<<
>>

Липкая сила

Экономическая, или липкая, сила проявляет себя несколько по-другому. Ее действие основывается не на вооруженном насилии, но также и не на совпадении волеизъявлений. Росянка, хищное растение, завлекает добычу методом, чем-то напоминающим методы мягкой силы: насекомое привлекает в ловушку приятный запах.
Но как только оно касается покрытого соком листа, оно увязло и не может вырваться. Вот это и есть липкая сила, так работает экономическая сила, та, которую активно использовали и Соединенные Штаты, и Британская империя. И Британия, и США строили глобальные системы, привлекающие другие страны. Великобритания в девятнадцатом веке завлекла Соединенные Штаты в свою торговую систему и систему инвестиций. Америка выиграла от предоставленной ей возможности свободной торговли на территориях Британской империи, а потому дважды (да даже и не дважды!) подумала, стоит ли прибегать к внешней политике, отрезающей ее от британских капиталовложений и приводящей к вымыванию американских товаров с британских рынков. Американская глобальная торговая система в некотором смысле была заложницей британского морского флота; мы могли свободно торговать с миром лишь постольку, поскольку сохраняли хорошие отношения с Великобританией, а разрыв этих отношений вызвал бы экономическую катастрофу. Это не могло не означать, что в США существовало могущественное лобби, старавшееся не допустить военного столкновения с Великобританией. В результате зависимая от своих торговых отношений Новая Англия26 едва не откололась от Соединенных Штатов во время войны 1812 года. На протяжении всего девятнадцатого столетия в случаях кризисов в англо-аме- риканских отношениях Англия могла рассчитывать на влиятельное лобби коммерсантов, банкиров и торговцев, которых война между двумя сильнейшими англоязычными державами разорила бы. Другой пример того, как система липкой силы может действовать в качестве оружия, мы найдем в опыте, полученном Германией в Первой мировой войне.
За долгие годы мира перед войной Германия встроилась в британскую мировую систему торговли, и ее экономика становилась все более зависимой от торговли. Промышленность зависела от поставок импортного сырья. Производители попали в зависимость от иностранных рынков. Пшеница и говядина импортировались из Нового Света, поскольку благодаря существованию обширных равнин на территории Соединенных Штатов и пампы в Южной Америке производство продуктов питания было намного более дешевым, чем на территории Германии. К 1911 году экономическая взаимозависимость была столь сильна, что многие, в том числе Норман Энджел, автор «Великой иллюзии», уверовали в то, что войны отныне будут стоить их участникам так дорого, что века разрушительных войн остались позади27. Оказалось, не совсем так. Липкая власть не смогла предотвратить Первую мировую войну, но она сыграла решающую роль в победе Британии. Когда война началась, Британия оборвала столь уже зависимую международную торговлю Германии, в то время как благодаря Королевскому флоту Великобритания и ее союзники сохранили связи с экономикой остального мира. Недостаток важнейших материалов и товаров осложнял положение Германии, и к зиме 1917—1918 гг. она оказалась в весьма непростом положении. Тем временем Германия, дабы компенсировать свои потери, попыталась отрезать союзников от мировых рынков, применяя подводные лодки в Северной Атлантике. Это заставило Соединенные Штаты вступить в войну, когда ничто иное не могло спасти союзников. И тогда, осенью 1918 года, боевой дух в германских вооруженных силах и среди штатских упал из-за вынужденных ограничений. Таким образом, отнюдь не военное поражение заставило руководство Германии сложить оружие. Сегодня американские политики рассчитывают, что липкая политика сможет предотвратить столкновение с Китаем. Не ис ключено, что быстрое экономическое развитие позволит Китаю со временем создать армию, которая по своей мощи сможет конкурировать с нашей; к тому же политическое влияние Китая в мире тоже растет.
Кое-кто и в Китае, и в Соединенных Штатах считает, что законы истории показывают: по причине растущей мощи Китая столкновение между ним и господствующей в мире силой Америки неизбежно. Липкая сила предлагает нам выход из положения. Один из важнейших приоритетов сегодняшней Америки состоит в том, что она должна добиться, чтобы наиболее привлекательный для Китая путь к интеграции в мировую экономику обеспечивался его желанием вступить в систему. Пока что есть признаки того, что такой подход вполне эффективен. Участие Китая в глобальной экономической системе помогло стране войти в самый долгий период процветания в ее многовековой истории. С 1976 до 2003 год объем товарооборота Китая возрос со 106 миллиардов долларов до более чем 1,3 триллионов. За эти годы из Соединенных Штатов в Китай перетекло более 450 миллиардов американских долларов28. Все это придало Китаю силу и уверенность в своей силе в мировых вопросах, и эти обстоятельства игнорировать невозможно. Но в то же время Китаю более чем когда-либо нужны добрые отношения с Соединенными Штатами. Враждебность между двумя странами, которая может возникнуть, разрушит китайскую финансовую систему, лишит экономику азиатского гиганта лучших клиентов и отрежет Китай от рынка импорта важнейшего сырья, такого, как нефть и другие стратегические материалы. Впрочем, липкая сила действует и в одном, и в другом направлении. Если Китай не может себе позволить войну против Соединенных Штатов, то США могут пережить чрезвычайно трудные времена, если у них нарушатся коммерческие отношения с Китаем. Возможно, это и хорошо для обеих сторон — если учесть, что мы живем в эпоху оружия массового поражения. Что ж, увидим. Липкая сила не предотвратила Первую мировую войну, но сейчас корни экономической независимости залегают глубже, и потому можно надеяться, что «неизбежное» столкновение между Соединенными Штатами и Китаем не состоится никогда. А значит, липкая сила важна для американского проекта: она помогает предотвращать войны и помогает выиграть войну, если она все-таки начнется.
Старая британская система так и не оправилась после ударов, полученных в ходе Первой мировой войны, а когда мировое господство Великобритании рухнуло в ходе и после Второй мировой, американцы осознали, что на них легла задача строительства всемирной экономической системы, равно как и взятия на себя ответственности по обеспечению безопасности по окончании войны. Мировая экономика, которую Соединенные Штаты взялись возглавить, поднялась намного выше той вершины, на которой находилась Великобритания, когда США находились под ее верховным влиянием. Три удара, полученные Великобританией в ходе двух мировых войн и Великой депрессии, разорвали слишком тонкие связи, на которых базировалась прежняя система. На каждом повороте средства и институты, предлагаемые британской системой, уже не были уместными и нужными. И в годы «холодной войны», когда предпринимались попытки перестроить и усовершенствовать старую систему миропорядка, Соединенные Штаты оказывались перед лицом необходимости перемены как валютной базы, так и юридического и политического фундамента экономической системы. Как и Великобритания в период своего наивысшего расцвета, Соединенные Штаты строили свою липкую силу на двух основаниях: на международной валютной системе и на свободной торговле. Бреттон-вудсские соглашения 1944 года сделали доллар основной валютой мировой системы, и поскольку доллар до прихода следующего поколения был, по крайней мере теоретически, привязан к золотому запасу, Федеральная резервная система могла наращивать выпуск долларов в ответ на нужды экономики. В прошлом золотой запас определялся добычей на главных копях мира. Результатом на протяжении почти тридцати лет была сказочная комбинация ширящейся денежной массы и стабильность цен. Эти условия весьма способствовали экономическому чуду, которое изменило жизненные стандарты на экономически развитом Западе и в Японии. Распад Бреттон-вудсской системы в августе 1971 года положил начало экономическому кризису, периоду инфляции и замедления роста в мировой экономике.
Однако к началу 1980-х годов система уже функционировала почти так же успешно, как и раньше — при новом режиме плавающих обменных курсов, причем курс доллара продолжал играть решающую роль. Переход к свободной торговле и к развитию международной законодательной и политической систем, сопровождавшийся расширением интеграции в мировую экономику, — это один из самых грандиозных (и притом неожиданный) триумфов американской внешней политики во второй половине двадцатого века. Юристы и экономисты, в основном из Соединенных Штатов, но не только, получившие образование в расширяющейся сети университетов, помогали развивающимся странам создавать «невидимую инфраструктуру» и институты, которые могли бы дать необходимые гарантии иностранным инвесторам и поставщикам. За всей этой деятельностью стояла воля американцев открыть свои рынки, даже на невзаимной основе, экспорту из Европы, Японии и стран третьего мира. Эта политика, являвшаяся неотъемлемой частью общей большой стратегии сдерживания коммунизма, в том числе заключавшейся в строительстве процветающего и единого некоммунистического мира, помогла консолидировать всемирную поддержку американской системы. Функционирование доллара в качестве мировой валюты, вместе с экспансионистскими настроениями американских налоговых и денежно-кредитных учреждений, облегчила Америке задачу принять на себя роль, которую называли «локомотив мировой экономики» и «потребитель последней надежды». Американский торговый дефицит стал стимулом производства и потребления в остальном мире, способствовал значительному росту процветания других стран и их желанию влиться в американскую систему. Открытие внутренних рынков для иностранных конкурентов оставалось одним из самых спорных элементов американской внешней политики времен «холодной» войны и последующего периода. Компании, промышленные предприятия и рабочие, столкнувшиеся с иностранными конкурентами, безоговорочно протестовали против открытости рынка. Других критиков бес покоили долгосрочные последствия непрекращающегося торгового дефицита Америки, который в конце концов должен был привести к тому, что Америка утратит в мире свое положение кредитора и превратится в международного должника в период президентства Рейгана, и долг с тех пор неуклонно будет расти.
Джон Ф. Кеннеди когда-то говорил своим советникам, что больше всего его беспокоят две вещи: ядерное оружие и платежный дефицит. Прогнозы о надвигающемся крахе и кризисе (стоимость доллара, внутренние процентные ставки или то и другое сразу) делались при каждом повышении дефицита со времен администрации Эйзенхауэра, но пока предсказанные отрицательные последствия этого процесса не осуществились. Результат, скорее, можно было бы назвать повторением — в глобальном масштабе — процессом, в ходе которого финансовый долг обернулся политическим усилением. Впервые подобные действия предприняли в 1694 году основатели Банка Англии, а сто лет спустя Соединенные Штаты по инициативе Александра Гамильтона29 приняли на себя долги тринадцати колоний. Тогда в обоих случаях основную часть долга скупили богатые и влиятельные коммерсанты, которые, таким образом, оказались заинтересованы в сохранении стабильности правительства, гарантировавшего стоимость долга. Богатые англичане встали на сторону Оранского дома30, опасаясь, что реставрация Стюартов обрушит стоимость их вложений в Банке Англии. В Писании сказано: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше»31. Имущая элита тринадцати колоний выступила за стабильность и силу новой конституции, так как стоимость банковских облигаций росла и падала одновременно с крепостью национального правительства. Подобным же образом в последние шестьдесят лет, когда иностранцы приобрели в Соединенных Штатах ценные бумаги — облигации правительства и частных фондов, прямые и частные портфельные инвестиции, — у них появилась растущая заинтере сованность в поддержании мощи американской системы. Упадок американской экономики и крах доллара не только подорвет мощь и процветание Америки. Потеряв своего крупнейшего импортера, такие страны, как Китай и Япония, также испытают депрессию. Каждый банк, финансовая мощь каждой страны мира будут поколеблены и, возможно, повержены в случае краха Америки. Эта липкая сила мстительна; долг из слабости превращается в силу. Другие страны боятся разрыва с нами, поскольку нуждаются в наших рынках и владеют нашими ценными бумагами. Подобно действиям Самсона в храме филистимлян32, крушение американской экономики — или американской мощи — нанесет колоссальный, неприемлемый ущерб всему остальному миру. Обращаясь к рассмотрению силы долга, мы встречаемся с проблемами, как и в случаях всех прочих сил. При чрезмерном давлении или неразумном обращении большой национальный долг из источника мощи превратится в шаткую опору. Мы сумели убедить других доверить нам свои активы и теперь должны доказать, что доверие к Америке и ее уникальное мировое положение страны, которая очень долгое время будет свято верна своим обязательствам и готова отвечать по ним, оправданны. Однако если мы справимся с этим тонким, но существенным аспектом нашего международного положения, то американская экономическая система и дальше будет служить опорой американской мощи, как это было в течение шестидесяти лет. Это не только обеспечит дальнейшее процветание Соединенных Штатов, необходимое для осуществления их стратегии безопасности, но и послужит дополнением к их острой силе, стимулом для того, чтобы другие страны приняли лидерство Америки.
<< | >>
Источник: Уолтер Рассел Мил. Власть, террор, мир и война. Большая стратегия Америки в обществе риска. 2006

Еще по теме Липкая сила:

  1. Неудачная вылазка
  2. І. НА МАКОВЦЕ 1 (из частного письма)
  3. §54. Обособленные обстоятельства.
  4. Т. А. Кузьмина ловеческое бытие и А ть у Фрейда и Сартра
  5. Письма моей жены из Советской России56
  6. Обобщающие задания по курсу орфографии
  7. Поход Александра Македонского.
  8. МАРК АВРЕЛИ
  9. Глава II ЭКОЛОГИЯ
  10. 2 Облик американской державы
  11. Липкая сила
  12. 3 Сила гегемонии и гармоничная конвергенция37
  13. Вчерашние союзники сегодня
  14. НА КОНЬКОВОМ БРУСЕ — ДУХ-ХРАНИТЕЛЬ ТОРБЬЁРНА
  15. Кандидат медицинских наук Гй KAH ГИГИЕНА УМСТВЕННОГО ТРУДА
  16. Польская армия
  17. ДЕФЕКТЫ МЯСА
  18. ПРИЛОЖЕНИЕ
  19. Грабежи и резня