<<
>>

ПРИБАВЛЕНИЕ

Вначале он говорит о том, что он раскрыл «природу бога и его свойства, а именно что бог необходимо существует; что он един; что он существует и действует по одной только необходимости своей природы; что он составляет свободную причину всех вещей и каким образом; что все существует в боге и таким образом зависит от него; что без него ничто не может ни существовать, ни быть представляемо и, наконец, что все предопределено богом и именно не из свободы воли или абсолютного благоиз- воления, а из абсолютной природы бога, иными словами, бесконечного его могущества». Он прибавляет к этому, что хотя он старался рассеять предрассудки, но их осталось еще немало и они могут воспрепятствовать пониманию хода его доказательств. Источником всех прочих предрассудков является то, что люди обыкновенно предполагают, будто бог и все естественные вещи действуют так же, как они сами, ради какой-нибудь цели. Поэтому он стремился: 1) найти причину того, что люди подвержены этому предрассудку; 2) раскрыть, как он уверяет, его ложность; наконец, показать, как возникли из него предрассудки о добре и зле, заслуге и грехе, похвальном и постыдном, порядке и беспорядке, красоте и безобразии. Но так как в рассматриваемом случае его рассуждения покоятся на принципах, которые, как ему кажется, он установил, то было бы скучно и бесполезно следовать за ним во всех подробностях его доказательств. Такова первая часть спинозовской «Этики»; четыре остальных составлены в том же духе. Одна трактует о природе и о происхождении души; другая — о природе и происхождении аффектов; третья — о силе аффектов, и последняя — о человеческой свободе. Все четыре цредполагают доказанными разобранные мною положения, покоящиеся на весьма туманных и неопределенных идеях. Поэтому к ним применимы все те критические замечания, которые я высказал относительно первой части. Бейля упрекали в том, что он не понял Спинозу. Упрек этот справедлив, если судить по той манере, в которой Бейль критикует этого мыслителя. Бейль умел излагать все вопросы, которых он касался, так, чтобы доставить удовольствие читателю, и, может быть, в своих произведениях он не преследовал другой цели. По-видимому, он мало интересовался выбором принципов; из них он стремился извлечь только одно — оружие для борьбы со взглядами других мыслителей. Вправе ли он был рассчитывать на то, чтобы опровергнуть Спинозу, противопоставляя ему выводы, которые он извлекает из системы этого философа? Ведь если эти выводы не являются следствием этой системы, то он обрушивается не на Спинозу; если же они являются следствием ее, то Спиноза мог бы ответить ему, что они вовсе не нелепы и кажутся такими лишь людям, неспособным добраться до причины вещей. Опровергните, мог бы он сказать, мои принципы, если вы хотите уничтожить мою систему; если же вы оставляете нетронутыми мои принципы, то признайте истинность положений, являющихся их необходимыми следствиями. Я со своей стороны считал своей единственной задачей доказать, что Спиноза не имеет никакого представления о том, что он говорит, что его определения туманны и расплывчаты, его аксиомы недостаточно точны, а его теоремы представляют собой лишь плод фантазии, не заключая в себе ничего способного привести к познанию вещей. Этим я и ограничился. Нападая на призрачные выводы, вытекающие из системы Спинозы, я поступил бы так же неразумно, как неразумно поступали странствующие рыцари, бившиеся с призраками, порождаемыми волшебниками. Самым правильным было уничтожить чары. Не раз высказывалось мнение, что спинозизм есть следствие картезианства.
Мнение это не совсем неосновательно, но надо признать, что принципы Декарта сильно искажены в спинозизме. У Спинозы имеется ряд предрассудков, общих почти всем философам, как это видно из моей критики его системы, но гораздо больше он заимствовал у картезианцев. В частности, он придерживается принципа, что о какой-либо вещи можно утверждать все, что заключено в ее ясной и отчетливой идее, и он применяет этот принцип так, что Декарт этого не одобрил бы. Отвергнув учение о творении потому, что он не представляет его себе, или же потому, что он не имеет ясной и отчетливой идеи его, он замечает, что конечные вещи существуют и что существование не заключено в нашем понятии о них. Отсюда он заключает, что они не существуют через самих себя. Но как возможно, что конечные вещи, не существуя через самих себя, существуют помимо акта творения? Таково противоречие, которое взялся устранить Спиноза. Чтобы добиться этого, он обращает внимание на то, что понятие модусов не заключает в себе существования, что они не представляют чего-то сотворенного и что тем не менее они существуют. Каким же образом они существуют? В субстанции, от которой они зависят. Поэтому Спиноза думает, что для решения поставленной им задачи достаточно сказать, что конечные вещи — это модусы одной и той же субстанции, подобно тому как круглость и квадратность — это модусы тела. Чудесное решение! Но можно ли считать вразумительным этот новый способ объяснения явлений? Однако Спиноза берется доказать свою гипотезу, и так как он подражает порядку изложения, принятому у геометров, то он воображает, будто дает математические доказательства. Как ни груба эта ошибка, ею грешили многие философы. Таким образом, сторонники Спинозы должны избрать одно из двух: либо они должны признать, что до сих пор принимали систему, не имеющую никакого смысла; либо они должны изложить ясно и точно тот великий смысл, который, по их мнению, в ней заключается. Но по существу не приходится много колебаться в вынесении приговора этому философу: пропитанный всеми предрассудками школьной философии, он не сомневался в том, что наш разум способен открыть сущность вещей и добраться до их первопричин. Далекий от точности, он составлял себе лишь туманные, неопределенные понятия и всегда удовлетворялся ими; и если он был знаком с искусством расставлять слова и предложения по примеру геометров, то он не был знаком, в отличие от них, с искусством составлять идеи. Есть одна вещь, заставляющая меня думать, что он сам мог быть обманут своими рассуждениями,— это искусство, с каким он их построил.
<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения. Том 2. с.. 1980
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме ПРИБАВЛЕНИЕ:

  1. ПРИБАВЛЕНИЕ
  2. МОЛИТВА КО ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЕ «ПРИБАВЛЕНИЕ УМА»
  3. ПРИБАВЛЕНИЕ.О РАЗЛИЧИИ МЕЖДУ ТЕОРЕТИЧЕСКИМИ ПРАКТИЧЕСКИМ ПОЗНАНИЕМ
  4. а) Вожделение § 426
  5. Домашнее молитвенное правило для студентов и школьников: 1.
  6. § 428
  7. ТЕНИШЕВ
  8. Молитва святому апостолу Иоанну Богослову о совете и любви между мужем и женой
  9. Метод абстракции и интеллектуальная интуиция
  10. § 423
  11. (5) Признающее самосознание § 430
  12. f 444
  13. у) Мышление § 465
  14. АЛАБЫШЕВ