<<
>>

Этническая идентичность. Истоки формирования национального характера

Процесс глобализации, охвативший все сферы жизни общества, способствует преодолению границ и формированию единого информационного и культурного пространства. Но этот процесс крайне противоречив. С одной стороны, глобализация ведет, прежде всего к унификации, исчезновению самобытных национальных культур и переход к единым мировым стандартам.
С другой стороны, люди получают возможность путешествовать, учиться и работать в других странах, участвовать в международных конференциях и т.д. Интенсификация культурных контактов позволяет людям приобретать новые знания об обычаях и традициях других народов, и в то же время здесь таится источник возможных конфликтов и противоречий. Как заметил Р.Д. Льюис171, представители различных культур используют одними и те же базовые понятия, но при этом вкладывают в них разных смысл, что детерминирует своеобразие их поведения, которое представителям других культур может показаться иррациональным и прямо противоположным тому, что принято считать очевидным. Безусловно, именно этот факт служит основой для налаживания межкультурного диалога посредством изучения культурных корней и национальных особенностей предствавителей других культур. В современном мире набирает актуальность процесс идентификации и формирования новых форм идентичности: профессиональных, религиозных, половых и т.д. Именно поэтому в последнее время в отечественной и западной этнологии предпринимаются попытки осмысления этнических процессов. Следует отметить, что термин «этническое самосознание» состоит из двух равнозначных слов. Содержание этого понятия, таким образом, предопределяется, с одной стороны, содержанием составляющих его понятий, а с другой стороны, особенностями взаимодействием значений этих понятий. Следует отметить, что термин «этнос» вошел в употребление в отечественной литературе с начала прошлого века. Несмотря на объективные трудности его определения, по-прежнему является основным понятием отечественной этнологии. Единой, общепринятой дефиниции этноса ни в отечественной ни в философии, ни в этнологии, нет, но преобладает определение «этноса» как «этносоциального организма» (Ю.В. Бромлей), или же как «биосоциального организма» (Л.Н. Гумилев).172 При этом, в зарубежной этнологии, социальной антропологии, социологии термин «этнос», также как и «теория этноса» практически отсутствует. В англоязычной научной литературе используется понятие «этничность» (ethnicity), которое выступает как категория для обозначения существования этнических групп и форм их идентичности. Во франкоязычной литературе получило распространение понятие «этния» (ethnie), определяющее культурную, языковую, и территориальную общность. Так, вопрос о смысловом содержании понятий «этнос» и «этничность» остается открытым и дискуссионным, но, к настоящему времени, сформировались основные теоретические подходы к исследованию этого феномена. В настоящее время, в рамках этнологии, изначально ориентированной на изучение «примитивных», «традиционных» обществ, и занимающейся, в современных индустриальных обществах, исследованием этнических групп и меньшинств, главными подходами становятся примордиализм, конструктивизм и инструментализм. Примордиалисткая (от англ. primordinal - изначальный, первозданный) концепция (П.
Ван ден Берг, Ю.В. Бромлей, К.Гирц, Л.Н. Гумилев, С.М. Широкогоров и др.) основывается на том представлении, что этносы являются онтологически реальными группами людей, которые основываются на культурном единстве. Для данных групп характерно биологическое самовоспроизводство, общее коммуникативное пространство, а также членство, которое способно обеспечить идентификацию всем представителям группы и, соответственно, признание со стороны других групп. В рамках этого подхода существует, в свою очередь, подразделение на два направления: природное и эволюционно-историческое. Природное направление примордиализма рассматривает этнос как явление, детерминированное географическими и генетическими факторами. Это направление исследует этнос как «расширенную родственную группу» или как «расширенную форму родственного отбора и связи». В свою очередь, эволюционно-историческое направление примордиализма изучает этнос не столько как биологическое, сколько как социальное сообщество, основывающееся на общности территории, исторического прошлого, языка, психологического склада и т.п. В отличие от примордиалистов, рассматривающих этнос как объективную данность, представители конструктивистского подхода (Ф. Барг, Э. Геллнер, Э. Хобсбаум, В.А. Тишков, А.Г. Здравомыслов, В.С. Малахов и др.) определяющее значение отдают субъективной стороне: коллективному сознания, мифологии, воображению. На их взгляд, этнические общности представляют собой «социальные конструкции, возникающие и существующие в результате целенаправленных усилий со стороны людей и создаваемых ими институтов, особенно, со стороны государства»173. Получившая наибольшее распространение в западной политологии, социологии власти, политической антропологии инструменталистская концепция (Н. Глезнер, Э. Смит, Д. Хоровиц и др.), основной акцент делает на функциональном и прагматическом аспектах этничности. Инструменталисты рассматривают данный феномен как следствие создаваемых политических мифов, используемых культурными элитами в их стремлении к власти. Нельзя отрицать тот факт, что в современном мире конструирование этничности с целью использования ее политическими лидерами для достижения своих интересов представляется реально существующим явлением. К примеру, теоретики конструктивистского и инструменталистского подходов считают, что в индустриальном обществе устная трансляция этнических традиций оттесняется на второй план. Передача «коллективных нарраций» осуществляется уже более современными способами: посредством институтов образования и средств массовой информации. Но, следует отметить, что этнос - это не «воображаемое» сообщество, искусственно объединенное представлением об общности происхождения. Этнос представляет собой реально функционирующую группу людей, которой присущи определенные, исторически сложившиеся культурные характеристики и привычки. Этнос существует на протяжении многих поколений, сохраняя самостоятельно свои отличительные особенности. Этнос - это «естественная» группа, «связанная органической формой солидарности, которой свойственны межпоколенность и естественно-ускоренный (в природе и истории) характер»174. На наш взгляд, примордиалистская концепция в ее эволюционноисторическом варианте более объективно отражает суть этноса. На самом деле, нельзя отрицать влияние географической среды, исторического и общественноэкономического развития на формирование индивидуальности этноса. К примеру, 250-летняя изоляция Японии сказалась на такой психологической черте японцев как замкнутость в общении с представителями других народов; суровый климат, огромные территории России и необходимость защищать свои границы, коррупция привели к коллективизму с одной стороны, и недоверию к официальной власти, с другой. Но, в то же время, нельзя отрицать роли элит в формировании этнического самосознания в современном мире, когда прежние социальные связи и формы общности постепенно распадаются. Для этнологов и социологов основными чертами во всех подходах к пониманию этничности выступало: 1) признание теоретиками всех подходов определяющей роли этнической идентичности, способствующей самовыделению группы и выделению ее другими, также как и для деятельности людей в этнической сфере; 2) формирование идей инструменталистской концепции, которые позволяют сделать социально-психологические подходы к определению этничности ближе этнологам и обществоведам; 3) теоретическое обоснование в конструктивистском подходе роли идеологий и идеологов в формировании этнической солидарности175. В научной литературе понятия этнической и национальной идентичности нередко употребляются как синонимы. Но В.М. Межуев проводит разницу между этими понятиями: «Нация, в отличие от этноса ...это то, что дано мне не фактом моего рождения, а моими собственными усилиями и личным выбором. Этнос я не выбираю, а нацию - выбираю, могу выбрать. Нация - это государственная, социальная, культурная принадлежность индивида, а не его антропологическая и этническая определенность»176 177. На обыденном уровне понятия «этническую идентичность» зачастую употребляют наравне с «национальной идентичностью». Но эти понятия следует рассматривать дифференцированно. Национальная идентичность предполагает самоидентификацию с определенным политическим (национальное государство) и культурным (национальная культура) сообществом . Формирование этнической идентичности происходит в процессе социализации личности, когда индивид осознанно или нет, дублирует образцы и стереотипы поведения группы, приобщаясь к определенной культуре посредством национального языка, традиций, обычаев. Характерные черты этнического самосознания как формы самосознания, прежде всего, предопределяются особенностями этнического субъекта. С этой токи зрения, к основным характеристикам этнического самосознания можно отнести устойчивость и долговременность существования, противопоставление «мы-они», традиционность, синкретичность, наличие базовых культурных ценностей. Как отмечают некоторые авторы, в результате изменений, вызванных процессами развития этноса, этническая идентичность не разрушается, благодаря сохранению непрерывности функционирования этнического самосознания, но при этом его содержание в различные исторические эпохи может существенно изменяться178. Кроме того, отмечается, что особенностью этнического самосознания, его ядром является антитеза «мы - они», основывающаяся на объективных этнокультурных и языковых различиях конкретных общностей. Первоначально в ходе исторической эволюции взаимоотношения различных этнических групп складывались в форме взаимного отчуждения, что обусловило помимо прочих факторов, расселение этносов на доступном географическом пространстве. В условиях современного мира «этническое самосознание не обязательно построено на негативной оппозиции и не обязательно по отношению к другим этническим общностям»179. Кроме того, к особенностям этнического самосознания относят также неоднородность, синкретичность, мозаичность, в связи с тем, что оно определяется множеством социальных субъектов этнической общности. При чем, интересы различных субъектов могут как не совпадать, так и носить антогонистический характер. Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает проблема формирования национального характера. Как отмечает И.Кон, термин «национальный характер» скорее не аналитического, а описательного свойства. Этот термин изначально употреблялся в литературе о путешествиях с целью выражения специфики образа жизни того или иного народа или этнической группы. «Один автор, говоря о национальном характере, подразумевает темперамент, особенности эмоциональных реакций народа, другой фиксирует внимание на социальных принципах, отношении к власти, труду и т.п.».180 Слово «характер» этимологически происходит от греческого character - черта, особенность. В словаре иностранных слов дается такое определение понятия, «характер» - 1) совокупность психических особенностей данного человека, проявляющихся в его действиях, поведении; 2) совокупность отличительных свойств, признаков предмета или явления.181 182 Подобная трактовка понятия ставит другую проблему, а именно, какие конкретные особенности влияют на поведение человека или этноса? В энциклопедии социологии национальный характер определяют как «совокупность наиболее устойчивых психологических качеств, сформированных у представителей нации в определенных природных, исторических, 3 экономических и социально-культурных условиях ее развития». В.Г. Крысько дает такое определение: «Национальный характер - это исторически сложившаяся совокупность устойчивых психологических черт представителей той или иной этнической общности, определяющих привычную манеру их поведения и типичный образ действий и проявляющихся в их отношении к социально-бытовой среде, к окружающему миру, к своей и другим нациям»183. Таким образом, автор подчеркивает, что национальный характер есть отражение материально-производственной и социально- культурной деятельности нации, который находит свое воплощение в стереотипном поведении. А Д.В.Ольшанский рассматривает данную проблему следующим образом, «национальный характер - это совокупность наиболее устойчивых, характерных для данной национальной общности особенностей восприятия окружающего мира и форм реакций на него»184 185. По мнению автора, национальный характер представляет собой определенную совокупность эмоционально-чувственных проявлений, что выражается, прежде всего, в эмоциях, чувствах, настроениях. Другими словами национальных характер выражается в предсознательных, иррациональных способах эмоционально-чувственного познания мира, кроме того, в скорости и интенсивности реакций на происходящие события. Так, более ярко национальный характер проявляется в особенностях национального темперамента, к примеру, отличающим скандинавские народы от латиноамериканских. Д.В.Ольшанский также замечает, что зажигательность бразильских карнавалов не спутаешь с неторопливостью северной жизни, различия особенно очевидны в темпе речи, динамике движений, жестов, всех психологических проявлений. Как известно, нация является определенным этапом развития этноса. Как отмечает Агаев А.Г.1, язык и территория составляют объективные формы возникновения и существования нации, социальная же сущность нации определяется материальною жизнью, экономическими связями и отношениями, в которые втянута основная масса населения. Нация - это устойчивая общность людей, складывающаяся при условии единства языка, территории, экономики и некоторых психических черт, вырабатывающихся на основании общей культуры. Эти четыре «единства» (или пять, если считать с культурой) постоянно фигурируют в различных вариантах, как только речь заходит о нации. Из них, собственно, только одно, а именно - единство экономики, характерно для нации, все остальные - для предыдущих ступеней развития этноса также, а не только для нации, так как экономический признак позволяет отличать нацию как территориально-языковую общность от текущих этнических групп, не закрепленных на определенных территориях и поэтому легко поддающиеся ассимиляции. Но, по мнению К. Касьяновой186, существуют и другие концепции, в которых в формировании нации первостепенное значение отводится другим факторам. Основополагающую мысль всех этих концепций, имеющих уже длительную историю и широкое распространение, сформулировал Ренан, впоследствии, Хосе Ортега-и-Гассет назвал это «формулой Ренана»: «Общая слава в прошлом и общая воля в настоящем; воспоминание о совершенных великих делах и готовность к дальнейшим - вот существенные условия для создания нации... Позади - наследие славы и раскаяние, впереди - общая программа действий... Жизнь нации - это ежедневный плебисцит». Таким образом, главное значение придается не экономическому базису и не историческому развитию, а идеям, способным возвеличить нацию в будущем. И как бы в подтверждении этих слов Эмиль Дюркгейм в своем труде «Элементарные формы религиозной жизни» говорит: «Общество основывается... прежде всего на идее, которую оно само о себе создает». Но здесь возникает вопрос, на каких идеях должно основываться общество и кто эти идеи будет воплощать в жизнь? История дает нам немало примеров, когда в переломные для нации времена идея смогла объединить общество в единое целое. Ни одна освободительная война не была выиграна без веры в победу и патриотических настроений. Но, в то же время, без обращения к прошлому, к своей культуре невозможно конструирование представлений о себе, своем месте и роли в истории. Изучение национального характера и своеобразия национального восприятия окружающего мира на протяжении долгого времени занималась этнопсихология, входящая в состав социальной психологии. Следует оговориться, что выделение этнопсихологии в отдельную научную дисциплину связано, прежде всего, с именами немецких ученых В. Вундта, М. Лацаруса, Х. Штейнталя. Эти ученые во второй половине XIX века впервые попытались представить научный анализ национальной психологии. Национальная психология находит выражение, как в характере этноса, так и в его этосе, т.е. системе нравственных норм поведения, народных преданий, воплощенных, как правило, в фольклоре. Одним из первых произведений по тематике этнопсихологии по праву считается книга «Мысли о народной психологии», написанная немецкими учеными Х.Штейнталем и М. Лацарусом. По мнению авторов, национальная психология состояла из двух частей: абстрактной, отвечающей на вопрос, что «есть народный дух, из каких элементов он состоит, и каковы особенности ему присущи, а также, прагматической, призванной изучать конкретные народы»187. В конце XIX века В. Вундт разработал идею о несводимости общественнопсихологических процессов к индивидуальной психологии. Таким образом, душа народа понималась В.Вундтом не как простая сумма индивидов, а как их связь и взаимодействие, определяющее специфику и закономерности развития данного народа. Для В.Вундта «народный дух» представляет собой высшие психические процессы, которые способны возникнуть при совместной жизни многих индивидов. К таким явлениям автор относил общественные представления, чувствования, стремления - все то, что В.Вундт называл «апперцепцией». При изучении народного духа В.Вундт предлагал использовать метод анализа языка, мифов, обычаев, составляющих, по его мнению, базовые области народной психологии. По мнению В.Вундта, «психология народов - самостоятельная наука наряду с индивидуальной психологией, и хотя она пользуется услугами последней, однако и сама оказывает индивидуальной психологии значительную помощь». Только в рамках американской антропологической школы Франца Боаса началось последовательное изучение национального характера и этнической картины мира в первой половине ХХ века. Одной из первых значительных работ была «модель культуры» Рут Бенедикт. Именно она предопределила начало систематических поисков оснований функционирования этноса. Также стали изучаться психологические составляющие, объединяющие всех членов этнической общности. Р.Бенедикт принадлежит концепция существования внутрикультурного интегратора, способного определить и всю культуру в целом, и характер представителей этой культуры. Это явление Рут Бенедикт назвала «этосом культуры». «Каждое человеческое общество, - писала Рут Бенедикт, - когда-то совершило такой отбор своих культурных установлений. Каждая культура с точки зрения других игнорирует фундаментальное и разрабатывает несущественное. Одна культура с трудом постигает ценность денег, для другой - они основа каждодневного поведения. В одном обществе технология невероятно слаба даже в жизненно важных сферах, в другом, столь же «примитивном», технологические достижения сложны и тонко рассчитаны на конкретные ситуации. Одно строит огромную культурную суперструктуру юности, другое - смерти, третье - загробной жизни»188. В антропологической традиции, сформировавшейся при участии Рут Бенедикт, понятия «картина мира», «национальный характер» стали рассматриваться в неразрывной связи. Но, Р.Бенедикт считала, что личность полностью определяется социокультурными рамками, в связи с этим она не рассматривала вопрос о том, как и на чем, основывается взаимосвязь культуры и личности. Этим вопросом стали задаваться А. Кардинер и Р. Линтон, которые считали, что «основная личностная структура» формируется на основе единого, характерного для всех представителей данной культуры социального опыта. Становление «основной личностной структуры», по мнению авторов, происходит посредством так называемых «первичных общественных институций», включающих в себя способы деятельности, традиции воспитания и социализации детей. Подобные институции ответственны также и за формирование единых для всех носителей этнокультуры психологических травм. И этот факт, по мнению исследователей и формирует структуру личности. Также авторы отмечают, что психологические травмы могут нивелироваться во «вторичных общественных институциях», к которым можно отнести фольклор, искусство, способы социальной организации, специфику хозяйственно-экономической деятельности. Культуро-центрированные концепции описывали социокультурные феномены в психологическом плане. В данных исследованиях термин «национальный характер» был ближе к понятию «культурная модель поведения». Следует отметить, что целью данных исследований было нахождение социальных и культурных факторов, способных формировать личностную картину мира. Что характерно, было замечено, что индивид, воспитанный в другой социокультурной среде, не обнаруживает черт, присущих его сородичам. Культуро - центрированные исследования национального характера тесно переплетались с фрейдистской теорией, именно поэтому это направление иногда называют психологической антропологией. Ученые фокусировали свое внимание, главным образом, на том, как человеческое существо в принципе может отражать в своем поведении культуру, как на индивидуальном, так и на общественном уровне. В некотором смысле национальный культурный характер представляет собой научную абстракцию. Зачастую, антропологи используют данную абстракцию, в тех случаях, когда возникает необходимость провести проекцию общих культурных моделей на микроуровень, таким образом, направляя ее на отдельного человека. С точки зрения фрейдизма, психосексуальное развитие у разных людей проходит по-разному, в зависимости от социальных условий, семейного воспитания и прочих факторов. Так, взаимодействие личности и культуры оказывается двусторонним. Маргарет Мид при изучении данного феномена рассматривала три основных аспекта исследования национального характера: 1) сравнительное описание культурных конфигураций. В частности, сравнение проводилось на основе различных общественных институций, характерных для той или иной этнокультуры; 2) сравнительный анализ детского воспитания и ухода за младенцами; 3) изучение межличностных отношений, присущих тем или иным культурам моделей, как, например, отношения между родителями и детьми, отношения между ровесниками. Таким образом, можно отметить, что в рамках данной парадигмы, национальный характер можно определить как определенный способ распределения, регулирования культуры ценностей или поведенческих моделей. В рамках антропологического направления были проведены исследования национального характера конкретных народов. Как обнаружилось в ходе исследования, единого метода изучения национального характера не существует. Зачастую, результат зависит от большего или меньшего таланта исследователя. Самими известными примерами в этой области являются книга Р.Бенедикт о японцах «Хризантема и меч» и несколько курьезное исследование Джерри Горера 0 русских. В своей работе Дж. Горер объяснял жестокий сталинский режим практикой тугого пеленания младенцев, так распространенной у русских. Кроме того, Р.Бенедикт ввела разделение культур на «культуры вины» (западные) и «культуры стыда» (восточные). В качестве наиболее яркой иллюстрации восточной культуры Р.Бенедикт приводила японскую культуру с ее характерным традиционным воспитанием, где стыд является добродетелью. Как пишет Т.Г. Стефаненко189: «В культуре, где принадлежность к определенной группе значит больше, чем сохранение индивидуальности, а главным механизмом социального контроля является стыд, у человека формируется привычка соотносить свои действия с моральными оценками окружающих». В качестве классической культуры вины Бенедикт рассматривала пуританскую культуру первых американских поселенцев, которые пытались нравственное поведение строить исключительно на чувстве вины. По мнению И.Кона, уязвимым местом «психологической антропологии» является именно фрейдистская схема психосексуального развития, а также связанное с ней представление о том, что формирование характера фактически заканчивается в первые годы жизни. Этнологи проделали огромную работу и собрали громадный этнографический материал относительно методов воспитания младенцев и ухода за детьми, принятых у разных народов. Эти данные, безусловно, имеют существенное научное значение. Каким образом ухаживают за ребенком уже в первые месяцы его жизни, пеленают или нет, кормят ли ребенка в строго определенное время или когда он начинает плакать, окружен ли он лаской и заботой или предоставлен самому себе и т. п. Бесспорно, все эти факторы оказывают влияние на формирование будущего характера ребенка. Но установить прямую причинно - следственную связь между методами ухода за младенцем и особенностями характера взрослого человека не представляется возможным. Кроме того, при этом практически не учитывается влияние многих других факторов, и, прежде всего, социально-экономических. Тем более, по мнению ряда авторов, бессмысленно видеть в этих методах ключ к проблеме национального характера. Не случайно эти исследования получили ироническое наименование «пеленочного детерминизма»190. Но, несмотря на существенную критику, ученые иногда возвращаются к данной теории. К примеру, Г. Хофштеде предполагает, что результатом процесса формирования ощущений, мыслей и поведения являются так называемые ментальные программы. Автор определяет культуру как «коллективное программирование мыслей, которое отличает одну категорию людей от другой». Это понятие описывает процесс, через который проходит каждый из нас с момента рождения. К примеру, когда родители, вернувшись из роддома, вносят малыша в дом, они, прежде всего, решают, где он будет спать: японского ребенка на первые пару лет непременно размещают в комнате родителей, поближе к маме, в то время как британским и американским младенцам выделяют отдельную комнату сразу же или спустя несколько месяцев. Установки относительно зависимости/независимости ребенка и его способности решать проблемы здесь просматриваются вполне отчетливо191. Возвращаясь к проблеме ухода за детьми, английский этнолог Джефри Горер192 связывает особенности русского национального характера с принятым в русских семьях обычаем туго пеленать младенцев, в частности, этим ученый объяснял свойственное, по мнению Дж.Горера, русским уважение к власти. Следует отметить, что Дж. Горер не настаивал, что именно пеленание младенцев, и только оно одно делает русских как нацию «законопослушными». Он считает лишь, что продолжительное тугое пеленание, которому подвергаются младенцы в русской практике ухода за ребенком, является одним из средств, при помощи которых русские, не сознавая этого, передают своим детям чувство необходимости сильной власти. Но данное утверждение невозможно доказать. Во-первых, так ли уж «законопослушен» русский народ? Во-вторых, даже формирование индивидуального характера обусловлено целой совокупностью культурно-исторических факторов. И никак не представляется возможным выделить какой-то отдельный момент, тем более такой сравнительно частный, как способ ухода за младенцем, для того, чтобы определить его значение в общем процессе формирования личности. Безусловно, такие построения относительно целой нации произвольны и не систематизированы. Таким образом, неофрейдистская теория формирования национального характера начала с того, что сменила традиционный биологический детерминизм на детерминизм психосексуального развития, в котором социальные условия выступали лишь в роли среды. Однако, следует заметить, что под влиянием критики и внутренних трудностей эта концепция со временем эволюционировала в сторону все большей «социологизации». Исследования «национального характера» способствовали развитию ценностного подхода в антропологии, применение которого впервые доказало существенные и резкие различия между культурами. Впрочем, это не раскрывало внутренний механизм, детерминирующий эти различия, и не давало необходимой базы для интерпретации полученных результатов и, зачастую, это оставалось на совести автора. Одним из первых среди этнологов определение понятию ценностей попытался дать Клод Клакхон, говоря о том, что ценности являют собой «осознанное или же неосознанное, характерное для индивида или для группы индивидов представление о желаемом, которое определяет выбор целей (индивидуальных или групповых) с учетом возможных средств и способов действия». Ценности, по мнению К.Клакхона, представляют собой точку пересечения между индивидом и обществом. Так, ценностный подход в целом был направлен на изучение и объяснение межкультурных вариаций. С подобной трактовкой ценностей было связано, в свою очередь, понятие ценностной ориентации. Автор определял ценностную ориентацию как обобщенную концепцию природы, места в ней человека, взаимоотношения людей, желательного и нежелательного в межличностных отношениях, а также отношения человека с окружающим миром. Таким образом, это была концепция, определяющая поведение людей. В 1950-е годы большинство антропологов сошлось на том, что все или почти все аспекты социальной жизни, выражающиеся различными способами и на разных уровнях, исходят из базовых ценностей, которые являются основными характеристиками данной культуры и отличают ее от любой другой. Антропологами в первые послевоенные десятилетия были созданы концепции, которые так или иначе разрабатывали проблематику «национальной картины мира». По мнению Ирвина Чайдла Джона Уайтинга, культура состоит из моделей определенных действий, познания и чувствования, свойственных той или иной группе людей. Поэтому, описание культуры следует понимать как разъяснение единых принципов, обнаруживаемых при изучении многих различных феноменов, таких, как комплекс норм или идеалов. Данные феномены неким образом детерминируют и регулируют то, что внешне может иметь различные несхожие формы проявления. Таким образом, культура рассматривается автором как подчеркиваемое единообразие, или как подчеркиваемое разнообразие. Этнологи Алекс Инкельс и Даниэль Левенсон исследовали национальный характер с помощью понятия «модальная личностная структура», что близко к понятию «модальной личности», описанной Корой ДюБуа. Модальная личностная структура представляет собой некую собирательную личность и включает в себя особенности, психологические характеристики и черты характера, свойственные большинству взрослых представителей данной нации. Так, по мнению А. Инкельса и Д. Левенсона «национальный характер соответствует сравнительно прочно сохраняющимся личностным чертам и личностным моделям (типам личности), являющимся модальным для взрослых членов данного общества».193 Таким образом, личностно-центрированный подход исследования национального характера, в понимании А.Инкельса и Д.Левенсона, есть изучение определенных личностных характеристик, распространенных в рамках того или иного общества. «Модальной личностью» является психологический тип, которым можно описать большинство членов данного общества. Кроме того, национальный характер напрямую связан с распространением определенных психологических типов личности в том или ином обществе. Так, подразумевалось, что в любой из наций могут быть представлены различные типы личностей, но у одних наций одни встречаются чаще, а другие - реже или вообще являются исключением. Важно подчеркнуть, что в рамках данного подхода элементы национального характера представляются относительно постоянными личностными характеристиками. К примеру, к ним относят черты характера, концепция себя, способы выражения импульсов и аффектов и т.п. В своей целостности они представляют своего рода абстракцию, отражающую стабильную, обобщенную диспозицию, так как имеют свойство проявляться в различных конкретных поведенческих формах. Конечно, все психологические особенности детерминируются социокультурными рамками, требованиями ситуации, интересами, вкусами индивида, что необходимо учитывать в процессе исследования. Поэтому поведение, которое внешне может отличаться, выражает единую подспудную диспозицию. Что может означать необходимость не механического перечисления поведенческих особенностей, а глубокий психологический анализ поведения. Таким образом, становится, очевидно, что антропологи и этнологи не сошлись во мнении относительно того, какие факторы являются решающими, при формировании национального характера. Но, в то же время исследователями был очерчен круг вопросов, решение которых является первоочередным в решении этой проблемы. В частности, одними из главных факторов, влияющих на становление национального характера, могут быть названы: природно климатические условия, социальные институты (главным образом семья), ценностные ориентиры. Как отмечает Г. Лебон в своей работе «Психология народов и масс»194, нравственность является одним из основных элементов характера: «Иметь нравственность для народа - значит иметь известные твердые правила поведения и не отступать от них». Характер народа определяет его развитие в истории. С нравственностью связан момент веры, так как «нельзя быть нравственным, не относясь к этим нормам как к чему-либо более высокому, чем сам человек»195. Каждый этнос имеет свой неповторимый характер и свой стереотип поведения. Как и любая открытая, динамичная система, этническая общность подвержена развитию и изменениям. Как отмечает Л.Н. Гумилев196, структура этнического стереотипа поведения - это строго определенная норма отношений: а) между коллективом и индивидом; б) индивидов между собой; в) внутриэтнических групп между собой; г) между этносом и внутриэтническими группами. Эти нормы, изменяясь или оставаясь прежними, воспринимаются этносом как единственный способ совместного существования, а потому для членов этноса они не являются тягостными. Соприкасаясь с другим этносом, другой нормой поведения, происходит культурный шок, на фоне которого развиваются мифологемы о чудачествах других народов, их культурной «ограниченности», а соответственно на основе этих стереотипных представлений появляется чувство превосходства своего этноса над другими. Большое значение для этноса имеет эпоха формирования национального характера. К примеру, деление на Запад и Восток в античность имело не просто географический смысл. Для древних греков это разграничение означало противопоставление «цивилизованности» и «дикости». Это представление сохраняется и утверждается уже в средневековую эпоху, в период крестовых походов, путешествий, географических открытий. Именно в этот период происходит возвеличивание Запада и появление идеи европоцентризма. Как отмечает Р. Гвардини197, для средневекового человека, Европа это пространство, где обитает человек. Это прежний «круг земель», возрожденный духом Христовым и объединенный союзом скипетра и Церкви. За пределами этого пространства лежит враждебный мир - гунны и сарацины. Идея европоцентризма исходила из того, что все народы должны пройти путь Европы, но они всегда будут на шаг отставать, так как до сих пор не достигли уровня европейской цивилизации. В Просвещение и Новое время идея движения всех народов по единому для всех линейному пути породила представление о поиске изначальной культуре. Предполагалось, что некогда западная культура вобрала в себя все ценное, что мог дать Восток, так как встреча культур породила европейскую культуру и обогатила ее контактами различных религий. Но на сегодняшний день идея европоцентризма не утратила своей роли. Концепция «модернизации мира», навязывание европейского образа жизни и образа мысли основывается на том, что другие культуры должны принять уклад жизни Европы. Одной из разновидностей европоцентризма является американоцентризм, рассматривающий Америку как символ новой культуры. Исторически американское национальное сознание включало в себя глубокую веру в исключительность происхождения судеб развития страны. Как отмечает П.С. Гуревич198, миф о Новом Свете не был оторван от других, более древних мифов. Он вобрал в себя представления о рае, о «золотом веке», о Риме и варварах. Основу мифа составляют следующие три элемента: 1.Новый Свет открыт Колумбом; 2. он был новым и пустынным; 3. аборигены расценивались как нецивилизованные народы, так как они были «ниже» тех, кто позже пришел на эти земли. Еще одним характерным компонентом американской культуры является миф о том, что Америка может стать раем на Земле. Этот миф воплощается в так называемой «американской мечте». Таким образом, культурный национализм основывается, прежде всего, на исторических мифах. И именно мифологемой о «самой сильной нации» и «главной опорой мира и демократии» зачастую объясняют претензии американской культуры на универсализм и империализм. Темп американской жизни отличается от темпа жизни других стран. Одна из самых молодых наций мира складывалась из беднейших поселенцев, прибывавших за новой жизнью. Времена захвата земель и золотой лихорадки приучили не терять времени зря и опираться только на прагматизм. Лозунг американцев «быть первыми везде» и на этом лозунге строится менталитет «супердержавы»: у нас самая крупная экономика в мире, мы больше всех потребляем энергии, нефти, продуктов питания, у нас самые высокие здания, самые загруженные аэропорты, самые развитые сети автомобильных и железных дорог. Кроме того, мы больше всех тратим на отдых, развлечения. США лидируют в потреблении воды, в выбросе загрязнителей окружающей среды и производстве газетной бумаги. И в США самый высокий уровень разводов и убийств199. При анализе мировых цивилизаций традиционно рассматривается деление на Восток и Запад, которое не имеет четких территориальных границ. Этот подход, безусловно, ограничен и противоречив, но, рассматривая восточные и западные культуры имеют в виду не географические понятия, а социокультурные пространства. Национальный характер японской культурной системы формировался под воздействием нескольких факторов, таких как религиозная ориентация и философские принципы эпохи Токугавы. Считается, что японский характер очень гибок, податлив, но вместе с тем его сравнивают с бамбуком. Несмотря на инновации и технологический прорыв, которые создают впечатление о том, что в облике Японии модернизация полностью заслонила традиции, незримое присутствие прошлого сказывается доныне. Подобно камню, лежащему на дне потока, прошлое не выпирает на поверхность, но дает о себе знать. Несмотря на давние традиции общественной жизни, японцы подчас ставят личную преданность выше убеждений, что порождает неискоренимую семейственность в политическом и деловом мире, всячески избегают прямого соперничества, стремясь прикрыть его видимостью компромисса; а наиболее сложные и спорные вопросы они предпочитают решать только через посредников. Японская мораль коренится в эстетике. Нравственные принципы этого народа тесно связаны с его представлениями о красоте. А культ прекрасного у японцев, в свою очередь, во многом сходен с религией, берет свое начало из обожествления природы. В основе религиозного сознания японцев лежит синтоизм, который первоначально представлял собой совокупность разнообразных верований, культов, ритуалов и этических норм. Как пишет отечественный журналист - международник В. Овчинников200, Именно синтоистская вера воспитала в японцах чуткость к природе, умение наслаждаться ее бесконечной переменчивостью, радоваться ее многоликой красоте. Синто не требует от верующего ежедневных молитв - достаточно лишь присутствия на храмовых праздниках и приношений за исполнение обрядов. В быту же исповедующие синто проявляют себя лишь религиозным отношением к чистоте. Поскольку грязь отождествляется у них со злом, очищение служит основой всех обрядов. Островное положение способствует долговечности национальных традиций: в этом смысле Японию часто сравнивают с Англией. И возможно, благодаря своей изолированности от внешнего мира, в Японии до сих сохраняются такие черты, как принцип пожизненного найма, старшинства, коллективное принятие решений. Японская природа жестока и коварна, разрушительные землетрясения, тайфуны, цунами, наводнения, приучили японцев трудиться, не надеясь на чудо. В. Цветов отмечает: «Чтобы выжить, японцы должны были исступленно трудиться, причем непременно в составе группы, общины. Одиночку ожидала неизбежная гибель... «Труд- основа основ!» - этому с самой ранней поры учила столетия назад и учит сейчас японская мать ребенка, так как желает ему достатка, а себе - безбедной старости»201. Такое отношение к труду окончательно сформировалось в системе феодализма времен сёгуната Токугавы. С начала XVII века в Японии военные правители страны - сёгуны стали насильно насаждать конфуцианство, практикующего идею покорности вышестоящим. С той поры влияние буддизма в Японии постепенно спадает. В 1868 году, после свержения правление сёгунов Токугава, сторонники восстановления старой власти микадо тут же возвели синто в ранг государственной религии, а также они узаконили миф о божественном происхождении императора. Таким образом, на японский национальный характер повлияли три религии: синто, наделивший японцев к эстетическому восприятию природы, чистоплотностью и мифами о своем божественном происхождении. Буддизм привнес философию в японское искусство и укрепил врожденную стойкость японцев к превратностям судьбы. И, конфуцианство, которое базировалось на идеи о таких основах морали, как это верность, долг признательности старшим и вышестоящим202. После второй мировой войны никто не рассматривал Японию как серьезного конкурента, но рывок, который сделала страна, заставил говорить о японской системе управления. Именно верность как основная моральная ценность, лежащая в основе пожизненного найма, стойкость и трудолюбие, граничащее с фанатизмом, позволили Японии сделать такой рывок и занять соответствующее место в мировой системе разделения труда. Но, одновременно с этим в сознании японцев закрепился миф о собственной исключительности. Как отмечает Рут Бенедикт203, японцы при выстраивании взаимоотношений, оглядываются на установленную иерархию. В семье поведение детерминируется возрастом, поколением, полом, в социальных отношениях - достигаемым статусом. Японцы искренне удивлялись, что оккупированные ими народы не встречали их с распростертыми объятиями. Японцы считают свою концепцию подобающего места настолько бесспорной, что даже не поясняют ее. Однако без понимания этой концепции нельзя понять сложную механику личных и общественных взаимоотношений японцев. Подход к рассмотрению национального характера как продукта выживания народа в определенных природно-исторических условиях представляется заслуживающим особого внимания в свете анализа общественных явлений. Что касается России, то она занимает промежуточное положение между Западом и Востоком, в силу как географических, так и исторических причин. Самобытный характер российской цивилизации формировался под влиянием многих объективных причин и обусловлен, прежде всего, такими факторами, как: геоклиматический, геополитический, географический, державный. Как отмечает Р.Д.Льюис204, русский характер обусловлен в некой степени безжалостным авторитарным режимом и правлением на протяжении многих столетий. Но, при этом, два главных фактора формирования русских ценностей и коренных убеждений остаются постоянными при любом правлении: необъятные просторы и неизменная суровость ее климата. По мнению Р.Д.Льюис, бескрайние и малозащищенные степные просторы России вызывают у людей чувство уязвимости и заброшенности, а это, в свою очередь, вынуждает людей объединяться, и развивает у них враждебность по отношению к внешнему миру. С американцами русских сближает то, что они «стремились освоить свои огромные территории, и считают, что на их долю выпала мессианская роль в международных делах». Противоречия российской цивилизации заключаются в том, что, являясь европейской державой по основанию центральной власти, ее менталитет во многом противоположен европейскому. Так, если в Европе народ всегда боролся за сословное представительство, улучшение условий труда, уменьшение государственной власти, то в России, напротив, население всячески способствовало укреплению государственной власти, воспринимая ее как гаранта собственного существования. Следует отметить, что развитие России проходило прерывисто, скачкообразно, с потерями интеллектуального багажа и жизненного опыта. Как пишет Н.А. Бердяев: «Историческая судьба русского народа была несчастной и страдальческой, и развивалась она катастрофическим темпом, через прерывистость и изменение типа цивилизации».205 Это проявляется в том, что Россия выработала оригинальный цивилизационный типаж, который удаляет и приближает ее одновременно и к Западу и к Востоку. Признанный специалист по Кавказу Ю.А. Жданов, рассматривая Кавказ в российском и мировом контекстах, выявляет содержание кавказского феномена. По его словам: «Кавказ хранит в себе и ныне мощные исторические традиции. На планете не существует региона, где жили бы длительно и совместно сотни народов... Это удивительное многоцветье является драгоценным сокровищем всего человечества. Поэтому художественная и научная мысль Кавказа концентрировала свое внимание вокруг проблемы межнациональных отношений, сотрудничества и взаимопомощи народов. Традиции Кавказа в этом смысле неисчерпаемы».206 Диалог «человек-природа» происходит на базе определенной этнической культуры, выступающей в качестве ценностного основания картины мира. Так, горный Кавказ породил самобытное социокультурное пространство, со сложившимися этнокультурными традициями отношения человека к природе. Данное отношение формируется в ходе повседневного и общественноисторического опыта. В кавказской культуре это отношение находит свое выражение в характере кавказских народов, кавказском менталитете. Необходимо отметить, что кавказская культура представляет собой достаточно статичную данность по сравнению с динамичной европейской культурой. Возможно, этим и объясняется то, что этничность не утратила своей актуальности и значения. Она по-прежнему выступает как базисная ценность данного культурного феномена, поддерживающая его бытие. Отправной точкой для изучения поведения человека в кавказской культуре выступает этноидентичность, без рассмотрения которой невозможно понять и объяснить психологическую модель поведения и выявить «модальную личность». Данная этническая составляющая служит одним из регуляторов деятельности представителя кавказской культуры. Безусловно, в основе кавказской идентичности лежат определенные факторы: - Географический. Кавказские народы совместно осваивали однотипные природные условия на сравнительно небольшом жизненном пространстве на протяжении не одного тысячелетия. - Социально-экономический. В жизни кавказских народов по-прежнему наблюдается общий тип социального уклада, формы хозяйственной деятельности, технология жизнеобеспечения, несмотря на этническое многообразие региона. - Этнолингвистический. Родство кавказских этносов имеет глубокие корни. Сообщество народов представляет собой не конгломерат различных этносов, а определенную историческую целостность. - Геополитический. Общая история кавказских этносов определила своеобразие геостратегического положения региона, который, оказывался «вне истории» - на периферии глобальной истории, но, несмотря на это, мог поддерживать с ней активные контакты. - Поведенческий. Предметные действия человека, их целенаправленность и смысл в условиях кавказской культуры определяются общим архетип. Кроме того, нельзя не отметить, что для кавказской культуры одной из главных ценностей является семья. Возможно, этим и объясняется клановость и наличие тесных тухумно - родственных отношений. Как показывают данные этнографических, социально-психологических, социологических исследований, жители Кавказа наделены такими чертами, как207: - высокоразвитым чувством национальной гордости, самоуважения, большой приверженностью национальным традициям, культурным привычкам, способствующим поддержанию родовой сплоченности; - чертами преимущественно холерического и сангвинического типов темперамента, что проявляется во взрывной эмоциональности, повышенной чувствительности к чужим поступкам, суждениям, а также ярко выраженным стремлением к самопрезентации; - самостоятельностью, активностью, инициативностью в достижении целей во всех видах жизнедеятельности, особенно тех, что индивидуально предпочтительны и выгодны; - уважением и вниманием к старшим по возрасту, социальному положению, должности; - стремлением к лидерству среди других этнических общностей, особенно в многонациональных коллективах, к образованию многочисленных групп по этническому признаку. Все эти факторы повлияли на формирование мировоззренческих установок кавказских народов. Сложный горный рельеф, «напряженное земледелие», постоянные военные конфликты выработали прагматичность кавказского характера, как говорится «кто не успел, тот опоздал», и это в какой - то мере сближает их с американцами. Но в то же время, для кавказцев очень важно «не потерять лицо», что сближает их с восточными народами, к примеру с теми же японцами. У большинства кавказских народов высоко развито чувство национального достоинства и чести. Фраза «мы маленький, но гордый народ» как нельзя лучше это иллюстрирует. Хотя следует оговориться, что существует старое и распространенное явление в культуре, которое заключается в том, чтобы находить объяснение национальных отличий исключительно природно-климатическими условиями. Американцы пропагандируют миф о связи духа своей нации с обширными открытыми пространствами, такой же миф, характерен и для России, что будто бы простор делает характер русского человека разносторонним, выносливым и способным к преодолению жизненных тягот. Грузины находят объяснение своего национального характера ярким солнцем и красотой гор, а японцы считают, что их национальная психология связана с островной страной, с муссонным климатом, частыми тайфунами и землетрясениями. Есть много теорий культуры, описывающих психический склад народа как субъективированное восприятие климата1, в частности, одной из самых распространенных теорий является изложенная выше теория примордиализма. В процессе исторического развития нации складывается собственная система ценностных отношений к своей и чужой общности, которая формирует поведенческие модели. Человек формирует представление о самом себе через отношение к другим людям, в процессе общения с ними, это верно и для группового самосознания. Нередко в межкультурной коммуникации встречается ситуация, которую Э.Холл определил как «культурные очки». Сущность заключается в том, что люди воспринимают свою культуру как некое мерило других культур. И зачастую, индивид не понимает, что образцы его поведения и способы восприятия определяются его собственной культурой и что люди других культур имеют другие точки зрения и системы ценностей и норм. В 1959г. американский социолог Дж. Мердок описал культурные универсалии, т.е. такие черты, которые свойственны всем культурам. По мнению Дж. Мердока, возникновение универсалий связано с человеческими потребностями. К ним относят совместный труд, спорт, образование, ритуалы, систему родства, язык и т.д., всего выделялось70 универсалий. На сегодняшний день существует два крайних подхода к рассмотрению культурных универсалий: этноцентризм и этнорелятивизм. Под этноцентризмом обычно понимается совокупность представлений о собственной этнической общности и ее культуре как о центральной, главной по отношению к другим. Этноцентризм отрицает какие- либо культурные различия между народами. И на основании этого человек приходит к чувству превосходства своей культуры, ее высокого статуса. При этом, чувство превосходства может проявляться не только как отрицание чужой культуры, но и в виде гордости за свою нацию, культуру и т.д. Хотя чужая культура воспринимается как имеющая более низкий статус. Этноцентризм делает определенную группу эталоном, в соответствие с которым соизмеряются все остальные. Культура и этнос. Учебное пособие для самостоятельной работы студентов. С. 42-51 Одним из ярких примеров этноцентризма может служить случай, который достаточно часто описывается в литературе по межкультурной коммуникации. В шведском аэропорту Арланда таможенники были озадачены поведением старого джентльмена, который метался по залу прилетов и никак не мог пройти пограничный контроль. Когда его спросили, почему он до сих пор не прошел паспортный контроль. Он ответил, «Я не знаю, где проходить!- Там написано: «Для шведов», а здесь: «Для иностранцев». Но ведь я не швед и не иностранец. Я англичанин»208. Источником национализма нередко выступает реакция на возможность утраты уже достигнутого уровня автономии внутри полиэтнического государства. Если же речь идет о государственном национализме, то таким источником оказывается реальная или воображаемая опасность потерять независимость. Еще одним источником служит осознание ущерба, который могут нанести интересам страны другие государства в сфере экономики, использования ресурсов, территории, культуры. Опасность может восприниматься как со стороны метрополии, так и со стороны других народов. Например, якуты видят угрозу своим интересам в использовании ресурсов со стороны Центра, а осетины и ингуши ведут споры между собой из-за территории209. В основе этнорелятивизма лежит принцип: «Каждую культуру нужно воспринимать исходя из ее ценностей и норм» (В.В.Касьянов). Для того, чтобы понять другую культуру надо связать ее ценности с конкретной ситуацией и особенностями ее развития. Кроме того, нужно осознать, что культурные различия - это не хорошо и не плохо, это объективная данность. Каждый народ пытается осмыслить себя, свое место в истории и культуре не только опираясь на письменные источники и исторические факты, но и обращаясь (порой бессознательно) к «фольклорной памяти», традициям и верованиям. В народной культуре отношение к представителям других этносов во многом определяется понятием этноцентризм, когда «свои» традиции, «своя» религия, «свои» обычаи и «свой» язык мыслятся единственно «настоящими», «правильными» и «праведными». Этноцентризм не является характеристикой, свойственной только одной нации, представляя собой общекультурное явление.
<< | >>
Источник: МАНАПОВА ВИОЛЕТА ЭЛЬДАРОВНА. РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ЭТНИЧЕСКОГО САМОСОЗНАНИЯ В МЕЖКУЛЬТУРНОМ ДИАЛОГЕ (ФИЛОСОФСКО- КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ). 2013

Еще по теме Этническая идентичность. Истоки формирования национального характера:

  1. Восприятие русскими своей национальной идентичности и этнические стереотипы
  2. Ленчовская Анна Романовна Пилотное исследование этнической идентичности подростков украинских национальных меньшинств в поликультурной среде
  3. РОЛЬ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ В ФОРМИРОВАНИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ Ластовский А.Л.
  4. Чистяков Антон Юрьевич Формирование и функционирование этнической идентичности в современных условиях (по материалам полевых исследований в Ленинградской области)
  5. ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НА ОСНОВЕ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИХ ТРАДИЦИЙ БЕЛОРУССКОГО НАРОДА А.И. Осипов
  6. ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ ЭТНИЧЕСКИХ ПОЛЯКОВ В БЕЛАРУСИ Леверовская Я.В., Лашук И. В.
  7. Очироеа Баирма Александровна К проблеме оказания психологической помощи подросткам из этнически смешанных семей в условиях трансформации этнической идентичности
  8. Глава I Влияние историко-природного фактора на формирование национального характера
  9. ГЛАВА IV Системно-комплексный подход в формировании концепции развития народов й их национальных характеров
  10. Руссита Татьяна Эйженовна Аффективный компонент этнической идентичности и его взаимосвязь с этническим составом ближайшего социального окружения у русскоязычных подростков и молодежи в Латвии
  11. К ВОПРОСУ ОБ ИССЛЕДОВАНИИ СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИХ УСЛОВИЙ ФОРМИРОВАНИЯ ОСОБЕННОСТЕЙ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА БЕЛОРУССКОГО НАРОДА Зеленевский В.А., Денисов З.П.