<<
>>

ГРАММАТИКА И ЯЗЫКОВЫЕ ОШИБКИ

Грамматика не предписывает законов языку, но изъясняет и утверждает его обычаи.

А. С. Пушкин

Сколько падежей в нашем языке? Мы неоднократно сталкиваемся с этим вопросом в самых, казалось бы, обыкновенных случаях.

Так, при разборе предложения Я сижу на берегу перед ученицей возникает чуть ли не неразрешимая задача — определить падеж существительного. Вопрос г д е? мало помогает. Ученица начинает мысленно (про себя) склонять: берег, берега, берегу, берег, берегом, о береге — и отвечает: дательный. Действительно, форма берегу ей встретилась только в да

тельном падеже. На ударение она не обратила внимания и удивилась, когда ей сказали, что это предложный падеж, ведь предложный — о береге.

Хотя девочка ошиблась, рассуждала она вполне логично. Как мы определяем падеж? Практически по вопросам. Но если к словосочетанию мечтал о лете вопрос о чем? закономерен, то к сочетанию сижу на берегу вопрос на чем? явно неестествен, а вопрос где? не связан обязательно с предложным падежом. По* каким же признакам определяют падежи лингвисты? Ясно, что не по вопросам — падежей у нас шесть, а вопросов к словам можно поставить десятки.

Как уже было сказано, для выделения какой-нибудь грамматической категории нужны формальные признаки. Для падежа таким признаком будет окончание: земля — именительный падеж, земл-и — родительный и т. д. Но этого явно недостаточно, земл-е — одно и то же окончание в дательном и предложном; значит, если следовать формальному принципу, здесь один падеж. Зато в творительном два окончания — -ей и -ею — два падежа? У разных слов разное количество окончаний (например, у слова путь — только три).

и.

стол

путь

р.

стола

пути

д.

столу

пути

в.

стол

путь

т.

столом

путем

п.

о столе

о пути

Следовательно, пришлось бы выделить и разное количество падежей.

Окончание — это именно формальный признак падежа, а ведь в каждом явлении, кроме формы, есть еще и содержание. Так в чем же смысл падежей? Сами падежи мы определяем все же не по окончаниям, а по вопросам. Что отражают эти вопросы — кого? чего? к е м? ч е м? и т. д. Они указывают на отношение предметов. Например, когда нам нужно указать на принадлежность какой-либо вещи определенному лицу, выразить значение принадлежности, мы используем родительный падеж — книга брата, проза Пушкина (кроме того, родительный падеж имеет и другие значения: указание на материал — мебель красного дерева; обозначе

ние лица, обладающего названным свойством, признаком — смелость солдата, решительность матери и мн. др.); значение указания на лицо или предмет; к которому направлено действие, несет дательный падеж; выражение прямого объекта — функция винительного падеж#. В зависимости от смысла и надо выделять падежи: один смысл — один падеж, другой смысл — другой падеж и т. д. Попробуйте, однако, сами определить смысл, значение какого-нибудь падежа. А какова роль этих смысловых различий? Мы замечаем их в трудных, спорных случаях, когда «грамматические тонкости» мстят нам за пренебрежительное к ним отношение, когда из-за них мы не можем понять смысл высказывания. А. Н. Гвоздев приводит такой пример: Помощь дивизии пришла вовремя — дивизия кому-то помогла или, наоборот, она воспользовалась чьей-то помощью? Этот разный смысл обусловлен разными значениями падежей — родительного и дательного. Другой пример: Он принес письмо матери — письмо чье? или кому?

Более того, разный смысл, разные значения могут быть у одного и того же падежа.

Почему нельзя сказать: «Жизнь и ловля пресноводных рыб?» Десятки, сотни подобных словосочетаний не вызывают возражений: поиски и находки ученых, труд и отдых рабочих и т. д. Обычно отвечают так: жизнь рыб — это они сами живут, сами действуют, а ловля рыб — это не они ловят, а их ловят. Можно соединять два словосочетания, когда обозначаются действия, поступки одних и тех же существ. Следовательно, падеж один, а смысл разный. Впрочем, это не так уж редко случается. Вот еще примеры А. Н. Гвоздева: Преследование тигра окончилось ничем — тигр преследовал или тигра преследовали? Или: Рабочему приходилось многое объяснять — рабочий объяснял или ему объясняли?

Отчасти значение падежа можно вывести из его названия. «Родительный, — отмечал академик В. В. Виноградов, — получил свое имя от того, что он иногда обозначал род, принадлежность, происхождение. Дательный своим названием выражал одну из своих функций... (ср. употребление дательного падежа при глаголе дать — давать)». Творительный падеж ввел в 1596 г. один из первых русских грамматиков — Лаврентий Зизаний. Этот падеж связан по значению с глаголом творить, делать что-то при помощи какого-нибудь орудия, средства;

поэтому основное значение творительного падежа орудное, инструментальное (работать топором, молотком и т. д.). Мелетий Смотрицкий в своей «Грамматике» (1619) дополнил русскую падежную терминологию еще сказательным падежом (ср. говорить — сказать о чем- нибудь), который потом Ломоносойым был переименован в предложный.

Идеальный принцип любой грамматической .категории (связь смысла и формальных признаков) постоянно нарушается, когда мы имеем дело с категорией падежа. Любой падеж имеет не одно, а несколько значений. Например, наиболее характерно для творительного падежа ‘значение орудия или средства, при помощи которого производится действие’. Но, кроме того, есть творительный времени — днем, вечером (это совсем не то, что писать пером); творительный способа и образа действия — шагом, боком; творительный сравнения — лететь стрелой и т.

д. Так, если исходить из значения, только внутри творительного падежа можно выделить несколько падежей.

Итак, определить число падежей на основе формальных признаков нельзя, так как среди них нет единообразия, на основе смысла — тоже нельзя, так как нет предела -для дробления значений. Сколько же падежей? Этот вопрос ставил еще академик А. И. Соболевский, он писал: «Сколько падежей? Ответ на этот вопрос не только труден, но прямо невозможен. Если принять за основание звуковую форму имени... то мы должны будем сказать, что одни имена (например, кость — только с 3 разными звуковыми формами единственного числа) имеют меньше всего падежей, чем другие ... и что число падежей неопределенно. Если же принять за основание грамматическое значение... то мы должны будем насчитать большое количество падежей... Тогда, например, форма хлеба в разных предложениях (я взял себе хлеба, мясо лучше хлеба, мягкость — свойство хлеба) будет представлять три падежа...»

Практически нас устраивают шесть падежей. Это оптимальный вариант, неустойчивая гармония формальных признаков и значений. Выделять, например, творительный пассивных, страдательных оборотов — Дом строится рабочими — мы бы не стали, так как у этого особого значения нет своих форм, окончаний. А если для какого-то определенного значения мы найдем особые

формы — разве мы не вправе говорить об отдельном падеже? И это не просто предположение: подобные явления можно найти, подтвердить фактическим “анализом языкового материала.

Академик В. В. Виноградов, подводя итог изучению падежей, писал в своей книге «Русский язык»: «В системе современного склонения имен существительных намечается восемь основных падежей: именительный, родительный, количественно-отделительный, дательный, винительный, творительный, местный и изъяснительный — предложный».

Откуда же взялись еще два падежа? Лингвисты обратили внимание на тот факт, что в предложном падеже многие существительные мужского рода имеют разные окончания: -у(-ю) или -е, например: танцевать на балу — думать о бале, победить в бою — вспомнить о бое, а также: в году — о годе, в долгу — о долге, в краю — о крае, в лесу — о лесе, в саду — о саде, на снегу — о снеге, в (на) шкафу — о шкафе и т.

д. Формальное различие налицо. Различны и значения. Формы на -у(-ю) в основном обозначают место, пространство, где что-то находится (местное значение). Формы на -е обозначают преимущественно предмет, о котором говорят, думают (изъяснительное значение). Более того, различны и предлоги: местное значение сочетается с предлогами в, на, изъяснительное значение — с предлогом о. Вот почему в нашем примере со словом на берегу ученица не узнала предложный падеж. Многие лингвисты считают, что в современном предложном падеже механически объединены два разных падежа, что нет препятствий для выделения местного падежа, который, как и все остальные падежи, имеет и формальный признак, и специфическое значение. И разве не то же самое мы видим в нашем родительном падеже, где одни и те же слова могут иметь окончание то -а(-я), то -у(-ю): стакан чая — стакан чаю, кусок сахара — кусок сахару, причем формы на -у(-ю) имеют количественно-отделительное (часть целого) значение.

Учитывая все сказанное, мы могли бы, например, так просклонять слово мед: Именительный падеж              мед Родительный падеж              меда (вкус меда)

ный падеж Дательный падеж Винительный падеж Творительный падеж Местный падеж

меду) меду мед медом

меду (на меду, в меду)

Изъяснительный падеж • меде (о меде)

Не все убеждены в самостоятельности двух новых падежей. Наблюдения показывают, что формы родительного падежа на -у(-ю) употребляются все реже, круг существительных с этими окончаниями узок и т. д. Поэтому, наверное, целесообразно сохранить шестипадежную систему, но научиться различать значения падежей.

Академик В. В. Виноградов писал: «Все конструктивные формы имени существительного — формы рода, числа и падежа — основаны на взаимопроникновении грамматических элементов и лексических значений. В имени существительном грамматика не подчиняет себе лексику целиком, а вступает с ней в тесное взаимодействие, как бы не преодолевая сопротивление материала и не вполне его формализуя».

<< | >>
Источник: В.В.Одинцов. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ПАРАДОКСЫ. 1988

Еще по теме ГРАММАТИКА И ЯЗЫКОВЫЕ ОШИБКИ:

  1. ФОРМЫ ГЛАГОЛОВ ВТОРОГО СПРЯЖЕНИЯ
  2. РЕЧЕВЫЕ ОШИБКИ
  3. Модели усвоения грамматики языка
  4. 8.2. НЕИРОПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ НЕДОРАЗВИТИЯ РЕЧИ
  5. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  6. Комментарий
  7. ГРАММАТИКА И ЯЗЫКОВЫЕ ОШИБКИ
  8. Отступление 1. Слова науки и техники
  9. К НОВОМУ ГУМАНИЗМУ
  10. Очерк пятый КУЛЬТУРА И ЕЕ ЭТНИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ
  11. КУЛЬТУРА РЕЧИ И РЕЧЕВЫЕ ОШИБКИ
  12. Морфологические и синтаксические нормы русского языка