<<
>>

ГЛАВА ТРЕТЬЯ КАКИМ ОБРАЗОМ СВЯЗЬ ИДЕЙ, СОЗДАВАЕМАЯ ВНИМАНИЕМ, ПОРОЖДАЕТ ВООБРАЖЕНИЕ, СОЗЕРЦАНИЕ И ПАМЯТЬ

§ 27. По поводу сказанного в предыдущей главе можно было бы задать мне два вопроса: первый — почему в нашей власти пробуждать некоторые из наших восприятий, второй — почему, когда мы этого сделать не в состоянии, мы часто можем вспомнить по крайней мере их названия или обстоятельства, при которых они были вызваны в нас.

Отвечая сначала на второй вопрос, я скажу, что мы можем вспоминать названия или обстоятельства лишь постольку, поскольку они для нас привычны; в таком случае они входят в класс восприятий, которые в нашей власти и о которых мы будем говорить, отвечая на первый вопрос, требующий большей обстоятельности.

§ 28.

Связь между многими идеями не может иметь никакой другой причины, кроме внимания, которое мы им уделили, когда они возникли у нас одновременно; таким образом, вещи привлекают наше внимание лишь благодаря тому, что они соответствуют нашему характеру, пашим страстям, нашему состоянию, или, одним словом, нашим потребностям; это имеет своим последствием то, что одинаковая степень внимания охватывает сразу и идеи потребностей, и идеи вещей, которые им соответствуют, и связывает все эти идеи друг с другом.

§ 29. Все наши потребности зависят друг от друга, и их восприятия можно было бы рассматривать как ряд основных идей, к которым относится все то, что участвует в нашем сознании. Над каждым рядом поднимаются другие ряды идей, образующие своего рода цепи, прочность которых всецело зависит от аналогичности признаков, последовательности восприятий и связи обстоятельств, объединяющих порой самые противоречивые идеи. С потребностью связана идея вещи, способной ее удовлетворить; с этой идеей связана идея места, где эта вещь встречается; а с идеей места связана идея людей, которых там видели; с этой последней — идеи удовольствия или страдания, которые они доставили, и многие другие. Можно даже отметить, что по мере того, как цепь вытягивается, она подразделяется на различные звенья, так что, чем больше удаляются от первого звена, тем больше множатся звенья.

Первая основная идея связана с двумя или тремя другими, каждая из них — с равным или даже большим числом идей и так далее.

§ 30. Различные цепи или звенья, которые, как я полагаю, находятся выше каждой основпой идеи, связаны рядом основных идей и некоторыми звеньями, общими, вероятно, для многих цепей, ибо одни и те же предметы и, следовательно, одни и те же идеи нередко относятся к различным потребностям. Таким образом, из всех наших знаний образуется только одна цепь, звенья которой соединяются с одними кольцами, отделяясь от других.

§ 31. Если эти предположения приняты, то для того, чтобы вспомнить идеи, ставшие привычными, достаточно быть в состоянии обратить свое внимание на те из наших основных идей, с которыми они связаны. А ведь это возможно всегда, потому что, пока мы бодрствуем, нет ни одного мгновения, когда наш характер, наши страсти и наше состояние не вызывали бы в нас часть тех восприятий, которые я называю основными. Таким образом, это удавалось бы с большей или меньшей легкостью, смотря по тому, зависят ли идеи, которые мы хотели бы воспроизвести, от большего числа или от меньшего числа потребностей и зависят ли они от них более непосредственно или менее непосредственно.

§ 32. Предположения, которые я только что сделал, небезосновательны; я ссылаюсь на опыт и убежден, что каждый заметит, что он старается припомнить какую- либо вещь 55 лишь в связи с ее отношением к тем обстоятельствам, в которых он находится, и это удается ему тем легче, чем больше число обстоятельств или чем непосредственнее их связь с этой вещью. Внимание, обращаемое нами на восприятие, которое на нас воздействует в данный момент, напоминает нам его признак; этот признак напоминает другие признаки, с которыми он имеет какую-то связь; эти последние пробуждают идеи, с которыми они связаны; эти идеи воспроизводят в памяти другие признаки или идеи, и так далее. Например, встречаются два друга, которые не виделись долгое время. Внимание, которое они уделяют удивлению и радости, испытываемым ими, порождает у них тотчас же речь, которой они должны придерживаться.

Они жалуются на долгую разлуку друг с другом, беседуют о радостях, которые они прежде вместе пережили, и обо всем том, что с ними произошло со времени их расставания. Нетрудно понять, как все эти вещи связаны между собой и со многими другими. Вот еще один пример.

Предположим, что кто-то делает мне по поводу этого сочинения возражение, на которое я в данный момент ие знаю, как ответить; несомненно, если это возражение неосновательно, оно само должно показывать мне, как я должен на него ответить. Итак, я стараюсь внимательно рассмотреть все части своего сочинения, и я нахожу в нем такие, которые, будучи связаны с некоторыми из идей, входящих в решение, которое я ищу, не преминут их пробудить. Эти последние благодаря их тесной связи с другіши идеями воспроизводят их последовательно одну за другой, и я вижу, наконец, все то, что я должен ответить.

Множество других примеров представится тем, кто пожелает обратить внимание на то, что происходит, когда люди ведут беседу. С какой бы быстротой беседа ни меняла тому, тот, кто сохраняет хладнокровие и немного знает характер беседующих, всегда видит, посредством какой связи идей переходят от одного предмета к другому. Итак, я полагаю, что я вправе сделать вывод, что способность пробуждать наши восприятия, их названия или сопутствующие им обстоятельства проистекает исключительно от связи, устанавливаемой вниманием между этими вещами и потребностями, которым они соответствуют. Разрушьте эту связь, и вы разрушите воображение и память.

§ 33. Различные люди не могут устанавливать связь между своими идеями ни с одинаковой силой, ни охватывая этой связью одинаковое число идей; вот почему воображение и память служат им неодинаково. Это различие обусловлено неодинаковым строением органов или, быть может, еще и природой души, так что причины, которыми можно было бы это объяснить, целиком физические и рассмотрение их не дело данного сочинения. Я только отмечу, что органы порою мало пригодны для связи идей лишь потому, что их недостаточно развивали посредством упражнения.

§ 34.

Способность связывать наши идеи имеет и свои трудности, и свои преимущества. Чтобы показать их наглядно, возьмем двух людей: одного, который никогда не мог связывать идеи; другого, который связывает их так легко и так крепко, что больше не в силах их разъединить. У первого не было бы ни воображения, ни памяти, и, следовательно, он не совершал бы ни одного из действий, которые они должны породить. Он был бы абсолютно неспособен к размышлению; это — слабоумный. У второго были бы чрезмерная память и чрезмерное вообрая^ение, и эта чрезмерность произвела бы почти то же самое действие, что и утрата памяти и воображения. Он с трудом упражнял бы свое мышление (reflexion); это был бы сумасшедший. Так как идеи, менее всего подходящие друг другу, были бы крепко связаны в его уме лишь потому, что они вместе пришли в голову, то он считал бы, что они естественным образом связаны между собой, и выводил бы такие идеи друг из друга как настоящие следствия.

Между этими двумя крайностями можно было бы предположить нечто среднее, когда чрезмерность воображения и памяти не наносила бы вреда основательности ума, а их недостаток не наносил бы ущерба тому, что его украшает. Возможно, добиться этого среднего состояния столь трудно, что величайшие гении достигли его лишь приблизительно. В той мере, в какой различные умы отдаляются от него и склоняются к ироти- воположыым крайностям, они обладают более или менее несовместимыми качествами, потому что они должны быть в большей или меньшей мере причастны к крайностям, которые совершенно исключают друг друга. Таким образом, те, кто приближается к крайности, где преобладают вообраясение и память, соответственно утрачи^ вают качества, делающие ум правильным, последовательным и методичным; а те, кто приближается к другой крайности, утрачивают в той же мере качества, способствующие его привлекательности. Первые пишут о большим изяществом, вторые — с большей последовательностью и глубиной.

Из сказанного видно не только то, как легкость в связывании наших идей порождает воображение, созерцание и память, но еще и то, каким образом она является истинной основой совершенства или несовершенства этих действий.

<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения в трех томах. Том 1. Мысль - 338 с.. 1980

Еще по теме ГЛАВА ТРЕТЬЯ КАКИМ ОБРАЗОМ СВЯЗЬ ИДЕЙ, СОЗДАВАЕМАЯ ВНИМАНИЕМ, ПОРОЖДАЕТ ВООБРАЖЕНИЕ, СОЗЕРЦАНИЕ И ПАМЯТЬ:

  1. ГЛАВА ТРЕТЬЯ КАКИМ ОБРАЗОМ СВЯЗЬ ИДЕЙ, СОЗДАВАЕМАЯ ВНИМАНИЕМ, ПОРОЖДАЕТ ВООБРАЖЕНИЕ, СОЗЕРЦАНИЕ И ПАМЯТЬ
  2. Комментарий 1.1.
  3. Глава 5 ЧТО ТАКОЕ ЭТНИЧНОСТЬ. ПЕРВОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
  4. Глава 5. ВСТРЕЧА ЧЕЛОВЕКА С САМИМ СОБОЙ