<<
>>

Революция двойного отрицания

Современные государства так же уязвимы, как и государства прошлого. И главные вызовы государству сегодня находятся внутри самих политических сообществ. Важнейшим моментом для гражданской лояльности (на бытовом языке “любви к родине") являются условия социального преуспевания, которые создаются данным государством и для чего люди образуют, принимают и защищают свое государство.
Эти условия могут быть далеко не самыми плохими, но воспринимаемыми как плохие, скажем, в результате навязываемого мнения представительного меньшинства при слабой компетенции сознания и даже под влиянием внешней пропаганды. Ситуация в России последних лет с этой точки зрения в отечественном обществоведении фактически не рассматривается, но именно здесь можно искать ответы на многие мучительные вопросы. Хотя формально все нынешние постсоветские государства легитимны, ибо соблюдены должные внутренние и внешние процедуры, сам факт существования этих государств требует постоянного подтверждения. Применительно к России ситуация оказалась наиболее сложной, ибо ее больше всего затронула своего рода "революция двойного отрицания", когда вместе с демонтажем политического режима, включая мощный компонент государственного (советского) патриотизма, оказались отринуты само государство и даже жизненная повседневность, существовавшая на протяжении десятилетий. Многообразие прошлой общественной жизни и противоречивые результаты советской политики, в том числе и в так называемом национальном вопросе, оказались редуцированы к литературным версиям "манкрутизации", "народоубийства" и т.п. Применительно к современному состоянию доминируют версии о "криминальном государстве" и "разбойном капитализме", которые также фактически отрицают легитимность государства. Уходом от заботы о признании государства и его обустройстве как в экономике и политике, так и в умах людей являются дебаты об уникальности России, о российской или евразийской цивилизации, российском суперэтносе, разных вариантах географического и культурного детерминизма, а также одержимость пропагандой "многонациональное™" при трети- ровании общероссийской культурно-языковой и ценностно ориентированной общности.
От ученых, а не от политиков идут предписания считать "родным” языком не материнский язык, язык дома и общения, а тот, который совпадает е паспортной записью национальности. От ученых, а не от политиков поступают наставления гражданам, что их "настоящие", "традиционные", "национальные" религии есть шаманизм и язычество, а не та вера, которую приняли их предки сто или двести лет тому назад. От ученых, а не от политиков исходят археологические, антропологические и архивные данные, что часть владельцев домов на одной и той же улице живет на "своей" этнической территории, а часть — не на "своей". Из тех же академических постулатов родились доктрины "своей" государственности или "безгосударственности", хотя в пределах России все имеют общее государство и у каждого есть паспорт как правовое подтверждение этого факта. Западное академическое сообщество с энтузиазмом разделяет саморазрушительные язык и методологию российского обществознания. Казавшаяся когда-то несерьезной рейганов- ская метафора "империи зла" или поверхностная формула французского историка Э. Каррер д'Анкосс о "распадающейся империи" ныне стали непререкаемыми объяснительными концептами. Инерция мышления холодной войны и энтузиазм молодых соискателей степеней и грантов, чутко улавливающих потребности новых геополитических соперничеств, активно утверждают наши же собственные подсказки о "криминальном государстве", о "мини-империи", о "многонациональной стране", о самоопределении "несамоопределившихся наций" и т.п. Из всего этого рождается образ России как чего-то не свершившегося, как некой “серой зоны", открытой для новых геополитических дизайнов. Эти верхушечные дебаты являются радикальным разрывом с сознанием молчаливого большинства, тех самых россиян, — термин, который некоторым ученым и политикам представляется эвфемизмом чем-то наподобие "марсиян". Как заметил Глеб Павловский, действительно, в 1991 г. было выкрикнуто слово "Россия" в значении советской республики РСФСР — государство не очень понятное и плохо продуманное.
В этом смысле Россия состоялась сначала как акт речи, но именно этот акт речи быстро обрел реальность. Здесь нет исторической аномалии, ибо таким же образом состоялись и другие современные государства. Рядовые граждане приняли новое государство, ибо вопрос о государстве для них — это не вопрос трудноразделяемого элитой символьного и ресурсного наследия, а вопрос о тех новых возможностях личной жизни, которые ожидаются с новым государственным обозначением территории, где они жили и продолжают жить. У обывателя, в том числе и интеллигента, нет государственного мышления в его повседневном варианте. Его государство там, где лучше или где привычнее. Постулат, когда-то высказанный академиком Абалкиным, пребывавшим в поиске национальной идеи, что служение стране и нации должно быть выше личного интереса, является, строго говоря, ненаучным. Ни один человек, включая академиков, ни одного дня своей жизни по этому принципу не прожил и жить не должен, за исключением особо распропагандированных энтузиастов. Даже чеченские комбатанты преследуют вооруженной борьбой и террором достаточно утилитарные интересы под лозунгами национального самоопределения и джихада. Нынешнее государство под названием Российская Федерация — свершившийся факт, и все рассуждения в обратном направлении есть плохая услуга этому государству и разрыв с реальностью. В равной мере существует и российское сограж- данство, гораздо более гомогенное, чем в большинстве государств мира. Другое дело, что есть проблема кризиса идентичностей, особенно в аспекте диалога между прошлой советской и нынешней российской лояльностями. Однако в последнем мне видится академическая форма преувеличения проблемы. Из повседневных наблюдений не видно, чтобы наши граждане ложились спать (если только они не дождались опроса-пародии в программе "Времечко") и вставали утром с подобными вопросами или терзали ими своих сослуживцев. Российская наука должна сделать предметом своего интереса социально-политическую и сложнокультурную общность россиян. Именно сложная (гибридная) культурная целостность, "негомогенное целое" (выражение М. Бахтина), а не абстракция "межнациональных отношений" заслуживают настоящего внимания и научной реабилитации.
<< | >>
Источник: В. А. Тишков. Этнология и политика. Научная публицистика. 2001

Еще по теме Революция двойного отрицания:

  1. 3. ФИХТЕ. ЙЕНСКИЙ ПЕРИОД
  2. ПИСЬМО К И. МИШЛЕ 1
  3. 3. Трактат «Нирукта»: узел семантико-этимологических проблем
  4. ДИАЛЕКТИКА У КАНТА И В «НЬЯЯ-ОТРЕ»
  5. «НАУКА ЛОГИКИ» ГЕГЕЛЯ И МАРКСИСТСКАЯ НАУКА ЛОГИКИ
  6. II. Гражданское общество и «цивильное» гражданство
  7. 2. Нужна ли революции наука?
  8. § 201. Падеж дополнения при переходных глаголах с отрицанием
  9. СТОЛКНОВЕНИЕ ОБРАЗОВ РОССИИ: ИДЕНТИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ КОНКУРИРУЮЩИХ МИФОИДЕОЛОГИЙ
  10. Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века
  11. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  12. Революция двойного отрицания
  13. Глава 5. КЛАССИЧЕСКАЯ НЕМЕЦКАЯ ФИЛОСОФИЯ XVIII—НАЧАЛА XIX В.
  14. 4. РОССИЯ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX в.
  15. Глава 4. Диалектика отрицания и негативная теология
  16. § 1. Основные тенденции развития европейских стран в Х1Х веке
  17. 5. И снова критика — критика политической экономии
  18. ИМПЕРИИ И РЕЛИГИИ ПРИ РАННЕМ КАПИТАЛИЗМЕ: ЭКСПАНСИЯ ЕВРОПЕЙСКИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
  19. ПОСТМОДЕРНИЗМ И РЫНОК
  20. Богостроительство в контексте религиозных и социально философских споров в России начала XX века