<<
>>

ГЛАВА VIII ОБ ИДЕЯХ, КОТОРЫЕ МОЖЕТ ПРИОБРЕСТИ ЧЕЛОВЕК, ОБЛАДАЮЩИЙ ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ

§ 1. Удовольствие Без удовольствия наша статуя ни- и страдание одинаково когда не захотела бы двигаться; без для ^ТяТіатуи страдания она передвигалась бы самонадеянно и неизбежно погибла бы.
Поэтому она должна всегда испытывать приятные или неприятные ощущения. Вот принцип и правило всех ее движений. Удовольствие привязывает ее к предметам, побуждает обращать на них все внимание, на которое она способна, и составлять себе о них более точные идеи. Страдание удаляет ее от всего того, что может ей повредить, делает ее еще более восприимчивой к удовольствию, заставляет ее отыскивать средства безопасно наслаждаться им и вырабатывает у нее сноровку — одним словом, удовольствие и страдание — ее единственные учителя. § 2. Они одни определяют Количество ИДЄЙ, ИМЄЮЩИХ СВОИМ количество и объем источником чувство осязания, беско- ее познаний нечно, ибо оно охватывает все отношения величин, т. е. науку, которую не исчерпают никогда даже величайшие математики. Мы не беремся объяснить здесь возникновение всех идей, которыми мы обязаны осязанию; достаточно указать лишь на те, которые наша статуя приобретет сама по себе. Сделанные нами замечания дают нам принцип, которым мы должны руководиться в этом исследовании, именно что в своих ощущениях статуя заметит лишь те идеи, которые представляют для нее некоторый интерес благодаря удовольствию и страданию. То, на что простирается этот интерес, определит сферу ее познаний. § 3. Порядок, В котором Что касается порядка, в котором она она станет приобретать станет приобретать их, то он зависит иДеи от двух причин. Первая — это слу чайная встреча с предметами; вторая — простота отношений, ибо она приобретет точные понятия об отношениях, предполагающих некоторое число сравнений, лишь после того, как она изучит те отношения, которые требуют меньше сравнений. Мы можем проследить те достижения, которыми она будет обязана второй из этих причин; иное дело — те достижения, которыми она будет обязана первой из них; но рассуждать об этом бесполезно, и каждый может составить себе по этому вопросу такие гипотезы, какие ему нравятоя. Ее идеи относительно твердости, » • ер вые теплоты и т.
д. не абсолютны, т. е. она приобретаемые ею идеи ^ заключает, что какое-нибудь тело твердо, тепло и т. д., лишь тогда, когда она сравнивает его с другими телами, не обладающими этими качествами в той же степени или обладающими другими качествами. Если бы все предметы были одинаково тверды, теплы и т. д., то она имела бы ощущения твердости, теплоты и т. д., не замечая этого; она смешивала бы их в этом отношении. Но так как она встречает попеременно твердое и жидкое состояния, твердость и мягкость, теплоту и холод, то она начинает обращать внимание на эти различия; она сравнивает их, составляет о них суждения, и все это порождает соответствующие идеи, при помощи которых она научается различать тела. Чем больше она будет заниматься составлением таких суждений, тем тоньше станет ее чувство осязания, и мало-помалу она научится различать в одном и том же качестве тончайшие оттенки. Таковы идеи, требующие минимума сравнений, и, следовательно, она заметит их первыми. Эти идеи с новой силой привлекают ее внимание к предметам, которых она касается; они заставляют ее рассматривать их под углом зрения всех тех отношений, которые ее поражают. Чем больше она их открывает, тем более она привыкает к мысли, что будет открывать и другие отношения, и любопытство становится у нее все более настоятельной потребностью. Эта потребность станет главной § 6. Насколько пружиной ее умственных достиже- оно активно ~ ^ г> нии. Однако я не буду прослеживать все следствия ее, ибо я боюсь запутаться в массе гипотез. Замечу только, что любопытство должно быть у нее гораздо более активным, чем у большинства людей. Воспитание, беззаботное по части удовлетворения любопытства, часто заглушает его у нас, а в том возрасте, когда мы предоставлены самим себе, многочисленность потребностей противодействует ему и не позволяет нам отдаваться всем тем влечениям, которые оно вызывает в нас. Но у статуи, по- моему, все стремится лишь усилить ее любопытство.
Приятные ощущения, которые она испытывает часто, и неприятные ощущения, которым она подвержена иногда 76, должны сильно побуждать ее научиться узнавать по малейшим различиям вызывающие их предметы.: Благодаря этому она станет изучать тела. „ „ ^ Когда она обладала только зритель^ § 7. Статуя составляет себе идеи О фигурах ньши ощущениями, глаз ее, как мы указали, воспринимал цвета, не замечая никакой фигуры в целом и, следовательно, не составляя* себе отчетливой идеи о протяжении. Рука, наоборот, обладает тем преимуществом, что она не может ощупывать какой-нибудь предмет, не определяя его объема и совокупности составляющих его частей; она заключает его в некоторые границы. Для этого ей достаточно почувствовать твердость его. Сжимая рукой булыжник, наша статуя составляет себе идею о теле, отличающемся от палки, которую она ощупала во всю ее длину; у куба она ощущает углы, которых она не может найти у шара; у лука и у трости она не замечает одного и того же направления; одним словом, она различает твердые тела в зависимости от формы, которую принимает рука, охватывающая их, и рассматривает как некое единое целое части протяжения, которые она не может отделить или же отделяет лишь с трудом. Таким образом она приобретает идеи прямой и кривой линии и фигур многих видов. йог Но если бы все первые осязаемые ею § 8. Сравнивая противо- v положные качества тела придавали одну и ту же форму ее руке, если бы, например, она встречала лишь шары одного и того же объема, то она могла бы заметить только, что один шар шероховатый, другой гладкий, один теплый, другой холодный, и не обратила бы никакого внимания на остающуюся неизменной форму, которую принимает ее рука во всех этих случаях. Поэтому она ощупывала бы шары, не составляя себе никакой идеи о шаре. Если же, наоборот, она будет ощупывать по очереди шары, кубы и другие фигуры разной величины, то ее должно будет поразить различие форм, принимаемых ее руками. Она начнет тогда думать, что не все фигуры похожи друг на друга. Ее любопытство побудит ее тотчас же исследовать все то, чем они отличаются друг от друга, и она мало-помалу составит себе точные понятия о них. Таким образом, для составления идеи о какой-нибудь фигуре она должна заметить несколько таких фигур, которые при первом прикосновении к ним явно отличаются друг от друга в каком-нибудь отношении; первое обнаруженное ею различие должно пробудить в ней желание заметить еще и другие различия. k Так, например, она испытывает желание узнать куб лишь после того, как сравнила его с шаром и нашла у первого углы, которых она не находит у второго; словом, она ищет новых идей в своих ощущениях, лишь если ее толкают на это первые различия, обнаруживаемые ею, когда она дотрагивается до нескольких предметов. § 9. Что можно думать Понятие о каком-нибудь теле тем об идеях, составляемых СЛОЖНЄЄ, ЧЄМ более Собрано В НЄМ ею о телах ощущений и отношений, различае мых чувством осязания. Поэтому, чтобы узнать, какие идеи составит себе наша статуя о чувственно воспринимаемых предметах, надо наблюдать, в каком порядке она станет рассматривать эти ощущения и эти отношения и как она составит из них различные совокупности. § 10. Два вида ощущений, Либо ощущения, которые она станет которые она может сравнивать, просты для нее, ибо это сравнивать однообразные впечатления, в кото рых она не может различить нескольких восприятий — таковы, например, тепло или холод,— либо это ощущения, составленные из нескольких других, которые она может различить,— таково, например, ощущение тела, в котором имеются одновременно твердость, теплота, фигура и т. д. 0 ,, ^ Простые ощущения бывают одного § 11. Ее суждения о простых ощущениях и того же виДа или различных видов; это, например, теплота и теплота или же теплота и холод. Суждения, которые она может высказать о них, весьма немногочисленны. Если ощущения одного и того же вида, то она знает, что они бывают различными и сходными; она знает, далее, что и степень их бывает одинаковой или различной. Однако она не обладает средством для измерения их и составляет суждения о них лишь при помощи неопределенных идей о большем или меньшем. Она чувствует, что теплота ее правой руки не та же, что теплота ее левой руки, но она знает лишь несовершенным образом отношения между ними. Если ощущения относятся к различным видам, то она замечает только, что одно из них не есть другое; она понимает, что тепло не есть холод. Но первоначально она не знает, что это два противоположных ощущения; чтобы открыть это, она должна заметить, что теплота и холод не могут пребывать одновременно в одном и том же теле и что одно из этих ощущений всегда уничтожает другое. Таким образом, суждение «теплота и холод суть противоположные ощущения» не так естественно для нее, как это может показаться; им она обязана опыту. Во всех этих случаях очевидно, что для нее достаточно обратить свое внимание на два ощущения, чтобы составить себе все те суждения, которые она способна высказать, о них. „ _ _ Когда два предмета вызывают ка- § 12. Ее суждения о ^ о сложных ощущениях ЖДЫИ сложное ОЩУЩЄНИЄ, ТО Она сперва замечает, что один предмет не есть другой; таково ее первое суждение. Но мы видели, что внимание ослабляется в той мере, в какой возрастает число ощущений, среди которых оно распределяется. Следовательно, оно не может охватить всех ощущений, вызываемых обоими телами, не ослабевая по отношению к каждому из них. Таким образом, наша статуя сумеет составить себе понятие о двух предметах лишь в том случае, если удовольствие побудит ее сосредоточить все внимание поочередно на различных получаемых ею от них ощущениях и заставит ее заметить каждое из них в отдельности. Сперва она составляет себе суждение об их теплоте, рассматривая их лишь с этой стороны; затем она составляет себе суждение об их величине, рассматривая их лишь под этим углом зрения; обозрев таким образом все те идеи, которые она замечает в них, она составляет себе ряд суждений, воспоминание о которых у нее остается. Отсюда получается полное суждение, составляемое ею об обоих предметах и объединяющее в каждом из них ощущения, последовательно испытанные ею от них. Следовательно, она занимается анализом естественным образом; это подтверждает то, что я доказал в своей «Логике», а именно что мы учимся анализу у самой природы. § га. Умственные Таким образом, суждения, дающие операции ей сложные понятия о двух телах, в обоих случаях являются лишь повторением того, одни и те же что она производила с ощущениями, принимаемыми ею за простые. Это внимание, уделяемое сначала двум идеям, затем двум другим и далее всем тем, которые она способна в них заметить; а если остаются идеи, о которых она не составила себе суждения, то лишь потому, что она еще не обратила на них внимания, не заметила их. угл Следовательно, когда статуя сравнивает два предмета, доставляет себе о них суждения и образует сложные ^понятия о них, она прибегает к тем же операциям, как и тогда, когда она составляла себе суждения о двух простых ощущениях, ибо она занимается всегда лишь тем, что фиксирует свое внимание на тех или иных ощущениях 23. § 14. Статуя становится Когда она обладала лишь обонянием, способной она переводила свое внимание с од- к размышлению ной идеи на другую; она замечала разницу между ними, но не составляла совокупностей, отношения между которыми она бы определяла. Пользуясь зрением, она могла различать несколько цветов, ощущаемых ею одновременно, но не замечала, что они образуют обладающие фигурами целостности (des tous figures), она чувствовала только, что пребывала одновременно в нескольких состояниях. Лишь пользуясь осязанием, она, отделив эти модификации от своего я и полагая, что они находятся вне ее, образует из них различным образом скомбинированные целые, где она может различить множество отношений. Таким образом, внимание, к проявлению которого она оказывается способной, пользуясь осязанием, дает результаты, заметно отличающиеся от внимания, к которому она была способна, пользуясь другими ощущениями. Но внимание, которое комбинирует ощущения, создает из них вовне некоторые целостности и, отражаясь (refleshissant), так сказать, с одного предмета на другой, сравнивает их в различных отношениях, и есть то, что я называю размышлением (reflexion) 24. Мы видим, таким образом, почему наша статуя, лишенная размышления, когда она обладала другими ощущениями, начинает размышлять, пользуясь осязанием 77. § 15. чем является Таким образом, тело, до которого она по отношению дотрагивается, является для нее к ней тело лишь восприятиями величины, тве рдости и т. д., которые она считает соединенными вместе: это все, что открывает ей осязание; и, чтобы составить себе подобное суждение, ей не нужно приписывать эти качества какому-то носителю, опоре, или, как выражаются философы, субстрату. Ей достаточно ощущать их вместе. § 16. Из каких качеств Она различает столько предметов, она составляет сколько замечает такого рода сово- предметы купностей (collections), и составляет их не только из идей величины, твердости и т. д.— она вносит в них еще теплоту или холод, удовольствие или страдание и вообще все те ощущения, которые осязание приучает ее выносить вовне. Таким образом, ее собственные ощущения становятся качествами предмета. Если они интенсивны, как, например, сильный жар, то она считает их находящимися одновременно и в своей руке, и в телах, до которых она дотрагивается; если они слабы, как, например, приятная теплота, она считает их находящимися в этих телах. Таким образом, хотя она может иногда перестать считать их принадлежащими ей, она не может перестать приписывать их вызывающим их предметам. Другие чувства не способны были вызвать у нее это заблуждение, ибо в этих случаях она всегда воспринимала свои ощущения лишь как свое различным образом модифицированное я. Как мы видели, наша статуя, чтобы 8 1 /. инэ создает сеое ^ абстрактные идеи обнаружить в предметах принадлежащие им качества, вынуждена была рассматривать их по отдельности. Следовательно, она создавала абстракции, ибо абстрагировать — это значит отделять одну какую-нибудь идею от нескольких других, входящих вместе с нею в состав некоего целого. Обращая, например, свое внимание только на твердость какого-нибудь тела, она отделяет это качество от других, которые она не принимает во внимание. Точно таким же образом она создает абстрактные идеи фигуры, движения и т. д., и тотчас же каждое из этих понятий обобщается, ибо она замечает, что нет ни одного из них, которое не подходило бы к нескольким предметам или не встречалось бы в нескольких совокупностях. Из этого, а также из того, что мы говорили о других чувствах, ясно, что абстрактные идеи возникают необходимым образом благодаря тому, что мы пользуемся своими органами; что, следовательно, они не так чужды человеческому разуму, как это, по-видимому, думают, и что их возникновение не настолько загадочно, чтобы предполагать, будто мы могли получить их только от творца природы. § 18. Невозможно Когда наша статуя обладала другими определить чувствами, она могла создавать себе число этих идей абстракции лишь о своих собственных состояниях; она отделяла от них некоторые, общие раду этих модификаций, второстепенные свойства; она отделяла от них, например, сопровождавшие их удовлетво- рение или неудовлетворенность; таким путем она образовала общее понятие о приятных и неприятных состояниях. Но в настоящее время, когда она привыкла принимать свои ощущения за качества чувственно воспринимаемых предметов, т. е. за существующие вне ее, и воспринимать их, так сказать, группами, она может отделить каждое из качеств от совокупностей, в которые оно входит, рассмотреть его в отдельности и образовать бесчисленные абстракции. Но, не определив, насколько простирается ее любопытство, мы не станем здесь прослеживать, как оно проявляется во всех этих операциях. § 19. Она распространяет Ее любопытство не ограничится свои идеи на числа изучением одних лишь окружающих ее предметов. Она станет ощупывать самое себя и начнет в особенности изучать форму того органа, при помощи которого она манипулирует телами. Она исследует свои пальцы, когда они раздвигаются, сближаются, сгибаются; пораженная сходством, которое она начинает находить между своими руками, она захочет разобраться в этом лучше; она начнет рассматривать свои пальцы по одному, по два и т. д., таким путем она умножит свои абстрактные понятия о числах и сможет узнать, что на ее правой руке столько же пальцев, сколько на левой. Если затем она станет рассматривать какое-нибудь тело, то решит, что оно одно, как один из ее пальцев; если она будет рассматривать два тела, то решит, что их два, как два ее пальца. Таким образом, ее пальцы становятся знаками чисел. Но мы не можем сказать, до каких пор она разовьет идеи этого рода. С меня достаточно доказать на этих примерах, что все эти идеи содержатся в осязании и что наша статуя начнет замечать их вслед за возникновением потребности в приобретении таких идей. § 20. Ее прочие идеи КогДа она распространит свои идеи становятся от этого на числа, ей будет легче уяснить себе более отчетливыми сущность своих абстрактных понятий. Она сможет, например, заметить, что относительно одного и того же предмета она образует до пяти или шести абстракций, или, иначе говоря, что она может наблюдать в нем порознь до пяти или шести различных качеств. Раньше она замечала в нем только какое-то неопределенное множество качеств, которое она не была в состоянии определить. Таким образом, ее достижения в области чисел будут содействовать развитию всех других ее познаний. § 21. Она не может Но каково бы ни было множество дойти до абстрактных открываемых ею предметов, какие бы понятий бытия комбинации она ни составляла из и субстанции них^ QHa не СуМеет никогда дойти до •абстрактных понятий бытия, субстанции, сущности, природы и т. д.; химеры этого рода доступны лишь осязанию философа. Привыкнув думать, что каждое тело есть совокупность нескольких качеств, она будет считать вполне естественным, что последние существуют соединенными вместе, и не станет искать, в чем заключается их связь или опора. Привычка часто заменяет нам логические доводы (raison), и надо признать, что нередко она вполне стоит рассуждений философов. § 22. По этому вопросу Но допустим, что наша статуя философы знают захочет узнать, каким образом эти не больше ее качества существуют в каждой совокупности. В этом случае она, подобно нам, будет склонна вообразить себе нечто являющееся их носителем, и если бы она могла дать название этому нечто, то она имела бы вполне готовый ответ на вопросы философов; значит, она знала бы об этом ровно столько же, сколько и они; иначе говоря, они знают об этом не больше ее. Действительно, если придать ясный смысл их дефинициям, то последние не научат даже ребенка ничему большему, нежели то, чему его обучили ощущения. Среди приобретаемых ею абстрак- длительн^ти тных понятий имеются два, заслуживающие дополнительного рассмотрения,— именно понятия длительности и пространства. В сущности; она знает длительность лишь на основании последовательности своих идей; но она сможет представить ее себе, столь конкретно изображая прошедшее при помощи пройденного ею пространства, а будущее при помощи пространства, которое она пройдет, что время окажется по отношению к ней чем-то вроде линии, по которой она движется. Этот подход к длительности покажется ей даже таким естественным, что она, возможно, станет ошибочно одумать, будто она знает длительность лишь постольку, поскольку она размышляет о движении какого-нибудь тела. Когда в нашем распоряжении есть несколько средств представить себе какую-либо вещь, мы обыкновенно -склонны считать единственным таким средством то из них, которое более ощутительно. Даже философам трудно -избегнуть этой ошибки. Только Локк впервые доказал, что мы познаем длительность лишь на основании последовательности наших идей. Подобно тому как она познает § . ространства длительность лишь на основании последовательности своих идей, она познает пространство на основании сосуществования своих идей. Если бы осязание не сообщало ей одновременно нескольких ощущений, которые оно различает, собирает, заключает в известные границы, из которых, одним словом, оно создает тело, то она не имела бы никакой идеи величины. Таким образом, статуя находит эту идею лишь в сосуществовании нескольких ощущений. Но раз она узнала какую-нибудь величину, то она имеет в ней мерило для других величин. Она имеет мерило для определения отделяющего их друг от друга промежутка или промежутка, занимаемого ими,— одним словом, она имеет идею пространства. Итак, подобно тому как она не имела бы никакой идеи длительности, если бы она не вспоминала, что переживала последовательно несколько ощущений, так она не имела бы никакой идеи протяжения или пространства, если бы она никогда не переживала одновременно нескольких ощущений. Она думает, что там, где она не находит никакого сопротивления, нет ничего, и создает себе идею пустого пространства. Однако это вовсе не служит доказательством того, что существует пространство, лишенное материи; ей достаточно только начать двигаться с некоторой быстротой, чтобы почувствовать оказывающую ей сопротивление среду. Первоначально статуя не представ- S 25. Бесконечности ^ * ляет себе ничего за тем пространст вом, которое она открывает вокруг себя, и поэтому она не считает, что существует какое-нибудь другое пространство. Впоследствии опыт мало-помалу показывает ей, что пространство простирается дальше. Тогда идея того пространства, которое она проходит, становится для нее моделью, по которой она представляет себе то пространство, которого она еще не прошла; вообразив себе однажды пространство, в которое она еще не перенеслась, она затем воображает другие, находящиеся друг вне друга. Наконец, не представляя себе границ, за которыми она не могла бы воображать себе другие пространства, она продолжает как бы вынужденно воображать себе все новые пространства и начинает считать, будто воспринимает самое бесконечность. § 26 Вечности же самое можно сказать о длитель ности. В первый момент своего существования она не представляет себе ничего ни до этого момента, ни после него. Но когда у нее образовалась прочная привычка к происходящим в ней изменениям, то воспоминание о некоторой последовательности идей становится для нее моделью, по которой она представляет себе некоторую предшествующую и некоторую последующую длительность; не находя, таким образом, ни в прошлом, ни в будущем мгновения, за которым она не могла бы себе представить других мгновений, она начинает думать, будто ее мысль охватывает всю вечность. Она даже начинает считать себя вечной, ибо не помнит, что начала существовать, и не подозревает, что она должна перестать существовать. § 27. Обе последние Одна*° в действительности она не идеи являются имеет ни идеи вечности, ни идеи бес- лишь иллюзией конечности; если же она придержи- ее воображения вается противоположного мнения, то потому, что ее воображение рисует ей иллюзию, представляя ей в виде вечности и бесконечности какую-то расплывчатую длительность и расплывчатое пространство, границ которых она не может установить. § 28. Ощущения являются ПРИ каждом сделанном ею открытии для нашей статуи идеями 0На убеждается, ЧТО ВСЯКОМУ ОЩУЩЄ- нию свойственно сообщать ей знания либо о некотором переживании, которое она считает находящимся в себе, либо о некотором качестве, которое она считает находящимся вовне; иначе говоря, свойством каждого ощущения для нее является то, что мы называем идеей, ибо всякое впечатление, порождающее знание, есть идея. § 29. чем они отличаются Если она рассматривает свои ощуще- от интеллектуальных нйя как прошлые, то она восприни- идей мает их лишь в сохранившемся от них воспоминании, и это воспоминание есть опять-таки идея, ибо оно дает снова или напоминает некоторое знание. Такого рода идеи я буду называть интеллектуальными идеями или просто идеями в отличие от других идей, которые я буду продолжать называть ощущениями. Таким образом, интеллектуальная идея есть воспоминание о некотором ощущении. Так, например,^интеллектуальная идея твердости есть воспоминание об ощущении твердости в теле, до которого мы дотрагивались; интеллектуальная идея теплоты есть воспоминание о некотором ощущении, которое мы имели, а интеллектуальная идея тела есть воспоминание о восприятии в пределах одной и той же совокупности протяжения, фигуры, твердости и т. д. § 30. Различие, которое Но наша статуя чувствует разницу статуя проводит между между переживанием ощущений в своими идеями данный момент и воспоминанием и своими ощущениями 0 том? что она переживала их раньше. Поэтому она будет отличать их от того, что я называю интеллектуальной идеей. Она замечает, что обладает такого рода идеями, ни до чего не дотрагиваясь, а ощущением — лишь тогда, когда дотрагивается до чего-нибудь. Соображения, заставляющие ее считать свои ощущения находящимися в предметах, не могут заставить ее думать то же самое о ее интеллектуальных идеях. Последние кажутся ей поэтому как бы находящимися в ней самой. „ Благодаря ощущениям она познает § 31. Если ощущения ~ ^ являются лишь действующие на ее осязание источником ее знаний, ® данный момент предметы, а благо- то идеи становятся даря идеям она познает все предме- их основой ты, до которых дотрагивалась раньше и уже не дотрагивается теперь. Даже правильно судить о предметах, до которых она дотрагивается, она может лишь в том случае, если сравнивает их с предметами, до которых дотрагивалась раньше; и подобно тому как испытываемые в данный момент ощущения являются источником ее знаний, так воспоминания о ее прошлых ощущениях, или интеллектуальные идеи, являются всей основой ее знаний, ибо благодаря их помощи она научается все лучше различать и развивать новые ощущения. § 32. Без идей Действительно, когда она дотрагива- она ошибочно судила бы ется до какого-нибудь предмета, то о предметах, до которых 0 ег0 ВЄЛИЧИНЄ, О СТЄПЄНИ ЄГО она дотрагивается тверДОСТИ, ТвПЛОТЫ И Т. Д. Она МОЖЄТ судить лишь в том случае, если вспоминает, что уже имела дело с другими величинами, где она находила другие степени твердости и теплоты. Но лишь только она вспоминает об этом, как на основании сравнения начинает считать этот предмет более или менее твердым, более или менее теплым. Таким образом, о новых предметах, встречающихся ей, она судит по воспоминанию, или по сохранившейся у нее интеллектуальной идее о некоторых величинах, некоторых степенях твердости и теплоты; именно это воспоминание, побуждая ее делать сравнения, заставляет ее заметить различные идеи или знания, сообщаемые ей имеющимися налицо в данный момент ощущениями. § 33. Она не замечает, Однако если воспоминание, как мы что первоначально идеи ВИДЄЛИ, ЄСТЬ ЛИШЬ особая форма и ощущения тождественны ОЩуЩЄНИЯ, ТО ОТСЮДа СЛЄДУЄТ, ЧТО интеллектуальные идеи не отличаются существенным образом от самих ощущений. Но вероятно, наша статуя не способна сделать этот вывод. Все, что она знает, — это то, что она обладает идеями, которые служат ей для того, чтобы правильно составлять суждения, и которые не являются ощущениями. Поэтому, если бы она стала размышлять о происхождении своих знаний, то вот как, думаю я, она стала бы рассуждать. § 34. Ошибочное «Мои идеи резко отличаются от моих рассуждение, которое ощущений, ибо первые находятся во могло бы возникнуть МНе, а вторые, наоборот, в предметах. у нашей статуи знать _ это значит ИМЄТЬ ИДЄИ. Следовательно, мои познания не зависят ни от какого ощущения. Кроме того, я высказываю суждения о предметах, производящих на меня различные впечатления, лишь благодаря сравнению их с идеями, которые я уже имею. Значит, я имею идеи до того, как имею ощущения. Но дала ли я эти идеи себе сама? Разумеется, нет, да и возможно ли это? Разве для того, чтобы дать себе идею треугольника, не следует уже предварительно обладать ею? Но если я ею обладала, то как же я могла ее дать себе? Таким образом, я— существо, от природы обладающее идеями; они родились со мной». Так как идеи являются основой всех наших знаний, то они составляют и то, что мы называем мыслящим существом; и, хотя ощущения являются началом (principe) мысли и в действительности принадлежат только душе, кажется, что они пребывают в теле и совершенно бесполезны для формирования идей. Наша статуя неизбежно стала бы жертвой ошибочного учения о врожденных идеях, если бы, подобно нам, она была способна заниматься пустыми спекуляциями. Но не стоит труда делать из нее философа, чтобы научить ее так рассуждать 78. § 35. Ее знания носят Не установив границ ее любопыт- чисто практический ства, главного стимула ее душевной характер, и она деятельности, я не стану рассматри- руководится лишь вать более подробно знаний, которые инстинктом ^ „ ' г может доставить ей размышление. Достаточно указать, что так как отношения величин заключены в осязательных ощущениях, то она заметит их, когда будет заинтересована в том, чтобы их узнать. Я не ставлю себе задачей объяснить возникновение всех ее идей, я ограничиваюсь лишь доказательством того, что они образуются у нее благодаря чувствам и что она научается открывать их благодаря своим потребностям. Ее метод приобретения идей заключается в том, чтобы наблюдать последовательно, одно за другим качества, приписываемые ею предметам; она анализирует стихийно (naturellement), однако она не обладает никаким языком. Но анализ, производимый без помощи знаков, может дать лишь ограниченную сумму знаний, неизбежно малочисленных, и так как их невозможно было привести в порядок, то они представляют собой хаотическую груду. Таким образом, рассматривая приобретаемые статуей идеи, я не утверждаю, что она обладает теоретическими знаниями. Весь ее ум, собственно говоря, есть инстинкт, т. е. привычка вести себя согласно идеям, в которых она не умеет дать себе отчета, привычка, которая, раз установившись, является ее надежным руководителем, так что она может уже не вспоминать суждений, заставивших ее усвоить эту привычку. Так или иначе, она приобрела идеи, но раз эти идеи научили ее, как себя вести, она больше о них не думает и действует по привычке. Для приобретения теоретических знаний необходимо обладать языком, ибо необходимо классифицировать и определять идеи, а это предполагает методически употребляемые знаки (см. Первую часть моей «Грамматики» или мою «Логику») 5.
<< | >>
Источник: ЭТЬЕНН БОННО ДЕ КОНДИЛЬЯК. Сочинения. Том 2. с.. 1980

Еще по теме ГЛАВА VIII ОБ ИДЕЯХ, КОТОРЫЕ МОЖЕТ ПРИОБРЕСТИ ЧЕЛОВЕК, ОБЛАДАЮЩИЙ ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ:

  1. ГЛАВА VI СООБРАЖЕНИЯ ОБ АБСТРАКТНЫХ И ОБЩИХ ИДЕЯХ, КОТОРЫЕ МОЖЕТ ПРИОБРЕСТИ ЧЕЛОВЕК, ЖИВУЩИЙ ВНЕ ВСЯКОГО ОБЩЕСТВА
  2. ГЛАВА I ОБ ОЩУЩЕНИИ У ЧЕЛОВЕКА, ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ
  3. ГЛАВА IV ОБ ИДЕЯХ ЧЕЛОВЕКА, ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОБОНЯНИЕМ
  4. ГЛАВА XI О ПАМЯТИ, ВООБРАЖЕНИИ И СНОВИДЕНИЯХ ЧЕЛОВЕКА, ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ
  5. ГЛАВА X ОБ ОТДЫХЕ, СНЕ И ПРОБУЖДЕНИИ ЧЕЛОВЕКА, ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ
  6. ГЛАВА VI ОБ УДОВОЛЬСТВИИ, СТРАДАНИИ, ПОТРЕБНОСТЯХ И ЖЕЛАНИЯХ ЧЕЛОВЕКА, ; ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ
  7. ГЛАВА VII О ТОМ, КАК ЧЕЛОВЕК, ОБЛАДАЮЩИЙ ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ, НАЧИНАЕТ ОТКРЫВАТЬ ПРОСТРАНСТВО
  8. ГЛАВА VIII О ЧЕЛОВЕКЕ, ОБЛАДАЮЩЕМ ТОЛЬКО СЛУХОМ
  9. ГЛАВА V КАКИМ ОБРАЗОМ ЧЕЛОВЕК, ОБЛАДАЮЩИЙ ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЕМ, ОТКРЫВАЕТ СВОЕ ТЕЛО И УЗНАЕТ, ЧТО СУЩЕСТВУЕТ НЕЧТО ВНЕ ЕГО
  10. ГЛАВА XI О ЧЕЛОВЕКЕ, ОБЛАДАЮЩЕМ ТОЛЬКО ЗРЕНИЕМ
  11. ГЛАВА V О СНЕ И СНОВИДЕНИЯХ ЧЕЛОВЕКА, ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОБОНЯНИЕМ
  12. ГЛАВА VI О Я, ИЛИ ЛИЧНОСТИ ЧЕЛОВЕКА, ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОБОНЯНИЕМ
  13. ГЛАВА I О ПЕРВЫХ ПОЗНАНИЯХ ЧЕЛОВЕКА, ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОЩУЩЕНИЕМ ОБОНЯНИЯ
  14. ГЛАВА IV ПОЧЕМУ МЫ СКЛОННЫ ПРИПИСЫВАТЬ ЗРЕНИЮ ИДЕИ, КОТОРЫМИ МЫ ОБЯЗАНЫ ТОЛЬКО ОСЯЗАНИЮ; ПРИ ПОМОЩИ КАКОГО РЯДА РАССУЖДЕНИЙ УДАЛОСЬ УНИЧТОЖИТЬ ЭТОТ ПРЕДРАССУДОК
  15. ГЛАВА III О ЖЕЛАНИЯХ, СТРАСТЯХ, ЛЮБВИ, НЕНАВИСТИ, НАДЕЖДЕ, СТРАХЕ И БОЛИ У ЧЕЛОВЕКА, ОБЛАДАЮЩЕГО ТОЛЬКО ОБОНЯНИЕМ
  16. ГЛАВА III О СУЖДЕНИЯХ, КОТОРЫЕ ЧЕЛОВЕК, ПРЕДОСТАВЛЕННЫЙ САМОМУ СЕБЕ, МОЖЕТ СОСТАВИТЬ О ХОРОШЕМ И КРАСИВОМ В ВЕЩАХ
  17. ГЛАВА III ОБ ОЩУЩЕНИЯХ, КОТОРЫЕ ПРИПИСЫВАЮТСЯ ОСЯЗАНИЮ И КОТОРЫЕ НЕ ДАЮТ, ОДНАКО, НИКАКОЙ ИДЕИ ПРОТЯЖЕНИЯ 17
  18. ГЛАВА VIII О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРЫЙ ВСПОМНИЛ БЫ, ЧТО ОН СТАЛ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВОИМИ ОРГАНАМИ ЧУВСТВ
  19. ГЛАВА IX О СИСТЕМЕ ПРИВЫЧЕК У ВСЕХ ЖИВОТНЫХ; О ТОМ, КАК ОНА МОЖЕТ БЫТЬ ПОРОЧНОЙ; О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ОБЛАДАЕТ ТЕМ ПРЕИМУЩЕСТВОМ, ЧТО ОН СПОСОБЕН ИСПРАВЛЯТЬ СВОИ ДУРНЫЕ ПРИВЫЧКИ
  20. ГЛАВА IV О ТОМ, ЧТО ЕСЛИ ИСХОДИТЬ ИЗ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ, СОГЛАСНО КОТОРОМУ ЖИВОТНЫЕ ОКАЗЫВАЮТСЯ ОДНОВРЕМЕННО И ЧИСТО МАТЕРИАЛЬНЫМИ, И ОБЛАДАЮЩИМИ ОЩУЩЕНИЯМИ СУЩЕСТВАМИ, ТО ОНИ НЕ МОГЛИ БЫ ЗАБОТИТЬСЯ О САМОСОХРАНЕНИИ, НЕ ОБЛАДАЙ ОНИ СВЕРХ ТОГО СПОСОБНОСТЬЮ К ПОЗНАНИЮ