<<
>>

БЕЛЫЕ НОЧИ И ЛЮБОВЬ

Значит, чтобы понять русский Эрос, опять вглядимся

в русский Космос, в его ночь и день.

Как-то одна шибко интеллектуальная молодая женщина рас-

сказывала мне с удручением, как любит один недавно женив-

шийся жену, которая и мало красива, и вроде не умна, ничего

особенного, - только вот чистенькая, уют кругом создала, все

перышки почистила, все пылинки сдула - и правда ли, спра-

шивала она меня, что мужчине, в сущности, именно это и нуж-

но от женщины - как ей объяснил один ее умудренный зна-

комый? Но ведь такая женщина, блюдя дом, именно их общую

кожу ткет: есть лара и пенат, ангел-хранитель целости и здо-

ровья единого из них двух Человека - так, чтобы половинки

его прилегали друг к другу без зазоров: притирает мужа к себе,

чтоб он привык, что без нее никуда, без нее его нет, и он сам

ничего не может, не особь; обволакивает взаимно друг друга

пеленой - паутиной, что ткет из своих соков и души (уют и

есть эта пелена и покрывало), - и пеленает мужа, как младенца,

и он растопляется в первичном блаженстве новорожденности и

детскости - то чувство, что и пристало испытывать именно с

женщиной, ибо все остальные свои потенции: как воин, мыс-

литель, дух высокий и творец и проч.

- он имеет где проявить:

в дневной жизни в обществе. Детскость же свою и новорожден-

ность - только с женщиной. В <Анне Карениной> Кити, истая

женщина-жена, везде дом создает: и в поездке, и у постели

умирающего брата Левина...

Пушкин в отрывке <Гости съезжались на дачу> об

этом же размышляет: <На балконе сидело двое муж-

чин.

Один из них, путешествующий испанец (Пушкину

нужен генетический ему средиземноморский глаз: Ис-

пания расположена на севере того водоема, на юге

которого - Африка; и наибольшая в русской литера-

туре эллинская гармоничность и пластика - в творче-

стве как раз Пушкина. - Г.Г.], казалось, живо наслаж-

дался прелестью северной ночи. С восхищением глядел

он на ясное, бледное небо, на величавую Неву, оза-

ренную светом неизъяснимым (свет невечерний, беле-

сый, бестелесный - неизъяснимый, ибо не от причины:

не от солнца, не от точки, а просто марево, как некая

субстанция бытия в стране, где мир называют: <белый

свет>. - Г.Г.), и на окрестные дачи, рисующиеся в

прозрачном сумраке.

- Как хороша ваша северная ночь, - сказал он

наконец, - и как не жалеть об ее прелести даже под

небом моего отечества?

- Один из наших поэтов, - отвечал ему другой, -

сравнил ее с русской белобрысой красавицей; призна-

юсь, что смуглая, черноглазая итальянка или испанка,

исполненная полуденной живости и неги, более пле-

няет мое воображение. Впрочем, давнишний спор меж-

ду la brune et la blonde ^ еще не решен, Но кстати;

знаете ли вы, как одна иностранка изъясняла мне стро-

гость и чистоту петербургских нравов? Она уверяла,

что для любовных приключений наши зимние ночи

слишком холодны, а летние слишком светлы> (т. VI,

с. 560-561).

Прежде, чем пустимся в рассуждение, поостере-

жемся: в обоих случаях о 'России высказываются чу-

жестранцы: <испанец> и <одна иностранка>, а русский

лишь вопрошает, сравнивает да что-то себе на уме со-

ображает, но что? - нам неведомо.

То есть слово о

России в орбите русского сознания и русской логики

здесь не произнесено, а есть лишь слово о ней глазами

Юго-Запада. И это типичная структура русской мысли:

сталкиваются определенные суждения в духе западной

логики, но потом ставится вопрос, многоточие - и уво-

дится в русскую беспредельность (неопределимость) -

брюнетка и блондинка (франц.).

в дальнейшее нескончаемое бессловесное загадочное

соображение...

Итак, ночь - та, что есть собственное царство Эро-

са, здесь, в России, у него как бы отобрана. На юге

огненно-жаркий темный Эрос (ибо Эрос есть темный

огонь - тот, что греет, но не светит - недаром у

Тютчева:

И сквозь опущенных ресниц

Угрюмый, тусклый огнь желанья)

пошел из ночи агрессией на день, почернил людей, их

тела и глаза (смуглая, черноглазая итальянка: черные

глаза - это глаза ночные, и на дню - те что не

светят, а блестят: они у страстных женщин: у Зинаиды

Вольской, у Катюши Масловой - <черные, как смо-

родина>, у Настасьи Филипповны), и завладел днем и

светом, и стал дневным откровенным занятием: неда-

ром сказано о <полуденной живости и неге>. А здесь -

полнощная бледность и <не белы снеги>. Но в стране

полнощной происходит подобная же агрессия, выход

за положенные пределы и распространение - только

теперь света и духа - на ночь и Эрос, Здесь солнце

светит, а не греет, огонь заменен на свет. Значит, на

дню - полное царство духа, стыдливости, а Эроса да-

же видом не видать, секса слыхом не слыхать (тогда

как на юге нега и полуденная). Но и ночью Эрос не

предоставлен сам себе, а его домен уязвлен со всех

сторон и обуживается: ночь долга зимой - вот бы

где разгуляться! - да больно холодна: люди промер-

зшие, зябкие, воздух стерильный, уж совсем обесте-

лесненный, чистый свето-воздух, да и ночь не темна,

а все блестит на снегу. На природе, значит, нельзя -

вся чувственность скована, а в избе - уж хоть бы

успеть просто разогреть-ся - где уж там до сексуаль-

ного разгорячения доходить! И, войдя с морозцу, не

бабы хочется, а водочки выпить - нутренность об-

жечь, а не кожу потереть.

Душа-то глубоко затаи-

лась, в комок сжалась, как кащеева игла = жизнь-

смерть, - хоть там бы ее оживить, А до поверхности

тела, до кожи и допускать ее, душу-то, нельзя: расте-

чется, беспомощной станет в неге, а туг ее мороз да

снег - хвать! - и укокошат.

Нет уж, и помыслов таких, чтоб о бабе, нет, -

а выпить! И влага-то сама огненная русская - про-

зрачная, ясная, светлый зрак (тогда как вино - как

черные глаза - темный огонь). Пропитается ею чело-

век из нутра - и дух воспарит в веселье сам собой,

но не то, чтоб тело пропитать, все его поры оживить:

его-то оставит без внимания, в водке независимо от

тела и чувственности дух празднично живет, А пове-

селился, разгулялся - и спать повалился, сам - как

особь - как был в телогрейке и тулупе.

Недаром извечная, заматерелая ревность существу-

ет между русской бабой и водкой, и, по словам одного

русского мыслителя, белая магия последней забивает

черную магию первой. И белая молочная влага спермы

словно растворяется, дистиллируется в прозрачной яс-

ноглазой влаге водки - и не может быть эротического

напора: уведен он...

Итак, зимняя ночь отобрана у Эроса и холодом, и

снегом, и водкой. Ну, а летняя?

А наше северное лето -

Карикатура южлых зим...

(Пушкин)

Лето = тепло, но не знойное, а мягкое, умеренное -

чтобы разогреться, но не разгорячиться. Дни огромные

по продолжительности: Божий зрак заливает далеко и

в пространстве и во времени - и

Одна заря сменить другую

Спешит, дав ночи полчаса.

Опять негде Эросу разгуляться - весь он на виду,

нет ему тьмы.

Что же остается? И прежде всего жен-

щине?.. Вот тут уж путей несколько. Один - перестать

уповать на сгущенность, и напор, и острую радость,

но растечься, расползтись, так же как и свет, ровным

неопределенным маревом - неясности, жалости; и тог-

да женщина русская, белобрысая красавица: красивая,

глаза озерные - как русалка, завораживающая север-

ная красавица, но водяная она - холодноватая, кровь

рыбья. Она тоже светит, но не греет -

Как эта глупая луна

На этом глупом небосклоне -

такова как раз Ольга в <Евгении Онегине>.

Но Ольга - низменный, бытовой вариант белотелой

русской красавицы. В ее возвышенном типе - это <ле-

бедь белая>, <сама-то величава, выступает словно па-

ва>, <а во лбу звезда горит>: светлоокая она - и уво-

дит душу в северную космическую бесконечность, от-

рывает от узкой земности - и, именно видя такую

красавицу, замерзают русские ямщики в метелях среди

степей: цепенеют и, завороженные, к ней уносятся,

так же как и поэт Блок - вслед за снежными девами.

Это - русский вампир. Если юго-западная женщина-

вампир (Клеопатра, Тамара,..) загрызает плоть мужскую

и пьет его кровь - это бешеное разъяренное лоно, -

то русская озерно-глазая красавица завораживает так,

<что не можно глаз отвесть>, - и свету божьего боль-

ше не взвидишь - т.е. действует через глаз и свет,

пронзает лучом и приковывает, цепенит - и руки опу-

скаются, и ничего делать не хочется и невозможно -

только о ней думать, глаза ее видеть - и так смерть

наступает: через душу пронзенную и плоть, как тряпка,

заодно уволакивается.

Другой путь для Эроса - и одновременно тип рус-

ской женщины - это уход вглубь, под пресс тянучей

жизни, угнетение, долготерпение, сосредоточение - и

катастрофический взрыв с разметанием все и вся.

Это

Татьяна Ларина, Катерина в <Грозе> Островского, Анна

Каренина. Эти, как правило, полагаю, черноглазы. А в

русском Космосе среди рассеянного света и белизны

особенно потрясающе наткнуться на блестящий черный

глаз: если здесь Эрос выжил - значит, страшная в

нем сила взрыва затаена. В галке на снегу увидел Су-

риков архетип страстной женщины в России (боярыни

Морозовой). В ней и страшная сила - раз одно пятно

жизни соперничает с саваном смертным, - но и начало

темное, злотворное и трагическое. Недаром эти жен-

щины одновременно, как правило, и бледны и худоща-

вы (тогда как русская женщина первого типа, <лебедь

белая> - полнотела и румяна, и глаза голубые: в ней

Эрос равномерно растекся ровным теплом), А в этой

эротический огнь ушел с поверхности тела, оттянулся

от кожи - зато в самую душу, святую святых проник,

там порохом затаился - и только в глазах умеющему

видеть в себе знак подал. Никто - ни она сама - об

этой своей силе не знает: рядом с откровенной кра-

сотой Ольги о Татьяниной страстности лишь по кос-

венным признакам можно судить. Недаром Татьяна лю-

бит русскую зиму, снега и свет - это в ней потреб-

ность остужать внутренний огнь, просветлять хаос го-

ворит.

<< | >>
Источник: Гачев Г.. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. Серия: Технологии культуры. Издательство: Академический Проект, 512 стр.. 2007

Еще по теме БЕЛЫЕ НОЧИ И ЛЮБОВЬ:

  1. VII. ОСВЯЩЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ 1918. V.3L Вознесение ІЬсподне. Ночь
  2. ЭДВАРДУ КЛЭРКУ ИЗ ЧИПЛИ, ЭСКВАЙРУ
  3. СЕРНА В ПОТЕРЯННОМ РАЕ. ИСПОВЕДЬ98
  4. РУССКИЙ КОСМОС И ЛЮБОВЬ РУССКОЙ ЖЕНЩИНЫ
  5. БЕЛЫЕ НОЧИ И ЛЮБОВЬ
  6. КОСМОС ИСЛАМА
  7. 4. Д. В. ДАВЫДОВ ДНЕВНИК ПАРТИЗАНСКИХ ДЕЙСТВИИ 1812 ГОДА
  8. Редакторская оценка порядка слов в предложении
  9. И. Кузнецов ОБ АНТИЧНОСТИ, БОАСЕ И АНТРОПОЛОГИИ. EKfiN AEKONTIАЕ 0YMQ413
  10. 3. Рыцари плаща и кинжала
  11. Революция
  12. поэзия
  13. О детских книгах Подарок на новый год. Две сказки Гофмана для больших и маленьких детей. С.-Петербург. 1840.