<<
>>

1.1. Масса, коллектив, группа

С самого начала необходимо сделать несколько неизбежных уточнений в терминологии, поскольку в дальнейшем мы будем использовать три основных термина: культура, коллектив и сознание.

Понятие культура имеет такое множество определений разной степени частности или универсальности, что простое их перечисление займёт не одну сотню страниц.

Но ни одна из известных нам дефиниций не указывает на непосредственную связь культуры с коллективным сознанием группы или социума, поэтому в дальнейшем придётся использовать собственное толкование этого понятия, контекстуальное содержанию разрабатываемого концепта. Тем не менее, можно считать, что в самом общем смысле любая культура, связанная:

- как продукт человеческого духа, основана на определённом философском дискурсе,

- и при этом, как полагали, например, О. Шпенглер и Й. Хейзинга, отражает осознанную систему ценностей в жизнедеятельности человека.

Итак, в нашем понимании культура представляет собой единую бинарную среду, в одной из частей которой обращаются идеи, представления и смыслы, а во второй они имеют своё отображение, интерпретацию и реализацию в материальных символах и формах. Первая часть, которую можно обозначить как информационную - это и есть коллективное сознание группы, а вторая - её вещественная составляющая, которая включает в себя создаваемые человеком материальные артефакты, а также социальные структуры, органы и институты и пр. Обе части связаны друг с другом прямыми и обратными связями, благодаря которым из идей и смыслов рождаются предметы, формы и символы, и наоборот. В зависимости от численности группы и плотности межгрупповых связей можно говорить о культуре и субкультуре.

Теперь рассмотрим, что такое коллектив в контексте культуры. В повседневной терминологии этот термин используется, когда речь идёт о группе людей, объединённых по некоторому признаку - конфессиональному, профессиональному, этническому, образовательному, родственному и т.п.

В гуманитарных дисциплинах (психологии и социологии) для её обозначения обычно используется термин масса. Например: психология и социология масс, массовое общество, массовый психоз, массовое настроение, массовое сознание и, наконец, массовая культура. Кроме того, для обозначения группы людей существуют ещё термины толпа и общество, но они имеют более конкретную социальную смысловую окраску. Все эти термины, как, впрочем, и большинство иных гуманитарных понятий, весьма неопределённы. И хотя ещё около ста лет назад З. Фрейд задавался вопросом: «Что такое масса, благодаря чему она приобретает способность оказывать такое сильное влияние на душевную жизнь индивида и в чем заключается душевное изменение, к которому она обязывает индивида?» однозначного ответа на него нет до сих пор.

В культурологии чаще используются синонимы этих терминов: группа или коллектив, или их составные производные, такие как групповая идентификация, коллективная память и т. д. И только массовая культура и, пожалуй, массовая коммуникация употребляются во всех гуманитарных дисциплинах в одном и том же значении. При этом само понятие, обозначающее некоторое количество людей, - масса, толпа, группа или коллектив - не является строго определённым в самых разных смыслах, разнится в зависимости от контекста и требует дополнительной классификации и уточнения по следующим параметрам:

- численность;

- поведенческая активность;

- состав (по самым разным показателям - гендерным, возрастным, профессиональным, этническим и т.д.);

- длительность существования (возраст) и постоянство численности и состава;

- интеллектуальный уровень;

- происхождение (естественное или искусственное).

Только тогда эти характеристики человеческих групп можно дифференцировать более или менее точно и употреблять в конкретных приложениях.

Первые упоминания общественных масс в научной литературе относятся к самому концу XVIII века, когда английский публицист и родоначальник британского консерватизма Эдмунд Берк в своих «Размышлениях о революции во Франции» (1790 г.) именно массы назвал основной движущей силой революции.

Немного позднее (в 1796 г.) его поддержал французский философ граф Жозеф де Местр, кстати, проживший 14 лет в России и оказавший существенное влияние на взгляды П. Чаадаева, Ф. Тютчева, Н. Каткова, П. Данилевского, К. Леонтьева и, возможно, Льва Толстого, упоминавшего де Местра в «Войне и мире», а также Фёдора Достоевского. В 1800 г. философ-традиционалист Луи Бональд употребил выражение «масса изолированных индивидов», излагая свои представления о государственном устройстве в консервативном духе и критикуя либеральные нововведения, разрушающих прежние позднефеодальные устои.

Сегодня первым общепризнанным теоретиком психологии масс считается психолог, социолог, антрополог и, по совместительству, физик-любитель Густав Лебон, который в 1895 г. выпустил свою знаменитую и ныне работу «Психология

народов и масс». Этот труд сразу завоевал заслуженную известность, благодаря впервые проведённому глубокому и довольно подробному психическому анализу психологии толпы, что впоследствии отмечал основатель психоаналитики З. Фрейд. Согласно анализу Лебона «масса импульсивна, изменчива, раздражительна. Ею руководит почти исключительно бессознательная сфера... Импульсы, которым повинуется масса, могут быть, смотря по обстоятельствам, благородными или жестокими, героическими или трусливыми, но они настолько повелительны, что побеждают личное и даже инстинкт самосохранения. Масса ничего не делает преднамеренно. Если масса даже страстно чего-нибудь хочет, то все-таки это продолжается недолго, она неспособна к длительному хотенью. Она не выносит никакой отсрочки между своим желанием и осуществлением его. У нее есть чувство всемогущества, для индивида в толпе исчезает понятие о невозможном. Масса чрезвычайно легко поддается внушению, она легковерна, она лишена критики, невероятное для нее не существует. Масса требует не истины, но иллюзий. Она подвержена фантастическому влиянию слова»[34].

Фрейд позднее отмечал, что характерное для поведения толпы «повышение всех эмоциональных побуждений до крайности, до безграничности свойственно аффективности ребенка или дикаря»[35].

Склонная сама ко всему крайнему, масса возбуждается только чрезмерными раздражениями. А тот, кто хочет влиять на нее, не нуждается ни в какой логической оценке своих аргументов.

Нравственность толпы не является ни суммой, ни среднеарифметическим нравственных свойств её членов. Наоборот, все культурные и нравственные запреты отменяются и на первый план выходят все «жестокие, грубые и разрушительные инстинкты, дремлющие в человеке как пережиток первобытных времён». Но при этом толпа способна и на поступки более высокого нравственного порядка - отречение, преданность идеалу, бескорыстие. Можно даже говорить о некоем облагораживающем воздействии массы на индивида в том смысле, что она

редко преследует корыстные цели, в отличие от индивида. Лебон признавал, что при некоторых обстоятельствах толпа готова и на бескорыстие, и на самопожертвование.

Интеллектуальная деятельность толпы обычно сильно отстаёт от деятельности индивида, поскольку мыслительная работа в толпе невозможна. Высокий интеллектуальный уровень отдельного индивида снижается в массе до низкого. Известно, кроме того, что важнейшие результаты мыслительной работы (научные открытия, произведения искусства и пр.) всегда являются плодом деятельности индивида, а не коллектива или, тем более, массы.

Однако там же Фрейд специально делает оговорку, что «и массовая душа способна на гениальное духовное творчество, как это доказывает, прежде всего, язык, затем народная песня, фольклор и т. д. А, кроме того, неизвестно, сколько мыслителей и поэтов обязаны своими побуждениями той массе, в которой они живут; может быть, они являются скорее исполнителями духовной работы, в которой одновременно участвуют другие». Ортега-и-Гассет придерживался схожей позиции, заявляя, что «идеи подлинно человеческой культуры не анонимны и не автономны от людей (как идеи науки)»[36]. В итоге, Фрейд отождествляет массовую душу толпы с душой первобытного индивидуума, невротика или ребёнка. Эти же позиции в целом разделяли и другие психологи того времени - Макдугалл, Сигеле и другие.

Об этом говорил и К. Юнг, считавший, что именно в массе в человеческой психике воскресают архетипы — феномены явно регрессивного характера. Иначе говоря, массовое коллективное сознание является минимально простым и носит характер начального, неразвитого сознания.

Разумеется, понятием «толпа» не исчерпываются представления о психологии и поведении человеческих коллективов. В частности, анализ Лебона, который опирался на факты из истории французских революций XVIII - XIX веков, относился к толпе именно как образованию стихийному, временному и неорганизованному. Вполне естественно, что аналогичные исследования более стабильных общественных конструкций и институтов дали совершенно иные результаты.

Так, У. Макдугалл отмечал, что высокоорганизованное общество отличается от толпы по следующим параметрам[37]:

1. постоянство по материальным и формальным признакам. Первые относятся к постоянству численности и состава общества, а вторые - к связям, установившимся между его членами.

2. существование локальной морали, основанное на появлении у индивида определённого отношения к природе, функции и деятельности сообщества.

3. существование локальных общественных традиций, обычаев и установлений, которые определяют отношения её участников между собой.

4. наличие окружения из иных сообществ того же класса, установление связей и конкуренции с ними.

5. существование дифференцирования индивидуальной деятельности в

массе.

От понижения интеллектуального уровня высокоорганизованное общество предохраняет себя тем, что не берётся за выполнение сложной задачи, а поручает эту работу отдельным способным индивидуумам.

Результаты исследования группового поведения сложно организованных сообществ представлены в работах Тарда, Канетти, Ортеги-и-Гассета и др.

Французский социолог и криминолог Габриэль Тард в своей работе «Мнение и толпа»[38] полемизировал с Лебоном, требуя «перестать смешивать толпу и публику». В гораздо более нетерпимой по своей природе толпе, утверждал он, люди физически сплочены, а в более пассивной публике, связанной помимо прочего интеллектуальными контактами, в том числе благодаря СМИ, они рассеяны.

Отсюда Тард настаивал на замене понятия толпа понятием публика, считая XIX век веком скорее публики, нежели толпы.

В 1929 г. испанский философ и социолог Хосе Ортега-и-Гассет постулировал возникновение массового сознания в европейском менталитете[39]. Масса у Ортеги трансформируется в толпу, представители которой захватывают господствующие позиции в иерархии общественных структур, навязывая собственные люмпенские псевдоценности остальным социальным движениям. Основное свойство ортеговского человека массы - его физическая инертность, а не стандартность. Это такой способ «быть человеком» - не иметь собственного «жизненного проекта», быть социально пассивным и передоверить решение всех проблем и вопросов государству. Репрезент массы - всякий, «кто не удручён, а доволен своей неотличимостью».

Помимо подробного анализа массы Ортега впервые представил описание особенностей меньшинства, которое образуется не просто как результат арифметического вычитания "массы" из общего количества людей. Для возникновения меньшинства необходимо, чтобы сначала каждый человек «отпал от толпы» по каким-то своим, обычно личным мотивам.

Внутри любого класса и внутри любого коллектива вообще существуют своё большинство, составляющее собственно массу и нонконформистское меньшинство. Для Ортеги «масса это посредственность». Однако такая позиция сегодня представляется слишком радикальной. Скорее, правильно говорить о том, что масса концентрирует и проявляет нечто усреднённое в данном сообществе в данных обстоятельствах Усреднённая таким образом масса академиков определённо отличается от усреднённой массы водителей такси или студентов. Ортега сам подтверждает это положение, утверждая, что «мир всегда был единством массы и независимых меньшинств».

Но всё сказанное - лишь обоснование его главного тезиса, согласно которому «сегодня весь мир становится массой». Восстание масс, собственно, и заключается в том, что «усреднённое» большинство впервые стало навязывать свою волю, свои привычки, взгляды и образ жизни остальным, усредняя свободную мысль и действие и снижая тем самым их разнообразие. И даже в наши дни, спустя 80 лет, мы вынуждены согласиться, что эта тенденция существует. Одним из наиболее наглядных проявлений чего является стремление некоторых стран навязывать своё мироустройство и мироощущение другим, более слабым (т.е. меньшинствам), нимало не интересуясь их собственным мнением. Не случайно, видимо, американцы говорят - выделяться неприлично.

Но, с другой стороны, а что в этом плохого?

Проблема, по мнению Х. Ортеги-и-Г ассета, заключается в том, что «жизнь - это, прежде всего, наша возможная жизнь, то, чем мы способны стать, и как выбор возможного - наше решение, то, чем мы действительно становимся. Обстоятельства и решения - главные слагающие жизни. Обстоятельства, то есть возможности, нам заданы и навязаны. Мы называем их миром... Жить - это вечно быть осужденным на свободу, вечно решать, чем ты станешь в этом мире»[40]. А в условиях торжества массы человек лишается этой возможности, выбор за него делает масса, точнее, её общественные институты или государство.

Однако вернёмся к истории вопроса.

Политический аспект проблемы отражён в размышления Ханы Арендт, ученицы таких столпов немецкой философии как Хайдеггер, Ясперс и Гуссерль, над виденным ею в современной ей нацистской Г ермании. Она опиралась на своё видение тоталитарных обществ Г ермании и СССР и фактически разделяла позицию Лебона о понижении массой среднего уровня общества. Такие массы являются результатом дестратификации общества, своеобразным антиклассом, сформированным из осколков принудительно атомизированного общества. Атомизация, т.е. раздробление общества на отдельные несамостоятельные изолированные единицы, по мнению Арендт осуществлялась и в Советском Союзе через постоянные чистки и массовый террор[41].

Воздействие экономики на формирование массового сознания показал Элиас Канетти, проводивший параллель между массовым сознанием и массовым производством, которое появилось и распространилось в ХХ веке[42]. Кроме этого, он видел в толпе прибежище для людей духовно, морально и интеллектуально слабых. Людей, которые таким способом пытаются компенсировать своё одиночество, оказываясь, таким образом, среди равных. Именно одиночество у Канетти является главенствующим побудительным мотивом и понятием, переходящим далее из области философии в его литературу.

В конечном счёте, обобщив все эти и иные оставшиеся неупомянутыми немногочисленные подобные исследования (например, немецкого экономиста Эмиля Ледерера «Г осударство масс: угроза бесклассового общества», или немецко­британского социолога Карла Маннгейма, автора социологической теории культуры и др.), можно сформировать следующую типологию масс:

1) толпа (в традиции Г. Лебона);

2) публика (последователи Г. Тарда);

3) гетерогенная аудитория, противостоящая классам и относительно гомогенным группам;

4) снижение цивилизации (X. Ортега-и-Г ассет);

5) продукт машинной техники и технологии (Л. Мамфорд);

6) «сверхорганизованное» бюрократизированное общество, в котором господствуют тенденции к униформизму и отчуждению (К. Маннгейм);

7) способ бегства от одиночества (Э. Канетти).

Соответственно вопрос о том механизме, который объединяет людей в массу, толпу, группу и т.д., тоже распадается на несколько разных подходов. Так, по мнению З. Фрейда, толпа в трактовке Г. Лебона в качестве подсознательного организующего начала имеет сексуальное либидо и невротические наклонности репрезентантов и вождя. Кроме этого, в действие вступают такие механизмы как внушение, зараза и т.п. Тардовская публика консолидируется по другому признаку и, соответственно, на основе иного способа объединения. И т.д.

Всё это выглядит не очень неубедительно именно в силу своей очевидной парциальности и причиной тому всё то же отсутствие универсального обоснования явлений и процессов, лежащих в основе образования и существования человеческих масс, групп или социумов. Хотя, для дальнейшего изложения принцип работы этого механизма не особо важен. Г ораздо более интересен вопрос о том, что же именно удерживает людей в едином множестве и заставляет их менять своё привычное поведение, попадая в социальную группу.

Отметим также, что предметом изучения, анализа и теоретизирования чаще всего оказывается именно толпа как неорганизованная стихийно возникшая и, как следствие, довольно быстро распадающаяся группа людей. Довольно часто авторы таких исследований незаметно для себя и зачастую для их читателей смещают акцент своего внимания с толпы в точном терминологическом смысле на ту или иную форму организованного социума и продолжают оценивать последних с позиций анализа толпы. Так было, например, в работах Х. Арендт, Э. Канетти, Г. Тарда и других. Но, как известно[43], не следует автоматически переносить результаты анализа разных групп друг на друга, поскольку этому препятствуют их различия в происхождении, степени и форме организованности и целом ряде других параметров.

Кроме того, никогда не уточняется численность такой группы. Вероятно, по умолчанию предполагается, что это или не имеет значения, или как-то подразумевается само собой, что вряд ли действительно так. Этот вопрос имеет важное значение именно с точки зрения образования и функционирования коллективного сознания и помимо этого даёт основу для дальнейшего структурирования групп по чёткому количественному параметру. Очевидно, что несколько человек, собравшихся вместе, это не толпа и не масса. Так же и несколько десятков не подпадают под эти определения. Более того, одна и та же по численности группа в разных пространственных координатах может осознавать себя и восприниматься окружающими по-разному. Несколько десятков человек в тесном помещении, очевидно, будут выглядеть как толпа, но на большом открытом пространстве, на площади или широкой улице они покажутся уже всего лишь небольшой кучкой людей. Так что вопрос о численности и именовании группы является относительным, причём не только в смысле соотношения между занимаемой площадью и количеством человек в составе группы.

Также, по-видимому, в достаточной степени условно и в зависимости от обстоятельств, толпой можно считать группу людей численностью не менее нескольких сотен человек, а массой - от нескольких тысяч. Здесь уместно вспомнить, что согласно некоторым расчётам устойчивость человеческой популяции обеспечивается при численности группы, начиная с примерно трёх тысяч человек, а минимальная группа оценивается примерно в 20-30.

<< | >>
Источник: ВИСЛЕНКО АНДРЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ. КОЛЛЕКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ В КУЛЬТУРЕ. 2015

Еще по теме 1.1. Масса, коллектив, группа:

  1. 71. ПОНЯТИЕ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ
  2. § 2. Смерды
  3. Поздний курганный период (V VII іш,)
  4. 3.7. Дознаватель
  5. МАССЫ И МАССОВОЕ СОЗНАНИЕ
  6. ИНДИВИД И МАССОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ
  7. ГЛАВА 24
  8. Упорядочивание моделей «Self» через контекст
  9. Занятие 13.4 ЭКСПЕРТНАЯ ОЦЕНКА ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК ЛИЧНОСТИ РУКОВОДИТЕЛЯ
  10. Почвенные беспозвоночные как показатели гидротермического режима почв
  11. Основные теоретические схемы анализа коллективного субъекта
  12. Формально-структурные характеристики коллективного субъекта
  13. § 2. Организация педагогической работы в специализированном дошкольном учреждении
  14. Совместная подготовка и проведение праздников и развлечений.
  15. Показатели рождаемости
  16. ГЛАВА 12 ОСОБЕННОСТИКОЛЛЕКТИВНОГО ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
  17. Группа как объект социальной психологии