<<
>>

ГЛАВА VIII О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРЫЙ ВСПОМНИЛ БЫ, ЧТО ОН СТАЛ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВОИМИ ОРГАНАМИ ЧУВСТВ

Если предположить, что наша статуя помнит, в каком порядке она стала пользоваться своими органами чувств, то достаточно было бы заставить ее поразмыслить над самой собою, чтобы вновь рассмотреть доказанные нами главные истины. § 1.
Статуя сравнивает Что я такое, сказала бы она, и чем состояние, в котором я была? Что такое эти звуки, запахи, она находится, вкусы, цвета, которые я принимала е последовательно за свои собственные в котором она находилась, состояния и которые, как это кажется когда не знала ничего мне теперь, принадлежат не мне, вне себя а предметам? Что такое это протяже ние, которое я открываю в себе и вне себя и которое безгранично? Неужели все это лишь различные способы, посредством которых я ощущаю саму себя? До того как я получила зрение, я не знала небесного пространства; до того как я научилась пользоваться своими членами, я не знала, что вне меня существует нечто. Мало того, я не знала, что я протяженна; я была лишь точкой, когда я сводилась к какому-то однообразному ощущению. Что же представляет собой этот последовательный ряд ощущений, сделавший меня тем, что я есть, и создавший, может быть, то, чем является по отношению ко мне все окружающее меня? Я ощущаю лишь себя, и именно то, что я ощущаю в себе, я вижу вовне, или, правильнее, я не вижу вовне, но я привыкла к определенным суждениям, переносящим мои ощущения туда, где они вовсе не находятся. В первый момент своего существования я вовсе не знала того, что происходит во мне; я не разбирала здесь еще ничего, я не имела никакого самосознания; я существовала, но без всяких желаний, не испытывая никакого страха; я едва наслаждалась собой, и если бы я продолжала существовать таким образом, то никогда бы не предположила, что мое существование может занимать два мгновения. Но вот я испытываю последовательно несколько ощущений. Они занимают мою способность ощущения в соответствии с интенсивностью сопровождающих их удовольствий или страданий.
Благодаря этому они сохраняются в моей памяти, когда они уже не ощущаются моим органом. Так как мое внимание разделяется между ними, то я начинаю сравнивать их, сужу об их отношениях, составляю себе абстрактные идеи, узнаю общие истины. Тогда вся та деятельность, на которую я способна, устремляется на особенно понравившиеся мне состояния; я испытываю потребности, я образую желания, я люблю, ненавижу, надеюсь, боюсь, имею страсти, и моя послушная память обнаруживает иногда такую яркость, что я воображаю, будто испытываю ощущения, которые в действительности я только вспоминаю. Удивленная тем, что происходит во мне, я начинаю наблюдать себя еще более внимательно. Каждое мгновение я чувствую, что я уже не то, чем была. Мне кажется, что я перестаю быть собой, чтобы стать каким-то другим я. Наслаждаться и страдать — вот к чему сводится мое существование; и на основании последовательной смены моих состояний я замечаю, что я обладаю длительностью. Таким образом, для этого нужно было, чтобы мое я изменялось каждое мгновение, часто с риском превратиться в другое я, что было бы для меня болезненным. Чем более я сравниваю свои различные состояния, тем более я чувствую удовольствие и страдание от них. Удовольствие и страдание продолжают по очереди привлекать к себе мое внимание; они развивают все мои способности; я приобретаю привычки лишь потому, что подчиняюсь им, и живу лишь для того, чтобы желать или страшиться. § 2. Она вспоминает, Но ВСК0Ре я оказываюсь одновре- каким образом менно в нескольких состояниях, она открыла свое тело Привыкнув замечать их, когда они и другие предметы следуют друг за другом, я начинаю замечать их и тогда, когда испытываю их одновременно, и мое существование кажется мне умножающимся в одно и то же мгновение. Но вот я дотрагиваюсь руками до себя самой, я дотрагиваюсь до того, что окружает меня. Тотчас же новое ощущение как бы наделяет телесностью все мои состояния. Под моими руками все приобретает твердость. Удивленная этим новым ощущением, я еще более удивляюсь тому, что нахожу себя не во всем том, до чего дотрагиваюсь.
Я ищу себя там, где меня нет. Мне кажется, что одна я имела право существовать и что все обнаруживаемое мною, возникая из меня самой, открывается мне лишь для того, чтобы ввести меня во все более узкие границы. Действительно, чем становлюсь я, сравнивая точку, в которой я нахожусь, с пространством, заполненным этим множеством предметов, которые я открываю? С этой минуты мне начинает казаться, что мои состояния перестают принадлежать мне; я составляю из них совокупности и рассматриваю их как находящиеся вне меня; я образую из них все предметы, с которыми ознакомлюсь. От идей, которые в меньшей мере нуждаются в сравнениях, я поднимаюсь до идей, которые я приобретаю лишь посредством комбинирования. Я перевожу свое внимание с одного предмета на другой и, собирая в понятии, образуемом мною о каждом из них, те идеи и отношения, которые я замечаю в предметах, начинаю размышлять над ними. Если первоначально я двигалась из одного лишь желания двигаться, то теперь я начинаю двигаться в надежде встретить новые удовольствия и, став способной к любопытству, непрерывно перехожу от страха к надежде, от движения к покою. Иногда я забываю то, что вытерпела; иногда же я принимаю меры предосторожности против угрожающих мне бедствий. Наконец удовольствие и страдание, единственные первопричины моих желаний, научают меня правильно вести себя в пространстве и составлять по всякому поводу новые идеи. § 3. Она вспоминает, Могла ли бы я иметь другие каким образом осязание способности, Кроме способностей обучило другие чувства двигаться и манипулировать телами? Я не представляла себе этого, ибо совершенно забыла, чем я была. И каково же было мое изумление, когда я снова нашла, что я — звук, вкус, запах, свет и цвет! Вскоре мне начинает казаться, что я поддалась иллюзии, которую, по- видимому, рассеивает осязание. Я умозаключаю, что все эти состояния вызваны во мне телами, и создаю себе такую прочную привычку ощущать звуки, цвета и т. д. как бы находящимися в телах, что мне трудно поверить, что они не присущи телам. Что может быть проще способа, каким я научилась пользоваться своими органами чувств! Я открываю глаза для света и сначала вижу лишь светлое и окрашенное в различные цвета облако.
Я ощупываю, подвигаюсь вперед, снова ощупываю; незаметно для моих глаз хаос начинает рассеиваться, осязание как бы разлагает свет; оно отделяет друг от друга цвета, распределяет их по предметам, открывает освещенное пространство, а в этом пространстве — величины и фигуры; оно направляет мои глаза на известное расстояние, открывает им путь, по которому они должны устремляться вдаль по земле и подняться затем к небу; словом, оно развертывает перед ними вселенную. Тогда они начинают как бы резвиться в бесконечном пространстве; они манипулируют предметами, до которых не может добраться осязание; они измеряют их и, пробегая их с поразительной быстротой, по моему желанию как бы сообщают или отнимают существование у всей природы. Одним движением своих ресниц я творю или уничтожаю все окружающее меня. В те времена, когда я не пользовалась еще этим чувством, могла ли бы я представить себе, каким образом, оставаясь на месте, я могу узнать то, до чего не простирается моя рука? Какую идею составила бы я себе об органе, схватывающем на таком огромном расстоянии формы и величины? Рука ли это необычайно вытягивается и добирается до них, или же они приближаются к этому органу? Почему он может проходить сквозь некоторые тела и в то же время останавливается перед другими телами? Каким образом он дотрагивается в зеркале вод до тех самых предметов, до которых он дотрагивается вне их? Иллюзия ли это, или действительно вся природа здесь удваивается? Мне кажется, что с каждым изучаемым мною предметом я получаю новый способ видеть и доставляю себе новое удовольствие. Здесь передо мной расстилается обширная однообразная равнина, где мое зрение, перешагнув через все находящееся вблизи меня, устремляется на неопределенно далекое расстояние, теряясь в поражающем меня пространстве. Там — пересеченная и более ограниченная местность, где мои глаза, отдохнув на каждом предмете, обнимают более четкую и более разнообразную картину. Ковры из зелени, рощи цветов, лесные массивы, куда едва проникает солнце, медленно текущие или стремительные ручьи украшают этот пейзаж, как будто одушевленный светом, проливающим на него тысячи различных цветов.
Я застываю при этом зрелище, где все привлекает мои взоры. Если же я отворачиваюсь, то я не знаю, на чем я должна остановить свой взор — на тех ли предметах, которые только что открыла, или снова на тех, которые только что покинула. Я беспокойно перевожу взор с одних на другие, и, чем лучше я различаю все испытанные мною ощущения, тем более чувствительной становлюсь к наслаждению, доставляемому созерцанием. Охваченная любопытством, я торопливо пробегаю места, вид которых меня первоначально восхитил, и с удовольствием узнаю на слух, по запаху, по вкусу и по форме предметы, поражающие со всех сторон мое зрение. Все мои ощущения как бы боятся отставать одно от другого. Разнообразие и яркость, окраски цветов соперничают с их ароматом; птицы кажутся мне более чудесными по своей форме, своим движениям и оперению, чем по своему пению. И что такое ропот ручьев по сравнению с их течением, их каскадами и их зеркальным блеском! Таково зрительное ощущение. Получив первые уроки осязания, оно начинает наделять природу сокровищами; оно расточает их, чтобы украсить места, открываемые ему его руководителем, и оно превращает небеса и землю в волшебное зрелище, которое исполнено великолепия лишь потому, что зрение распространяет на него свои собственные ощущения. я , гі Чем же была бы я, если бы, всегда § 4. Она вспоминает, ' ^ что удовольствия сосредоточенная на самой себе, не и страдания были первым умела ВЫНеСТИ СВОИХ СОСТОЯНИЙ ВНЄ источником ^ себя? Но лишь только осязание ее способностей приступает к обучению других МОИХ чувств, как я начинаю замечать вне себя предметы, привлекающие мое внимание, благодаря удовольствиям и страданиям, которые они доставляют мне. Я сравниваю их, сужу о них, испытываю потребность отыскивать их или избегать их; я желаю их, люблю, ненавижу, боюсь их; каждый день я приобретаю новые знания, и все окружающее меня становится орудием моей памяти, моего воображения и всех моих душевных операций. Почему суждено мне встречать препятствия для своих желаний? Почему за моментами счастья должны следовать страдания? Но что за странные вопросы! Разве я могла бы наслаждаться предоставленными мне благами, если бы мне никогда не приходилось одерживать побед? Разве я могла бы наслаждаться ими, если бы я не узнала им цену благодаря тем несчастьям, на которые я жалуюсь? Сами страдания содействуют моему счастью, и максимальное наслаждение благами имеет своим источником яркое представление о бедствиях, с которыми я их сравниваю. Поочередной смене тех и других я обязана всеми своими знаниями, обязана всем тем, что я есмь. Отсюда вытекают мои потребности, мои желания и различные интересы, являющиеся движущей силой моих поступков.
Словом, я изучаю вещи лишь постольку, поскольку, как мне кажется, я нахожу в них удовольствия, к которым надо стремиться, или страдания, которых надо избегать. Вот свет, освещающий все предметы в соответствии с их отношениями ко мне; он освещает их с различных сторон, заставляя меня распределять их по различным классам, а те из них, которые недоступны его лучам, погребены во мраке, где я не могу открыть их. Я изучаю плоды и все пригодное для моего пропитания; я отыскиваю средства добыть их; я изучаю животных; я наблюдаю тех из них, которые могут повредить мне; я приучаюсь спасаться от их ударов; наконец, я изучаю все, что задевает мое любопытство; в соответствии со своими страстями я составляю себе правила для суждения о хорошем и красивом в вещах. Иногда я принимаю меры предосторожности, которые считаю необходимыми для своего благополучия; иногда же я призываю сами предметы заботиться об этом, и мне кажется, что я окружена одними лишь дружественными или враждебными существами. Наученная опытом, я анализирую, я думаю, прежде чем действовать. Я уже не повинуюсь слепо своим страстям, я сопротивляюсь им; я веду себя согласно приобретенным мною знаниям; я свободна и все лучше пользуюсь своей свободой, по мере того как приобретаю новые знания. § 5. Она размышляет Но^ какова достоверность этих зна- над суждениями, к которым НИЙ? ВеДЬ Я ВИЖу, собственно, ТОЛЬКО приобрела привычку себя, наслаждаюсь только собой, ибо я вижу лишь свои состояния, они — единственное, чем я располагаю, и если привычные суждения вызывают во мне такую склонность полагать, что чувственные качества существуют вне меня, то ведь они мне этого не доказывают. Следовательно, я могла бы быть такой, какова я есмь, обладать теми же самыми потребностями, желаниями, страстями, хотя бы предметы, к которым я стремлюсь или которых я избегаю, не обладали ни одним из этих качеств. Действительно, будучи лишена осязания, я всегда считала бы запахи, вкусы, цвета и звуки принадлежащими мне, я никогда не думала бы, что существуют издающие запах и звуки, окрашенные в различные цвета, обладающие вкусом тела. Где же могла бы я почерпнуть уверенность в том, что я не ошибаюсь, когда утверждаю, что существует протяжение? Но для меня не так уж важно достоверно знать, существуют или не существуют эти вещи. Я обладаю приятными или неприятными ощущениями; они действуют на меня так, как если бы они выражали качества самих предметов, которым я склонна приписывать их, и этого достаточно для моего самосохранения. В действительности образуемые мною идеи о чувственно воспринимаемых вещах смутны, и я лишь несовершенным образом замечаю отношения между ними. Но мне достаточно образовать несколько абстракций, чтобы получить отчетливые идеи и усмотреть эти отношения более точно. Тотчас же я начинаю находить истины двух видов: одни могут перестать существовать, другие же были, суть и будут всегда. § 6. Она размышляет Но если я знаю несовершенным о том, что не знает образом внешние предметы, то не саму себя лучше я знаю саму себя. Я вижу, что я состою из органов, способных получать различные впечатления; вижу, что я окружена предметами, каждый из которых по-своему действует на меня; наконец, в удовольствии и страдании, постоянно сопровождающих испытываемые мною ощущения, я, как мне кажется, нахожу принцип своей жизни и всех своих способностей. Но разве это я, облекающееся в цвета для моих глаз, приобретающее твердость под моими руками, знает себя настолько лучше, что оно может теперь считать принадлежащими ему все части этого тела, которыми оно интересуется и в которых, как ему кажется, оно существует? Я знаю, что они принадлежат мне, хотя и не могу понять этого; я вижу себя, я осязаю себя; одним словом, я ощущаю себя, но я не знаю, что я такое, и если раньше я считала себя звуком, вкусом, цветом, запахом, то теперь уже не знаю, чем я должна считать себя.
<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения. Том 2. с.. 1980

Еще по теме ГЛАВА VIII О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРЫЙ ВСПОМНИЛ БЫ, ЧТО ОН СТАЛ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВОИМИ ОРГАНАМИ ЧУВСТВ:

  1. Глава 14 Рынок и человек
  2. ГЛАВА VIII О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРЫЙ ВСПОМНИЛ БЫ, ЧТО ОН СТАЛ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВОИМИ ОРГАНАМИ ЧУВСТВ
  3. ФИЛОСОФСКИЕ И СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ ГОЛЬБАХА
  4. ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ВАРИАНТЫ
  5. КОСМОС ИСЛАМА
  6. Глава 2 Краткая история графического изображения и начало психологического анализа рисунка
  7. Глава 5 ЧТО ТАКОЕ ЭТНИЧНОСТЬ. ПЕРВОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
  8. Глава 28 ДЕМОНТАЖ НАРОДА: ОБЩИЙ ХОД ПРОЦЕССА
  9. Глава V Специфика национального развития Великобритании
  10. Рецензии Русская грамматика для русских Виктора Половцова (старшего).
  11. ГЛАВА 3. ПЕДАГОГИКА ПЕРИОДА КАПИТАЛИЗМА(XVIII-XIX вв.)
  12. Примечания
  13. Глава 13 Пятимерный человек
  14. ЛЕКЦИЯ XVIII
  15. ГЛАВА СЕДЬМАЯСЕКС: ВЫСШЕЕ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЕ
  16. Глава 5 ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС
  17. Глава 15 ОТ КОЛДОВСТВА К НАУКЕ
  18. СПРАВОЧНЫЙ ИНДЕКС