>>

Социально-исторический контекст становления практической социальной психологии

 

По меньшей мере три обстоятельства свидетельствуют о том» что престиж практической социальной психологии в последние годы заметно вырос и укрепился.

Во-первых, заинтересованное и уважительное отношение к этой области деятельности профессиональных психологов власть и деньги имущих.

Социальные институты и организации различного уровня - от мелких частных фирм до правительства - все чаще и настойчивее обращаются к поиску социально-психологических резервов совершенствования своей деятельности. Сейчас мало кого удивит встреча с психологом в рекламном агентстве, банке, штаб-квартире политической партии, государственном комитете. Разумеется, психологические проблемы не являются главными или единственными проблемами современного общества, однако нельзя не видеть, что его "психологическая чувствительность" значительно возросла. Современного управленца сегодня вовсе не шокируют еще недавно столь экзотические для него словосочетания, как "социальная технология", "психологическое консультирование", "экспертиза", "отбор", - он сам теперь выступает заказчиком подобного рода услуг. Спрос рождает предложения. Не случайно за последние годы появилось столь беспрецедентное количество практических социально-психологических центров, компаний и фирм, специализирующихся в таких видах деятельности.

Во-вторых, сами профессиональные психологи в новых условиях пересмотрели свое отношение к практике. Превратившись из докучливой повинности имитировать "социальную нужность" в источник существования, именно практика позволила многим специалистам ощутить осмысленность собственной профессиональной деятельности,

5

что, в свою очередь, способствовало подъему ее авторитета. По результатам двухлетней давности опроса ряда ведущих социальных психологов Москвы и Санкт-Петербурга, дальнейшее существование и развитие этой дисциплины во многом предопределено значительным увеличением доли прикладных разработок.

И дело здесь, думается, не только в том, что наше государство недостаточно богато, чтобы финансировать не дающую практической отдачи любознательность, но и в самой природе социально-психологического знания. Источник социально-психологической информации, цель и способ ее получения в большинстве случаев исключают полностью отстраненное и беспристрастное к ней отношение. Более того, сама необходимость такой информации чаще всего продиктована потребностью принятия взвешенных практических решений: немедленных или отсроченных, реальных или виртуальных. Показательно, что отвечая в ходе упомянутого опроса на вопрос: "Быть социальным психологом - это, с Вашей точки зрения, призвание (миссия) или работа (профессия)", 50% респондентов указали, что это "в равной степени и то, и другое", 20 убеждены, что это "скорее призвание, чем работа" и лишь 15% ответили, что психология для них "конечно, работа".

В этой связи интересны итоги обстоятельного исследования структуры профессионального самосознания итальянских психологов, выполненного в начале 80-х годов под руководством А. Пальмонари [см. (7)]. К тому времени не так давно начавшаяся в Италии массовая университетская подготовка психологов - первый выпуск состоялся лишь в 1975 г. в Риме и Падуе - сопровождалась ожиданиями их вклада в решение острых социальных проблем итальянского общества, кстати, весьма напоминающих наши нынешние. Оказалось, что структура представлений психологов о психологии задана двумя ортогональными осями. Первая определена бинарной оппозицией общества и индивида как наиболее адекватных объектов психологического исследования и воздействия, вторая образована противопоставлением профессиональной компетентности, методической искушенности, с одной стороны, и личностных способностей, внутреннего призвания - с другой, рассматриваемых как стратегия и инструмент психологического "вмешательства" в жизнь. Отношение к контексту и способу такого "вмешательства" определяет тип социопрофессиональной идентичности психолога.

Полученные данные свидетельствуют о наличии четырех основных типlt;*gt;в идентичности, соответствующих квадрантам, образованным названными осями. Представители первого полагают, что психолог должен прежде всего выявить и устранить социальные корни человеческих страданий, иными словами, включившись в активную политическую борьбу, способствовать изменению провоцирующих Их обстоятельств. Подобное служение обществу требует не столько технологических знаний и навыков, сколько шлифовки персональных достоинств посредством образования. Сторонники второго типа идентичности также считают, что главная задача психолога - познание и преобразование социальной реальности как условия создания дос-

6

тойного существования каждому, но, в отличие от первых, главным способом такого воздействия называют использование профессиональных техник и методов. Психологов третьего и четвертого типа идентичности сближает убежденность в том, что единственно доступным объектом психологической помощи является отдельный человек в системе конкретных межличностных связей. Однако одни из них считают себя скорее психоаналитиками, рабочим органом которых является их собственная личность, другие же, не отвергая психотерапию, называют себя клиническими психологами, обязанными владеть набором техник психодиагностики и коррекции. Итак, в первом случае прототипом социопрофессиональной идентификации служил образ политически активного борца, во втором - междисциплинарного эксперта, диагностирующего социальные проблемы и намечающего пути их разрешения, в третьем - психоаналитика, посредством психотерапии облегчающего страдания пациента, в четвертом - клинического психолога, профессионально способствующего преодолению индивидуальных трудностей.

Легко заметить, что при всем различии названных прототипов, в каждом из них отчетливо запечатлена идея практической целесообразности психологии как вида профессиональной деятельности. В этом убеждают не только контакты с психологами-практиками, но и общение с маститыми коллегами-теоретиками, утратившими или скрывающими снобистское отношение к практике, а также собеседования с юными абитуриентами, восторженно мечтающими "помогать людям", и взаимодействие со студентами-старшекурсника- ми, деловито предпочитающими практико-ориентированные спецкурсы.

В-третьих, сегодня несомненно позитивное в целом отношение к практической социальной психологии интеллигенции. Значительно расширился круг лиц, профессиональная подготовка которых включает знакомство с основами социальной психологии. Зримо увеличился ассортимент общедоступной литературы по проблематике интимного и делового общения, групповых процессов, личности... Примелькались "психологизированные" рубрики в средствах массовой информации. Возросло количество людей, лично приобщившихся к разным формам социально-психологической практики. В итоге сформировалась прослойка психологов-дилетантов, ищущих в социальной психологии средств облегчения тягот нынешнего многотрудного бытия. Сколь действенно подобное социально-психологическое самолечение - предмет отдельного разговора.

Можно, разумеется, привести и другие свидетельства. Однако не стоит, по-видимому, полагать, что повсеместный интерес к практической социальной психологии порожден только и исключительно сиюминутными прагматическими обстоятельствами. При всей значимости подстегнувших его общественно-политических и экономических преобразований в нашей стране, следует признать, что "практичность" изначально и внутренне присуща социально-психо- логическому знанию. (Мы до сих пор говорили о положении

социальной психологии в нашем отечестве. И это понятно, поскольку за годы советской власти социальная психология оставалась невостребованной и даже, видимо, опасной. В развитых странах положение этой науки было иное.)

Истоки социальной психологии, берущие свое начало в философских трактатах древности, обязаны своим появлением кристаллизации не столько познавательных, сколько реальных социальных проблем. "Государство" Платона, "Политика" и "Риторика" Аристотеля, "Беседы и суждения" Конфуция - убедительные и не единственные доказательства того, что само зарождение социальнопсихологических идей обусловлено, во-первых, возникновением в социальной жизнедеятельности определенных коллизий, во-вторых, их специфической понятийной интерпретацией в терминах взаимодействия и взаимоотношений социальных субъектов, в-третьих, попыткой найти способы практического разрешения этих коллизий.

Приобретение социальной психологией на рубеже прошлого и нынешнего столетий статуса относительно самостоятельной и признанной науки также связано не только с успехами естествознания и прогрессом социальной философии и вычленившихся из нее дисциплин, но и с беспрецедентным размахом общественно-исторических преобразований. Драматические процессы утверждения государств современного типа, индустриализации, урбанизации обострили извечный конфликт индивида и общества и тем самым определили оправданность и необходимость изучения психологических механизмов консолидации и воспроизводства этносов и других больших социальных групп, массового сознания и поведения, социальной регуляции индивидуального поведения.

Первые социально-психологические теории М. Лацаруса, Г. Штейн- таля и В. Вундта в Германии, Г. Лебона, Г. Тарда и Э. Дюркгейма во Франции, Г. Спенсера и У. Мак-Дуголла в Англии, В.М. Бехтерева в России, Ф. Гиддингса в США и др. были в значительной степени отражением философских размышлений о человеке и обществе, однако их возникновение и признание несомненно предопределены социальными перипетиями того времени. Показательно, что возглавлявшаяся Г. Тардом одна из семи секций IV Международного конгресса по психологии, состоявшегося в 1900 г. в Париже, именовалась "Социальная и криминальная психология". Почему организаторы конгресса провели официальное крещение социальной психологии в столь откровенно прикладном контексте? Ни президента конгресса Т. Рибо, ни его генерального секретаря П. Жане не заподозришь в незнании аргументов, свидетельствующих об академической осмысленности социальной психологии как таковой, без криминальных увязок. Этот тандем скорее свидетельствует, что социальная психология строилась и воспринималась как наука, способная не только теоретически реконструировать закономерности социальной жизнедеятельности, но и разработать способы ее оптимизации, предложить конкретные варианты практического решения актуальных общественных проблем, в том числе борьбы с преступностью.

Конечно, ’’практичность" первоначальных социально-психологических концепций была весьма относительной и рудиментарной. Состояла она главным образом в том, что их понятийно-логический строй отражал не только традиционный для философии поиск универсальных взаимосвязей абстрактных категорий, но и социально-исторические реалии. Однако ни отнесенность теоретических представлений к объективной действительности, ни даже их нацеленность на ее преобразование сами по себе прикладного знания не образуют. Вспомним слова Л.С. Выготского, считавшего, что социально-психо- логическая практика если и существовала в конце XIX - начале XX в., то была "колонией теории, во всем зависимой от метрополии; теория от практики не зависела нисколько; практика была выводом, приложением, вообще выходом за пределы науки, операцией занаучной, посленаучной, начинавшейся там, где научная операция считалась законченной" [1. С 387].

В сущности эта оценка взаимоотношения теории и практики в психологии, данная Л.С. Выготским в 1927 г., справедлива и для большинства социально-психологических разработок, выполненных вплоть до 30-х годов. Да, на смену умозрительным рассуждениям пришел эмпиризм экспериментального толка. Да, соприкосновение с практикой перестало рассматриваться как осквернение научного исследования, на чем, впрочем, и мудрено было бы настаивать при сложившейся системе их финансирования. Однако до оптимистического вывода классика, что теперь "практика входит в глубочайшие основы научной операции и перестраивает ее с начала до конца; практика выдвигает постановку задач и служит верховным судом теории, критерием истины; она диктует, как конструировать понятия и как формулировать законы" [Там же, с. 387-388], в социальной психологии начала века было еще далеко. В качестве первых симптомов подобных преобразований можно назвать работы Э. Мэйо, К. Левина, А.С. Макаренко и очень немногих других.

Что знаменовало собой для судьбы данной науки это движение навстречу практике, лишь в 70-е годы приведшее к основанию "Журнала прикладной социальной психологии" ("Journal of Applied Social Psychology"), а несколько позже к публикации ряда одноименных книг [см. (3, 4, 5, 6, 8)]? Что такое вообще "практическая социальная психология"? Традиционно она характеризуется "от противного" как нечто, существенно отличающееся и даже противоположное фундаментальной социальной психологии. Если целью последней выступает приращение знаний об общих закономерностях и механизмах возникновения и воспроизводства социальнопсихологических явлений, то первая направлена на решение конкретных проблем конкретных социальных субъектов. 

| >>
Источник: Ю.М. Жуков, Л. А. Петровская, О.В. Соловьева. Введение в практическую социальную психологию. Учебное пособие для высших учебных заведений.- М.: Наука, - 255 с.. 1994

Еще по теме Социально-исторический контекст становления практической социальной психологии:

  1. 1.3. Сущность и особенности становления индивидуального стиля педагогической деятельности будущего учителя в процессе практической подготовки
  2. Исторический процесс
  3. ТЕОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ эволюции П. Н. МИЛЮКОВА
  4. 1.1. Место политической психологии среди политических наук. Исторический контекст
  5. 1.1. Политическая психология: место в системе наук, предмет и задачи
  6. СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ СОЗНАНИЯ
  7. Актуальные проблемы деятельности практического психолога
  8. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТУДЕНТОВ-ПСИХОЛОГОВ В СИТУАЦИИ ДИСТАНЦИОННОГО ОБУЧЕНИЯ
  9. Социально-исторический контекст становления практической социальной психологии
  10. К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ОБЩЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ КАК ДУХОВНОГО ЯВЛЕНИЯ
  11. Густав Шпет и современная методология социально-гуманитарных наук
  12. Некоторые специальные проблемы интерпретации в социально-гуманитарных науках
  13. В.В.Давыдов ПРОБЛЕМА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ФИЛОСОФИИ И ПСИХОЛОГИИ
  14. Становление и развитие социальной психологии как научной дисциплины
  15. Методологические основы формирования профессиональной культры будущих юристов на основе контекстного обучения
  16. 1.1. Возрождение этнической культуры как социально-               историческая проблема
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -