ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

Имя числительное

Имя числительное — часть речи, владение которой иногда называют индикатором речевой культуры говорящего. Эта часть речи в грамматической традиции обозначает число, количество, в то время как порядок при счете обозначается именем прилагательным с соответствующей семантикой.

Действительно, порядковые слова — скорее семантическая, нежели грамматическая категория. Однако культура речи допускает смысловое объединение, поэтому следует оставить в стороне дискуссии о морфологической принадлежности порядковых слов. Так, у числительных на -сот, -сти, -ста в косвенных падежах склоняются обе части: четырехсот, тремстам, пятьюстами, о семистах, несмотря на то, что числительные сто, сорок, девяносто во всех косвенных падежах, кроме винительного, имеют флексию -а. Им присущи лишь две формы: им.-вин. — сто, сорок, девяносто: остальные падежи — сорока, девяноста, ста. Таким образом, о ста, но о шестистах: этот элемент в составе сложных слов склоняется по субстантивному типу, как существительное множественного числа типа книг — книгам — книгами — о книгах; дорог — дорогам — дорогами — о дорогах.

В составных количественных числительных склоняются все входящие в их состав компоненты. В газетах писали, что городской уборочной службе не хватает двухсот шестидесяти пяти лошадей (Ю. Борген). Из семи и одной второй млн. крестьянских душ настоящих хлебопашцев-работников не более трех миллионов трехсот тысяч на семнадцать млн. всех жителей России...(В. О. Ключевский). Что касается численности русских войск, то в день сражения она составляла 155—157тысяч человек... при шестистах двадцати четырех орудиях. Наполеоновская армия насчитывала около ста тридцати тысяч солдат и офицеров при пятистах восьмидесяти семи орудиях... («Родина», № 6—7 за 1992). ...Напряжение переменного тока...понижается до трехсот восьмидесяти, двухсот двадцати и ста двадцати семи В (Энциклопедия «Железнодорожный транспорт»).

Вся группа храмовых строений была украшена тысячей четырьмястами пятьюдесятью тремя мраморными колоннами восхитительной формы, а также двумя тысячами девятьюстами шестью пилястрами, украшенными капителями (М. Холл). Во всех цитированных фразах числа заменены словами, которые должны склоняться именно так. Особое внимание обратим на форму творительного падежа с элементом —ью: «Крогер» управляет тысячей (не «одной тысячей»!) двумястами тридцатью пятью супермаркетами, девятьюстами пятьюдесятью восемью магазинами» (Книга рекордов Гиннесса; цифры заменены словами). «В 1917 году русская армия нуждалась в пополнении тремя тысячами тремястами семьюдесятью пятью аппаратами, в том числе тысячей восемьюстами пятьюдесятью истребителями» («Родина», 1992). Обратим внимание: более употребительно «восемью», а не «восьмью».

Порядковые числительные склоняются как относительные прилагательные; «Грамматика-80» и относит их к этому морфологическому разряду. Вместе с тем порядковые числительные имеют свои характеризующие признаки, отличающие их от прилагательных. Так, они объединяются парадигмой падежных форм составных слов: склоняется только последний компонент этих числительных. Нормативно такое словоупотребление: тысяча девятьсот восемьдесят шестого, триста пятидесятым — полная парадигма падежей присуща лишь элементам «шестой» и «пятидесятый», остальные слова в косвенных падежах не изменяются. Принято говорить: двадцатиметровый, пятидесятилетний — первый компонент, представляющий собой количественное числительное в родительном .падеже, при склонении второго останется без изменений.

Рядом особенностей обладает имя числительное с предлогом по. Так, числительные два, три, четыре, девяносто, сто, двести, триста, четыреста с предлогом по не изменяются: по два, по триста. Остальные числительные при данном предлоге не изменяются лишь в разговорном варианте («Грамматика — 80»), в варианте книжном они приобретают форму дательного падежа: по тридцати, по шестидесяти, по тысяче и т.д.

Аналогично изменяются составные числительные.

Собирательные числительные типа двое, трое (до десятеро) употребляются лишь в следующих сочетаниях:

а)              с существительными, обозначающими коллектив, в особенности при супплетивном образовании форм множественного числа (дети, люди, ребята); с существительными, обозначающими детей и детенышей животных (котята, щенята);

б)              при существительных pluralia tantum (грабли, ножницы, ясли, ворота, сани, сутки);

в)              с существительными мужского рода, обозначающими людей: двое парней, четверо друзей, трое приятелей;

г)              с личными местоимениями (их четверо, нас трое), при субстантивно-местоименном значении (трое в черном, двое приступили к работе), при субстантивированных прилагательных (семеро смелых).

Нельзя сказать «пятеро девушек». Но если «их пятеро», — к девушкам такая форма вполне приложима: собирательные числительные употребляются при личных местоимениях, а «они» («их») можно сказать и о лицах женского пола.

Слово «полтора», имеющее тождественную форму имс- нительного-винительного падежа, не согласуется в этих падежах с существительными pluralia tantum. Так, нельзя сказать «полтора суток»; предстоит заменить эту конструкцию синонимичной: «полтора дня», или «в течение полутора суток», чтобы слово предстало в форме косвенного падежа. Подобную же парадигму склонения, включающую только две формы -И. -В. и остальные, — имеют числительные сорок, девяносто, сто. Существительные pluralia tantum с числительными при обозначении бытовых предметов обнаруживают необходимость появлению родового предмета {штука, пара, здание, комплект и т.д.): две штуки граблей, три корпуса яслей, четыре пары туфель, два комплекта весов. Вместо слова «сутки» нередко употребляют существительное «день», а для согласования количественного «полтора» и слова «сутки» пользуются формой косвенного падежа - например, «в течение полутора суток».

Составные числительные при обозначении как неодушевленных, так и одушевленных предметов в винительном числе дублируют форму именительного: увидеть двадцать три (не «трех») студента, принять сорок четыре человека, привезти сорок два пассажира.

В. Костылев пишет в романе «Иван Грозный»: «...Писал он для «Четий-Миней» о том, как семьдесят двух человек русских мирных жителей замучили ливонские немцы». Допущена ошибка: надо «семьдесят два» в винительном падеже* как в именительном.

Дробные числительные с десятичными дробями предполагают единственное число согласуемых слов: двенадцать целых три десятых процента (не «процентов»); тринадцать и три десятых гектара (не «гектаров»). Если есть компонент «с половиной», — согласуемое слово ставится во множественном числе: десять с половиной лет; двенадцать с половиной килограммов.

При числительных два, три, четыре прилагательное множественного числа ставится в родительном падеже, если оно согласуется с существительным мужского и среднего рода («три быстрых поезда», «два белых облака»), и в винительном, если существительное — женского рода: «четыре тонкие осины». Можно сказать, что в обоих случаях присутствует винительный падеж, но в первом варианте - склонение по парадигме одушевленности, во втором — неодушевленности: «Три великих кризиса математики поставили три великие проблемы» (В. С. Егоров).

Глагол, имеющийся в конструкции с числительным или числом, обозначающим количественные отношения (много — мало, несколько), может указывать на совместность-раздельность действия при помощи числа глагольной словоформы: семь учащихся писало (вместе) — писали (раздельно) диктант(ы). Если необходимо подчеркнуть раздельность действователей, различный род, разное место и время деятельности, принадлежность к разным группам, — применяется форма множественного числа: два соперника тренировались (соперники из разных команд), десять абитуриентов писали сочинения (сочинение у каждого своё). Такая же форма применяется при указании на активное действие: пришли два человека. Сказка неизменно начинается: «Жили-были»; но — «Удевочки было три конфеты». Во втором случае единственное число глагола сигнализирует о неодушевленной объектности предмета речи, об отсутствии активного действия.

Единственного числа глагола требуют количественные слова много, мало, немного, сколько, масса, пропасть, тьма, куча, уйма\ слова со значением количества: тысяча, сотня, миллион, тройка, десяток (в этом случае согласование родовое). Слова всего, только, лишь, подчеркивающие незначительность количества, требуют глагола в единственном числе {«Лишь двадцать человек сидело в классе»); слова все, целых сигнализируют о множественном числе глагола {«В классе сидели целых двадцать человек»), даже если числовое значение прежнее.

Особенности глагола определяются следующими вопросами. Чем различаются формы разных залогов и какая предпочтительнее? В каком роде должен быть глагол прошедшего времени при словах мужского рода типа врач, профессор, инспектор, директор, обозначающих лица жен - ского пола? Как образуется форма первого лица единственного числа от глаголов типа победить, чудить, пылесосить ? Какая из перечисляемых форм нормативна: капает - каплет, двигает — движет, мурлыкает — мурлычет ?

Глагол — часть речи, употребление которой придает речи динамизм, «ускоряет» движение сюжета; поэтому глагольными формами изобилуют повествовательные тексты. В повседневной речи также много глаголов, если её предмет конкретен, динамичен, изменчив. Но с употреблением глаголов связывается множество речевых ошибок.

Ученый труд предупреждает: «Он должен вешаться у входа, чтобы охранять жилище». Но это не руководство для самоубийц: речь идет об амулете-обереге, наделенном в представлении народов защитными свойствами. «Она должна хотя бы изредка убираться», — сказано о книге, которую редко кладут на место. В обоих случаях - неверно выбранная форма страдательного наклонения, или ошибочная конверсия глагола. Конверсия — лексико-семантическая категория, имеющая наиболее наглядное проявление в круге глаголов. Не «графин остался в зале», а «графин оставили в зале». Не «скот отправляется за границу», как с негодованием извещает газета, а «скот отправляют за границу», поскольку форма страдательного наклонения оказывается омонимичной слову с другим значением, причем тоже в действительном наклонении! Поэтому для избежания двусмысленности формой действительного наклонения (залога) следует пользоваться чаще.

Неверное употребление страдательного залога встречаем в следующих фразах, взятых из книг по самым различным проблемам.

Такие брюки носятся довольно долго.

Грибы должны собираться подальше от автострад.

Мусор выгребается, и палатки выметаются.

Курица в походе несется в специальной емкости.

...Разве только, что в передней шубы не клались на стулья, а вешались

(М. Алданов).

Следить за употреблением конверсивных форм следует особенно пристально в случаях, когда неверно избранный вариант влечет двусмысленность, приводящую к возникновению нежелательных подтекстов, а временами совершенно изменяющих смысл сказанного. Факты такого рода ошибок приведены здесь; говорящий не реализует свою задачу, пока брюки будут «носиться», шубы — «вешаться»¦, то есть в сознании воспринимающего будет немедленно возникать зрительный образ, который оказывается сильнее всякого рационального толкования того, что «хотел сказать» говорящий. Можно сказать: «Мяч кидают в корзину», и смысл будет очевиден. Но вот стремление высказаться более «красиво» приводит к тому, что «мяч кидается в корзину» (пособие по физкультуре). Смысловые подтексты резко меняются, а вместе с ними - характер восприятия самой фразы.

При существительных мужского рода, обозначающих лица женского пола по профессии, напр., врач, профессор, завхоз, имя прилагательное согласуется по морфологическим особенностям — роду (юный врач, опытный инспектор), у глагола в последнее время все чаще реализуется семантическая тенденция согласования: профессор вошла в аудиторию, директор начала педсовет, водитель объявила остановку.

Род глагола в форме прошедшего времени или сослагательного наклонения характеризует пол названного человека, а прилагательное или другая согласующаяся форма (наш врач, молодой ученый, опытный директор) указывают не на семантический, а на морфологический признак слова. А может, сказать просто: «Наш профессор читал лекцию», даже если имеется в виду женщина? Дело в том, что когда-то названные профессии были обычны лишь для лиц мужского пола, и именно по поводу этого В. В. Виноградов замечает, что «в категории рода социальная действительность отражается лишь в перспективе прошлого» [26. С. 68], — иными словами, в ретроспективе, косвенно указывая на некогда существовавшее неравноправие мужчины и женщины.

Говоря о полемике по поводу словосочетаний типа врач пришла, инженер сказала, авторы «Грамматики-80» пишут: «...Именно требование обозначения, т.е. необходимость сообщения о поле называемого лица, обеспечивает таким сочетаниям употребительность в современной речи» [123. С. 1,468]. А. А. Шахматов именно этот случай имел в виду, говоря о подчинении реальных представлений грамматическим. Глагол в прошедшем времени действительно обозначает пол лица, в то время как прилагательное сохраняет род, присущий существительному: «новый агроном начала работу», «пожилой кондуктор дала сигнал к отправлению». В. Виноградов указывает на возможность родового согласования лишь «в современном разговорном языке» [26. 476]. И вместе с тем подчеркивается очевидная языковая тенденция, которая сегодня стала нормой: «Женский род существительного как сильный, акцентированный род подчиняет себе родовую форму глагола, обязывает её к безусловному согласованию» [26. С. 476].

Рассматривая имена существительные, мы уже касались проблемы употребления слов мужского пола, обозначающих женщин по названию профессии. Н. М. Шанский выделяет около 400 таких слов, которые обозначают профессии, присущие лицам женского пола и требующие при себе глагола прошедшего времени в женском роде: академик, герой, автор, директор, ревизор, инженер ирр. Ученый считает допустимым употребление в женском роде и имен прилагательных при таких словах (типа «знатная хлебороб»), однако прилагательные по традиции сохраняют грамматическую форму мужского рода. Д. Э. Розенталь считает возможным функционирование в женском роде глаголов лишь при наличии имени собственного: агроном Сергеева прочитала лекцию — но: агроном прочитал лекцию. «В разговорном языке, — пишет Розенталь, — возможна постановка в этих случаях сказуемого в женском роде, особенно в конкретной ситуации, когда известно, о ком идет речь» [120. С. 72]. Сегодня женский род глагола — норма, ранее бывшая тенденцией, женский род прилагательного — ошибка. «Хороша я буду врач» (В. Гоник), — ошибка: согласуемое прилагательное необходимо поставить в форме мужского рода, даже когда оно выполняет функцию сказуемого (именной части) и находится в краткой форме. У авторов «Грамматики — 80» иная позиция: они считают нормальным употребление в разговорной речи сочетаний типа «наша врач», «новая секретарь», «сама директор»; такое употребление прилагательных признается даже обязательным, если присутствует глагол-сказуемое в женском роде («Наша врач пришла»). Правда, «смысловое» согласование ограничивается лишь именительным падежом. Есть смысл оказаться на позициях разумного консерватизма и, допуская возможность женского рода глагола, по-прежнему отрицать эту форму у прилагательных и соответствующих им местоимений. Итак, «новый секретарь приступила к работе»', возможно употребление формально-грамматического «приступил», что затрудняет смысловую идентификацию текста, но никак не «новая».

У некоторых глаголов есть особенности при образовании форм первого лица. Так, первого лица нет у глаголов, обозначающих бессубъектное действие: рассветает, знобит, нездоровится, морозит', у глаголов, не соотносимых с реальным действием человека как производителя этого действия: темнеет, болит, теплеет, желтеет, ржавеет, течет; не имеют его и глаголы с постфиксом -ся, обозначающие состояние человека: дремлется, дышится, плачется, (не) терпится и др. Глаголы с основой на -д, -т, -з, -с, обозначающие непредсказуемое действие или неудобные в произношении, не образуют форм первого лица соответственно будущего или настоящего времени: победить, убедить, чудить, ощутить, галдеть, колесить (действие, не соотносимое с одним производящим его субъектом), пылесосить, шелестеть и др. Как правило, виртуальная форма первого лица таких глаголов основывается на исторически мотивированных чередованиях, приводящих к неблагозвучию. Возможно омонимическое совпадение потенциальных форм первого лица с существующими уже формами, образованными от других слов: не образуется форма первого лица от глаголов бузить, дерзить: она в любом случае совпала бы с существующей уже формой первого лица глаголов будить, держать. Такие глаголы, ограниченные в образовании каких-либо морфологических категорий, называют недостаточными. Не может образовывать форм I лица единственного числа глагол, обозначающий симультанное, совместное действие: толпиться, скопиться, сбегаться, разлетаться. Традиционно не имеет формы повелительного наклонения глагол «ехать»; ближайшая императивная форма — «поезжай». Глаголы, ограниченные в образовании каких-либо форм, принято называть недостаточными.

Есть и изобилующие глаголы — их нейтральная форма имеет на конце как правило -ат, -ут; разговорная, а следовательно, несколько ограниченная в употреблении, — -ают: мучат, машут, мурлычут, машут; разг. — мучают, колыхают, мурлыкают.

Не существует формы деепричастия несовершенного вида от глагола писать, и потому в ученическом сочинении допущена очевидная речевая ошибка, когда рассказывается о том, что, «писав поэму «Мцыри», Лермонтов излагал в ней всю грусть и тоску по родине». Та же форма чужда глаголам есть, пить, шить, бить, петь, реветь, брать, будить, лить и некоторым другим, преимущественно 1—2-сложным, а также имеющим свистящий звук перед глагольным суффиксом: косить, носить, морозить, лезть, везти, сосать, пылесосить, дерзить и др. Ограничено образование деепричастия от глаголов «хотеть, бежать». К. Бальмонт пишет об Эдгаре По: «Однажды, бежа по слегка наклонной плоскости, он прыгнул на двадцать футов...». В современном русском языке слова «бежа» не существует; нормативное слово «бегая» не имеет требуемого ситуацией значения однократности действия.

Форма III лица от глагола лазить образуется по 5-му продуктивному классу глагола: лазят (-зит), хоть в повседневной речи распространено другое образование. Глагол трусить редко употребляется в форме I лица в силу семантических причин. И все же у Агнии Барто встречаем эту форму при отрицании:

Волк ответил: — Я не трушу,

Нападу на вас сейчас.

Я доем сначала грушу,

• А потом примусь за вас!

Глаголы победить, убедить не имеют формы будущего времени в первом лице единственного числа. В. Крапивин показывает школьника, одержимого стремлением говорить правильно:

Филипп рассудительно возразил:

— Вотубеждусь... то есть убедюсь, что всё в порядке до конца, тогда

вернусь.

(Крапивин В.П. Лоцман. - Н.-Новг., 1994. - С.142.)

Редко употребляется форма первого лица настоящего или будущего времени глаголов покадить, сгрудить, разить, поскольку она фонетически совпадает или близка с аналогичной формой глаголов показать, сгрузить, родить. Омонимичны формы первого лица настоящего времени глаголов лететь — лечить, петь — поить, ладить —лазить; фонетически однотипны — от глаголов слизать — следить, близки — от глаголов судить — сузить.

В речи довольно часто смешиваются формы I продуктивного и непродуктивных глагольных классов: машет — махает (просторечн.); рыскает (просторечн.) — рыщет и аналогичные. Очевидно, что единой рекомендации к произношению здесь не существует: следует говорить мяука

ет, но мурлычет: первый глагол — от архаического «мяучить», и в третьем лице он имел бы окончание -ит, в то время как мурлычет — «от мурлыкать», и потому -ет; чтобы не произошло сбоя орфографической модели, сохраняется традиционная форма «мяукает» — обе формы относятся к первому спряжению и пишутся с одним окончанием. И все же побеждают непродуктивные формы, характеризующиеся отсутствием элемента -ai в 3-ем лице — хлещет, свищет, ропщет. Глаголы глодать, курлыкать, плескать, полоскать, тыкать, щипать в 3-ем лице множ. ч. имеют суффикс -i лишь в просторечной или семантически ограниченной форме. Поэтому ошибочны формы полоскают, плескают, курлыкают.

Вместе с тем в языке существуют так называемые изобилующие глаголы, имеющие в 3-ем лице формы, обусловленные особенностями как продуктивного, так и непродуктивного класса. Эти формы различаются семантикой. Двигает — перемещает, способствует движению; движет — способствует чему-либо (мысли, поступку, созданию произведения); капает — падает каплями; каплет — пропускает влагу, протекает.

Глаголы на -ыва- (-ива-) предполагают переход -о- в -а-: расстраивать, осваивать, успокаивать, удостаивать и т. д. Но этого перехода (чередования) нет в словах обусловливать, озабочивать, сосредоточивать, уполномочивать. В языке А. С. Пушкина встречаются нормативные для того времени формы: «оспоривай», «осмотривал», «дотро- гивался», «успокаивал». Д. Э. Розенталь считает слова вроде «обуславливать», «подытоживать», «сосредотачивать» элементами разговорной речи. Сегодня это факты просторечия, а значит, они недопустимы и вненормативны; но стали нейтральными формы оспаривать, осматривать, расстраивать, где чередование вполне утвердилось.

Семантическое различие наблюдается при употреблении глаголов разных видов. «Делай» в повелительном наклонении звучит более категорично и требовательно, чем «сделай», поэтому учителю следует построить требование преимущественно на глагольной основе совершенного вида со значением однократности: «сделай», «выйди к доске», «откройте книги», «войдите в класс», «начните работу» и т. д. Форма запрета, наоборот, предполагает преобладание несовершенного вида: «не ходи», «не начинай», «не говори»; глагол совершенного вида с отрицательной частицей получает смысловую окрашенность предупреждения, предостережения: «только не сделай иначе», «не скажи лишнего». Адмирал И. С. Исаков рассказал К. М. Симонову о реплике Сталина в ответ на грубость генерал-лейтенанта Рычагова: «Вы не должны были так сказать!». Исаков подчеркивает, что это была одна из тех редких минут, когда Сталин не владел собой; но в его фразе угадывается не только раздражение или незнание языка: объективно получилось что-то похожее на предостережение. Нормативно, конечно, — «должны сказать», но «не должны говорить».

Особая форма глагола - деепричастие — образует вместе с зависимыми словами деепричастный оборот, функционирование которого — важная проблема культуры речи на стыке морфологии и синтаксиса. Деепричастный оборот семантически относится к субъекту действия, обычно выполняющему функцию подлежащего, синтаксически он подчинен сказуемому. Относиться к второстепенным членам предложения деепричастный оборот не может. «Покупая у нас ручку, она станет надежным инструментом в ваших руках», — ошибка синтаксического уровня по своему образованию (неверно употребленный деепричастный оборот), по функционированию — семантическая, искажающая смысл фразы. Подлежащее «она» — слово, к которому должен семантически относиться деепричастный оборот. Нов данной конструкции «она» ничего не может покупать, поскольку является «надежным инструментом в руках»! «Язнал её, будучи студенткой», — вспоминает учитель и делает ошибку: студенткой он сам никогда не был, значит, следовало сказать: «Я знал её, когда она была еще студенткой». В сочинении по экологии встречаем фразу: «Выйдя из автобуса, он обдает вас выхлопными газами». Речь вдет о «вас», т.е. о выходящем, и об автобусе, который, отправляясь, выпускает струю выхлопных газов. Но в цитированной фразе не видно двух субъектов, поскольку деепричастный оборот определяет действия подлежащего («он»), а не дополнения («автобуса»), «Проходя по коридору, — с возмущением сообщает педагог, — мусор валяется под каждым углом!». Деепричастный оборот относится к подлежащему, но в цитированной фразе это... мусор! Не он ли, проходя, валяется под каждым утлом?! Чтобы не оказалось подобных бессмыслиц, конструкции следует переделать. А как именно, — читатель решит сам, в зависимости от известных ему материалов по речевым нормам.

Служебные части речи — такие, в которых наиболее тесно переплетаются морфологические и синтаксические характеристики. Союз, предлог и частица практически лишены смысла — они могут его лишь вносить во фразу. Они должны прежде всего способствовать её организации, и в этом — их синтаксическая предназначенность. Это отмечает Ф. Кривин, которому передадим слово:

Служебные слова сами не высказываются, но они помогают высказываться другим. Допустим, кто-то говорит: «Всё, что ни делается, то к лучшему». А другой уточняет: «Всё, что не делается, то к лучшему». Ведь это, согласитесь, существенное уточнение. И кто его вносит? Служебные слова. Или другой пример, тоже из жизни. Некоторые родители уходу за ребенком предпочитают уход от ребенка. Лицемерно похожие существительные - уход и уход, но зато -за и от - откровенно различные предлоги. Когда молчат существительные, говорят служебные слова. Но правда все равно будет сказана.

(Кривин Ф. Д. Хвост павлина. - Ужгород, 1988. - С. 584.)

Служебные части речи, таким образом, принимают участие В создании контекста, в котором значение знаменательных слов, в том числе энантиосемичных и Омонимичных, становится ясным.

Известно, что предлоги благодаря, согласно, вопреки требуют после себя существительных в дательном падеже: согласно правилу, благодаря закону. Несколько десятилетий назад было распространено употребление слов в родительном падеже при предлоге «согласно»: «Отдыхайте, товарищи дорогие, согласно кодекса труда» (М. А. Булгаков). Теперь такая форма ошибочна; но вот в газете «День седьмой» за 3 мая 1998 года встречаем: «Совхоз живет согласно принципа «Кто не работает — тот не ест»». Безусловно, слово принцип следовало употребить в дательном падеже; и сообщение по радио об ответственности «согласно постановления главы администрации» (5 мая 1998) — частая в официально-деловой речи, и тем более значительная ошибка. Частое ошибочное употребление слов в родительном падеже не меняет смысла, однако ошибка очевидна: допущено нарушение нормативной валентности слов. Нормативно предложно-префиксальное повторение (приставка предполагает аналогичный предлог) в структурах заплатить за (что-либо), сходить с (чего-либо), отличать от (чего-либо); конструкция оплатить за продукты не нарушает смысла, однако валентность слова нарушена, и такое словоупотребление ошибочно. Можно отличать книгу от тетради, но если различать — то книгу и тетрадь.

Когда автор монографии отмечает, что «звуки отличаются по твердости-мягкости, звонкости-глухости», он делает ошибку: следовало употребить форму «различаются». Предлог по в структурах с временным значением («после») требует форм предложного, а не дательного падежа: по прошествии, по исполнении, по истечении, по возвращении; иные формы ошибочны, хоть смысл их оказался бы ясен любому. Не всегда помогают выразить одно значение слова вследствие и благодаря. Второе имеет семантический оттенок положительности, и ничто не может произойти, предположим, благодаря катастрофе, войне или разгрому.

Из рекламного текста, который по законам жанра (и предназначенности) должен быть эталоном речевого поведения: «Это не та подделка, о которой пишут в газетах!» Тогда какая? Нужно резкое интонационное выделение (логическое ударение), иначе фразу понять можно лишь с трудом. А текст рекламы к подобным затруднениям не приспособлен. Кроме того, не следует внедрять положительное на отрицательных примерах и сравнениях: с одной стороны, это неэтично, с другой, — слово «подделка» (как и любое другое, обозначающее предмет) рождает пласт ассоциаций, который невозможно как-либо перечеркнуть логически.

Нарушение грамматической правильности речи, связанное с неверным употреблением служебных слов, предполагает иногда соответствующее искажение грамматических форм знаменательных частей речи. П. А. Вяземский стремится увидеть «Союз между граждан и троном». В XIX столетии это было допустимо, но сегодня ошибочно: один из однородных членов дан в родительном, другой в творительном падеже, в то время как предлог между требует слов исключительно в едином падеже. Чаще всего это творительный; употребление родительного падежа в этом случае ограничено.

<< | >>
Источник: Мурашов А. А.. Культура речи учителя. 2002

Еще по теме Имя числительное:

  1. §33. Имя числительное
  2. X. ПРАВОПИСАНИЕ ИМЕН ЧИСЛИТЕЛЬНЫХ
  3. § 44. Числительные количественные, порядковые, дробные
  4. § 67. Правописание не с именами числительными
  5. XXXVIII. ФОРМЫ ИМЕН ЧИСЛИТЕЛЬНЫХ
  6. § 166. Сочетания числительных с существительными
  7. § 167. Употребление собирательных числительных
  8. § 193. Определение при существительном, зависящем от числительных два, три, четыре 1.
  9. X. Правописание имен числительных
  10. § 45. Числительные количественные, порядковые, дробные
  11. XXXVIII. Формы имен числительных
  12. § 164. Сочетания числительных с существительными
  13. § 165. Употребление собирательных числительных
  14. § 193. Определение при существительном, зависящем от числительных два, три, четыре 1.
  15. СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ, ИМЕН ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ, ИМЕН ЧИСЛИТЕЛЬНЫХ, МЕСТОИМЕНИЙ
  16. Стилистические функции имен числительных в различных текстах