<<
>>

Чао, Европа

После войны как таковой самым поразительным элементом внешней политики администрации Буша стало ее стремление соединить свои усилия с Францией и Германией в решении основополагающих стратегических вопросов.
Здесь мы видим нечто большее, чем просто схватка за Ирак; это исторический поворот, первый в американской истории, к неевропейской внешней политике. В недрах администрации Буша центр стратегического внимания переместился к Среднему Востоку и Европе — после Восточной Азии. Традиционно большая стратегия Америки рассматривала Европу и как лучший шанс Америки, и как ее величайшую головную боль. Главенствующие позиции Европы в международной экономике, ее значимость для Соединенных Штатов как важнейшего поставщика иммигрантов (и происходящие из этого их европейские симпатии), ее роль центра мировой политики со времен Первой мировой войны и на протяжении всего периода «холодной войны» — все это стало причиной того, что самое пристальное внимание Америки было приковано к Европе. Сегодня, даже при том, что сентиментальные чувства иммигрантов по отношению к Европе ослабли и приток иммиграции из Европы начал иссякать, Европа представляет для Америки наименьшую угрозу по сравнению с любой другой частью света. Пока Европа остается богатой, она является зрелым, медленно разрастающимся рынком сбыта. Ныне сохраняется немного барьеров на путях американо-европейской торговли, но, пока они сохраняются, маловероятно, что агрессивные и внимательные торговые деятели стран ЕС предоставят Соединенным Шта там широкие существенные преимущества. Представляется маловероятным, что политика Европы снова создаст для Америки проблемы глобального характера. Поскольку Европа может оказать Америке политическую и военную поддержку вне рамок НАТО, ее помощь, скорее всего, будет ограничена несовпадением европейских и американских интересов и приоритетов, разногласиями между странами самой Европы и неспособностью Европы представить могущественную военную силу.
Европейская политика сделала непростой мобилизацию имеющихся ресурсов. Франция, исполненная решимости ограничивать американское влияние, и Германия, подчиняющая это влияние исключительно возвышенным стандартам, договорятся между собой и создадут такую ситуацию, при которой Европа едва ли сможет предоставить и ту помощь, которую могла бы предоставить при ином положении вещей. Более того, наличие франко-германского союза сильно затруднит определение каких-либо созидательных внешнеполитических интересов, не состоящих в сдерживании Соединенных Штатов и сохранении франко-германской монополии в Европе. Германия хотела бы прекратить старые игры силовой политики и национального соперничества; она слишком сильно обожглась в них. Обе страны слишком серьезно пострадали, чтобы желать возвращения на этот опасный путь. Впрочем, французская элита, подобно постаревшему и поблекшему гуляке, хочет опять вступить в игру. Ее завораживает игровой азарт, и она упускает из виду то, о чем помнят и немцы, и американцы: старая политика силы в эпоху оружия массового поражения — несомненная дорога к уничтожению. В отсутствие смертоносной искры, а значит, непосредственной угрозы европейской безопасности противодействие американской внешней политике — это единственное, что может связывать эту странную парочку. Но администрация Буша недвусмысленно показала в ходе войны, что любая попытка навязать мнение франко-германского союза остальной Европе встретит незамедлительный ответ со стороны Соединенных Штатов. Получается, что доктрина Монро распространилась и на Европу, и французам и немцам не будет позволено навязать Польше и другим несогласным странам статус бессильных поли тических статистов, чья роль, согласно торжественной формуле Жака Ширака, сведется к тому, чтобы «помалкивать». Если мы оглянемся назад, то годы Клинтона, когда в фокусе внимания политиков находились Балканы, покажутся нам на удивление далекими. Администрацию Буша и, весьма вероятно, его преемников, какую бы из партий они ни представляли, Курдистан заботит больше, чем Косово, и Месопотамия значит больше, чем Македония.
А после Среднего Востока в будущем его место займет не Европа, а Восточная Азия. Критики Буша, как в Европе, так и в США, обвиняют администрацию в уже имеющем место ухудшении отношений. В какой-то степени это очевидно и несомненно. До 11 сентября администрация Буша как будто находила извращенное удовлетворение в растаптывании чувств европейцев. Звучали заявления о том, что Киотский протокол, Договор о полном запрещении ядерных испытаний, Договор о сокращении стратегических вооружений между СССР и США, Протокол о биологическом оружии и Международный суд ООН не существуют для Соединенных Штатов, а внимание американской дипломатии переключилось на отношения между такими «великими державами», как Китай, Россия, Индия и Япония. Заострение внимания на этих проблемах стало радикальным изменением взгляда администрации Буша и самих европейцев на место Европы в мире. После десятилетия, на протяжении которого Европейский Союз разработал единую валюту, укрепил свои стержневые институты и достиг исторического расширения своих рядов с пятнадцати до двадцати пяти членов, европейцы почувствовали себя растущей силой. Пусть Европа не обладает военной мощью, равной мощи Соединенных Штатов, но она видит себя экономической сверхдержавой, способной противостоять Соединенным Штатам в рамках Всемирной торговой организации. Более того, у нее есть широкие интересы в развивающемся мире, где сосредоточены ее инвестиции, политические контакты, где расположены зоны решения ее политических вопросов и вопросов безопасности, поэтому европейцы чувствуют, что обладают реальным влиянием в процессе эволюции мировой политики. Это чувство уверенности в себе и желание взять верх над Соединенными Штатами подогревается еще и новым ощущением безопасности, которое пришло с исчезновением советской угрозы. Европа уже не зависит от американской военной мощи, и потому лидеры стран Европы полны желания защищать свои позиции в разногласиях с Соединенными Штатами более активно, чем это было раньше. Поскольку НАТО уже не жизненно необходимый инструмент обеспечения безопасности, европейцы намерены проводить по отношению к Соединенным Штатам более жесткую линию в вопросе о Киотском протоколе.
Это ощущение укрепления позиций Европы придало импульс твердости в противодействии администрации Буша, убежденной в том, что Европа представляет для США интерес меньший, чем когда-либо в прошлом. С точки зрения администрации Буша, требования европейцев об использовании механизма вето по американским внешнеполитическим действиям (например, способность Франции наложить в ООН вето на резолюции, оправдывающие применение силы) абсурдны. С позиций Европы, в первую очередь Германии, европейцы в международных отношениях внутренне привержены идее приоритета международного права над волей одного государства. Однако администрация Буша продолжала бомбардировки Ирака, не дождавшись второй резолюции Совета Безопасности, которая санкционировала бы применение силы, что послужило красноречивым доказательством того, что Соединенные Штаты не разделяют взглядов европейцев относительно приоритета международного права. Более цинично настроенные европейцы, а таковых среди них немало, смотрят на дело по-другому. По их мнению, американская мощь достигла таких масштабов, что стала представлять угрозу независимости и достоинству стран Европы, в особенности, например, Франции. Французы согласны с тем, что «Аль-Каида» несет опасность для всего западного мира, и сотрудничают с Соединенными Штатами в борьбе против нее, но они совершенно по-иному смотрели на режимы, находившиеся у власти в Ираке и Иране. В глазах французов разработка ядерного оружия такими странами, как Ирак и Иран, хотя и нежелательна, но не несет смертоносной угрозы, как это видится Соединенным Штатам. По мнению Соединенных Штатов, распространение ядерного оружия в странах Персидского залива ставит под угрозу способность США контро лировать обстановку в регионе, что жизненно важно для их всемирного проекта. Европа может позволить себе более философское отношение. Во всяком случае, регион ускользает из-под ее власти, хотя они чувствуют уверенность в том, что Ирак и Иран, обладай они ядерным запасом или нет, будут продавать свою нефть Европе.
Вероятно, они также не слишком обеспокоены новой нефтяной блокадой граничащих с Израилем стран в случае будущего усиления конфронтации. Европейским странам все-та- ки будет сравнительно просто повернуться лицом к арабам настолько, чтобы избежать бойкота при таком развитии событий. Тут можно пожать плечами: в любом случае, как вот уже много лет подчеркивают наиболее реалистически мыслящие обозреватели в Соединенных Штатах и в других странах мира, широкое распространение оружия массового уничтожения — это всего лишь вопрос времени. Так зачем же навлекать на себя враждебность арабов, противясь неизбежному? Наверное, с такой точки зрения наилучшим для Соединенных Штатов выходом был бы военный успех в Иране. Но этот успех был бы болезненным, дорогостоящим и небезусловным. Европа может остаться в стороне и, прислушиваясь к арабам, сокрушаться по поводу военных действий. А США в один прекрасный момент истощатся, попадут в путы и уже не будут настолько готовы действовать без поддержки Европы. В соответствии с этими соображениями вполне вероятно, что Европа — или, во всяком случае, франко-германский блок, составляющий сердце Европейского Союза, — отступит от американской политики, повернется к Ираку, и понятно, что администрации Буша будет не под силу предотвратить такой поворот. Роль будущих американо-европейских отношений велика. Если Соединенные Штаты и Европа не станут проводить на Среднем Востоке совместную политику (какими разными ни были бы ее внутренние акценты) , они смогут принести друг другу не много пользы в международных делах. Роль Европы в Азии невелика; если у Соединенных Штатов возникнут разногласия с Китаем по проблеме Тайваня или с Северной Кореей по вопросу ядерной программы последней, участие Европы в разрешении кризиса будет несущественным. Поскольку Россия в обозримом будущем не станет угрожать безопасности остальной Европы, интересы европейской обороны не потребуют от нее восстановления тесных связей с прежними союзниками. Если время подтвердит такой прогноз, и хотя бы некоторые европейские страны будут упорствовать в своем противостоянии американской политике, не исключено, что американская политика претерпит поворот от последовательной интеграции стран Европейского Союза к укреплению независимости его членов. Став главным источником беспокойства в Европе, строя коалиции для разрушения франко-германских планов, играя на разногласиях и трениях между государствами Европы, Соединенные Штаты смогут извлечь немалые для себя выгоды. 8
<< | >>
Источник: Уолтер Рассел Мил. Власть, террор, мир и война. Большая стратегия Америки в обществе риска. 2006

Еще по теме Чао, Европа:

  1. Невропатоподобный вариант органического инфантилизма
  2. § 2. Другой курс: перспективы Европы
  3. Глава 4 Связи, которые соединяют: Китай идет в Европу
  4. Чао, Европа
  5. 2.1. Страны Европы
  6. ГЛАВА 8 Эмансипация Европы
  7. К новой Европе?
  8. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАРУБЕЖНОЙ ЕВРОПЫ
  9. Общая характеристиказарубежной Европы
  10. 1. Зарубежная Европа в современном мире