О ПРОСТЫХ ИДЕЯХ И СЛОЖНЫХ ИДЕЯХ

§ 1. Я называю сложной идеей соединение, или собрание, многих восприятий, а простой идеей — одно-единственное восприятие, рассматриваемое совершенно отдельно.

«Хотя в самих вещах,— говорит Локк,— действующие на наши чувства качества так тесно соединены и смешаны, что они не отделены друг от друга и между ними нет никакого расстояния, однако производимые ими в душе идеи входят через посредство чувств несомненно простыми и несмешанными.

Ибо хотя зрение и осязание часто принимают различные идеи от одного и того же объекта в одно и то же время — человек, например, видит сразу движение и цвет, рука ощущает мягкость и теплоту в одном и том ше куске воска,— однако соединенные таким образом в одном и том же субъекте простые идеи в такой же степени совершенно отличны друг от друга, как и доставляемые различными чувствами. Холод и твердость, которые человек ощущает в куске льда,— такие же отличные друг от друга идеи в уме, как запах и белизна лилии или вкус сахара и запах розы. Для человека ничего не может быть очевиднее ясного и отлич- ного от других восприятия таких простых идей. Каждая такая идея, будучи сама по себе несложной, содержит в себе только однообразное представление или восприятие в уме, не распадающееся на различные идеи» 65.

Хотя наши восприятия могут быть более яркими и менее яркими, было бы ошибочно полагать, будто каждое из них составлено из многих других. Смешайте цвета, которые различаются только тем, что они неодинаково ярки, и они вызовут лишь одно восприятие.

Правда, все восприятия, связь между которыми менее отдаленная, рассматриваются как различные степени одного и того же восприятия. Но это делается потому, что за неимением стольких названий, сколько есть восприятий, приходится свести их к определенным классам. Если брать каждое из них в отдельности, то среди них нет ни одного, которое не было бы простым. Как, например, расчленить восприятие, которое вызывает белизна снега? Разве в нем можно различить много других видов белизны, из которых оно образовалось?

§ 2. Все действия души, если рассмотреть их происхождение, одинаково просты, потому что каждое оказывается в таком случае лишь одним восприятием. Но затем они сочетаются, чтобы совершаться совместно, и образуют сложные действия. Это заметно проявляется в том, что называется проницательностью, рассудительностью, прозорливостью и т. д.

§ 3. Помимо идей действительно простых часто считают таковыми собрание многих восприятий, когда оно входит в большее собрание, часть которого оно составляет. Нет даже ни одного понятия, каким бы оно пи было сложным, которое нельзя было бы рассматривать как простое, если к нему применима идея единства.

§ 4. Среди сложных идей одни составлены из различных восприятий — такова идея тела; другие — из одинаковых восприятий, или, скорее, они лишь одно и то же восприятие, повторяющееся много раз. То число их совсем не определенно — такова абстрактная идея протяженности, то оно определенно: фут, например,— это восприятие одного дюйма, взятого двенадцать раз.

§ 5. Что касается понятий, которые образуются из различных восприятий, то они бывают двух видов: понятия субстанций и понятия, которые составляются из про- стых идей, относящихся к различным видам деятельности людей.

Для того чтобы первые были полезны, нужно, чтобы они были составлены по образцу субстанций и представляли лишь свойства, в них содержащиеся. При образовании же понятий, относящихся к деятельности людей, поступают совершенно иначе. Часто бывает важно образовать их, прежде чем мы увидели [соответствующие] примеры; впрочем, эти примеры обычно не содержат чего-либо достаточно определенного, что могло бы служить нам правилом. Образованное таким способом понятие добродетели или справедливости изменялось бы в зависимости от того, признавались бы или отвергались в отдельных случаях некоторые условия; и путаница достигла бы такой степени, что нельзя было бы уже отличить справедливость от несправедливости — ошибка, встречающаяся у многих философов. Таким образом, нам остается только соединить по нашему выбору много простых идей и взять эти однажды установленные собрания за образец, по которому мы должны судить о вещах. Таковы идеи, связанные со словами: слава, честь, мужество. Я назову их идеями-архетипами (archetipes) — термин, которым метафизики нового времени пользуются довольно часто.

§ 6. Так как простые идеи — не что иное, как наши собственные восприятия, то единственный способ познать их — это размышлять о том, что мы испытываем при виде предметов.

§ 7. Так же обстоит дело с теми сложными идеями, представляющими собой лишь такое повторение одного и того же восприятия, порядок которого не определен. Например, чтобы иметь абстрактную идею протяженности, достаточно рассмотреть восприятие чего-то протяженного, без того чтобы исследовать какую-либо его определенную часть как повторяющуюся некоторое число раз.

§ 8. Рассматривая идеи лишь в отношении того способа, каким они становятся нам известны, я составлю из этих двух видов только один класс. Поэтому, когда я буду говорить о сложных идеях, мне нужно будет иметь в виду идеи, образованные из различных восприятий или из одного и того же восприятия, порядок повторения которого определен. § 9. Хорошо познать сложные идеи, взятые в том ограниченном смысле, в каком я только что их рассмат- ривал, можно, только анализируя их, т. е. нужно сводить" их к простым идеям, из которых они составлены, и проследить их развитие с момента их образования. Так, например, мы создали себе понятие рассудка. До сих пор ни один философ не знал, что этот метод мог бы быть применен в метафизике. Способы, какими они пользовались, чтобы заменить его, лишь увеличивали путаницу и умножали споры.

§ 10. Из этого можно сделать вывод о бесполезности дефиниций, когда хотят объяснить свойства вещей при помощи рода и видового отличия. Во-первых, применение их невозможно, когда речь идет о простых идеях; Локк показал это 66, и довольно странно, что он был первым, кто это заметил. Предшествовавшие ему философы не умели отличать идеи, которым следовало дать дефиницию, от тех, которым не должны были давать дефиниции, так что можно судить о путанице, имеющейся в их сочинениях. Картезианцам было известно, что есть идеи более ясные, чем все дефиниции, которые можно им дать, но они не знали причину этого, как бы, казалось, ни легко было ее понять. Поэтому они прилагали немало усилий, чтобы дать дефиницию весьма простым идеям, считая при этом бесполезным давать дефиницию очень сложным идеям. Это показывает, насколько в философии трудно сделать малейший шаг.

Во-вторых, дефиниции мало пригодны для того, чтобы давать точное понятие о не очень сложных вещах. Самые лучшие из дефиниций не стоят даже поверхностного анализа. Дело в том, что в них входит всегда нечто необоснованное, или по крайней мере нет правил, чтобы убедиться в противном. В анализе же мы обязаны проследить само образование вещи. Так что, когда он будет произведен хорошо, он неминуемо вызовет общее одобрение и тем самым прекратит споры.

§ 11. Хотя этот метод был известен геометрам, но их есть за что упрекать. Иногда бывает, что они не улавливают действительного происхождения вещей, и притом в случаях, когда это нетрудно сделать. Доказательство этого можно видеть в самом начале геометрии. Сказав, что точка есть то, что само себя ограничивает со всех сторон, то, что не имеет других границ, кроме самого себя, или то, что не имеет ни длины, ни шириныг ни глубины, геометры приводят в движение точку, чтобы произвести прямую линию. Затем они приводят в движение прямую, чтобы произвести плоскость, а плоскость — чтобы произвести геометрическое тело.

Преясде всего я замечу, что они совершают здесь ошибку других философов, т. е. хотят дать дефиницию весьма простой вещи: ошибка, являющаяся следствием синтеза, к которому они проявляют столь большую склонность и который требует, чтобы всему давали дефиницию.

Во-вторых, слово граница столь необходимо говорит о связи с протяженной вещью, что невозможно вообразить вещь, которая ограничивалась бы со всех сторон самой собой или не имела бы других границ, кроме самой себя. Лишенность всякой длины, ширины и глубины также не есть понятие достаточно ясное, чтобы с него начинать изложение.

В-третьих, нельзя представить себе движение точки без протяженности, и еще менее возможно представить без протяженности след, который она по предположению оставляет после себя, чтобы произвести прямую. Что касается прямой, то можно хорошо представить себе ее в движении сообразно с определением ее длины, но нельзя представить себе, что ее движение произведет плоскость, как это утверждается в определении, ибо тогда с ней произошло бы то же, что и с точкой. То же можно сказать и о плоскости, приводимой в движение, чтобы произвести геометрическое тело.

§ 12. Совершенно ясно, что геометры ставили себе задачу сообразовать свою теорию с происхождением вещей или происхождением идей; но в этом они пе преуспели.

Нельзя пользоваться чувствами, не обладая сразу же идеей протяженности с ее измерениями. Протяженность геометрического тела есть, стало быть, одна из первых идей, которые сообщают нам чувства. Возьмите геометрическое тело и рассмотрите одну его сторону, не думая о его глубине, и вы будете иметь идею плоскости, или протяженность в длину и ширину без глубины. Ибо ваше размышление есть идея лишь той вещи, которой оно занимается.

Возьмите затем эту плоскость и подумайте о ее длине, не думая о ее ширине, и вы будете иметь идею прямой лийии, или протяженности в длину без ширины и глубины.

Наконец, поразмыслите о крае этой линии, не обращая внимания на ее длину, и вы образуете идею точки, или того, что в геометрии считают не имеющим ни длины, ни ширины, ни глубины.

Этим путем вы без труда образуете себе идеи точки, прямой линии и плоскости. Понятно, что объяснение происхождения идей в той же последовательности, в какой они образованы, целиком зависит от исследования опыта. Этот метод особенно необходим, когда речь идет об абстрактных понятиях; это единственный способ объяснить их отчетливо.

§ 13. Можно заметить два существенных различия между простыми идеями и сложными идеями. Во-первых, ум исключительно пассивеп при образовании первых; он не смог бы создать себе идею цвета, которого он никогда не видел. Напротив, оп активен при образовании вторых. Именно он соединяет простые идеи [в сложные] согласно [реально существующему] образцу или по своему усмотрению; одним словом, сложные идеи — не что иное, как произведение опыта, опирающегося на размышление39. Я буду называть их, в частности, понятиями. Во- вторых, у нас нет мерила для определения превосходства одной простой идеи над другой, что объясняется тем, что их нельзя разделить. Не так обстоит дело со сложными идеями: можно знать с предельной точностью разницу между двумя числами, потому что единица, их общая мера, всегда одинакова. Можно также сосчитать простые идеи, входящие в состав сложных понятий, которые, поскольку они образованы из различных восприятий, не измеришь столь точной мерой, как единица. Если есть отношения, которые нельзя определить, то это только отношения между простыми идеями. Например, точно известно, какие идеи связаны больше со словом золото, чем со словом томпак; но нельзя определить разницу в цвете между этими металлами, потому что восприятие цвета просто и неделимо.

§ 14. Простые идеи и сложные идеи сходны в том, что их можно одинаково рассматривать как абсолютные и как относительные. Они абсолютны, когда на них останавливаются и когда они становятся предметом нашего размышления без соотнесения их с другими; но когда их рассматривают как зависимые друг от друга, их называют отношениями.

§ 15. Понятия-архетипы имеют два преимущества: первое — то, что они исчерпывающие; это фиксированные образцы, о которых ум может получать столь совершенное знание, что ему в них больше нечего будет открывать. Это очевидно, поскольку эти понятия могут включать в себя только те простые идеи, которые ум сам соединил. Второе их преимущество есть следствие первого; оно состоит в том, что все отношения, существующие между ними, можно усмотреть, так как, зная все простые идеи, из которых они образованы, мы можем подвергать их любому анализу, какой только возможен.

Понятия же субстанций не имеют этих преимуществ. Они по необходимости не могут быть исчерпывающими, потому что они понятия об образцах, в которых мы каждый день можем открывать новые свойства40. Следовательно, мы не смогли бы узнать все отношения, существующие между двумя субстанциями. Если похвально стараться опытным путем увеличивать все больше и больше наше знание об этом, то смешно льстить себя надеждой, что можно в один прекрасный день сделать это знание исчерпывающим.

В то же время надо следить за тем, чтобы это знание не рассматривалось как смутное и путаное (как воображают) ; оно лишь ограниченно. В нашей власти говорить о субстанциях с предельной точностью, лишь бы мы включали в наши идеи и в наши вырая^ения только то, чему нас учит постоянное наблюдение.

§ 16. Синонимические слова мысль, действие души, восприятие, ощущение, сознание; идея, понятие столь широко употребляются в метафизике, что важно отметить различия между ними. Я называю мыслью все, что испытывает душа как в силу впечатлений, получаемых извне, так и вследствие того, что она сама размышляет; действие души — это мысль, поскольку ей свойственно производить некоторое изменение в душе и посредством ЭТОГО просвещать ее и руководить ею; восприятие — впечатление, рождающееся в нас при наличии предметов; ощущение — это то же самое впечатление, поскольку оно приходит через органы чувств; сознание — знание, получаемое о наших ощущениях, восприятиях и т. п.; идея — знание, получаемое о них как об образах; понятие — всякая идея, являющаяся нашим собственным произведе- ниєм; вот в каком значении я употребляю эти слова. Можно без разбора принимать одно за другое лишь постольку, поскольку требуется только основная идея, которую они обозначают. Простые идеи можно одинаково называть восприятиями или идеями; но не следует называть их понятиями, так как они не произведения ума. Следует говорить не понятие белого, а восприятие белого. Понятия в свою очередь можно рассматривать как образы; так что им можно дать название идей, но ни в коем случае не восприятий. Пришлось бы тогда считать, что они не наше произведение. Можно сказать понятие смелости, но не восприятие смелости; или если хотят употребить этот термин, то нужно сказать восприятия, которые образуют понятие смелости. Одним словом, так как мы осознаем впечатления, которые имеются в нашей душе, только как нечто простое и неделимое, название восприятие должно быть дано простым идеям или по крайней мере идеям, которые мы рассматриваем как таковые сравнительно с более сложными понятиями.

Я должен сделать еще одно замечание по поводу слов идея и понятие: дело в том, что поскольку идея означает восприятие, рассматриваемое как образ, а понятие —? идею, которую образовал сам ум, то идеи и понятия могут принадлежать только существам, способным к размышлению. Что касается других существ, таких, как животные, то они имеют лишь ощущения и восприятия; то, что для них только восприятие, становится идеей, если иметь в виду нас, поскольку мы размышляем о том, что данное восприятие нечто репрезентирует (represented

<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения в трех томах. Том 1. Мысль - 338 с.. 1980

Еще по теме О ПРОСТЫХ ИДЕЯХ И СЛОЖНЫХ ИДЕЯХ:

  1. Глава вторая О ПРОСТЫХ ИДЕЯХ 1.
  2. Глава двенадцатая О СЛОЖНЫХ ИДЕЯХ
  3. Глава пятая О ПРОСТЫХ ИДЕЯХ ОТ РАЗНЫХ ЧУВСТВ
  4. Глава восьмая ДАЛЬНЕЙШИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О НАШИХ ПРОСТЫХ ИДЕЯХ
  5. Глава двадцать третья О НАШИХ СЛОЖНЫХ ИДЕЯХ СУБСТАНЦИЙ
  6. ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ УЧЕНИЕ ОБ ИДЕЯХ
  7. Учение об идеях
  8. [О неясных и путаных идеях]
  9. Глава тридцатая ОБ ИДЕЯХ РЕАЛЬНЫХ И ФАНТАСТИЧЕСКИХ
  10. [О достоверном знании при смутных идеях]
  11. О неокантианских идеях в русской логике
  12. плотин ОБ УМЕ, ИДЕЯХ И СУЩЕМ (5V 9)
  13. § 43. Диалектика или учение об идеях
  14. Глава первая ОБ ИДЕЯХ ВООБЩЕ И ИХ ПРОИСХОЖДЕНИИ
  15. ГЛАВА V ОБ ИДЕЯХ ВЕЩЕЙ, НЕ ДОСТУПНЫХ ЧУВСТВАМ
  16. План трактата Об уме, идеях и сущем (5 V 9) 1.
  17. Глава тридцать вторая ОЬ ИДЕЯХ ИСТИННЫХ и ложных
  18. Глава тридцать первая OF, ИДЕЯХ АДЕКВАТНЫХ И НЕАДЕКВАТНЫХ 1.