<<
>>

ГЛАВА / ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ УСТАНОВИТЬ ФОРМУ ЗЕМЛИ

Поскольку Земля в вопросах подобного рода надо раз- кажется неподвижной, личать видимость факта и очевид- она кажется плоской ность факта. Без этого можно пото- поверхностью ропиться с выводами и принять заблуждения за истину.

Например, обращение Солнца вокруг Земли — всего лишь видимость факта, а очевидность разума заключается в том, что данное явление может быть произведено двумя способами: движением Солнца или движением Земли. Отсюда естественно возникают две системы, и следует производить наблюдения до тех пор, пока не будут найдены достаточные основания Талант сочетает идеи одного знакомого ему искусства или науки способом, пригодным для того, чтобы вызвать следствия, которых от них естественно ожидать. Он требует то больше воображения, то больше анализа. Гений прибавляет к таланту идею, так сказать, творческого ума. Он изобретает новые искусства или в одном и том же искусстве новые виды, равные тем, которые уже известны, и иногда даже превосходящие их. Он рассматривает вещи с точки зрения, присущей лишь ему, порождает новую науку или в развивающихся науках прокладывает себе путь к истинам, которых не надеялись достигнуть. Тем истинам, которые знали до него, он придает ясность и доступность — свойства, которые, как полагали, для этих истин недостижимы. Талантливый человек обладает особенностями, которые могут быть и у других: другие могут быть равны ему и иногда даже превосходить его. Гениальный человек обладает свойствами оригинальными, он неподражаем. Поэтому видные писатели, которые следуют ему, редко отваживаются пробовать свои силы в жанре, где он преуспел. Корнель, Мольер и Кино36 совсем не имели подражателей. У нас в настоящее время тоже есть писатели, которые, вероятно, уже не будут иметь подражателей.

Гения определяют по широте и разносторонности. Как отличающийся широтой, он достигает большого прогресса в одном виде [науки или искусства]; как разносторонний, он объединяет столько их видов и в такой степени, что в известной мере даже трудно представить себе его границы.

§ 105.

Нельзя анализировать экзальтацию, когда ее испытываешь, потому что тогда ты не властен над своим размышлением; но как же ее анализировать, когда уже больше не испытываешь ее? — Рассматривая следствия, которые она вызвала. В этом случае познание следствий должно вести к познанию их причины, и эта причина может быть лишь одним из действий души, анализ которых мы уже произвели.

Когда страсти вызывают в нас столь сильные потрясения, что лишают нас способности пользоваться размышлением, мы испытываем множество различных чувств. Это происходит потому, что воображение, в большей или в меньшей мере возбужденное в зависимости от большей или меньшей степени пылкости страстей, с большей или меньшей силой пробуждает чувства, имеющие некоторое ОТНОШеїІРіе к состоянию, в котором мы находимся, и, следовательно, некоторую связь с ним.

Представим себе двух людей, находящихся в одних и тех же условиях, подверженных одним и тем же страстям, но не с одинаковой силой. С одной стороны, возьмем для примера старого Горация, таким, каким он описан у Корнеля, с той римской душой, которая побудила его пожертвовать собственными детьми для спасения республики. Впечатление, которое на него произвело бегство его сына, представляет собой запутанный клубок всех чувств, какие может вызвать любовь к родине и жажда славы, доведенные до крайней степени, настолько, что он должен был не сожалеть о гибели двух из его сыновей, а желать, чтобы и третий также лишился жизни. Вот чувства, которыми он был обуян; но выражал ли он их во всех подробностях? Нет, это не язык великих страстей. Он не удовольствовался также и тем, чтобы проявить менее сильную из них. Он естественно предпочел то чувство, которое бурлило в нем с наибольшей силой, и он остановился на нем, потому что благодаря его связи с другими чувствами оно в достаточной мере заключало их в себе. Так что же это за чувство? Это желание, чтобы его сын умер, ибо подобное желание или вовсе не проникнет в душу отца, или, проникнув туда, оно одно должно, так сказать, ее наполнить.

Вот почему, когда Горация спрашивают, что мог бы сделать его сын против троих, он должен ответить: пусть он умрет.

Представим себе, с другой стороны, римлянина, хотя и чувствительного к славе собственного рода и к благу своей республики, но тем не менее подверженного гораздо более слабым страстям, чем старый Гораций; мне кажется, что он почти сохранил бы все свое хладнокровие. Чувства, вызванные в нем стремлением отстоять свою честь и любовью к родине, действовали бы слабее, и каждое — примерно в равной степени. Этот человек не был бы доведен до того, чтобы выражать одно чувство больше, чем другое; поэтому для него было бы естественно показать их во всех их подробностях. Он сказал бы, как он страдает, видя гибель республики и позор, которым покрыл себя его сын; он запретил бы сыну когда- нибудь предстать перед ним, и вместо того, чтобы желать его смерти, он только счел бы, что для него было бы лучше разделить судьбу его братьев.

Как усмотрели, Но, путешествуя в направлении ме- что поверхность ридиана, люди заметили, что звезды,

Земли выпуклая видимые впереди, поднимались у них в направлении „

меридианов наД головой и появлялись новые звез

ды, в то время как те, которые оставались позади, опускались, а некоторые даже исчезали. Из этого очевидного факта было выведено очевидное следствие, а именно: путешествуя по Земле, люди совершают движение по изогнутой поверхности.

Целый ряд наблюдений показал, что Какую идею ^ г

образовали меридианов столько же, сколько и

о полушарии участков земной поверхности, и что все меридианы пересекаются в полюсе мира. Тем самым было доказано, что полушарие выпукло в двух взаимно перпендикулярных измерениях. Поэтому линии, начертанные на небе, опустили на Землю, и на Земле получились меридианы и дуги, которые параллельны экватору и уменьшаются по мере приближения к полюсу таким образом, что последняя совпадает с точкой пересечения меридианов. Раз эти меридианы сходятся в полюсе, значит, они сближаются в направлении от экватора к точке пересечения. А теперь начертим на другом полушарии некоторое число меридианов и предположим, что Вы движетесь в направлении, перпендикулярном этим линиям, иначе говоря, по одной из дуг, параллельных экватору. Очевидно, что в зависимости от величины этих дуг, равных расстоянию от одного меридиана до другого, момент наибольшего или наименьшего восхождения светил наступит для Вас раньше или позже. Ведь путь, предстоящий Вам, будет либо более коротким, либо более длинным в зависимости от того, насколько Вы будете удалены от полюса. Таким образом люди убедились в том, что Земля выпуклая и в направлении меридианов, и в направлении экватора.

Как п е ставили Кажущееся дневное движение неба асебеЄдругоеЛИ привело к необходимости предста- полушарие вить себе другое полушарие Земли.

Предположили, что оно также выпуклое, так как не было причин представить его иным. С этого момента стали быстро переходить от одного предположения к другому. Рассуждали так: если существует другое полушарие, оно совершенно такое же, как наше: небеса вращаются для обоих, оба полушария одинаково обитаемы — парадокс, который показался безрассудным наро- ду, смелым — философу, кощунственным — теологу, полагавшему, что другое полушарие было бы другим миром.

Мнение Правда, все это было лишь предполо-

о существовании жением. Если восход и закат Солнца антиподов было доказывали существование другого еще только полушария, то они все же не дока-

предположением зывали, что оно имеет такую же форму, как и наше полушарие. Его представляли себе выпуклым лишь потому, что не было причины считать его отличным от того, на котором сами обитали, а обитаемым его считали, так как, если воображение предполагает сходство, оно предполагает его полным, совершенным.

Суждение о форме другого полушария было правильным, но убедиться в этом было еще невозможно; это суждение наносило удар предрассудку, а воображение, поспешившее за ним последовать, весьма затруднялось в том, чтобы его защитить. Рассуждение «Другое полушарие подобно нашему, так как у нас нет причины представлять его иным, а если оно подобно нашему, оно может быть обитаемо, и оно на самом деле обитаемо» — это рассуждение, говорю я, дает нам идею предположения, имеющего низшую степень достоверности; такого рода предположения весьма близки к предположениям абсурдным, поскольку нет ничего, что опровергало бы их; и они весьма близки к тем предположениям, которые доказаны, так как нет ничего, что бы их обосновывало. За них говорит лишь то, что их ошибочность не доказана.

Можно и даже должно позволить себе подобные предположения, ибо они создают повод для наблюдений, но им не следует придавать никакой степени достоверности, и рассматривать их надо как предположения до тех пор, пока очевидность факта, очевидность разума или аналогия не докажут их. Мы увидим, каким образом и через посредство какого ряда степеней [вероятности] предположение о существовании поднимается до обоснованного положения.

ж, - Астрономия развивалась очень мед-

Каким образом сочли, r r ^

что Земля круглая ленно. Прошло немало времени, пока

причиной затмения Луны признали тень, отбрасываемую Землей; по всей вероятности, это открытие было сделано философом, настроенным в пользу предположения, что Земля круглая. Открытие это впредь не допускало сомнений в том, что Земля круглая. Из чего заключили, ТогДа ПОНЯЛИ, ЧТО ВСЯ Земля МОЖЄТ что все части равно быть обитаема. Ведь если она круг- тяготеют к одному лая, то необходимо, чтобы все тела на центру всей ее поверхности имели вес, точно

так же как они имеют вес на нашем полушарии. Очевидно, что сохранить округлость может только равновесие всех этих частей; и поняли, что равновесие будет иметь место лишь при условии, что все они равно тяготеют к одному и тому же центру.

Вскоре стали считать несомненным, что тела повсюду весят одинаково и повсюду стремятся к одному центру. Так полагали не потому, что были веские подтверждения этого единообразия тяжести и ее направления, а всего лишь потому, что тогда еще не было причины считать, что направление тяжести и ее сила изменяются в зависимости от мест, в которых они обнаруживаются. Именно это поведение философов следует рассмотреть, если хотят оценить их рассуждения и остеречься от суждений, которые они слишком поспешно выносят. В самом деле, в данном случае они сделали вывод слишком поспешный; вскоре мы увидим, что равновесие может существовать и существует, несмотря на то что сила тяжести и ее направление на Земле изменяются от места к месту.

Между тем, хотя их теория могла что другое "nojTу шари е ввергнуть их в заблуждение, она была может быть обитаемо в состоянии опровергнуть, или устранить, главное возражение, которое воображение выдвигало против антиподов; уже достаточно известны были законы тяжести, чтобы понять, что ни в одном из полушарий не ходят вниз головой и что, если допустить существование антиподов, можно предвидеть, как со временем окажется возможным путешествовать по странам, казавшимся сказочными.

И в этом убедились Тем не менее' ВПЛ0ТЬ Т0Г0 как был0 совершено кругосветное путешествие, существование антиподов оставалось лишь более или менее убедительным предположением, к тому же оно было осуждено теологами. Но если преступлением считалось верить в существование антиподов, то какое же преступление совершился бы те, кто предпринял бы путешествие к ним? Однако этот грех заставил простить другой, и, когда было совершено последнее преступление, это вынудило простить первое; добросовестность заставила подчиниться очевидности факта. 136

m 0 Едва только стали считать, что Земля

Тогда Землю *

представили себе круглая, поспешили счесть ее сфери-

совершенно ческой. Казалось совершенно есте-

сферической ственным предположить, что она

именно такой формы: во-первых, потому, что не было причины вообразить какую-либо иную форму, во-вторых, потому, что из всех круглых фигур шар — та, которую с наибольшей легкостью представляет себе разум. Если подобные рассуждения ничего и не доказывают, они все же убеждают. Так что лишь совсем недавно стали выражать сомнения в сферичности Земли.

Принцип, принятый без доказа-

Доказательства, тельств, вверг в заблуждение. Без \ которые, о

как полагали ВСЯКИХ основании предположили, ЧТО

обосновывают все тела равно тяготеют к центру Зем- данное мнение ли, и строили такое рассуждение: если бы наш земной шар состоял из жидкой материи, то все столбы этой материи, на которые можно мысленно разбить этот шар по направлению от его поверхности к его центру, были бы равны, все точки поверхности находились бы на равном расстоянии от общего центра и все части этой жидкости расположились бы, образуя совершенную сферу.

Это рассуждение правильно при допущении, что сила тяжести одинакова по всей окружности шара. В этом не сомневались, и поэтому рассуждали дальше. Океан покрывает большую часть Земли, следовательно, поверхность океана сферическая, а раз континент мало возвышается над уровнем моря, то доказано, что Земля — шар.

а Все умы последовательны, так, по

Это рассуждение „ „ Y Y

непоследовательно крайней мере, говорят; но философы, по-видимому, часто доказывают обратное. Если бы удовольствовались тем, что сказали бы: «Земля почти круглая», то для доказательства этого достаточно было бы указать форму тени ее на Луну и на силу тяжести тел на Земле. Но что сталось с последовательным умом, когда Землю сочли сферической? Данный пример покажет Вам, что последовательности рассуждения придается больший вес по сравнению с принципами и что, чем больше Вы изучите способ рассуждения людей, тем больше Вы убедитесь, что они почти постоянно делают либо слишком много выводов, либо слишком малоч.

Я позабыл привести Вам одну из причин, которые привели к утверждению, что мир представляет собой сферу: округлость, говорят, наиболее совершенная форма. Не находите ли Вы этот принцип блестящим? Но допустим, что Земля совершенно круглая, и посмотрим, как удалось ее измерить и каким образом стало известно, какова же ее форма.

<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения в трех томах. Том 3. Мысль - 338 с.. 1983

Еще по теме ГЛАВА / ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ УСТАНОВИТЬ ФОРМУ ЗЕМЛИ:

  1. Первые попытки ликвидации «Палиивщины»
  2. Глава II Попытки „реформирования" метафизики и нового обоснования знания и морали
  3. 2.7.4. Внесение изменений в форму
  4. Тест на функциональную форму
  5. Глава вторая. Феноменология в первые десятилетия XX в.
  6. «Дезинформация должна иметь форму мозаичной картины»
  7. ГЛАВА 2 С ЧЕГО И КАК НАЧИНАТЬ. ПЕРВЫЕ, НО НЕ РОБКИЕ ШАГИ
  8. Глава 11 РОЛЬ ЗЕМЛИ (ТЕРРИТОРИИ, ЛАНДШАФТА)
  9. ГЛАВА 9, в которой пишущий делает попытку поведать читателю о подвижничестве Старца Исидора
  10. ГЛАВА IX ОСНОВНЫЕ ЯВЛЕНИЯ, ОБЪЯСНЯЕМЫЕ ДВИЖЕНИЕМ ЗЕМЛИ
  11. Глава 27. ЗАПАДНОУКРАИНСКИЕ ЗЕМЛИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII—XVIII в.
  12. Глава XVIНЕПОНИМАНИЕ ЛЮДЬМИ ОСНОВСВОЕГО СЧАСТЬЯ — ПОДЛИННЫЙ ИСТОЧНИКИХ БЕДСТВИЙ; ТЩЕТНЫЕ ПОПЫТКИ ПОМОЧЬ ИМ
  13. 6. Установите правила и следите, чтобы их соблюдали.
  14. ГЛАВА VIII ИССЛЕДОВАНИЯ, КОТОРЫЕ ПРОИЗВОДИЛИСЬ ОТНОСИТЕЛЬНО ФОРМЫ ЗЕМЛИ
  15. 10.9. Положення про земські установи (1 січня 1864 р.)
  16. ГЛАВА I КАК ПРИРОДА ДАЕТ ПЕРВЫЕ УРОКИ ИСКУССТВА МЫСЛИТЬ