<<
>>

ГЛАВА I КАК ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НАУЧИТСЯ ИЗБИРАТЕЛЬНО УДОВЛЕТВОРЯТЬ СВОИ ПОТРЕБНОСТИ

§ 1. Статуя, лишенная Если мы вообразим себе, что природа потребностей устроила вещи так, что заранее позаботилась о всех потребностях нашей статуи и, обращаясь с ней как осторожная мать, боящаяся причинить боль своим детям, удалила от нее даже малейшие неприятности, взяв на себя лишь заботу о сохранении статуи, то такое состояние, может быть, показалось бы нам завидным.
Однако чем был бы подобного рода человек? Животным, погруженным в глубокую летаргию. Он существовал бы, но и только, и вряд ли даже ощущал бы свое существование. Так как он был бы не способен замечать окружающие его предметы, а также наблюдать то, что происходит в нем самом, душа его относилась бы безразлично ко всем восприятиям, доставляемым ему органами чувств. Похожий до некоторой степени на зеркало, он непрерывно воспринимал бы новые образы, не сохраняя ни одного из них. Действительно, что могло бы побудить этого человека заняться собой или тем, что находится вне его? Природа взяла на себя все заботы, она настолько предусмотрела все его потребности, что ему ничего не остается желать. Она пожелала удалить от него всякое беспокойство, всякое страдание, но из страха сделать его несчастным ограничила его ощущениями, цены которых он не может знать и которые проносятся, подобно теням. § 2. С легко Я предположу поэтому, что природа удовлетворяемыми не в такой мере позаботилась об потребностями устранении бедствий, могущих угрожать ему, что она до известной степени положилась на него и удовольствовалась тем, что сделала доступными для него все необходимые для удовлетворения его потребностей вещи. При такой благоприятной обстановке статуя испытывает желания, но она тотчас же имеет все необходимое для удовлетворения их. Вся природа как будто продолжает еще заботиться о ней. Едва позволив малейшей неприятности нарушить покой статуи, природа словно раскаивается в этом и старается изо всех сил предупредить какую-нибудь более крупную неприятность. Благодаря этой заботливости природа избавляет статую от множества бедствий, но и лишает одновременно множества удовольствий. Испытываемая статуей неприятность невелика, следующее за ней желание ничтожно, быстрота удовлетворения не допускает значительного роста какой-либо потребности, а удовольствие, составляющее всю прелесть удовлетворения потребности, так же слабо, как слаба сама потребность. Так как покой нашей статуи тоже мало нарушается, то во всех частях ее тела почти всегда устанавливается равновесие и ее темперамент не претерпевает почти никаких изменений. Благодаря этому она должна жить долго, но ее жизнь протекает на самом низком уровне. § 3. С трудно Переменим обстановку и предполо- удовлетворяемыми жим, что статуе придется преодолеть потребностями рЯД препятствий для получения того, что она желает. В этом случае потребности существуют долгое время, прежде чем наступает их удовлетворение. Неприятное ощущение, сперва слабое, становится мало- помалу более сильным; оно превращается в беспокойство, а иногда заканчивается страданием. Пока беспокойство невелико, желание слабо, статуя не торопится наслаждаться; какое-нибудь яркое ощущение? может развлечь ее и заставить забыть свои неприятности. Но вместе с беспокойством увеличивается и желание; наступает момент, когда оно обнаруживается с такой силой, что спасение от него можно найти лишь в наслаждении; оно превращается в страсть. § 4. Статуя, Удовлетворяя в первый раз какую- еще лишенная способности нибудь потребность, Статуя ЄЩЄ НЄ предвидения догадывается, что ей придется испытать ее в будущем.
По удовлетворении потребности она возвращается к своему прежнему спокойствию. Таким образом, нисколько не заботясь о будущем, она думает только о настоящем, только о том, чтобы избежать страдания, причиняемого ей потребностью, не удовлетворенной в данный момент. § 5. Как она становится Она остается весьма близкой к этому способной состоянию до тех пор, пока ее к предвидению потребности слабы, немногочисленны и пока ей приходится преодолевать для их удовлетворения немного препятствий. Так как она привыкла управлять своими желаниями на основании интереса, возникающего из контраста между удовольствиями и страданиями, только опыт бедствий, испытанных ею из-за отсутствия предвидения, может заставить ее не ограничиваться мыслями о настоящем. Одно только прошлое может научить ее читать в будущем. Поэтому, заметив повторяемость своих потребностей и муки, испытываемые ею всякий раз, когда она не может достаточно скоро удовлетворить их, она должна вскоре приобрести привычку предвидеть их и принимать меры к тому, чтобы предупредить их или заблаговременно удовлетворить. Даже тогда, когда она не испытывает ни малейшей неприятности, воображение напоминает ей все бедствия, которым она подвергалась, и рисует их так ярко, точно они готовы сейчас обрушиться на нее. Она немедленно начинает чувствовать беспокойство того же рода, что и беспокойство, вызываемое потребностью; она заранее испытывает нечто подобное тому, что она испытала бы, если бы в ней заговорил голос потребности. Сколь несчастной сделало бы ее воображение, если бы этим ограничивались его действия! Но вскоре воображение начинает рисовать ей предметы, с помощью которых она неоднократно удовлетворяла свою потребность, давая ей испытывать почти те же удовольствия, что и удовольствия, доставляемые самим наслаждением; и можно было бы сказать, что воображение вызвало у нее беспокойство по поводу бедствия, пережитого в далеком прошлом, лишь для того, чтобы доставить ей наслаждение, предвосхищающее будущее. Таким образом, в то время как страх угрожает ёи бедствиями, подобными уже испытанным ею раньше, надежда обещает предупредить их или помочь справиться с ними; страх и надежда соперничают между собой, стараясь заставить ее забыть настоящее и стремясь занять ее мысли временем, которое еще не наступило или, может быть, никогда не наступит. Из этих двух страстей возникает потребность в предосторожностях и умение принимать их. Таким образом статуя переходит по очереди от страха к надежде и обратно в зависимости от периодического повторения опасностей и от того, насколько трудно их избежать, и страсти эти с каждым днем все усиливаются: по всякому поводу наша статуя либо пугается, либо надеется. Когда она переживает надежды, воображение устраняет все препятствия с ее пути, рисует предметы с самой прекрасной стороны и сулит ей наслаждение ими — часто эта иллюзия делает ее более счастливой. Переживая страх, она видит перед собой сразу все бедствия; они угрожают ей она видит перед собой минуту, когда они обрушатся на нее; она не знает никакого средства избегнуть их и, может быть, была бы менее несчастной, испытывая их в действительности. Так воображение рисует ей все предметы, имеющие какое-нибудь отношение к надежде или страху. Верх берет то одна из этих страстей, то другая, а иногда они так точно уравновешивают друг друга, что нельзя сказать, какая из них сильнее. Предназначенные сделать статую более искусной в отношении мер, необходимых для ее самосохранения, они как будто заботятся о том, чтобы она не была ни слишком счастливой, ни слишком несчастной. § 6. Достижения Узнав из опыта средства, способные ее разума удовлетворить ее потребности или в этом отношении предупредить их возникновение, она размышляет о предстоящем ей выборе; она исследует выгоды или невыгоды предметов, которых она до сих пор избегала или к которым стремилась; она вспоминает ошибки, в которые она часто впадала, когда второпях слепо повиновалась первым движениям своих страстей; она! сожалеет о том, что не вела себя лучше; она понимает, что отныне только от нее зависит вести себя согласно приобретенным ею знаниям, и, привыкая пользоваться ими, она мало-помалу приучается сопротивляться своим желаниям и даже побеждать их. Так, стремясь избегнуть страдания, она ослабляет власть страстей, чтобы усилить власть разума над своей волей и стать свободной 92. § 7. Порядок, При таком положении вещей она в котором она изучает изучает предметы, способные содей- объекты, определяется ствовать ее удовольствиям или стра- ее потребностями даниям, с особенным рвением, так как она знает, что страдала от того, что не была достаточно знакома с ними, и так как опыт доказывает ей, что от нее зависит познакомиться с ними лучше. Таким образом, порядок, в котором она их изучает, определяется ее потребностями: на путь первых исследований ее толкают потребности, чаще встречающиеся и наиболее сильно на нее воздействующие. § 8. И главным образом Так°ва потребность в пище как самая потребностью в пище необходимая для ее самосохранения потребность. Удовлетворив голод, она восстанавливает свои силы и понимает, что ей важно восстановить их, чтобы пользоваться всеми своими способностями. Все ее другие потребности уступают по своему значению названной. Зрение, осязание, слух и обоняние как будто созданы только для того, чтобы находить и доставлять ей то, что может удовлетворить ее вкус. Благодаря этому она загорается новым интересом к тому, что показывает ей природа. Ее любопытство не ограничивается более различением цвета, предметов, их запаха, фигуры и т. п. Если она изучает их со стороны этих качеств, то главным образом для того, чтобы научиться распознавать те предметы, которые могут служить ей пищей. Следовательно, статуя не может видеть плод, который она отведала, не может дотронуться до него, понюхать его, не составляя суждения о том, хорош он или плох на вкус. Это суждение усиливает удовольствие, доставляемое ей тем, что она видит его, осязает, обоняет; вкус придает для нее еще большую ценность другим ощущениям. Особенно близок вкус к обонянию. Аромат плодов интересовал ее значительно меньше тогда, когда она нё имела еще органа вкуса, и ощущение вкуса потеряло бы всю свою тонкость, если бы она была лишена обоняния. Но при наличии обоих этих органов чувств их ощущения сливаются между собой, становясь от этого еще более приятными. Статуя располагает свои идеи в порядке, резко отличном от того, в котором они располагались раньше, и^о. потребность, определяющая ее способности, сама резко отличается от потребностей, руководивших ею до сих пор. Она с интересом устремляется к предметам, на которые до сих пор не обращала никакого внимания, и те из них, которые способны служить ей пищей, она подразделяет на большее число классов. Она составляет себе из них сложные идеи, рассматривая их как обладающие одновременно таким-то цветом, таким-то запахом, такой-то формой и таким-то вкусом, и образует в связи с ними абстрактные и общие идеи, рассматривая качества, общие нескольким предметам. § 9. Суждения, Она сравнивает их друг с другом усиливающие и сперва желает питаться главным эту потребность образом теми плодами, вкус которых, как она помнит, ей особенно понравился. Впоследствии она мало-помалу привыкает к этой пище, и привычка эта становится иногда столь повелительной, что она оказывает такое же влияние на выбор статуи, как само удовольствие. Таким образом, к удовольствию от плодов статуя примешивает вскоре суждения. Если бы она не примешивала их, то была бы склонна есть лишь для того, чтобы питаться. Но суждение «Он хорош, он великолепен, он лучше, чем всякий другой» превращает для нее ощущение, вызываемое плодом, в потребность. В этом случае то, что достаточно для ее пропитания, недостаточно для ее удовольствия. Она испытывает две потребности: одна вызывается отсутствием пищи, другая — отсутствием излюбленного вкуса, и эта последняя потребность иногда обманывает ее, заставляя есть больше того, что необходимо. § 10. Излишества, Между тем она начинает испытывать в которые впадает пресыщение от некоторых плодов; статуя тогда либо у статуи возникает полное отвращение к ним, либо же, если она все еще желает отведать их, она делает это только по привычке. В этом последнем случае статуя питается ими, надеясь получить такие же вкусовые ощущения, как и раньше. Она так сильно привыкла к ним, что все еще воображает, будто получит от них удовольствие, которого они уже не могут ей доставить, и эта идея продолжает поддерживать ее желание. Хотя надежды статуи не оправдываются, это только усиливает ее желание. Она делает новые попытки, продолжая их до тех пор, пока дальнейшее повторение этих попыток становится для нее невозможным. Так, излишества, в которые она впадает, часто вызываются усвоенной ею привычкой и призраком удовольствия, которое не перестает рисоваться ей в воображении и которое, однако, всегда ускользает от нее. § И За это свои излишества статуя получает она получает3наказание наказание. Вскоре страдание предупреждает ее, что цель удовольствия заключается не только в том, чтобы сделать ее на мгновение счастливой, но и в том, чтобы содействовать ее самосохранению или, вернее, восстановить ее силы и дать ей возможность воспользоваться своими способностями, ибо она еще не знает, что такое самосохранение. § 12. Насколько было Если бы природа из любви к статуе необходимо предостеречь соединила с этими явлениями только ее с помощью страдания приятные ощущения, то обманула бы статую и обманулась бы сама; статуя в поисках своего счастья шла бы навстречу верной гибели. Но так как эти предостережения повторяются, то под конец статуя начинает понимать, что она должна обуздать свои желания, ибо вполне естественно считать следствием какой-нибудь вещи то, что постоянно следует за ней во времени. Теперь всякий раз, когда статуя начнет испытывать подобные желания, воображение будет немедленно рисовать ей все перенесенные ею раньше страдания. Зрелище это заставляет ее пугаться даже самых приятных ей предметов, и она становится жертвой двух противоположных опасений. Если возникающая у нее идея о страданиях будет недостаточно интенсивной, то переживаемый ею страх будет слабым и окажет ничтожное сопротивление ее желанию; если же идея страдания будет достаточно интенсивной, то страх будет сильным и будет сдерживать ее дольше. Наконец, идея эта может стать столь интенсивной, что окончательно заглушит всякое желание, вызывая отвращение к предмету, к которому статуя прежде так стремилась. ; Так, находя одновременно удовольствие и опасность в стремлении к своим излюбленным плодам, она научится выбирать более тщательно свою пищу, а встречая больше препятствий при удовлетворении своих желаний, она будет испытывать более сильные потребности, ибо ей придется не только утишить тревогу, вызываемую потребностью в пи- ще, но и успокоить тревогу, вызываемую ЛИШбнйЩ известного удовольствия, притом успокоить ее без всякой опасности для себя.
<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения. Том 2. с.. 1980
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме ГЛАВА I КАК ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НАУЧИТСЯ ИЗБИРАТЕЛЬНО УДОВЛЕТВОРЯТЬ СВОИ ПОТРЕБНОСТИ:

  1. Четырнадцатое правило Покажите клиенту, что предлагаемый вами товар (услуга) удовлетворяет какую-то из его потребностей
  2. ГЛАВА IX О СИСТЕМЕ ПРИВЫЧЕК У ВСЕХ ЖИВОТНЫХ; О ТОМ, КАК ОНА МОЖЕТ БЫТЬ ПОРОЧНОЙ; О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ОБЛАДАЕТ ТЕМ ПРЕИМУЩЕСТВОМ, ЧТО ОН СПОСОБЕН ИСПРАВЛЯТЬ СВОИ ДУРНЫЕ ПРИВЫЧКИ
  3. ПОТРЕБНОСТЬ КАК ВНУТРЕННИЙ ПОБУДИТЕЛЬ АКТИВНОСТИ ЧЕЛОВЕКА
  4. ГЛАВА II ЭТОТ ЧЕЛОВЕК, ОГРАНИЧЕННЫЙ НАИМЕНЬШЕЙ СТЕПЕНЬЮ ОЩУЩЕНИЯ, НЕ ИМЕЕТ НИКАКОЙ ИДЕИ НИ О ПРОТЯЖЕНИИ, НИ О ДВИЖЕНИИ
  5. ПОНИМАНИЕ ПОТРЕБНОСТИ КАК ОТСУТСТВИЯ БЛАГА. ПОТРЕБНОСТЬ КАК ЦЕННОСТЬ
  6. ГЛАВА VI ОБ УДОВОЛЬСТВИИ, СТРАДАНИИ, ПОТРЕБНОСТЯХ И ЖЕЛАНИЯХ ЧЕЛОВЕКА, ; ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ
  7. ГЛАВА 2, в которой повествуется, как Старец встретил бы благочестивого читателя, если бы этот последний побывал у Старца, когда пришел поклониться святыням Гефсиманского Скита
  8. Да! А ведь был же еще этот... как его...
  9. «ЭПИГЕНЕТИЧЕСКИЙ» ВАРИАНТ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ АНТРОПОЛОГИИ: УЧЕНИЕ О ПРИОБРЕТЕНИИ ЧЕЛОВЕКОМ СОЦИАЛЬНЫХ КАЧЕСТВ 3.4.1. Двоякое понимание источника социально-культурных потребностей человека
  10. Как оформить свои публикации?
  11. Характеристика человека через его потребности
  12. Глава XI КТО ЭТОТ НАСЛЕДНИК? 106.