<<
>>

3.2. Движение информации в системе

Исходя из статистических принципов организации и функционирования самой структуры коллективного сознания, наиболее эффективным для изучения её поведения и моделирования представляется вероятностный подход, основанный на установке закономерной случайности.

Кроме этого, вероятностный подход к явлению или вещи предполагает, что состояние изучаемого объекта имеет случайный характер, поэтому речь идёт не о конкретном единичном объекте, а о целом классе однотипных целей, обобщённых по характерным признакам и свойствам. Идея многовариантной случайности, или, в современной научной терминологии, вероятностного характера социокультурной эволюции не нова. Ещё в XVI в. теолог Л. Молина обосновывал положение о проявлении случайных свойств мира с появлением в нём человека, обладающего свободной волей[180]. Именно она, по мнению Молины, способна создавать многовариантность и необратимость развития. В дальнейшем эти представления получили своё развитие в работах Т. Гоббса, А. Смита и др. Косвенную ссылку на идею вероятностных свойств социокультурного развития можно найти и у И. Канта: «Отдельные люди и даже целые народы мало думают о том, что, когда они каждый по своему разумению и часто в ущерб другим, преследуют свои собственные цели, то они незаметно для самих себя идут к неведомой им цели природы как за путеводной нитью и содействуют достижению этой цели, которой, даже если бы она стала им известна, они бы мало заинтересовались»[181].

Также необходимо учитывать, что «теория эволюции близка к теории ожидания полезных случайностей»[182]. Это означает, что в описание поведения самоорганизующихся систем необходимым параметром включается время, а необходимым состоянием - ожидание. Отсюда следует неизбежность оперирования вероятностями возникновения информационных событий и образования культурных ситуаций.

Мы не будем глубоко погружаться в математический аппарат теории вероятности и соответствующую терминологию, поскольку это нарушило бы традицию гуманитарных текстов, а ограничимся качественным подходом. При необходимости, перевести позднее всё сказанное ниже в математическую форму не так сложно, как кажется, и совсем не так непонятно, как это воспринимает большинство гуманитариев.

Отметим также, что для того, чтобы рассматривать динамическую сложную систему как информационную, такая система должна обладать способностью воспринимать, запоминать, хранить и генерировать информацию. Более подробно свойства динамических информационных систем рассматриваются, например, в работах Д.С. Чернавского[183]. Достаточно очевидно, что все эти свойства присущи и социокультурным системам.

Реализация всей последовательности возникновения и эволюции коллективного сознания, которая образует новую культуру и её социокультурную систему, начиная с исходной идеи и заканчивая появлением уникального художественного стиля, происходит относительно редко в силу того, что:

- такая идея сама по себе возникает весьма нечасто;

- для развития её дальнейшей эволюции должны налично присутствовать необходимые начальные условия.

Очевидно, что совпадение этих двух событий достаточно маловероятно, что и наблюдается на практике. С другой стороны, социокультурным явлениям, отвечающим «укороченному» эволюционному алгоритму в виде одной из четырёх последовательностей:

знание ^ практика и опыт ^ организация ^ художественный образ, или

практика и опыт ^ организация ^-художественный образ,

или

организация ^ художественный образ,

и, наконец, замыкая последовательность и образовывая наиболее устойчивую динамическую форму,

художественный образ ^ идея,

соответствуют более простые начальные условия, поскольку первоначальный толчок в виде нового знания, новой технологии, новой формы экономических или политических отношений или новаторских идей в искусстве возникает гораздо чаще новых идеологических или религиозных концептов.

Такие социокультурные конструкции, которые являются частным случаем полного культурного алгоритма, имеют гораздо более высокую вероятность появления и это так же находит своё подтверждение в реальных исторических и культурных событиях. Схематичное отображение имеет, скорее, эмпирический, нежели философский характер, но это именно то, что нужно для начала.

Каждая из этих цепочек реализуется в действительной культурной практике, все вместе составляя содержание вновь возникшей культурной среды. По мере развития, внутри неё образуются всё новые связи - прямые и обратные, а также положительные и отрицательные, которые объединяют в единое целое параллельные и последовательные подсистемы. На схеме выше это отобразилось бы дополнительными стрелочками в разных направлениях между разными компонентами и субкомпонентами. Каждая из них соответствует собственному коллективу или группе людей со специфическим типом самоидентификации её членов. При этом информация об образовании этих подгрупп, их связей и функционировании передаётся в информационное ядро всей системы в целом, где фиксируется, сохраняется и транслируется в другие группы.

Из всех теоретически возможных вариантов развития реализуются не все потенциально возможные, а лишь наиболее вероятные при данных условиях, а преимущественную вероятность такому варианту обеспечивает частота возникновения исходных предпосылок и относительное время их появления. За счёт описанной ранее анизотропии связей между разными формами возникает иерархия структуры разных уровней всей системы. Именно такая многоуровневая иерархическая структура, характерная для всех явлений и процессов, участвующих в глобальной эволюции, обеспечивает коллективному сознанию необычайную устойчивость к внешним воздействиям. Поэтому, когда мы рассуждаем о распаде коллективного сознания, надо понимать, что речь идёт не об исчезновении информационного ядра всей системы, а только о гибели какого-то количества верхних уровней - большего или меньшего, частичного или полного в разных ситуациях - и распаде соответствующих групп и их организационных форм и социальных институтов.

Мы намерены показать, что исходная идея может дать соответствующий импульс и вызвать возникновение новой длительной социокультурной волны только тогда, когда её появление совпадает с периодом завершения предыдущей фазы локальной культуры. А все те идеи, которые возникают в иные моменты эволюции социума, не получают никаких шансов на реализацию в эту культурную эпоху, вне зависимости от их эволюционного потенциала. В случае же, когда в качестве исходного импульса культурного развития выступает научное открытие или иные, упоминавшиеся выше события второго ряда, относительное время их появления не имеет особого значения. Дело в том, что культурный процесс, возникающий в результате этого, затрагивает не все сферы культурной жизни, а только некую её часть, прямо связанную с природой этого явления или типом и способом его реализации.

Такие явления в истории цивилизаций известны как научные, технологические, технические, культурные и экономические революции, которые носят частный, локальный характер в рамках текущей социокультурной формы. С точки зрения глобальной эволюции социума все они локальны, поскольку являются внутренним процессом, реализацией частного культурного эволюционного алгоритма. Это означает, что социокультурные изменения, сопровождающие такие революции, как правило, сказываются на жизни и мышлении не всего социума, а только некоторой его части - большей или меньшей в зависимости от длины цепочки сработавшего затем алгоритма. Обычно, чем короче эта цепочка, тем меньшее количество людей затронуто культурными изменениями.

На каждом из этапов эволюции социума мы сталкиваемся с тем, что в их основе лежат псевдослучайные по своей природе события: научные открытия, технические или технологические находки, социальные поиски, так или иначе инициированные субъективными ощущениями и размышлениями одного или нескольких человек. Случайность этих событий относится не к ним самим, а только к их обстоятельствам места и времени. Из этого следует, что социокультурная эволюция разных народов и в разное время происходит на основе случайных факторов, но закономерным образом.

Сегодня известно, по меньшей мере, несколько теорий, которые концептуально выступают с синтетических позиций, обобщая все области культурной деятельности человека - науку, технику и технологию, экономику, социально-политические отношения, идеологию (религию) и искусства, которые можно обозначить как культурные подсистемы. Из ранних концептов следует вспомнить взгляды Н. Я. Данилевского, А. Тойнби и О. Шпенглера, а из более современных - Л. Уайта, Л. Г умилёва и Э. Янча. Каждая из последних универсальна не только по объекту, но и по методу исследования, который объединяет и естественнонаучный, и гуманитарный подходы. Разумеется, следует учитывать разное время создания этих универсальных эволюционных теорий: Л. Уайт работал над своей теорией эволюции в 30-40-ые годы, Л.Н. Гумилёв в 60-70-ые, а Э.Янч - уже в 80-ые годы ХХ века, поэтому каждый их них опирался на разные актуальные для своего времени базовые физические постулаты - соответственно, энергетические, полевые или информационные.

Л. Уайт описывал эволюцию культуры, предложив в качестве критерия её уровня удельное количество используемой энергии[184]. Л. Н. Гумилёв ввёл представление о спонтанном всплеске внутренней энергии масс - пассионарности, возникающей как следствие облучения планеты неким космическим излучением, и на этой зыбкой основе построил удивительно точное описание фаз социокультурного развития[185]. Э. Янч обосновал свою теорию глобальной вселенской эволюции принципом коэволюции неживой природы, биологических организмов и культурных образований, как открытых диссипативных систем информационного типа.

В дальнейшем мы будем обращаться к этим взглядам, поэтому отметим, что наибольшие сомнения среди них вызывает понятие пассионарности в авторской трактовке. Сегодня этот термин прижился и получил распространение и в научном, и даже в бытовом обращении, но, в основном, в значении страстности, увлечённости, внезапного порыва. Но вряд ли этого достаточно.

Одним из наиболее удачных толкований представляется данное С. А. Глузманом, смысл которого состоит в том, что пассионарность - это глубинное знание о том, каким образом может быть устроен мир и как люди могут жить в этом новом мире[186]. Иначе говоря, пассионарность связана с подсознательно размещённой новой информацией, которая побуждает человеческие массы к культур генерирующей деятельности. В таком случае, кривая эволюции культуры, обоснованная Гумилёвым, является временным выражением человеческой активности в культурном строительстве и отражает не что иное, как количество создаваемой в обществе информации вкупе с уже имеющейся и циркулирующей по каналам коммуникации. Такое понимание расставляет всё по своим местам и научно обосновывает эволюционный подход Л. Н. Гумилёва без привлечения сомнительных гипотез его инициации.

Опора на базовые физические универсалии позволила авторам этих теорий претендовать на создание концептуально цельных и устойчивых теоретических конструкций, моделирующих формы и траектории развития культуры на протяжении всего периода развития человеческой цивилизации. Обобщая и идеализируя (в физическом смысле) содержание каждого из этих концептов, мы обнаруживаем, что во всех трёх случаях речь идёт, по сути, об одном и том же. Все эти авторы описывают развитие от рождения до гибели некоего объекта, обладающего следующими общими свойствами:

- формальной независимостью от индивидуальной человеческой деятельности;

- двусторонней связью с большими едиными человеческими сообществами;

- иерархической структурой с прямыми и обратными внутренними связями;

- обособленностью от аналогичных соседних структур;

- контактами и взаимодействием с ними.

В культурологических исследованиях более частного характера особенности этих объектов обозначаются обычно такими терминами как национальный характер, менталитет, коллективное сознание и др. В любом случае, можно констатировать, что на самом деле каждый раз речь идёт не об эволюции некоего эфемерного, однозначно неопределимого объекта - культуры или цивилизации, имеющего сотни дефиниций с разной претензией на обобщение, а вполне конкретной независимой системы, которая подчиняется общим физическим и эволюционным законам.

Физические свойства такой системы в большинстве своём неизвестны, о её поведении и его мотивах мы можем судить лишь по косвенным фактам и признакам, которых мы тоже знаем немного. Достоверно можно утверждать следующее:

1. в древние времена таких структур было весьма мало, они редко вступали в контакт между собой и, возможно поэтому, проживали полный период своего существования, заканчивавшийся естественной гибелью. Имеются в виду такие цивилизационные системы как Древний Египет, Греция, Рим, Персия, арабский халифат и др. Общий вид траектории их развития точно описан Л. Н. Гумилёвым

2. позднее, вместе с ростом населения на планете количество таких систем стало быстро расти и в наше время составляет уже несколько десятков мелких систем, так или иначе объединённых в крупные конгломераты в основном по этно­религиозно-территориальным признакам. К ним относятся, например, иудео- христианская, мусульманская, восточно-азиатская и пр. цивилизации.

3. каждая из них имеет свою внутреннюю иерархическую структуру. Так, иудео-христианскую цивилизационную систему можно разделить на романо­католическую, германо-протестантскую, англосаксонскую, западнославянскую, русскую и др., которые, в свою очередь, делятся уже по национальному признаку - французская, немецкая, скандинавская, русская православная и мусульманская и т.д.

4. длительный период развития современных цивилизаций и большое количество культурных циклов внутри них показывает, что время жизни каждой локальной культуры в составе цивилизации сокращается с ходом исторического времени. Теперь оно составляет уже не 500-700 лет, как это было 2000 лет назад, и не 200-300 лет как в средние века и новое время, а нескольких десятилетий, а то и лет, как, например, соответственно в СССР или нацистской Германии. Можно сказать, что внутреннее субъективное время их сохранилось прежним, а историческое время сократилось.

Кроме того, с достаточной вероятностью можно полагать, что социокультурные системы имеют:

1. физическую природу неясного свойства, основанную, скорее всего, на качественно новой по сравнению с биологическим сознанием форме совместного сознания и подсознания индивидуумов, объединённых общей идеей, и обычно обозначаемого как коллективное сознание;

2. иерархию своей внутренней структуры, основанную на численности этнических или социальных групп людей, взаимоподчинённых в зависимости от величины, вплоть до минимальной группы из двух человек;

3. структура систем тем более упорядочена и сложна, чем большее количество информации обращается по каналам коммуникации в социуме;

4. способность к обучению, основанную на необходимости выживания в условиях увеличения плотности заселения аналогичными системами и неравномерности распределения разных ресурсов.

5. вероятностный характер воздействия на отдельных индивидуумов. Причём, для управления поведением любой группы людей нет необходимости воздействия на всех членов группы, достаточно активности меньшинства.

6. ментальную связь с отдельными людьми, воспринимаемую ими чаще всего в форме откровения, озарения или прозрения религиозно-мистического или творческого характера.

7. термодинамическое описание в форме самоорганизующихся динамических диссипативных структур.

Такие системы являются существенно нелинейными, и одно из их свойств это неизбежное достижение особой точки - состояния неустойчивого динамического равновесия, где возможен переход в иное качество. Нелинейные системы описываются нелинейными же уравнениями, которые включают в себя главные и второстепенные члены уравнения, отвечающие простому линейному и более сложному нелинейному её поведению в окрестностях особой точки. Поведение системы при переходе через особую точку определяют не главные линейные члены уравнения, а второстепенные члены более высокого порядка малости, причём, с ростом нелинейности растёт и степень малости членов уравнения.

Качественный переход у социокультурных систем является процессом высокой степени нелинейности, поэтому их поведение в таком состоянии зависит, в конечном счёте, от величин, бесконечно малых по сравнению с самими системами. На практике такой величиной может быть информационный фактор, который значительно изменяет состояние системы, существенно превышающей его по своим физическим параметрам. Для социокультурных систем таким информационным фактором выступает участник и организатор коммуникации особого типа - человек, носитель новой идеи - харизматический лидер, вождь, пророк, мессия и т.п.

Индивидуум, обладающий такими специфическими свойствами характера, может родиться в любое относительное время существования социокультурной системы, но сформироваться в идеологического лидера он может только, когда эта система находится в критической области. В обычное время между фазой максимального развития и достижением критического состояния у него есть шанс проявить себя в других культурных сферах - науке и технике, экономике или искусстве, но без радикального воздействия на состояние социокультурной системы. А в период её ускоренного роста такие люди активно задействуются на благо самой системы и её развития.

Вероятностный характер имеет ещё один параметр - выбор лидером той новой идеи, которую он будет реализовывать. Теоретически, в каждый данный момент времени в обществе существуют все возможные сегодня идеологические конструкты, но практически, конечно, это множество ограничено культурно­историческими особенностями данной системы. Поэтому выбор вариантов у будущего лидера не особенно велик. Важны и личностные качества потенциального лидера, которые либо позволят ему реализовать эту идеологию и начать строительство новой культуры, либо нет, и тогда дальнейшее развитие системы пойдёт по катастрофическому сценарию.

Совместное действие этих факторов является совершенно случайным и потому предсказать его результат в каждом конкретном случае невозможно. Нам доступно только описание возможных траекторий дальнейшего развития системы из критической области - в положительном или отрицательном направлении в смысле увеличения или понижения значения культурного потенциала социокультурной системы. Во всяком случае, становится понятной та эпидемия вождизма, которая охватила Европу в 20-30-ые годы прошлого века - как показатель вхождения всей европейской социокультурной системы в зону культурного кризиса. Новая идея зарождалась и созревала в ментальном пространстве всей Европы, но полноценно реализовалась лишь в Италии, Г ермании, Испании и Португалии, где привела к становлению действительно новой культуры, чьи признаки, свойства и отдельные составляющие живы до сих пор закрепились в национальном сознании этих народов.

Математическая модель такой формы социокультурной жизни может представлять собой 3-мерную матрицу (в общем случае - N-мерный тензор) со структурой, отражающей иерархию самой цивилизационной системы. Столбцы тензора в таком случае будут соответствовать отдельным членам системы, строки - их качественным характеристикам (поло-возрастным, социальным,

профессиональным и пр.), страницы - группам населения, занятым в разных областях культуры (науке, технике и технологии, экономике, социально­политических отношениях, идеологии (религии) и искусстве). Суммарное значение матрицы изменяется в зависимости от времени, от происходящих событий, а также от достижения пороговых величин, ограничивающих её сверху и снизу. При превышении верхнего порога происходит переход отдельной составляющей или, в особых случаях, всей системы в новое качественное состояние. При снижении ниже порога снизу - отмирание данной составляющей и переход всей системы в более низкое качественное состояние вплоть до гибели.

Разумеется, такой формальный подход требует значительной идеализации исследуемого объекта. Однако этот метод имеет одно достоинство, которое может компенсировать даже грубую идеализацию и которое состоит в том, что точность модели может постоянно повышаться за счёт добавления новых параметров, уточнения значений этих параметров и введения связей между отдельными составляющими тензора.

Физический смысл такой модели можно трактовать пока только как переход от рассмотрения культуры как результата хаотической спонтанной деятельности отдельных людей или даже отдельных групп, обусловленной только их потребностями или внезапным и необъяснимым творческим или эмоциональным порывом, к описанию целенаправленного существования макроинтеллектуальных систем. При изучении поведения этих систем, вероятно, можно было бы воспользоваться междисциплинарными методами и достижениями естественных наук, например, в области микробиологии и нейрофизиологии.

Другой аспект проблемы открывается при рассмотрении динамики социокультурных систем.

<< | >>
Источник: ВИСЛЕНКО АНДРЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ. КОЛЛЕКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ В КУЛЬТУРЕ. 2015

Еще по теме 3.2. Движение информации в системе:

  1. Самоструктурирование возможно в открытых системах.
  2. § 2. Правовое регулирование как система идеальных объектов
  3. Г л а в а 2 Правовое регулирование как движение информации. Юридические документы
  4. § 1. Правовое регулирование как движение информации
  5. 1.1 ИНФОРМАЦИОННАЯ СИСТЕМА В ОБЩЕМ ВИДЕ
  6. 7.2. Интеграция ОКП с системами САПР ТП
  7. ДОКУМЕНТ КАК ОСНОВА ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ БИБЛИОТЕКИ И ИНФОРМАЦИЯ
  8. 6.4. Информационно-аналитическая система «Дипломат»
  9. РАЗВИТИЕ МЕТОДОВ ПОТОГОННОЙ СИСТЕМЫ ТРУДА ПОД МАСКОЙ «ЭКОНОМИЧЕСКОГО ГУМАНИЗМА»
  10. «Кольцевая дорога качества» — часть системы качества «Дорога качества»
  11. Современный подход к изучению движения полюса
  12. 8.4.3 Характеристика приливной силы в случае возмущенного орбитального движения исследуемого тела
  13. § 4. Глобальный эволюционизм - новая натурфилософская позиция в системе современного естествознания