<<
>>

ГЛАВА СЕДЬМАЯ ОТСТУПЛЕНИЕ, КАСАЮЩЕЕСЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ПРИНЦИПОВ, А ТАКЖЕ ДЕЙСТВИЯ, ИМЕНУЕМОГО АНАЛИЗОМ

§ 61. Благодаря тому, что абстрагировать и расчленять — дело для нас легкое, общими предложениями пользуются с давних пор. Нельзя долгое время не замечать, что, будучи результатом многих отдельных знаний, такие предложения пригодны для облегчения памяти и придания речи ясности; но скоро стали ими злоупотреблять, и это привело к весьма несовершенному способу рассуждения.
Вот причина этого. § 62. Первые открытия в науках были столь просты и совершались столь легко, что люди делали их без помощи какого-либо метода; правила они смогли придумать себе лишь после того, как уже был достигнут известный прогресс, который, позволив им заметить, каким образом они пришли к некоторым истинам, позволил им понять, как они могли бы дойти до других истин. Таким образом, те, кто сделал первые открытия, не могли показать, по какому пути надо идти, чтобы последовать за ними, так как они сами не знали еще, каким путем они шли. Для того чтобы выказать уверенность, им не оставалось ничего другого, как показать, что эти истины согласуются с общими предложениями, которые никто не подвергнет сомнению. Это приводило к мысли, что эти предложения — истинный источник наших зпаний. Поэтому им дали название принципов', и возник общепринятый, поныпе существующий предрассудок, будто рассуждать должно только при помощи принципов 57. Те, 1 кто открывал новые истины, чтобы создать самое возвы- шенное представление о своей проницательности, считали, что они должны сделать тайну из метода,, которому следовали. Они довольствовались тем, что излагали их при помощи общепринятых принципов, и установившийся предрассудок, все более и более распространяясь, порождал бесчисленные системы.

§ 63. Бесполезность принципов и злоупотребление ими проявляются особенно в синтезе — методе, при котором представляется, будто истина не может появиться, если ей не предшествует огромное число аксиом, дефиниций и других мнимо плодотворных предлоя^ений.

Очевидность математических доказательств и одобрение всеми учеными этого способа рассуждения были бы достаточны, чтобы убедить, что я выдвигаю лишь недоказуемый парадокс; но нетрудно показать, что своей достоверностью они обязаны математике, а вовсе не синтетическому методу. Действительно, если бы эта наука допускала столько заблуждений, неясностей и двусмысленностей, сколько их допускает метафизика, то синтез был бы полностью пригоден для того, чтобы поддерживать и умножать их все больше и больше. Если идеи математиков точны, то это потому, что они суть произведения алгебры и анализа. Метод, который я порицаю, мало пригоден для исправления расплывчатого принципа, плохо определенного понятия: он сохраняет все изъяны рассуждения или скрывает их под видимостью соблюдепия строгой последовательности, но он столь же бесполезен, сколь сух и отвратен. Чтобы убедиться в этом, я отсылаю к сочинениям по метафизике, этике и теологии, в которых пытались пользоваться этим методом 58.

§ 64. Достаточно принять во внимание, что общее предложение — это лишь результат наших частных знаний, чтобы понять, что оно может только опустить нас до знаний, которые нас подняли до него, или до тех знаний, которые так же смогли бы проложить нам к нему дорогу. Стало • быть, отнюдь не будучи их принципом, общее предложение предполагает, что все они познаны другими путями или что по крайней мере они могли бы быть так познаны. Действительно, чтобы доказать истину, выставляя напоказ принципы, чего требует синтез, нужно было, очевидно, уже до этого знать ее. Самое большее, на что пригоден этот метод,— весьма абстрактно доказывать то, что можно было бы доказать гораздо проще; он настолько же мало проясняет ум, насколько скрывает путь, ведущий к открытиям. Есть даже основание опасаться, что этот метод вовсе к ним не ведет, придавая правдоподобие самым ложным парадоксам, потому что при помощи отвлеченных и часто весьма далеких [от сути дела] предложений легко доказать все что угодно, причем было бы нелегко заметить, из-за чего допущена в рассуждении погрешность.

Примеры этого можно найти в метафизике. Наконец, этот метод не сокращает путь, как обычно представляют себе; ибо нет авторов, которые столь часто повторяли бы одно и то же и вдавались бы в самые ненужные подробности, как те, кто им пользуется.

§ 65. Мне, например, кажется, что достаточно поразмыслить о способе, каким составляют себе идею целого и части, чтобы с очевидностью усмотреть, что целое больше его части. Однако многие современные геометры, порицая Евклида за то, что он пренебрег доказательством такого рода предложений, принимаются дополнять его. В самом деле, синтез слишком скрупулезен, чтобы оставить что-нибудь без доказательства; он разрешает нам принять без доказательства только одно-единственное предложение, которое рассматривает как основу других предлоя^ений; кроме того, оно должно быть тождественным. Вот насколько предусмотрителен один геометр, доказывая, что целое больше его части 27.

Скачала он устанавливает в качестве дефиниции, что целое, часть которого равна другому целому, больше последнего, и в качестве аксиомы — что одно и то же равно самому себе. Это единственное предложение, которое он не берется доказывать. Далее он рассуждает таким образом:

113

5 Кондильяк, т. 1

«Целое, часть которого равна другому целому, больше, чем это другое целое (согласно дефиниции), но каж- дая часть целого равна самой себе (согласно аксиоме)^;' следовательно, целое больше, чем его часть» 59.

Признаюсь, чтобы стать доступным моему пониманию, это рассуждение нуждается в комментарии. Как бы там ни было, мне кажется, что дефиниция не яснее и не очевиднее, чем теорема, и что, следовательно, она не могла бы служить для ее доказательства. Между тем это доказательство приводят как пример совершенного анализа; ибо, говорят, оно заключено в силлогизме, «одна посылка которого есть дефиниция, а другая — тождественное предложение, а это признак совершенного анализа».

§ 66. Если это есть то, что геометры подразумевают под анализом, то я не вижу ничего более бесполезного, чем этот метод.

Они несомненно обладают лучшим методом: прогресс, которого они достигли, служит тому доказательством. Возможно даже, что их анализ кажется столь далеким от анализа, который можно использовать в других науках, лишь потому, что применяемые им знаки специфичны для геометрии. Как бы то ни было, анализ, по-моему,— это действие, возникающее благодаря ранее рассмотренным нами действиям души. Это действие состоит лишь в сочетании наших идей и их расчленении, с тем чтобы подвергать их различным сравнениям и посредством этого обнаруживать отношения между ними и новые идеи, которые они могут породить. Этот анализ — подлинный путь к открытиям, потому что благодаря ему мы устанавливаем происхождение вещей. У пего есть то преимущество, что он всегда открывает сразу лишь немного идей и всегда в самой простой последовательности. Он —? враг расплывчатых принципов и всего, что может быть противоположно точности и ясности. Он ищет истину без всякой помощи общих предложений, а всегда посредством своего рода исчисления, т. е. сочетая и расчленяя понятия, чтобы сравнивать их способом, более всего содействующим совершению открытий, к которым он ведет. Это также делается не при помощи дефиниций, которые обычно лишь умножают споры, а путем объяснения происхождения каждой идеи. Из этого обстоятельного описания видно, что это единственный метод, который может придать очевидность нашим рассуждениям и, стало быть, единственный, которому нужно следовать в поисках истины. Но у тех, кто хочет его применять, он предполагает хорошее знание того, как совершается переход от одних действий души к другим, все более сложным.

§ 67. Итак, нужно сделать вывод, что принципы — это лишь результаты, которые могут показать основные пункты, через которые мы уже прошли; так же, как нить лабиринта, бесполезная, когда мы хотим идти вперед, они облегчают возможность возвращения по нашим следам29. Если принципы пригодны для освобождения памяти от лишнего груза и для того, чтобы меньше было споров, поскольку они кратко формулируют истины, с которыми согласны обе стороны, то обычно они становятся столь расплывчатыми, что, если не применять их осмотрительно, они умножают препирательства и вырождаются в споры об одних лишь словах.

Следовательно, единственный способ приобрести знания — доискаться происхождения наших идей, проследить ход их образования и сравнить их во всех возможных отношениях; это и есть то, что я называю анализировать.

§ 68. Обычно говорят, что нужно иметь принципы,— это правильно. Но или я сильно ошибаюсь, или большинство тех, кто повторяет эту максиму, не очень-то знают, чего они требуют. Мне даже кажется, что мы считаем принципами только те из них, которые мы сами признали, и вследствие этого мы обвиняем других в отсутствии у них принципов, когда они отказываются их принять. Если понимать под принципами общие предложения, которые можно при надобности применять к частным случаям, то кто же их не имеет? Но какая заслуга обладать принципами? Это расплывчатые максимы, правильному применению которых никак нельзя научиться. Сказать о человеке, что оп имеет подобные принципы,— значит показать, что он пе способен иметь отчетливую идею о том, что он думает. Итак, если должно иметь принципы, то это не значит, что следует начинать с них, чтобы затем спуститься до менее общих знаний; это значит, что сначала нужно хорошо изучить частные истины и подниматься от абстракции к абстракции до всеобщих предложений. Принципы этого вида, разумеется, определены частными б* U5 знаниями, которые привели к ним; эти знания показів вают всю область, на которую распространяются такие принципы, и можно быть уверенным в том, что применяешь их всегда правильно. Сказать, что кто-то имеет подобные принципы,— значит дать понять, что он в совершенстве знает искусства и науки, которые он избрал своим предметом, и что он всюду вносит отчетливость и ясность.

<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения в трех томах. Том 1. Мысль - 338 с.. 1980

Еще по теме ГЛАВА СЕДЬМАЯ ОТСТУПЛЕНИЕ, КАСАЮЩЕЕСЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ПРИНЦИПОВ, А ТАКЖЕ ДЕЙСТВИЯ, ИМЕНУЕМОГО АНАЛИЗОМ:

  1. ГЛАВА СЕДЬМАЯ ОТСТУПЛЕНИЕ, КАСАЮЩЕЕСЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ПРИНЦИПОВ, А ТАКЖЕ ДЕЙСТВИЯ, ИМЕНУЕМОГО АНАЛИЗОМ
  2. КОММЕНТАРИЙ