<<
>>

ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ «ТРАКТАТА ОБ ОЩУЩЕНИЯХ»

Главная задача предлагаемого труда — показать, каким образом все наши знания и все наши способности происходят от органов чувств, или, выражаясь точнее, из ощущений40, ибо на самом деле органы чувств лишь окказиональная причина [ощущений].
Они не чувствуют — чувствует только душа, повод к чему ей дают органы чувств, и из модифицирующих ее ощущений душа извлекает все свои знания и способности. Это исследование может оказать неизмеримую пользу развитию искусства рассуждения; оно одно может довести его до его первых начал. Действительно, мы сумеем открыть надежный способ постоянно руководить нашими мыслями лишь тогда, когда узнаем, каким образом они возникли. Чего ожидать от философов, вечно апеллирующих к какому-то инстинкту, которого они не в состоянии определить? Неужели можно надеяться уничтожить источник наших заблуждений, предоставляя нашей душе действовать столь таинственным образом? Нет, мы должны начать наблюдать себя с первых испытываемых нами ощущений, мы должны вскрыть причину наших первых операций, добраться до источника наших идей, показать их происхождение, проследить их до границ, поставленных нам природой; одним словом, мы должны, как выражается Бэкон, возродить весь человеческий разум. Но, могут возразить нам, все уже было сказано, когда вслед за Аристотелем говорилось, что наши знания происходят из чувств41. Нет разумного человека, который был бы не способен проделать эту работу, которую вы считаете столь необходимой, и нет ничего столь бесполезного, как вместе с Локком распространяться об этих подробностях. Аристотель обнаруживает гораздо больше ума, довольствуясь тем, что заключает все наше знание в одну общую максиму. Я согласен с тем, что Аристотель был одним из величайших гениев древности, и лица, выдвигающие это возражение, обнаруживают, конечно, большой ум. Но чтобы убедиться в том, сколь малооснователен их упрек по адресу Локка и насколько им было бы полезно изучить взгляды этого философа, вместо того чтобы критиковать его, достаточно послушать их рассуждения или прочесть их произведения, если только они писали по философским вопросам. Если бы эти люди обладали наряду со строгим методом большой ясностью и точностью изложения, то они имели бы некоторое право считать бесполезными усилия метафизики познать человеческий разум; но есть основание предположить, что они высказывают такое уважение к Аристотелю лишь для того, чтобы иметь право презирать Локка — презирать в надежде вызвать этим презрение ко всем метафизикам. Уже давно было сказано, что все наши знания происходят из чувств.
Однако перипатетики еще так плохо понимали эту истину, что, несмотря на всю талантливость некоторых из них, они не сумели развить ее и по истечении ряда веков ее пришлось открывать вновь. Нередко случается, что философ высказывается в пользу истины, даже не зная ее; в этих случаях он либо повинуется общему течению, следует за мнением большинства, либо, более честолюбивый, чем покорный, он сопротивляется, борется со взглядами большинства и иногда увлекает его за собой. Таким именно образом возникли почти все школы; часто их учения носили произвольный характер, но некоторые из этих учений должны были иногда оказаться верными, ибо они всегда противоречили друг другу. Я не знаю, чем руководствовался Аристотель, выдвинув свой принцип происхождения наших знаний. Но я знаю, что он не оставил нам никакого труда, в котором этот принцип был бы развит, и, кроме того, что он старался во всем придерживаться взглядов, диаметрально противоположных взглядам Платона. Непосредственно за Аристотелем выступает Локк, ибо не следует принимать в расчет прочих философов, писавших по тому же вопросу. Этот английский мыслитель, несомненно, пролил свет на него, но он все же не выяснил его до конца. Мы увидим, что от его внимания ускользнуло большинство суждений, примешивающихся ко всем нашим ощущениям; что он не понял, насколько нам необходимо научиться осязать, видеть, слышать и т. д., что все способности души он принял за врожденные качества, не подозревая, что они могут происхрдить из самого ощущения 42. Он столь недостаточно еще разбирался в теории человека в целом, что без Молине, может быть, никогда не заметил бы, что к ощущениям зрения примешиваются суждения. Он определенно отрицал это по отношению к другим органам чувств. Словом,, он считал, что мы пользуемся ими естественным образом благодаря своего рода инстинкту, без всякого содействия размышления. Г-н де Бюффон, пытавшийся написать историю наших мыслей, с самого начала приписывает выдуманному им человеку привычки, которые он должен был приобрести лишь с течением времени.
Он не заметил той серии суждений, при помощи которых развивается каждое- ощущение. Он утверждает, что у животных первым появляется ощущение обоняния, что оно одно заменяет у них все другие ощущения и что с первых мгновений жизни, т. е. до того, как животные получают уроки от чувства осязания, обоняние определяет и направляет все их движения. «Трактат об ощущениях» — единственное сочинение, в котором человека лишили всех его привычек. В нем показывается на основании наблюдения ощущений в процессе их формирования, как мы научаемся пользоваться нашими способностями; те, кто хорошо поймет нашу теорию ощущений, должны будут признать, что нет больше необходимости обращаться к туманным понятиям «инстинкт», «машинальное движение» и другим подобным выражениям; во всяком случае если ими станут пользоваться, то смогут составить себе о них точные идеи. Но чтобы выполнить поставленную нами в этом труде задачу, абсолютно необходимо было выяснить первопричину всех осуществляемых нами операций; поэтому их здесь никогда не упускают из виду. В настоящем извлечении достаточно указать на это. Если бы для человека не представляло интереса заниматься своими ощущениями, то впечатления, производимые на него предметами, проходили бы, как тени, не оставляя никаких следов. По истечении нескольких лет он был бы таким же, как и в первое мгновение, не приобрел бы никаких познаний и не обладал бы никакими другими способностями, кроме ощущения. Но природа его ощущений не дает ему пребывать в этой летаргии. Так как они неизбежно либо приятны, либо неприятны, то он заинтересован в том, чтобы искать одних и избегать других, и, чем ярче контраст между удовольствиями и страданиями, тем сильнее он действует на душу. Отсутствие какого-нибудь предмета, который мы считаем необходимым для нашего счастья, вызывает в нас то неприятное состояние, то беспокойство, которое мы называем потребностью и из которого происходят желания. Потребности эти повторяются в зависимости от обстоятельств, часто даже образуются новые потребности, и это способствует развитию наших знаний и наших способностей. Локк первый заметил, что беспокойство, вызываемое отсутствием какого-нибудь предмета, является началбм наших решений.
Но он выводит это беспокойство из желания, между тем как верно именно обратное; кроме того, он проводит между желанием и волей большее различие, чем это имеет место в действительности; наконец, он рассматривает влияние беспокойства лишь у человека, пользующегося всеми своими ощущениями и всеми своими способностями. Таким образом, оставалось доказать, что это беспокойство есть та первопричина, которая порождает в нас привычки осязать, видеть, слышать, обонять, вкушать, сравнивать, судить, размышлять, желать, любить, ненави-. деть, бояться, надеяться; что, одним словом, благодаря ему возникают все душевные и телесные привычки. Для доказательства этого необходимо было пойти дальше Локка. А так как мы не в состоянии наблюдать свои первые мысли и свои первые движения, то оставалось обратиться к догадкам, т. е. оставалось выдвинуть различные предположения. Но недостаточно было дойти в нашем анализе до ощущения вообще. Чтобы понять ход развития всех наших знаний и всех наших способностей, важно было определить, чем мы обязаны каждому ощущению в отдельности, и, следовательно, проделать работу, которая до сих пор еще не была выполнена. Так возникли четыре части «Трактата об ощущениях». В первой части исследуются те ощущения, которые сами по себе не могут судить о внешних предметах. Во второй части исследуется ощущение осязания, т. е. то единственное ощущение, которое способно само по себе судить о внешних предметах. В третьей части исследуется, каким образом ощущение осязания научает другие ощущения судить о внешних предметах. В четвертой части рассматриваются потребности, идеи и деятельность изолированного человека, пользующегося всеми своими органами чувств. Итак, мы видим, что задача предлагаемого труда — показать, каковы идеи, которыми мы обязаны каждому нашему ощущению, и каким образом ощущения эти, взятые вместе, дают нам все знания, необходимые для нашего самосохранения. Таким образом, вся теория человека — теория, все части которой взаимосвязаны и поддерживают друг друга,— зиждется на ощущениях.
Она представляет собой совокупность взаимосвязанных истин: первые наблюдения подготовляют те, которые должны следовать за ними, последние подтверждают те, которые предшествовали им. Если, например, по прочтении первой части начинают думать, что, может быть, глаз сам не в состоянии судить о величинах, фигурах, положениях и расстояниях, то в этом окончательно убеждаются, когда узнают в третьей части, как ощущение осязания сообщает ему все эти идеи. Если предлагаемая теория и построена на гипотезах, то все выводы из нее подтверждаются нашим опытом. Так, например, не существует человека, обладающего одним только обонянием: подобное существо не смогло бы заботиться о своем самосохранении; но для потверждения правильности наших рассуждений о нем достаточно немногих размышлений над собой, показывающих нам, что мы можем быть обязаны обонянию всеми идеями и всеми способностями, которые мы открываем у этого человека, и что при помощи одного этого чувства было бы невозможно приобрести другие идеи и способности. Можно было бы ограничиться рассмотрением обоняния, абстрагируясь от зрения, слуха, вкуса и осязания; если же мы выдвинули некоторые дополнительные гипотезы, то потому, что они облегчают нам такое абстрагирование.
<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения. Том 2. с.. 1980

Еще по теме ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ «ТРАКТАТА ОБ ОЩУЩЕНИЯХ»:

  1. Глава 12. Индуктивная логика Бэкона и Мил ля
  2. ТЕОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ эволюции П. Н. МИЛЮКОВА
  3. ФИЛОСОФИЯ КОНДИЛЬЯКА И ФРАНЦУЗСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ
  4. IV
  5. ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ «ТРАКТАТА ОБ ОЩУЩЕНИЯХ»
  6. РЕЗЮМЕ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
  7. ТРАКТАТ О СИСТЕМАХ TRAITE DE SYSTEMES
  8. Культура Древней Индии
  9. 1. «АгниЙога» – этика или религия?
  10. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ
  11. ЛЕКЦИЯ8
  12. Комментарий
  13. ФЕНОМЕН ДУХА И КОСМОС МИРЧИ ЭЛИАДЕ
  14. КОММЕНТАРИЙ
  15. Глава 6 Расстроенный врач и больной гений
  16. Фантастическое неизбежное и логичное
  17. § 3. ФРАНЦИСК АССИЗСКИИ В РОССИЙСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ