<<
>>

Вопрос 2. История криминальной субкультуры в России после революции

  Второй период (послереволюционный) также менялся, и один из его основных этапов — во время и после гражданской войны, когда советские лагеря заполнялись белогвардейскими участниками войны, которые внесли свой вклад в криминальную субкультуру.
Варнацкие правила получили переработку после революции у «бывших» или «идейных», т.е. тех, кто боролся с советской властью, белогвардейцев и т.п., был более грамотен, развит, обладал организаторскими способностями, которые в массовом количестве заселили лагеря и тюрьмы.

Эти законы, преобразованные ими, выражались в следующем: '              так называемый идейный не имел права трудиться; ему запрещалось участвовать в общественной работе; он не мог создавать постоянную семью; ни в коем случае не должен был получать оружие из рук властей (т.е. не служить в армии, милиции, самоохране исправительных учреждений и т.п.); ему не разрешалось выступать в роли свидетеля или потерпевшего; он обязан был расплатиться лично в случае проигрыша в карты или другие азартные игры любой ценой; «идейный» преступник должен был вносить сумму в так называемый общий котел; и др.

Эти нравы и обычаи преступной субкультуры видоизменялись в течение всегр периода существования нашего общества. В результате замкнутой среды, вследствие изоляций осужденных эти обычаи как бы законсервировались. Причем приобщение к ним новых осужденных после 1917 г. осуществлялось сначала в тюрьмах, допрах (домах предварительного заключения), КПЗ (камерах предварительного заключения), ИВС (изоляторах временного содержания)* в следственных изоляторах и воспитательно-трудовых колониях. Эти обычаи лишь видоизменялись, конкретизировались, интернационализировались и т.п., т.е. в ИК происходило своеобразное взаимное «криминальное заражение», «шлифовка законов» и традиций, проверка их «жизненности», испытание на «прочность»1. В 20-30-е гг. XX в.

существовали воровские группировки, в массовом количестве возродившиеся в 1990-е гг., членами которых были

Водолазский Б.Ф., Вакутин ЮЛ. Указ. соч. С. 27-61; и др.

в основном карманные воры, иногда грабители и разбойники, считавшие, в частности, что никакие они не «воры в законе», как их называли журналисты, а просто воры.

Они делились на несколько видов, правилами которых были:

а)              сбор с работающих бригад «дани», т.е, поборы с других осужденных;

б)              беспрекословное выполнение решений сходок осужденных;

в)              материальная помощь друг другу;

г)              наказание, вплоть до лишения жизни, лиц, нарушивших эти правила, и в то же время неприменение насилия к населению, даже в самых крайних случаях, отрицательное отношение к «мокрым делам» относительно «чужих» (например, эти обычаи хорошо показаны в художественном фильме «Калина красная» В.М. Шукшина) и др. Этот этап связан с участием уголовных авторитетов в Великой Отечественной войне и последующим их возвращением в места лишения свободы, что вызвало так называемую сучью войну. Эта война была вызвана тем, что 1/3 осужденных, в том числе «воры в законе», нарушили один из основных воровских законов — «не брать оружие из рук вла^- стей», не сотрудничать с властью, несмотря на то что это было сделано для защиты Отечества, своей Родины, ведь большинство, 2/3, не пошли на фронт воевать и защищать Советскую власть. «В соответствий с Указами Президиума Верховного Совета СССР от 12 июля и 24 ноября 1941 г., — пишет В.М. Анисимков, — из мест лишения свободы были досрочно освобождены различные категории заключенных для отправки на фронт (около 25% от общего числа). В течение 1942-1943 гг., по специальным решениям Государственного Комитета Обороны, бсвобождается еще около 10% осужденных. В числе „специального контингента", мобилизованного в армию, оказалось и немало „воров". Кроме того, в военный период в результате усилившегося Давления администрации отдельные „воры" были вынуждены начать работать (отказ от работы осужденного в исследуемый период рассматривался как серьезное правонарушение.

По инструкции ОГПУ от 28 ноября 1933 г. всех, кто отказывается работать, должно направлять в лагеря Крайнего севера. С1937 г. отказ от работы рассматривается ^„контрреволюционный саботаж строительства социализма" и судится по ст. 58 УК РСФСР. С начала войны за систематический отказ от работы суды могли вынести смертный приговор... в Воркутинском ИТ/1 в 1941 г. ...к высшей мере наказания был приговорен 431 человек)»1. Жак

АнисОмков В.М. Россия в зеркале уголовных традиций тюрьмы. СПб., 2003. С: 126- 127.

Росси так определяет сучью войну — «смертная война, которую ведут между собой уголовники, соблюдающие воровской закон, с теми, кто изменил ему»[24]. При этом заключенные сначала поступали в штрафной батальон, откуда в обычный они попадали только после ранения или контузии, полученных в бою, если выживали. Были и партизанские отряды, образовавшиеся в результате оккупации немцами территории, где находился исправительно-трудовой лагерь (ИТ/1). Заключенные бежали в леса, нападали на оккупантов, захватывали оружие и образовывали партизанский отряд; командование Красной Армии выходило на связь с успешно действовавшими отрядами, и в последующем проводились совместные операции. Во главе таких отрядов обычно находились криминальные авторитеты. Ряд заключенных, в том числе лидеров преступного мира, стали Героями Советского Союза, были награждены орденами и медалями, но после войны не могли найти себя в мирной жизни, идти им было большей частью некуда, и они вновь совершали преступления и опять попадали в лагеря. В.Т. Шаламов, писатель, незаслуженно отбывавший наказание в сталинских лагерях, так описывает их возвращение: «Ты был на войне? Ты взял в руки винтовку? Значит, ты — сука, самая настоящая сука и подлежишь наказанию по закону. К тому же ты — трус! У тебя не хватило силы отказаться от маршевой роты — взять срок или даже умереть, но не брать в руки винтовку»[25]. В середине 40-х гг. (по разным данным или в конце войны, или в 1948 г.) «отошедшие», «красные шапочки» разработали и распространили новый воровской закон и предложили жить по нему, но старые его не приняли, и началась настоящая врйна на выживание, когда тачками и телегами вывозили трупы и тех, и других на кладби^ ще и хоронили часто вместе.

В конце 50-60-х гг. воровские и производные от них группировки были разложены и в основном ликвидированы, остались лишь отдельные, очень известные воры, сохранившие преданность старым традициям (например, «Бриллиант»). Политической основой этого события стали смерть И.В. Сталина, решения XX съезда КПСС и последующая массовая реабилитация «врагов народа», выполнявших в лагерях функции «козлов отпущения чужих грехов», «рабов», нещадно эксплуатировавшихся и унижавшихся ворами и с открытой, и со скрытой поддержкой со стороны администрации уголовников, резко изменившей в прямо противопо

ложную сторону свое к ним отношение, особенно после 1956 г., и начавшей жесткое подавление воровских группировок, заставивших их работать, ибо эксплуатировать в такой степени и в таких массовых масштабах на уровне государственной политики, как раньше, было уже некого[26]. В 70-80-е гг. XX в. в ИК существовали, да и продолжают возникать и сейчас, различные «землячества» и «семьи», объединявшиеся по общим интересам, как правило, с единственным, чаще всего не осознаваемым, желанием выжить (с целью грабежа других осужденных, доставки и потребления спиртного, наркотиков, имевшие «прегрешения» по отношению к другим осужденным (проигравшие в азартные игры, не ответившие на оскорбление и т.п.), пассивные гомосексуалисты и умственно отсталые, по национальному признаку, по признаку землячества, ранее отбывавшие наказание в одной колонии, тюрьме, знакомые до осуждения и др.).

В этих «семьях» действовали, а в ряде случаев и продолжают действовать в некоторых исправительных учреждениях, в основном следующие обычаи: их члены не работают, хотя и числятся на рабочих местах — раньше и это было запрещено; лидеры самолично не чинят расправ над осужденными, сами не занимаются поборами, за них это делают физически слабые осужденные; проигравшие в карты и другие азартные игры обязаны расплатиться деньгами или результатами своего труда, или за него расплачивается «семья»; некоторые члены «семьи» не являлись на комиссии по условнодосрочному освобождению (УДО) или уклонялись от негр; члены «семей» не должны были общаться с лицами, склонными к мужеложству;              ; если члена «семьи» помещали в штрафной изолятор (ШИЗО) или помещение камерного типа (ПКТ), другие члены с^мьи устраивали «Поборы» с осужденных с целью передачи ему, «подогревав; «семьи» лидеров и авторитетов провожали,и встречали своих членов из

ШИЗО и ПКТ, из колоний;              , члены «семей» должны были противодействовать мероприятиям администрации, не желательным для них; члены «семей» могли поддерживать связи даже с самодеятельными организациями осужденных, а тем более с администрацией колонии,

если это было выгодно «семье».

Раньше это было категорически запрещено и за подобное следовало только одно наказание — смерть, которая назначалась и исполнялась по решению сходки.

Кроме того, всегда были и есть особые правила проверки лиц, поступающих в КПЗ, СИЗО, на этапе (так называемая подлянка)[27].

В СССР в конце 80-х гг., по оперативным данным, было зафиксировано около 600 «воров в законе», причем с 1991 г. их количество по России резко снизилось до 120. Связано это было прежде всего с их легализацией в официальных структурах власти, коммерции. В 1992 г., по оперативным сводкам, их стало 226, в 1996 г их число возросло до 300, а с 1998 по 2003 гг. — по разным данным, до полутора тысяч. В 90-е гг. XX в. и в первом десятилетии XXI в. (постперестройка) «воры» разделились на «старых воров» и «новых воров», между которыми идет борьба, а сейчас уже и война с физическим уничтожением друг друга. Причем так называемые «новые» воры в основном появились на Кавказе, из лиц кавказских национальностей, большей частью грузинских (в советское время в среднем составляли 1/3 из всех воров).

Обычаи «новых» воров, в отличие от «старых»: Если ранее для признания «вором» необходимо было пройти не только колонию, а главное — тюрьму («крытую»), показать себя там, «не сломаться»; то для,новых «воров» это не обязательно. Наоборот, престижно ни разу не попасть под око уголовной юстиции. , Нобые воры могут купить себе право называться «вором» («ксиву») на сходке «воров в законе» за деньги. Раньше подобное не допускалось и общий постулат был таким, что «вор» должен жить как «вор», т.е. он не мог купаться в роскоши, иметь огромное количество слуг, Виллы, автомобили, счета в зарубежных банках и т.д. В настоящее время это разрешено. «Новый» может и вообще не вступать в сообщество воров с тем, чтобы избежать соблюдения традиций) например, жить в интересах воровского братстваgt; основную сулему прибыли направлять, в воровской «общгщ», чтрбы не «засветиться» перед Правоохранительными органами, иметь возможность выставляться на выборах и т.г1.

Понятно, 4fo эти обычаи возникли в связи с новыми политическими и экономическими условиями. «Новые» воры, также как и «старые», выполняют функции органов власти (только «старые» — в местах лишения свободы — «хозйин», а «Новые» — на свободе), кроме того, судейские функции, в частности, тре-

тейских судей, функции старейшин преступного мира, т.е. к ним обращаются за советами, помощью, в том числе материальной, с просьбами ,              о розыске пропавших вещей, рассудить и т.п.

,              4.              Для «новых» воров разрешены и новые, формы преступной деятель-

,              ности, включающие в себя насильственный путь одним из основных —

убийства, в том числе «заказные», взрывы в офисах и жилых домах, шантаж и вымогательство, истязание и пытки жертв, мошенничество в банковских операциях (фальшивые авизо, «электронные платежи», мемориальные ордеры и т.д.), создание, в том числе совместных с зарубежными фирмами, криминально-коммерческих предприятий, транснациональный наркобизнес, содержание в своих интересах детективных агентств, охранных служб и др. Для «старых» воров основная форма преступной деятельности — карманные кражи, мошенничество, иногда грабеж. Обязательная поддержка содержащихся в исправительных учреждениях «лидеров», «воров», «авторитетов» («подогрев») деньгами, наркотиками, продуктами питания, даже элементарными вещами, вплоть до спальных принадлежностей. Кстати, «старыми» ворами это тоже практиковалось, но нё в таких масштабах. Самопожертвование ради интересов воровского сообщества, особенно

в первые годы, когда нужно доказать, что ты — «Честный арестант». Это наиболее характерно как раз для «старых» воров, но для них «на всю оставшуюся воровскую жизнь», для «новых» же *г- лишь на первых порах или когда нужно что-то кому-то доказать, при проверках со стороны, воровского «братства», которые'осуществляются при получении соответствующих сигналов,              V              ' ' Для «новых», эоров возможно, и даже желательно, сотрудничество с

правоохранительными, органами йа каком-то этапе для решения какой- либо задачй: ликвидации соперничающей группировки, компрометации и «сдачи» «вора», нарушившего врровской обычай, увеличения прибыли в бизнесе, усиления влияния в «теневой» экономике и т.п. «Старым» это.было запрещено под страхом смерти.

8.              Проникновение в легальный бизнес, отмывание преступно нажитых

средств, возможность жить на эти средства. Для «старых» подобное было невозможно, они мюгли жить только на деньги, добытые преступным путем. '

Из проведенного анализа можно сделать Некоторые выводы. Прежде всего обычаи «новых» воров возрождают всю профессиональную и общеуголовную, а также экономическую организованную преступность, и лишь в последнюю очередь —/наказательную; обычаи же «старых» — в первую очередь наказательную.

Второй вывод заключается в том, что история развития этой преступной субкультуры свидетельствует, что обычаи приспосабливаются к изменяющейся макросреде, т.е. ими можно управлять, на них можно воздействовать, хотя это и очень сложный, неоднозначный и длительный процесс.

В-третьих, преступная субкультура, развиваясь в общественном сознаний преступного мира, вступая в противоречие с общечеловеческой, подпитывает криминогенные мотивации осужденных. В то же время чем больше носителей этой мотивации, тем сильнее преступная субкультура, которая в какие-TQ исторические периоды, как, например, в нынешний, может угрожать и, действительно, уже во многих стратах нашего общества завоевала, подчинила себе общечеловеческую[28].

Схема.2. Этапы развития криминальной субкультуры в России

Схема.2. Этапы развития криминальной субкультуры в России

Заключение

Периодизация истории криминальной субкультуры: дореволюционный период примерно с XIX в. до 1917 г., во время и после гражданской вЪй- ны„«воры в законе» в 20-30-е гг. XX в.; «сучья война», ликвидация этого явления как массового и общесоциального в 50-60-е гг. XX в.; возникно- , вение и развитие «семей», «старые» и «новые» «воры в законе».

<< | >>
Источник: Старков О.В.. Криминальная субкультура. 2010

Еще по теме Вопрос 2. История криминальной субкультуры в России после революции:

  1. 2.2. Сценарии будущего в контексте глобальной коммуникации
  2. 2.2. Сценарии будущего в контексте глобальной коммуникации
  3. ЛИЧНОСТЬ КАК СУБЪЕКТ КУЛЬТУРЫ. КУЛЬТУРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ. МЕНТАЛИТЕТ
  4. Вопрос 1. Периодизация истории криминальной субкультуры в России и ее развитие до революции
  5. Вопрос 2. История криминальной субкультуры в России после революции
  6. Общая часть
  7. Методические рекомендации к практическим занятиям
  8. Вопросы к зачету по спецкурсу «Криминальная субкультура»
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ . Формирование постсоветского институ- циионализма[111]
  10. Выбор пути России в глобализирующемся мире