<<
>>

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ О ТОМ, ЧТО ПОЛЬЗОВАНИЕ ЗНАКАМИ ЕСТЬ ИСТИННАЯ ПРИЧИНА РАЗВИТИЯ ВООБРАЖЕНИЯ, СОЗЕРЦАНИЯ И ПАМЯТИ

Для того чтобы полностью раскрыть механизм воображения, созерцания и памяти, нужно внимательно исследовать, какую помощь эти действия получают от пользования знаками.

§ 35.

Я различаю три вида знаков. 1. .Случайные знаки, или предметы, которые какие-то особые обстоятельства связали с теми или иными нашими идеями таким образом, что эти предметы способны пробудить данные идеи. 2. Естественные знаки, или возгласы, которые природа установила для чувств радости, страха, боли ід т. д. 3. Институционные знаки, или те, которые мы сами выбрали и которые имеют лишь произвольную связь с нашими идеями.

§ 38. Институционные знаки отнюдь не необходимы для совершения действий души, предшествующих воспоминанию, ибо восприятие и сознание могут иметь место только тогда, когда человек бодрствует; а так как внимание — это не что иное,-как сознание, специально уведомляющее нас о наличии восприятия, то для того, чтобы его вызвать, достаточно предмету лишь воздействовать на наши органы чувств с большей яшвостью, чем другие. До этого момента знаки были бы годны только для того, чтобы чаще давать возможность упражнять внимание.

§ 37. Но представим себе человека, который не употреблял бы никакого произвольного знака. Его воображение и его способность воспоминания могли бы уже иметь какое-то применение только с помощью случайных знаков, т. е. восприятие, с которым связывается предмет, сможет при виде его пробудиться, и видящий его человек сможет признать это восприятие тем восприятием, которое у него уже было. Однако нужно заметить, что это случится лишь постольку, поскольку некоторая внешняя причина поставит предмет перед глазами этого человека. Когда предмет отсутствует, у предполагаемого мною человека нет никаких способов, какими он мог бы самостоятельно вспомнить, потому что в его распоряжении нет ничего из того, что связано с этим предметом.

Значит, от самого человека вовсе не зависит пробуждение идей, связанных с этим предметом. Таким образом, деятельность его вообраясения еще не находится в его власти.

§ 38. Что касается естественных возгласов, то этот человек издаст их сразу же, как только испытает чувства, для которых они предназначены; но с первого раза они для этого человека не будут знаками, так как вместо того, чтобы пробуждать у пего восприятия, они будут лишь их следствиями.

Когда он будет часто испытывать одно и то же чувство и так же часто издавать возглас, который должен естественным образом сопутствовать этому чувству, тогда чувство и возглас окажутся столь живо соединенными в его воображении, что он больше не поймет возгласа, не испытывая каким-либо образом этого чувства. При таких обстоятельствах возглас будет знаком, но он вызовет деятельность воображения этого человека лишь тогда, когда случай заставит его услышать этот возглас. Таким образом, лишь тогда деятельность воображения будет в его власти.

Возражать, что он сможет с течением времени пользоваться этими возгласами, для того чтобы по своему усмотрению воспроизводить в памяти чувства, которые они вырая^ают, нет основания. Я ответил бы, что тогда они перестанут быть естественными знаками, особенность которых состоит в том, что не мы их избрали, а они , сами по себе дают знать, какое мы получаем впечатление, и вызывают нечто подобное у других людей. [Если бы человек стал издавать определенные возгласы, чтобы вспомнить выражаемые ими чувства], это были бы звуки, которые он сам выбрал (подобно тому как мы избрали определенные звуки для выражения страха, радости и т. п.). Следовательно, он пользовался бы какими-то институционными знаками, что противоречит предположению, исходя из которого я сейчас рассуждаю.

§ 39. Память, как мы видели, состоит лишь в способности напоминать нам знаки наших идей или обстоятельства, которые им сопутствовали, и эта способность существует лишь постольку, поскольку предметы, которые мы хотим припомнить, связаны с некоторыми из имеющихся у нас потребностей через аналогичность знаков, выбранных нами, и через последовательность, установленную нами для наших идей.

Наконец, мы сможем вспомнить вещь лишь постольку, поскольку она какой-то стороной связана с какими-нибудь вещами, имеющимися в нашем распоряжении. А ведь человек, который имеет только случайные и естественные знаки, не обладает знаками, находящимися в его власти. Таким образом, его потребности могут вызывать только деятельность его воображения. Стало быть, у него не должно быть памяти.

§ 40. Из этого можно заключить, что животные вовсе не имеют памяти, а имеют лишь воображение, которым они не властны распоряжаться. Они представляют себе отсутствующую вещь лишь постольку, поскольку ее образ в их мозгу тесно связан с наличествующим предметом. Не память ведет их в то место, где наканупе они нашли пищу; нет, ощущение голода столь крепко соединено с идеями этого места и дороги, которая к нему ведет, что эти идеи тотчас же пробуждаются, как только животные испытывают голод. Не память заставляет их бежать прочь от враждебных им животных; нет, когда некоторых особей их породы пожирали на их глазах, крики, которые их поразили при этом зрелище, пробудили в их дз/ше чувство боли, естественными знаками которой эти крики являются, и они убежали. Когда они вновь встречают этих враждебных животных, последние вызывают у них те же самые ощущения, потому что, когда эти ощущения были вызваны в первый раз, была установлена связь [между опасными животными и чувством боли]. Так что они снова спасаются бегством.

Что касается тех, которые не видели ни одного животного, погибшего подобным образом, то можно с полным основанием предположить, что их матери или кто-либо другой сначала побуждали их убегать вместе с собой, сообщая им страх криками, и этот страх у них сохраняется и всегда пробуждается при виде их врага. Если отвергнуть все эти предположения, то я пе вижу, что же другое могло бы их заставить обратиться в бегство.

Может быть, меня спросят: кто научил их распознавать крики, которые являются естественными знаками боли? Опыт. Среди них нет ни одного, кто не испытал бы боли с ранпих лет и кто, следовательно, не имел бы случая связать крик с чувством боли.

Не следует представлять себе, будто они убегают лишь тогда, когда у них есть точная идея угрожающей им опасности. Для того, чтобы они убежали, достаточно того, что крики животных их породы пробуждают в них чувство какой-то боли.

§ 41. Здесь видно, что если за неимением памяти животные в отличие от нас не могут самостоятельно и по своей воле вспоминать восприятия, связанные друг с другом в их мозгу, то вообраячешіе прекрасно восполняет этот их недостаток. Ибо, воспроизводя у них восприятия даже отсутствующих предметов, оно заставляет их вести себя так, как если бы они имели эти предметы перед глазами, и этим обеспечивает их самосохранение быстрее и надежнее, чем мы сами иногда это делаем с помощью разума. Мы можем заметить в себе нечто подобное в тех случаях, когда размышление оказывается слишком медлительным, чтобы помочь нам избежать опасности. Например, при виде кареты, готовой нас раздавить, воображение воспроизводит у нас идею смерти или чего-то в этом роде, и эта идея помогает нам тотчас избежать удара, который нам угрожает. Мы неминуемо погибли бы, если бы в эти моменты нам помогали только память и размышление.

§ 42. Воображение часто производит в нас действия, которые, казалось бы, должно было производить размыпь ление. Хотя мы очень заняты одной идеей, предметы, окружающие нас, продолжают воздействовать на наши чувства; восприятия, которые они порождают, пробуждают другие, с которыми они связаны, а эти последние вызывают определенные движения в нашем теле. Если все это воздействует на нас не так сильно, как идея, которая нас занимает, оно не может отвлечь нас от нее, и поэтому случается, что, не размышляя о том, что мы делаем, мы поступаем так, как если бы наше поведение было обдумано; нет такого человека, который не испытал бы этого. Кто-то проезжает через Париж и избегает всех встречающихся на его пути препятствий с такой предусмотрительностью, как если бы он думал только о том, что он делает; однако он уверен, что он занят совершенно другим.

Более того, часто случается даже так, что, хотя наши мысли далеки от того, о чем нас спрашивают, мы отвечаем точно: ведь слова, выражающие вопрос, связаны со словами, составляющими ответ, а эти слова вызывают движения, подходящие для их произнесения. Связь идей — основа всех этих явлений.

Следовательно, мы знаем из нашего опыта, что воображения, даже когда не в нашей власти руководить его деятельностью, достаточно для объяснения поступков, кажущихся обдуманными, хотя они не таковы; поэтому- то есть основание полагать, что у животных нет другого действия души. Каковы бы ни были факты, сообщаемые по этому поводу, с людьми происходят столь же удивительные вещи, которые можно объяснить указанной основой — связью идей.

§ 43. Следуя объяснениям, которые я только что дал, можно составить себе отчетливую идею того, что называют инстинктом. Ведь именно воображение, вызываемое предметом, пробуждает восприятия, которые связаны с ним непосредственно, и таким образом управляет всеми породами ?кивотных без помощи размышления.

Не зная анализа, который я сейчас произвел, и в особенности того, что я сказал о связи идей, философы находились в большом затруднении, пытаясь объяснить инстинкт животных. С ними случилось то, чего нельзя избежать, когда делают заключение, не доискиваясь происхождения вещей; я хочу сказать, что, будучи неспособными выбрать золотую середину, они впадают в одну из двух крайностей. Одни из них поставили инстинкт на одну доску с разумом или даже выше его, другие отрицали инстинкт и считали животных настоящими автоматами. Оба этих мнения одинаково смехотворны, чтобы не сказать больше. Сходство, которое имеется между животными и нами, доказывает, что у них есть душа; а разница, обнаруживающаяся между нами, доказывает, что их душа стоит ниже нашей. Мой анализ делает вопрос ясным, потому что действия души животных ограничиваются восприятием, сознанием, вниманием, воспоминанием и воображением, которое не находится в их власти, а наша душа совершает и другие действия, происхождение которых я изложу23.

§ 44.

То, что я только что сказал о воображении и памяти, следует отнести к созерцанию соответственно тому, будут ли его причислять к воображению или к памяти. Если считать, что оно состоит в сохранении восприятий, то до пользования институционными знаками оно имеет только одну функцию, не зависящую от нас; и у него не окажется никаких функций, если считать, что оно заключается в сохранении самих знаков.

§ 45. Пока вообраячение,. созерцание и память вовсе не функционируют или же пока воображение и созерцание функционируют, но мы не властны над их деятельностью, нельзя самому распоряжаться своим вниманием. Действительно, как можно распоряжаться им, раз душа еще не имеет в своей власти никакого своего действия? Она же [при отсутствии памяти] переходит от одного предмета к другому лишь постольку, поскольку ее увлекает за собой сила впечатления, которое вызывают у нее вещи.

§ 46. Но как только человек начинает связывать идеи со знаками, которые он сам выбрал, обнаруживается, что у него возникает память. Приобретая ее, человек начинает сам распоряжаться своим воображением и давать ему новую работу, ибо при помощи знаков, которые он может вспоминать по своей воле, он пробуждает или по крайней мере может часто пробуждать связанные с ними идеи. В дальнейшем он приобретает тем больше власти над своим воображением, чем больше знаков он изобретает, потому что он обеспечивает себе гораздо больше средств для деятельности [своего воображения].

Вот где начинает обнаруживаться превосходство нашей души над душой животных, так как, с одной стороны, у животных связь идей с произвольными знаками обычно совершенно не зависит от них, а с другой, по-видимому, достоверно, что это бессилие происходит не только от [телесной] организации. Разве их тело менее пригодно к языку жестов, чем наше? Разве многие из них не обладают всем, что нужно для произнесения звуков?,

Если они способны к тем же действиям души, что и мы, почему же ничто у них не свидетельствует об этом?

Все сказанное доказывает, что пользование различного рода знаками содействует развитию воображения, созерцания и памяти. Все это будет еще в большей мере раскрыто в следующей главе.

<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения в трех томах. Том 1. Мысль - 338 с.. 1980

Еще по теме ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ О ТОМ, ЧТО ПОЛЬЗОВАНИЕ ЗНАКАМИ ЕСТЬ ИСТИННАЯ ПРИЧИНА РАЗВИТИЯ ВООБРАЖЕНИЯ, СОЗЕРЦАНИЯ И ПАМЯТИ:

  1. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ О ТОМ, ЧТО ПОЛЬЗОВАНИЕ ЗНАКАМИ ЕСТЬ ИСТИННАЯ ПРИЧИНА РАЗВИТИЯ ВООБРАЖЕНИЯ, СОЗЕРЦАНИЯ И ПАМЯТИ
  2. 3. АНТИНОМИЯ ЯЗЫКА