<<
>>

ВОКРУГ МЕСТОИМЕНИЯ...

История языка может многое объяснить. Например, почему мы склоняем: она, его, ему, им или ей, ею и т. п., а в речи прибавляем иногда к этим формам звук [н]; ¦Подошел к нему (ср.: дал ему), зашел за ними (ср.: забыт ими), разговаривал с нею (ср.: куплен ею) и др.

«Пришел к ему», «беседовал с ими» — так говорят люди, незнакомые с нормами литературного языка. Когда же появляется начальное и и откуда оно берется? Понаблюдайте за местоимениями, и вы увидите, что к появляется после предлогов: от них, к нему, с нею, за ни

ми, вокруг них, перед нею, посреди них... Но не после всех предлогов. После предлогов благодаря, согласно, вопреки, навстречу звук [н] не появляется.

Несколько столетий назад, в то время, рассказ о котором обычно начинают словами жили-были, предлоги в, к и с имели такой вид: вън, кън, сън, т. е. состояли из трех звуков (вроде наших под, над): двух согласных и одного особого, ослабленного, т. е. как бы «глухого», гласного — ъ (bi-образного звука). Старинный облик этих предлогов лингвисты обнаруживают даже в некоторых словах сейчас. Так, слово внутри связано по происхождению с существительным утроба, а глагол внушить происходит от слова ухо. Древнерусский облик этих слов — вънутри (т. е. ‘вън утробе’) и вънушить (т. е. ‘вън уши’) — хорошо показывает, как выглядел предлог (приставка) в — вън. И тогда писали: вън ее, кън ему, сън ими. А затем предлоги упростились, приобрели постепенно современный вид: сначала въ, къ, съ, позже в, к, с. Ведь мы и теперь знаем предлоги, у которых то пропадает, то вновь появляется один или два звука (буквы) — без и безо, над — надо, о — об — обо и др.

Конечное н предлога так легко и прочно соединялось с начальной гласной местоимения, что в конце концов стало осознаваться как часть этих местоимений, стало начинать местоимения, когда они стояли после предлогов.

Начальное к местоимений чувствует свою старую родственную связь с предлогом и появляется при наличии перед местоимением предлога.

Нет предлога — нет и этого н.

До сих пор мы говорили лишь о трех предлогах — в, к, с. Только эти предлоги и имели на конце н. После других предлогов н в местоимениях стало появляться по аналогии.

Перед предлогами благодаря, согласно, вопреки и др. его нет потому, что они образовались сравнительно недавно из других частей речи и на эти предлоги пока закон аналогии не распространился.

Посмотрите еще раз внимательно на таблицу склонения местоимений 3-го лица в учебнике. Что общего между основами именительного и косвенных падежей? У косвенных падежей есть еще что-то общее — е или и начальное, а именительный падеж стоит совершенно обо

собленно. У родственных слов обязательно должна быть общая часть, корень слова, например стол — столица, застольный и т. д. А здесь? Есть ли хоть одна общая буква у слов он и ему или им, у местоимений она и ее, ей, ею? Создается впечатление, что именительный падеж не связан с косвенными. Но ведь они считаются формами одного и того же слова. Опять загадка?

И снова история языка объясняет нам это явление.

В древнерусском языке для указания на лицо, о котором шла речь, употреблялись указательные местоимения— и (для мужского рода), я* (для женского), е (для среднего), косвенные падежи которых (его, ему, ей и т. д.) сохранились до сих пор. Но и эти местоимения не вполне удовлетворяли наших предков. Можно легко заметить, что, к примеру, именительный падеж мужского рода и совпадал с союзом и, именительный падеж женского рода я— с личным местоимением 1-го лица я.

Чтобы избежать путаницы, чтобы скорее можно было понять друг друга, вместо и, я, е стали использовать именительный падеж другого (указательного) местоимения— он (она, оно); это указательное местоимение имело значение и склонялось, как местоимение тот:

И. он

Р. оного Д. оному Т. оным П. об оном

Таким образом и возникли две совершенно различные основы: именительный падеж — от одного указательного местоимения — он, она, оно, косвенные — от других, от старых и, я, е:

И.

он

Р. его Д. ему

А что стало с формами косвенных падежей указательного местоимения он (она, оно), когда их покинул именительный падеж? Они долго еще употреблялись в своем основном, указательном значении, постепенно выходя из речи, но некоторые дожили и до наших дней. Мы и сейчас говорим: во время оно, во время оны (эти формы отличались ударением), оный гражданин (в ироническом смысле) и т. п.

Немало «загадок» мы найдем и в склонений прилагательных, в «сложении» частей речи. Вероятно, вы уже замечали, что падежные окончания прилагательных (вроде синий) очень похожи на косвенные падежи местоимений 3-го лица:

Р. синего -его Д. синему -ему синей -ей Т. синими -ими

Что же объединяет прилагательные и местоимения?

В современном русском языке качественные прилагательные бывают и полными, и краткими. Так было и в древнерусском языке, только там краткие прилагательные употреблялись значительно чаще, чем теперь. Они не только изменялись по родам и числам, но и склонялись (например, в мужском роде):

И. добръ молодец Р. добра молодца Д. добру молодцу И т. д.

Сравните застывшие, превратившиеся в устойчивые сочетания: по белу свету, на босу ногу, средь бела дня, мал мала меньше и др. Надо еще сказать, что в женском роде краткие прилагательные оканчивались на а (добра), в среднем — на о (добро). Краткие прилагательные были возможны и в тех случаях, когда теперь употребляем только полные, например: камень, камена, камено; деревянъ, деревяна, деревяно. Поэтому и читаем в древнерусских памятниках: теремъ камень, заложиша градъ деревянъ, бе бо уже время зимно и т. п.

Краткие прилагательные .в древности обозначали некоторый общий признак: добръ молодец обозначало вообще доброту какого-то молодца (прилагательное добрый тогда значило: хороший, подходящий). Если же нужно было указать, что не какой-то вообще, а определенный, известный уже, этот молодец добр, то к краткому прилагательному присоединялось лично-указатель- ное местоимение 3-го лица (о них уже было сказано) и (мужской род), я (женский род), е (средний род).

Эти однобуквенные местоимения примерно соответствовали нашим этот, эта, это.

Таким образом получалось следующее соответствие:

добръ + и (человек) —‘этот добрый человек' добра + я (девушка) — ‘эта добрая девушка’ добро -j-е (сердце) —‘это доброе сердце’*

Полные прилагательные образовывались:

в мужском роде: добръ-\-и=добрый в женском роде: добра-\-я=добрая в среднем роде: добро+е—доброе

Так же было и в косвенных падежах:

Р. добра + его = добраего Д. добру + ему — добруему и т. д.

Как видим, полные прилагательные образовывались просто, но сам способ был громоздким. Поэтому скоро начались различные фонетические изменения, упрощения. Вместо первоначальных добраего, синяего, добруему, си- нюему, добрей, синии и т. д. стало доброго, синего, доброму, синему, доброй, синей и т. д.

Вот что получилось из сложения двух частей речи.

КЕМ РАБОТАЕТ МАМА?

(ответ на письмо)

А письмо было интересное:

«...Я прочитал стихи С. Михалкова «А что у вас?»:

...наша мама Отправляется в полет,

Потому что наша мама Называется пилот.

С лесенки ответил Вова: Мама, — летчик?

Что ж такого!

Вот у Коли, например,

Мама — милиционер.

А у Толи и у Веры Обе мамы — инженеры.

А у Левы мама — повар... —

и задумался над странной вещью, на которую раньше почему-то не обращал внимания: словами мужского рода пилот, летчик, милиционер, повар называют мам, т. е. женщин. Почему мы без затруднений говорим: учитель — учительница, пионер — пионерка, ткач — ткачиха, можно

даже сказать летчик — летчица, но вот инженер — как сказать о женщине: «инженерна», «инженерша», «инжене- рица»? Не получается. У Пушкина еще равноправны ткачиха и повариха, а современный поэт уже не пишет У Левы мама повариха. Иногда до смешного доходит: мы говорим дояр — доярка, но овчар. У слова овчарка другой смысл. Есть слова техник, электрик, но слова техничка, электричка не обозначают женщин соответствующей специальности.

Мельница — это не женщина-мельник, а мастерица — не женщина на должности мастера.

Кто читал «Юрту Ворона» И. Ефремова, тот, наверно, помнит разговор старого рабочего Фомина с геологом Александровым.

Фомин насупился, вздохнул и, чтобы перевести разговор, спросил: Жена ваша, она тоже геологом работает?

—Да, — улыбнулся Александров, — настоящая геологиня! Как это вы сказали •— геологиня? — переспросил Фомин.

—Это я вуучился называть от студентов. Мне нравится, и,

кажется, так правильнее.

—Почему правильнее? Да потому, что в царское время у женщин не было профессий и все специальности назывались в мужском роде, для мужчин. Женщинам оставались уменьшительные, я считаю, полупрезрительные названия: курсистка, машинистка, медичка. И до сих пор мы старыми пережитками дышим, говорим: врач, геолог, инженер, агроном. Женщин-специалистов почти столько же, сколько мужчин, и получается языковая бессмыслица: агроном пошла в поле, врач сделала операцию, или приходится добавлять: женщина-врач, женщина-геолог, будто специалист второго сорта, что ли... А ведь занятно придумал, Кирилл Григорьевич! Мне в голову не приходило... Не я, а молодежь нас учит. У них верное чутье: называют геологиня, агрономиня, докториня, шофериня.

Правильно ли поступают герои повести? И когда язык отразит достигнутое в жизни равноправие полов?

Кроме того, у меня есть ряд конкретных вопросов: Объявляя благодарность женщинам в приказах (даже по случаю 8 Марта), некоторые руководители предприятий пишут: Объявить благодарность кассиру, продавцу, классному руководителю... Нельзя ли избежать этого? На одном торжественном собрании чествовали наладчицу цеха и говорили о ней: Мать, труженик, ком

мунист наладчица Иванова... Не лучше ли" просто: труженица, коммунистка?

На читательской конференции докладчик почти час говорил об авторе, а потом выяснилось, что книгу написала женщина.

Удобно ли говорить врач поставил диагноз (разумеется, о женщине) ? И как быть, если со словом врач соединяется фамилия: врач Петрова поставил или поставила диагноз?

Таких фактов можно привести немало. Не свидетельствуют ли они о некотором несовершенстве или бедности нашего языка?..»

В письме затронута интересная и вместе с тем очень сложная лингвистическая проблема. Сложна она потому, что здесь сталкиваются и противоречиво взаимодействуют различные факторы:              смысловые, грамматические

(морфолого-синтаксические), словообразовательные и стилистические. В письме тонко отмечено и удачно обозначено одно из распространенных явлений современного русского языка. Сомнения, недоумения и различные предложения в этой связи высказывались давно. Так, еще в середине XIX в. один журналист спрашивал: «Не знаю, почему у нас нет слова другиня, т. е. друг женского пола... Это совсем не подруга, подружка, подруженька, которые веют на нас молодостью, и друг — не то, что мужчина. Другиня... могло бы быть самым почетным из всех званий женщины и даже девицы... у нас есть женские названия: княгиня, героиня, богиня от мужских князь, герой и бог (языческий). Почему же не быть другине от слова друг?» Известный журналист и филолог XIX в. Н. Греч в «Чтениях о русском языке» отметил: «Любопытно, что в русском языке имя друг употребляется только в мужском роде: видно, старики наши не слишком верили женской дружбе».

Слова типа другиня появлялись в разные времена у писателей, например у Пушкина. Слово геологиня. распространено в среде геологов, его подхватили молодые писатели. Время от времени всплывают иные образо

вания, и все-таки язык их не принимает — не принимает, казалось бы, вопреки всем разумным доводам. Мы говорим: «Эта доярка — Герой Социалистического Труда», хотя в языке давно уже существует соответствующее слово женского рода — героиня. Появились такие обозначения профессий, как мастер теплового узла (хотя в языке есть слова истопник и истопница) и др.

Данное явление обстоятельно стало изучаться лингвистами сравнительно недавно. Да это и понятно: сама проблема возникла только в 20—30-е годы XX в. Социальные внелингвистические причины явления ясны: резкое изменение общественного положения женщин, их широкое участие во всех сферах деятельности, овладение ими огромным количеством ранее исключительно «мужских» профессий. Это не могло не отразиться на языковой системе, поскольку новое содержание требовало для себя новых форм выражения.

В системе языка было три возможности: предписать говорящим строгое грамматическое согласование — врач пришел (даже когда речь идет о женщине); предпочесть смысловое согласование — врач пришла; воспользоваться суффиксальным словообразованием, найти суффикс, который бы «переводил» слово из мужского рода в женский, т. е. придавал бы слову форму женского рода: врач+суффикс женского рода — пришла.

Каждый из этих способов имеет свои достоинства и недостатки, свои «за» и «против».

Первый хорош строгостью формально-грамматического согласования — мужской род существительного и глагола. Плох тем, что содержит смысловое несоответствие: о женщине говорится как о мужчине.

Второй способ устраняет смысловое несоответствие, но оставляет грамматическое — мужской род существительного и женский род глагола. Другими словами, оба способа заключают в себе противоречие между грамматикой и смыслом, между формой и содержанием.

Казалось бы, естественнее всего для обозначения женщин по их профессиям третий путь — путь суффиксального словообразования, тем более что в распоряжении говорящих большой выбор суффиксов: -к(а)—аспирантка; -иц(а) — буфетчица; -ниц(а) — учительница;

-их(а) — ткачиха; -ш(а) — кассирша; -н(а) — царевна; -ин(я) — графиня; -есс(а) — поэтесса; -ис(а) — актриса; -ин(а) — кузина и др. И.язык как будто пробует, пытается пойти по этому пути. Можно привести десятки слов, образованных с помощью этих суффиксов: студентка, спортсменка, ударница, пловчиха, музыкантам, геологиня, поэтесса, директриса и др. Эта тенденция свойственна разговорной речи.

Почему же все-таки на практике — в этом сейчас у языковедов нет сомнения — победил второй способ?

Скажем сначала о недостатках суффиксального способа. Среди «женеких» суффиксов много непродуктивных или малопродуктивных, т. е. с их помощью сейчас слова почти (или совсем) не образуются. Можно было, конечно, использовать продуктивные, напррмер -к(а) или -иц(а). Но продуктивные суффиксы чрезвычайно многозначны, они образуют названия женщин не только по профессиям: комсомолка, соседка, пассажирка, ди- намовка, грузинка, фронтовичка, москвичка, аристократка; певица, страдалица, владычица, полковница и многие другие. В словах с суффиксами -ш(а), -их(а) на первый план выступает значение ‘жена лица, названного мотивирующим словом’: генеральша, купчиха, а в словах с суффиксом -иц(а) основное значение ‘самка животного’: медведица, лисица й т. п. Наконец, почти все суффиксы стилистически окрашены и образуют слова с экспрессивно-стилистической окраской, например сниженной, просторечной: врачиха, директриса, или придают слову безвкусную претенциозность:              редактриса, критикесса.

Одним словом, эти суффиксы надо было еще семантически и стилистически приспособить. К тому же ни один из суффиксов не может претендовать на роль абсолютного, годного для всех слов показателя «женской профессии». Как это ни парадоксально, здесь трудно выбрать суффикс именно потому, что суффиксов много, — типичное «затруднение от избытка». Были и другие «внутриязыковые» причины, о которых на страницах этой книги невозможно рассказать. Скажем только, что на протяжении всей истории русского языка в тех случаях, когда возникал конфликт смысла и грамматики, побеждал смысл. Ср., например, слова мужского рода с женскими окончаниями: воевода, владыка, судья и др. Судья пришел, казалось бы, так же странно, как и Врач пришла, но мы привыкли.

Несколько слов о преимуществах второго способа. Грамматико-смысловое противоречие отчасти снимается тем, что мужской род здесь не обусловлен полом. Сама эта категория рода развивается, меняет свой характер. Ведь когда мы говорим повар или врач, у нас в сознании не обязательно возникает образ мужчины. Мы уже привыкли к этой грамматической условности. Требуется педагог — всем понятно, что требуется не обязательно мужчина. Важно и другое: особенность того типа речи, в котором преимущественно эти слова употребляются, — научного и делового функциональных стилей. Герой А. Рыбакова — Крош, рассказывая о своих каникулах, вспоминает: «Я зашел в магазин спортивных товаров. На дверях плакат: «Граждане покупатели, вас обслуживают ученики торговой школы». Правильнее было бы написать «ученицы». Почти все продавщицы в магазине — девушки, довольно хорошенькие». Чем дальше слово от научной и деловой сферы, от книжной речи, чем ближе бытовой сфере, тем вероятнее женское соответствие, и наоборот. Поэтому возможны спортсменка, пионерка, лыжница и др. Но нет женского соответствия для слов автор, академик, министр, ординатор, онколог, социолог, энергетик и др. Речь не идет о специфически женских профессиях (там нет слов мужского рода): машинистка, маникюрша, сиделка и др.

Коротко ответим на вопросы, поставленные в письме. Кассир, продавец, классный руководитель — точные обозначения профессий, вполне уместные (и даже законные) в официальной речи, в документе. Мужской род (труженик, коммунист) придает высказыванию некоторую торжественность, стилистическую приподнятость. Труженица, коммунистка уместны в разговорном, но не в деловом, публицистических стилях. В строгой деловой или научной речи рекомендуется говорить Врач поставил диагноз, даже если речь идет о женщине-враче. В случае употребления здесь имени собственного сказуемое согласуется с ним, т. е. Врач Петрова поставила диагноз. Не руководителем, а владычицей — грамматическое противопоставление дополняет смысловой контраст и уси? ливает стилистическую выразительность всей фразы. И вообще появление тонких смысловых и стилистических различий у таких форм является не обеднением,

а, напротив, обогащением языка. Непонимание этих различий, предпочтение во всех случаях чего-то одного действительно может вести к обеднению речи.

<< | >>
Источник: В.В.Одинцов. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ПАРАДОКСЫ. 1988

Еще по теме ВОКРУГ МЕСТОИМЕНИЯ...:

  1. §22. Правописание не и ни
  2. СКЛОНЕНИЕ ИМЕН ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ
  3. ОБРАЗЦЫ СКЛОНЕНИЯ МЕСТОИМЕНИЙ
  4. КАК КАТЕГОРИИ РАБОТАЮТ-ПРОЯВЛЯЮТ СЕБЯ?
  5. § 169. Личные местоимения
  6. § 167. Личные местоимения
  7. ВАРИАЦИЯ ВТОРАЯ (QUASI-ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ) Язык и специфика человеческого бытия
  8. ВОКРУГ МЕСТОИМЕНИЯ...
  9. Семь претендентов на золотой гроб
  10. КОММЕНТАРИЙ
  11. МЕТОДИКИ ИЗУЧЕНИЯ ЛИЧНОСТНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ, ВЛИЯЮЩИХ НА ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЯ
  12. § 31. Отеческий заголовок к солнечным кольцам
  13. § 201. Сады
  14. 1.4.2. Полифонический субъект высказывания как основная единица смыслового анализа
  15. ВЫВОДЫ