человеку для выживания и т. д. Производство вытягивает за собой иную цепочку психологических, духовных, организационных послед-ствий. Оно, помимо материальных результатов труда, непременно порождает накопление не только квали-фикации, умений, но и опыта, из которого со временем выкристаллизовывается знание, вначале практическое, а потом и научное. Производство всегда предполагает некоторое разделение труда, что вызывает необходи-мость его координации, подчас достаточно сложной. Все это требует развитых средств общения, и прежде всего языка; дает стимул к его развитию; способству-ет постепенной наработке в языке таких структур и понятий, которые открывают путь к формированию абстрактного мышления. Производство рождает спе-цифическую трудовую этику: уважение к труду и его результатам, к знаниям и компетентности, к инструменту, дисциплине и самоконтролю, к точности в сло-вах, характеристиках, обязательствах. Аналогичный «шлейф» есть и у отъема, насилия, однако там он иного качества. Язык необходим для координации действий во время нападений, акций, боевых действий — язык команд, язык диктата и подчинения. Руководство жизненно важно в самом прямом смысле слова, а в боевой обстановке дискути-ровать некогда, выполнение команд должно быть до-ведено до автоматизма, в чем и заключается не толь-ко гарантия успеха «миссии», но части и самой жизни. Более того, авторитет вожака должен быть непрере-каем также и в обычной обстановке, в противном слу-чае обязательно найдется желающий и способный силой завладеть его местом и долей добычи. Следо-вательно, авторитет вожака должен постоянно под-держиваться самыми жесткими средствами. Так за-кладываются основы того, что позднее разовьется в политический тоталитаризм. У насилия как способа существования есть и своя этика- культ силы, слепой групповой сплоченности, резкого деления мира на «своих» и «чужих», круговой поруки. В любой социально-экологической системе всегда присутствуют все три способа существования со всем «шлейфом» их организационных, психологических, духовных, нравственных последствий. Не только в России, но и во всех странах, ставящих перед собой цели ускоренной модернизации и развития, традици-онные социальные и межличностные отношения, ве-рования и представления, ценности и психологические особенности населения оказываются неизменно самым мощным препятствием на пути прогресса, который отождествляется с индустриальной цивилизацией и гражданским обществом. Очевидно, в этих условиях любое макросоциальное, исторических масштабов и значения реформаторское начинание, коль скоро оно рождается не стихийно, а инициируется осознанно и целенаправленно, должно рассматриваться не только с точки зрения политических и практических качеств, но и как социально-историче-ская гипотеза, содержание, целесообразность, пути и способы осуществления которой подлежат, помимо про-чего, и научной проверке. Реализация такой гипотезы непременно должна сопровождаться созданием и исполь-зованием разветвленной системы обратных связей ме-жду обществом и властью, обществом и наукой, наукой и властью, которые позволяли бы максимально рано выявлять все издержки и минусы, сводя совокупный ущерб от них к доступному минимуму. Однако само по себе состояние общественного сознания еще не предопределяет ни склонности соот-ветствующей части социума к участию в политике; ни того, в какое политическое поведение выльется это участие, если оно будет иметь место; ни, тем более, потенциальной результативности такого поведения. Динамика общественно-психологических и политико-психологических состояний и процессов, ведущих от некоего состояния сознания к некоторому политиче-скому поведению, в рамках ППА может прослеживать-ся по линии «массовое сознание — общественное мнение — политическое поведение». Причем по мере продвижения от состояния сознания к конкретным формам поведения «включается» все большее число психологических механизмов, для анализа и оценки последствий деятельности которых последовательно задействуется все большее количество критериев. Под массовым сознанием мы будем понимать все совокупное состояние сознания социума или какой-то его части в определенный момент или сравнительно непродолжительный период времени: все существую-щие в этом сознании фактические представления, ценности, интересы, ожидания, эмоциональные состоя-ния без какого бы то ни было исключения. Состояние массового сознания может определяться только при-менительно к ограниченному периоду времени: замет-ная эволюция эмоционального состояния уже меняет и состояние массового сознания в целом, даже если остальные компоненты его остаются неизменными. Переменчивость эмоциональной компоненты созна-ния достаточно высока даже в масштабах общества в целом. Для целей ППА крайне существенно то, что со-стояние массового сознания может быть более или менее достоверно оценено имеющимися методами либо ретроспективно, либо прогностически. Текущей оцен-ке в реальном масштабе времени оно не поддается: методы исследования таковы, что за время проведения опроса состояние сознания вполне успевает изменить-ся и даже неоднократно. Поэтому любые прогнозы вероятной реакции социума на какие-либо ожидаемые или предполагаемые события должны иметь сценар-ный характер. На практике ведущее место в оценке состояния и динамики массового сознания повсеместно заняли опросы общественного мнения. Проблема обществен-ного мнения и его измерения принадлежит к числу наиболее разработанных в общей и политической со-циологии, социальной и политической психологии, политологии; библиография по ней лидирует во всех перечисленных дисциплинах. В рамках политико-пси-хологического анализа целесообразно выделять не-сколько качественно разных уровней общественного мнения применительно к данной политической про-блеме и/или ситуации, что позволяет расценивать его как неструктурированное и структурированное. В целом модельное представление о генезисе и функционировании социально-политических общно-стей как социально-территориальных систем дает возможность всесторонне проводить психологический анализ различных политических феноменов.

Вопросы для самостоятельной работы 1. Обоснуйте условия оптимального соотношения по-литики, психологии и морали в реальном правовом пространстве. 2. Охарактеризуйте истоки, место, статус и перспек-тивы политической психологии. 3. Раскройте цель, задачи и функции политической психологии и условия их продуктивного выполне-ния. 4. Определите основные характеристики объекта, пред-мета и методов политической психологии. 5. Раскройте теоретико-методологические и приклад-ные основы политической психологии. 6. Дайте характеристику основных школ и концепций современной политической психологии. 7. Проведите психолого-политический анализ времен-ного фактора в современной политической прак-тике. 8. Какие возможности раскрывает политико-психоло-гический анализ с использованием моделирования генезиса и функционирования социально-политиче-ских общностей?

<< | >>
Источник: А.А. Деркач, В.И. Жуков, Л.Г. Лаптев. Политическая психология: Учебное пособие для вузов. - М.: Академический проект, Екатеринбург: Деловая книга. - 858 с. 2001

Еще по теме Динамическая модель социально-территориальной системы:

  1. Статическая модель социально-территориальной системы
  2. 1.5. Модельное представление о генезисе и функционировании социально-политических общностей как социально-территориальных систем
  3. ГЛАВА 1 ПАУТИНООБРАЗНАЯ МОДЕЛЬ И ДРУГИЕ ПРОСТЫЕ ДИНАМИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ
  4. Коростелев, Иван Николаевич. Математическая модель стационарных физических полей и критерий МГД—стабильности В алгоритмах динамической модели алюминиевого электролизера / Диссертация / Москва, 2005
  5. 13.7. Динамические модели
  6. Глава 9. Динамические модели
  7. 2.4. ДИНАМИЧЕСКАЯ ДЕНЕЖНАЯ МОДЕЛЬ
  8. 11.2. Динамические модели
  9. 1.9. ЗАПАЗДЫВАНИЯ В ДИНАМИЧЕСКИХ МОДЕЛЯХ
  10. 2.7. МОДЕЛЬ С ДИНАМИЧЕСКИМ МУЛЬТИПЛИКАТОРОМ
  11. 8.2. Динамическая математическая модель процесса
  12. 16.9. ДИНАМИЧЕСКОЕ ПРОГРАММИРОВАНИЕ; МОДЕЛЬ РОСТА НЕЙМАНА
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -