<<
>>

Беседа шестая НАЦИОНАЛЬНАЯ ЕДА (вторая беседа) 3.111.67 г.

Собеседники: Мурат Ауэзов, Альгис Бучис, латыш-

эстетик (Бучисом приведенный), девушка-калмычка,

туркмен Ораз и я.

Я. Напоминаю ход мысли о еде.

Еда - посредник между макро- и микрокосмосом.

Заглатывание - освоение бытия, как и мышление.

Каждое блюдо - это мысль и суждение о мире.

В

самом деле: если мясо, вода, хлеб - это субстанции,

сущности, категории, идеи, то щи, котлета с картошкой -

это уже соединение нескольких понятий, субъекта с

предикатом и определениями и обстоятельствами (гар-

нир, подлива, соус - вводные слова, модальность вы-

ражают и т.д.) - и все это образует целое предложе-

ние, высказывание о бытии. Только надо суметь это

прочитать. И в этом смысле хозяйки, женщины, на кух-

не, не ведая того, делают глубинно-духовное дело, не-

прерывно изготовляют, вырабатывают и питают нас са-

мыми фундаментальными идеями и суждениями о бы-

тии, которые залегают в плоть, и кровь, и сок наш -

Под сознанием и мужским духом... Итак, через вкуше-

ние внушение кардинальных идей творится.

Ну, начнем. Давайте - с севера - с Литвы, так

как прошлые занятия мы все с кочевыми возились.

Бучис. Ну, у нас главное - картошка, молоко, яич-

ница, сало.

Я. Кстати: яйцо - тоже в готовом виде из природы

усвояемо человеком. И обратите внимание - тоже се-

мя, зародыш.

Бучис. Летом выходим на работу и лишь через два

часа завтракать приходим, и вместо понятия <есть вкус-

но> у нас - <есть крепко>. Сало с хлебом. А мясо не

часто - в праздники.

Я.

Давайте разберем состав еды и его приурочен-

ность к стихиям: земля, вода, воздух, огонь.

Литовец - земледелец, поэтому важен низ земли

и ее глубина: ибо там все богатства и плоды; неда-

ром в среднеевропейской земледельческой полосе

так развиты предания о зарытых в земле кладах -

и даже есть притча о том, как некто в поисках кла-

да перерыл и взрыхлил, т.е. перепахал, всю землю

вокруг себя, и она дала урожай - вот тебе и клад

- из земли. И это поистине так: земля - кормили-

ца. И в нее дар зарывается: ведь посадка зерна,

клубня - это жертвоприношение земле. Ее украша-

ют: обрабатывают, возделывают - орнаменты-узоры

по ней вышивают; ведь пашня - это вышивание ли-

ний по земле, и, когда едешь по земледельческому

краю, вся земля изукрашена и вышита разными ли-

ниями (межами, бороздами) - разнонаправленными

фигурами и разными цветами: зеленя, озимь, корич-

невая гречиха, черные парЫ, красные маки, солнеч-

ные подсолнухи; разная фактура и высота <ниток>-

стеблей и узор: то высокие, пушистые с ворсом -

как конопли и кукуруза, то приземистые, плотные в

простой горошек - как картошка и ее цветки и т.д.

Кочевая же земля - безуходная, неухоженная; во-

обще взор кочевника вниз не обращается, точнее - в

низ земли лишь как на поверхность смотрит: что рас-

тет? травы какие в корм скоту? Но глубже не загля-

дывает: в подкорм, в подоснову, в фундамент и при-

чины вещей. (Вот уже и выход к возможной филосо-

фии: кочевнику интереснее устройство и описание

наличного бытия и верха, может быть,

целей- что к чему? - но не устремлен взор на

причины, корни вещей.

А как раз в этом непре-

рывно и копается взор и ум упорного земледельца-

среднеевропейца: немца, литовца и т.д. Русский же, у

которого простор земель, - не очень был радивый

земледелец и, при неприхотливости, тоже как и кочев-

ник, не склонен докапываться до причин, не въедлив -

а любит чудесное, вязь, сплетение, досужное...)

Итак, у кочевника взгляд устремлен поверх земли.

И источник его жизни, его пища - скот - отделен,

приподнят над землей. Кстати, земледелец, в землю

въедливый, в ее низу и глуби копающийся, вне работы

любит сидеть н а д землей возвышенно: на стуле,

за столом, подняв таз, полусогнув, расслабив ноги и

выпрямив спину (поза, противоположная его трудовой,

где он на прямых ногах с согнутой спиной, все покло-

ны земле отбивает). Кочевник же. у которого на дню

и в труде ноги свешиваются и весь он взбалтывается

на волнах хребта бегущего животного, любит ощутить

всем телом твердую почву, и как моряк после палубы

любит прогуливаться по твердой земле ногами, так и

кочевник любит сидеть, задом к твердой не колеблю-

щейся опоре прижаться, а ноги, свешивавшиеся, при-

ятно ему расстелить (как американским золотоискате-

лям, непрерывно бродящим, ноги на стол накинуть).

Итак, вознесенный в пространстве - в дому при-

земляется; приземленный в поле - в быту и отдохно-

вении возвышается.

Далее, кочевнику, поскольку из земли ему важнее

поверхность, видятся даль и ширь. Для зем-

ледельца же стороны света мало интересны, зато важ-

на вертикаль: глубь земли, солнышко чтоб

обогрело, дождик полил (см. <Лира> из поэмы Меж-

елайтиса <Человек>).

Ауэзов. Пища вообще различается по зонам. На Се-

вере ведь: у якутов, чукчей - тоже пища не из земли,

а поверх нее: моржи, олени, как у кочевников. Потом

начинаются плодородные земли - пища внизу. С по-

жарчением - пища поднимается от земли: на Юге -

на деревьях. Потом степь, сушь, уже кочевники -

мясо. Еще южнее - тропики: там совсем земля зарос-

ла, буйная. Пища тоже вознесена на деревья: плоды,

как и обезьяны, на них. А потом все опять повторяется.

Я. Теперь по составу того, что производит земля.

Клубень картошки, капуста, огурец, свекла, морковь,

Это всё водо-земля, мать-сыра земля, с легким допол-

нением огненности: морковь, свекла, И большинство -

в земле или непосредственно над нею, как капуста -

эта своеобразная чаша для сбора воды: чаша в чаше,

лепесток в листе - как матрешка в матрешке - или

как многоюбочность земледельческих женщин.

Плод Юга - даже земледельческого - более при-

поднят над землей: бахчи, арбузы, дыни - уже более

солнечно-огненное мясо: сладкое, красное, желтое,

оранжевое.

И сады: в них плоды приподняты над землей, на

деревьях. И - виноград: солнце-вода, огненный сок -

недаром пьянит: в воздух от земли человека взбрасы-

вает - в пляску...

Итак, и там и тут пища в основном из воды (и это,

естественно, вода = жизнь). Но северная вода мяси-

сто-земна, меньше огненна, не сладка (и яблоки, и дру-

гие садовые более кисловатые и мясистые на Севере -

антоновка!). Южные же плоды - менее мясисты (зе-

мельны), зато более огненно-влажны. В самом деле,

земля здесь - не мясистость, то есть не пронизывает

все пространство плода насквозь, а скорее сосредото-

чена вокруг, как внешняя форма, ограда, одежда, стена:

корка, кожура - арбуза, апельсина, винограда. В са-

мом деле, северная земле-вода: картошка, морковь -

кожица тонка, мягка (как и на теле северной женщи-

ны) и тут же переходит в более твердую материю тела

овоща. На юге же - кожа арбуза, апельсина, лимона,

даже винограда - панцирь (жестка смуглянка!), а внут-

ри - текучая мякоть. Значит, земля здесь концентри-

руется на поверхности, как в центрифуге, у экватора-то

размах больше, тяжелое отбрасывается на края, а внут-

ри - мягкое.

Но это же мы видим и в составе человека: литовец,

северянин, - тонкокож, сквозь кожу проступают жил-

ки голубые, и лицо-то (цвет его) может быть кровь с

молоком - кожа влагу вбирает и отдает: пот просту-

пает, обмороку доступны. А южанин - сух, лицо дуб-

леное, смуглое, кожа крепкая, жилок не видно. Зато внут-

ри - более мягко, жидко, огненно, гибко (кости гибки,

а литовец костист, неуклюж, деревянен: <Крестьянин

крепок костями> - стих. Н. Рубцова), страстно-эротично,

но не чувственно. Чувственность - свойство оседлых,

земледельческих, которые сидят, неподвижны и могут

вслушиваться в нюансы и оттенки (в Индии, во Фран-

ции), У кочевников же - страсть, напор. Эрос - вос-

пламененное нутро, но при относительно толстой и гру-

боватой поверхности тела, так что трения кожей не

доставляют таких наслаждений - зато острота, когда

нутрь в нутрь проникает и через факел огонь одного

с огненными реками другой сопрягается.

Северянин же нежнокожий - чувственен поверх-

ностью: милуются, гладя друг друга. Но внутри нет та-

кой огненной влажности и напора Эроса, как у южан.

В любви там преобладает не страстность, а нежность.

Такой состав плода и человека разъясняет и сле-

дующую загадку: почему на Севере, где и так воды

много, пища - сырая, водянистая, кислая (кисель, щи,

квас, ржаной хлеб), а на Юге, где сухо, выжжено и

так бы надо влаги - для утоления, - пьют немного

и пища более суха?

Очевидно, в том дело: южный человек, как верб-

люд - сей живой ходячий термос: под жгучим сол-

нцем многослойной корой ограждает свой запас вла-

ги - несет его как драгоценную скинию завета,

жизненную силу, семя жизни. Да, вода здесь сто-

кратно повышена в цене - именно как семенная

влага (как на Севере, где воды прорва, девальвация,

поддерживается огонь в очаге, священный огонь).

Так я, уже северянин, попав в Бухару летом в 45-

градусную жару, пил поначалу газированную воду, и

ее хватало от перекрестка до перекрестка. Узбек же

пил утром чайничек (пол-литра) зеленого чая - и его

хватало на весь день, и не потел - был сух в жару.

Северянин - тонкокож, и в нем вода не удержи-

вается, а непрерывно сочится (недаром в холод позывы

на мочевыделение чаще) - и непрерывно обмен течет

между внешней водой, сыростью мира, и сырой внут-

ренней рыхлостью: нет рубежей, открыты границы.

Но вот вопрос: что к чему стремится - сродное

ли друг к другу или полярное друг к другу?

- Конечно, сродное.

- Конечно, противоположное притягивается.

- Ну, например: капля к капле притягивается?

Это - сродное к сродному. Но ведь когда я сух, во

рту горит, мне не огня еще надо, а воды - значит,

к полярному тянусь. Это старый вопрос о первоси-

лах: если, по Эмпедоклу, Любовь и Вражда всё сое-

диняют и разводят, то что любится и что враждует:

сходное или разное?

- Здесь диалектика: для развития нужно противо-

положное. Оттого и внутриродственные браки запре-

щены.

- А еврейство? Там чем теснее кровь родная со-

храняется - тем густее и страстнее: браки между дво-

юродными дозволены, а дочери Лота, чтобы продлить

семя рода, подлегли под отца своего. А как сохранился

народ - в семени, крови, духе!

Но именно сохранился. Мало развивался.

Видимо, для сохранения чего-либо в своем

качестве (воды как воды, красного как красного) нужно

притяжение многих частиц сходного.

Для жизни же, процесса, развития (ко-

торое есть изменение и самоукрепление и потом новое

самопорождение в ходе отталкивания) нужно притяже-

ние полярного.

Латыш-эстетик. Все это интересно, но вот возни-

кает вопрос: мы - латыши, рядом литовцы, вроде в

одном Космосе живем, да и пища у нас сходная, а

сами мы - разные. Значит, дело не в пище, а в

других факторах - в истории, культуре. Потом: сей-

час уже пища меняется, становится общая во всем

мире, привозится.

Я. Конечно, сейчас цивилизация всех выравнивает.

Но, хоть быт у людей (и города, и телевизоры везде)

сходится, но лица, тела литовцев и казахов в основном

сохранились неизменными: устойчива плоть и кровь -

национальный ген. А он поддерживается определенным

набором соков, особым стечением стихий, что непре-

рывно воспроизводится в пище. И самый разбогатый

литовец, хоть на его столе возможны и кофе, и бананы, -

все это поглощает как раритет и сопутствующие об-

стоятельства; субъект же и предикат его пищи, то, чего

требует его организм, - это простой, основной набор.

И недаром эмигранты - богатые болгары где-нибудь

в Австралии - сохраняют кухню: самую простую, де-

ревенскую пищу. Как священный огонь болгарские по-

литэмигранты в СССР - помню, в 30-е годы при отце -

переносили друг к другу закваску кислого молока. Ор-

ганизм требует своего родного набора - иначе зады-

хается.

Альгис. Да, вот в Литве и богатый кулак, а непри-

хотлив в пище - то же сало и картошку ел. Значит,

мог бы лучше и разнообразней, да состав существа не

требовал.

Латыш-эстетик. Вот у нас сейчас рыбы едят много,

а литовцы - гусей. 10 ноября, в праздник Св. Мар-

тина, или когда равноденствие^ - ездят в Литву за

гусями, любят, чтоб жирное.

Я. Ну вот и отличие, хоть в сходном Космосе: для

литовцев гусь - пища будничного уровня, а для латы-

шей - праздничного. Вообще это важно: что естся

повседневно, что есть будни и проза еды, а что - на

праздниках как редкость, самое дорогое - еда изук-

рашенная. Праздничный стол - это как ода, поэма,

стихи в еде. И надо приглядываться, какая пища, какие

блюда у каких народов составляют стол будничный, а

какие - праздничный.

Калмычка. У нас накануне весны - в феврале-мар-

те - праздник, и тогда пекут только мучное, <бор-

саки> - пирожки такие форм разных животных: жа-

воронки, верблюды, овцы...

^ Пища следует за солнцем: солнцевороту сопутствует особый

обряд и блюдо.

Я. Ну вот: у кочевых калмыков редкость - зерно,

мука, а мяса - изобилие. Значит, торжественная пища

- из хлебушка - то, что так буднично у земледельцев.

Но при этом из сего драгоценного материала формуют

образы своих кормильцев - животных: в преддверии

весны и лета формой еды - пирожков - как бы

заклинают плодородие стада: и это праздничное съе-

дение - как жертвоприношение тотемам животных,

только сами их, как боги, съедают.

Ораз (туркмен). А у нас, как весна: март-апрель -

<новруз>, переходят на травы - стараются их есть,

доставать растительную пищу, и горожане - за боль-

шие деньги - все равно пучок к столу везут.

Я. Это похоже на северный пост: когда в те же

месяцы - март-апрель - не едят мяса, молока, яиц,

то есть животной пищи, а лишь растительную или во-

дяную - рыбу. И у туркмен - это религиозный обы-

чай: есть зелень. Но здесь ее едят оттого, что вот она

пока свежая, еще не выжжена летним солнцем: рас-

тения, зелень - раритет, vita-min - живительная сила.

И оттого, что мясо надоело, - оттого скот не колют.

А на Севере постятся оттого, что в это время мяса

нет - съедено или ягнятся, телятся: молоко самим жи-

вотным нужно, тощи они...

Вообще, чтоб докопаться до смысла еды, чтобы про-

честь предложение, суждение о бытии, что таит в себе

то или иное блюдо, надо тщательно приглядеться, какие

блюда сопровождают какие религиозные праздники,

обряды. Вот здесь зона, где телесное (пища) переходит

и смыкается с духовным - и начинает источаться со-

крытый в материи вещей (здесь - яства) смысл. Не-

даром, например, причастие - чрез преломление хле-

ба-<тела Господня> - и питие красного вина-крови.

Здесь совершается предельная абстракция: из вещей и

яств выбирается самое первое и главное. Хлеб и вино

здесь обнаруживаются как первосущности бытия: как

мужское и женское (твердь и влага), причем хлеб -

кругл, светел, солнечен (булка так печется: калач кругл,

и бел, и лучист), а вино = кровь темна, густа, терпка -

это ночь, бездна, женщина, тайна.

Надо приглядываться и к более частным разным

праздникам и блюдам. Как каждый праздник - летнего

солнцестояния, весеннего равноденствия, зимнего солн-

цеворота - космичен и имеет миф - духовное о себе

сказание, так и сопровождающая его еда, блюдо есть

миф во плоти: когда едят, смысл мифа поглощают, вни-

мают, усваивают. Все блюда народной кухни имеют

своих духовных патронов и покровителей, и наоборот,

каждому особое блюдо по вкусу. Надо приглядеться,

какое - кому, и так сможем прочитать то особенное

предложение, суждение, что сказано о мире именно в

этом блюде, в отличие от другого.

И недаром те или иные блюда в определенное вре-

мя именно предписываются обычаем и религиозно за-

крепляются. Это - предписание крепить и содержать

в чистоте свой ген, этнос, национальную плоть и кровь,

сущность - преподавать ей в последовательности весь

комплекс опытов, восприятий (= яств), пон-ятий (= взя-

тий) вещества из мира.

Для различения слов о бытии, какие говорятся блю-

дом, важна форма блюда - образ мяса, и того, что

вокруг, - <гарнира>, и сопутствующих обстоятельств

и т.д.

Ауэзов. Казахи и киргизы живут в сходном космосе -

и те и другие кочевники; правда, казахи - ниже, боль-

ше простора, а киргизы - к горам ближе; пища же у

них сходна. Но вот, например, бешбармак. Казахи про-

сто крупные куски мяса отваривают и едят, киргизы

мелко-мелко строгают, нарезают.

Я. Этим выполняют работу зубов: резня ими пере-

дается ножам. Значит, полость рта и зубы у киргизов

слабее: соли, может, разъедают (горная вода). Ведь по-

лость рта, устройство зубов и пищевода - в резонанс

к космосу через пищу настроено. К тому же более

дробный рельеф земли у киргизов: клочья, разрезы гор -

все это питает идею рассечения, дифференциации.

Ауэзов. Верно: у казахов, особенно в Сибири, со-

всем простая пища - подают вареное мясо вместо

хлеба, кумыс. Вот и все.

Я. Интересно, что северная пища, пища земледель-

ца, - рубленая, размельченная. Словно, сам сырой,

любую твердость до капельности доводит. Не цельные

куски мяса, а котлеты: много протертого, щи - из-

мельченные овощи, каши. Земледелец, видно, привык-

нув твердь крошить: пахать землю - пласты отвали-

вать, боронить - крошить, автоматически эту опера-

цию вносит в любое действие: словно запрограммиро-

ван идеей расчленять, разделять, мельчить, а потом из

раскрошенного преобразовывать, новое создавать, ис-

кусственное.

И это неизбежно и в логике мышления должно ска-

зываться: анализ, расчленение целого предмета

на составные части, четкое разграничение терминов и

определение понятий - составляет силу немецкого

мышления - типично земледельческого народа.

Ауэзов. А у нас, кочевых, нет особого приготовле-

ния как преобразования естественного <сырья>. Разные

блюда - это разные части, органы животного: сердце,

почки, ребро, глаз и т.д.

Я. То есть священное животное в целостности и

сохранности разбирается по частям, но не деформиру-

ется, а вновь собирается как целое в желудке народа,

в семье поевших. Нет посягательства на форму.

Ауэзов. Или колбаса - у нас ее крупными кусками,

ломтями мяса наполняют.

Альгас. У нас мелко крошат. Ветчинно-рубленая.

Я. Вот даже по типу колбасы можно национальные

идеи выявить.

Итак, приготовление - в отличие от готовых плодов

или даже сырого продукта, вырабатываемого в нацио-

нальном космосе, - есть уже внесение народной идеи

в пассивный материал природы - так же, как и труд:

из того же дерева, в зависимости от внутри носимой

идеи, - можно делать стол прямоугольным и круглым,

посуду той или иной формы. Вот кочевники не осо-

бенно дробно приготовляют пищу - зато долго и ри-

туально едят. А земледельцы готовят сложно, а съеда-

ют быстро, в немоте... Кочевники, значит, как и в своем

быту и работе не преобразуют, а воспринимают гото-

вое вещество (существо) природы, так и в кухне не

очень-то над ним работают. И видимо, в мышлении -

созерцают целостное и естественное, а не стараются

живой организм убить и заменить составным механиз-

мом, воссоздать из выпрямленных частей - как круг

через бесконечный многоугольник. А именно это свой-

ственно трудягам-земледельцам в мышлении: не остав-

лять и не вкушать готовым, а заменять своим, вновь

созданным, точнее: воссозданным и воспроизведенным.

То есть сначала разрыть, разломать живое существо,

как игрушку, а потом составлять по частям из разных

и взаимозаменимых существ. Котлета, например, и есть

такая смесь - неразличенного, где все кошки серы;

оттого говорят <сделаю из тебя котлету>. Недаром кот-

лета - самое выгодное для поваров-воров блюдо об-

щественного питания: в нем утверждается свинство че-

65

ловека - он, как свинья, все съест, и не только в

животе не видно, но и на столе передо ртом и глазами

не видно, все - равно, безразлично.

Альгис. Литовец вообще неприхотлив, ест быстро.

У нас даже говорят: <Будь как соловей - всякую муш-

ку ест, а поет как!> - то есть ешь что угодно, зато

трудись хорошо. Вообще важно, для чего едят. У нас

едят, чтобы силу на работу набрать: покрепче да по-

скорей. Долго за столом не засиживаются.

Ауэзов. А у нас средоточие дня - вечерняя еда,

долгая, допоздна, с обрядом, шутками, медленная, про-

дленная. У нас хозяин в пиалу на донышко наливает,

и чаша по кругу ходит, и все по капле отпивают. Все

для того, чтобы продлить время и чтобы хозяин каж-

дому побольше и поразнообразнее слов мог сказать.

Я. Ну вот - опять кардинальные принципы народов

в этом просвечивают. Цель еды, для чего - именно

так для земледельца. Еда - между делом и для дела.

Главное содержание его жизни - поле, труд. В еде

ему надо кость наесть - так что он, кряжистый и

угловатый, с лопастями лопаток, сам как плуг по земле

идет. Ест после главного - работы - и поскорее ко

сну: ложатся ведь земледельцы рано, с курами - и

встают с петухами. Еда - промежуточна. Не в еде

проявляет литовец свою человеческую субстанцию, но

в работе.

У кочевников же еда - ритуал.

Что же, кочевники - люди, а другие - животные?

Просто земледелец проявляет свою человеческую сущ-

ность в производстве, в работе полевой, а житель Во-

стока, кочевник, проявляет свою человеческую сущ-

ность в потреблении: в том, как божественно, арти-

стично, какими церемониями и красивыми речами, то-

стами (грузины) - он может сопровождать священный

акт съедания бытия, заглатывания мира. Вечерняя еда -

здесь сердцевина суток. Она не для чего, а самоцен-

ность. И если <для чего>, то для соития ночного и

предутреннего (как принято у мусульман), то есть еда

как приуготовление к торжественному религиозному

акту зачатия, продления живота рода. Потому допоздна

сидят и поют - и допоздна утром спят.

Ауэзов. Вообще разнообразие пищи - ни у собст-

венно земледельцев и ни у кочевников (пища их проста

и лапидарна), а у смешанных. Вот узбеки, таджики -

в прошлом кочевые, потом осели - у них стык кухонь,

разнообразие. А что изменение пищи и климата влияет

на ген и этнический тип, видно по туркам-сельджукам:

они в XI веке вышли из монгольских степей и были

раскосы, а потом осели в Средней Азии, и в итоге

такой физический тип, как Назым Хикмет - почти

европеец, грек.

Я. Да, разнообразны наиболее какие кухни? Грече-

ская, французская, болгарская, средневосточная, еврей-

ская (фарши, смешения, кисло-сладкое мясо). Греки -

народ и земледельческий, и скотоводческий, и промыш-

ленный (ремесла), и торгово-морской. У них самый рас-

члененный Космос: действительно, <в Греции все есть>,

как говорит герой Чехова. Оттого и культура, и мысль

греческая - всемирна и всем говоряща: всевозможные

изгибы духа, мысли там проявились.

Ауэзов. У китайцев тоже разнообразная кухня. И

из моря - моллюски, рыба, трепанги, капуста; потом

всё, что на земле: змеи, насекомые (саранча)...

Я. Да - вот тоже особенность: кто из народов на-

секомых ест?

Ауэзов. Верно, это оттого, что там тесно живут: всё

живое, что попадается, используют.

Я. Да, интересно, а влияет плотность населения на

состав пищи?

- Влияет.

Ауэзов. У китайцев угощают - 16 блюд подают,

мелкими порциями. А есть еще блюдо <Танец дракона

с тигром> - из змеи и кролика.

Я. Ну, это явно тотемическое блюдо. Разнообразие

мифов и тотемов должно и в разнообразии блюд про-

являться.

Ауэзов. А то еще: самое изысканное у них блюдо -

мозг живой обезьяны. Ее привязывают, затем трепани-

руют череп, берут мозг, поливают специями - и теплый

едят.

Я. Ну, что ж: обезьяна - ближайший родич чело-

века, ближе всего ему по составу. Так что ее съесть -

словно с собой отожествиться. Так что вообще-то кан-

нибализм: есть человека - самое естественное: близ-

лежащий и совершенно готовый продукт, наиболее

подходящий к моему составу как человека.

Латыш-эстетик. Ни одно животное не ест себе по-

добных.

Альгис. А свинья? Детенышей сжирает своих.

Еще о китайцах: это разнообразие блюд - у бога-

тых, а простые что едят - горсть риса?

Я. Конечно, это разнообразие блюд - пища празд-

ничного уровня.

Ауэзов. А мозг живой обезьяны, верно, только сам

император ел.

Я. Ну да! Он, как живой Бог - ему и пристало

прямо тотемами и мифами питаться.

Вообще, еда богатых - это представительственная

еда, - так же как мысль, философия, поэзия - пред-

ставительственная, рафинированная культура народа. И

как мысль есть чистейший сок, квинтэссенция бытия, -

и она, ничтожно малая часть, капля, а должна отражать

и понимать все, - так и отборный стол содержит са-

мые сложные воплощенные понятия национального

Космоса.

Итак, мы вновь перед задачей -суметь

прочитать блюдо, какая мысль выражает-

ся той или иной пищей. Возьмем для этого стык ду-

ховной и телесной зоны: как в народных пословицах,

поэзии, религии - какие виды пищи с какими идеями,

духовными представлениями ассоциируются. Например:

Не хлебом единым жив человек.

Пуд соли съесть.

Твоими бы устами да мед пить.

Надо теперь подобрать этот материал и просмот-

реть, с каким пищевым набором основной националь-

ный комплекс духовных ценностей связан.

Это будет предмет следующей встречи.

<< | >>
Источник: Гачев Г.. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. Серия: Технологии культуры. Издательство: Академический Проект, 512 стр.. 2007

Еще по теме Беседа шестая НАЦИОНАЛЬНАЯ ЕДА (вторая беседа) 3.111.67 г.:

  1. Беседа седьмая НАЦИОНАЛЬНАЯ ЕДА (третья беседа) 10.111.67 г.
  2. Беседа пятая 24.11.67 г. Национальная еда (беседа первая)
  3. Беседа девятая НАЦИОНАЛЬНЫЕ ТЕЛОДВИЖЕНИЯ. ТАНЕЦ 31.111.67 г.
  4. Беседа шестаяО СВОБОДЕ
  5. Беседа вторая О ПРАВИТЕЛЬСТВЕ
  6. Беседа десятая НАЦИОНАЛЬНАЯ МУЗЫКА 14.1V.67 г.
  7. ЭФФЕКТЫ ОТ БЕСЕДЫ/БЕСЕД С СОФОЛОГОМ 1.
  8. Беседы по философии быта разных народов. Уроки чтения национальной предметности 6.Х.68 г.
  9. §1. Понятие деловой беседы
  10. Беседа