<<
>>

2.2. Наука и техника

Формирование когнитивного дискурса в пространстве коллективного сознания социума является таким же обязательным, как и всех остальных социокультурных подсистем, и происходит под воздействием постоянных и переменных специфических идеологических установок как процесс получения, оценки, обмена, хранения и использования информации.

Реализация этого процесса в обществе, как правило, представляет собой социальный комплекс наука-техника-технология. Именно в таком виде он сложился у народов, исторически восходящих к античной греко-римской культурной традиции - европейских и славянских.

В классической философии принято рассуждать об этой форме коллективного сознания как о специфической научной форме общественного сознания. При рождении новой социокультурной системы она возникает параллельно с экономической и образует комплекс объективно-достоверного знания, проверенного на практике и основанного на исходной идеационной парадигме. Связь идеологии/религии как когнитивной формы с её научной разновидностью несомненна и, более того, возможно говорить и о единой «рациональной схеме мысли»[151], как их объединении. Так, автор философии процесса А. Уайтхед считал, что такое единение возможно, ибо: «религия ориентирована на гармонию рационального мышления с реакцией на воспринимаемое, которое даёт начало опыту. Наука же интересуется гармонией рационального мышления с самим воспринимаемым»[152].

В соответствии с типами объектов исследования научное общественное сознание состоит из:

- эмпирических знаний, полученных в результате обыденной практики, а также целенаправленных опытов и экспериментов;

- теоретических знаний, как системы обобщённых аргументированных разработок, исследующих эмпирические данные или обоснованных интуитивно;

- философских знаний, которые обеспечивают обратную связь с базовой идеологемой социума.

Хотя, строго говоря, считать философию наукой в буквальном смысле по традиции не принято, поскольку «философия содержит притязание: обрести смысл жизни по верх всех целей в мире явить смысл, охватывающий эти цели, осуществить, как бы пересекая жизнь, этот смысл в настоящем; служить посредством настоящего одновременно и будущему; никогда не низводить какого- либо человека или человека вообще до средства. Постоянная задача философствования такова: стать подлинным человеком посредством понимания бытия; или, что то же самое, стать самим собой, благодаря тому, что мы достигаем уверенности в Боге»[153].

Отличие науки от философии наглядно проявляется в тех картинах мира, которые создают эти когнитивные области. Кстати, само понятие картина мира впервые появилось в физике, благодаря М. Планку, который считал, что «картина мира, мира вещей для всех людей одинакова»[154]. Затем это словосочетание в философии первыми стали использовать К. Ясперс, Л. Витгенштейн и Л. Вайсгербер.

Любая картина мира это миф, а его конкретное приложение зависит от степени истинности и ориентированности мифа. Будучи по сути своей замаскированным мифом, даже самое современное знание через какое-то время, в конце концов, окончательно переходит в разряд явной мифологии.

Задача научной картины мира - создать целостный глобальный образ мира в понятиях, максимально универсальных для людей разной ментальности, и с учётом всей наличной совокупности знаний о настоящем. Цель такого описания - расширение адаптивных возможностей социума в настоящем, а, в конечном счёте, - уверенность в будущем для отдельного индивида или группы. Для этого в науке разработан и используется специфический, общий для всех учёных научный язык, который не тождественен полностью языку научной картины мира, поскольку «в ней присутствует значительная доля чувственно-образной описательности, включающей широкий ряд эстетических, этических, культурных, религиозных контекстов»[155].

Известная теорема Гёделя о неполноте в её усиленной форме теоремы Тарского гласит, что понятие истины выразимо в терминах данной системы только в случае её полноты, которая достигается исключительно при её внешнем описании[156]. Для динамических систем, изменяющихся во времени, это означает, что их описание в состоянии до возможно только в терминах состояния после. Поэтому значение философии как когнитивного инструмента состоит в возможности достоверного описания и тем самым объяснения прошлого в терминах настоящего. И по этой же причине достоверное полное описание настоящего возможно только в терминах будущего, то есть невозможно в настоящий момент.

Таким образом философская картина мира призвана создавать ретроспективный образ и обоснованное и убедительное объяснение того, как и почему данное общество живёт так, как живёт сегодня и жило в прошлом. Поэтому она всегда имеет более национальный оттенок, нежели научная картина мира. Однако и последняя не может быть полностью избавлена от влияния собственной национальной ментальности.

Это влияние на науку проявляется в каждом из остальных двух видов общественного научного сознания. Способ мышления сказывается на отношении к познанию и его направленности. Объект, цель и метод исследования, способ доказательства и вид организации научной деятельности - все эти компоненты научного мышления зависят от особенностей коллективного мышления народа. Идеология нынешней цивилизационной социокультурной волны в Европе, начавшаяся с эпохи Просвещения и угасающая в наши дни, ориентировала общественное мышление на противопоставление человека природе, объекта субъекту, на вневременное движение от идеи к факту. Эта когнитивная технология изжила себя уже к началу ХХ века, но сформировала устойчивые стереотипы коллективного научного мышления европейцев, что не раз отмечалось и русскими, и европейскими мыслителями.

Со стороны, конечно, виднее. Поэтому согласимся, что «немцы привыкли читать в поте лица тяжёлые философские трактаты.

Когда им попадается в руки книга, от которой не трещит лоб, они думают... что это пошлость»[157]. Вл. Соловьёв отмечал, что только в уме англичан могли возникнуть такие научные формы как теория видов Ч. Дарвина и политическая экономия А. Смита. А в философии раздел проходил по линии материализм - идеализм, рационализм - интуитивизм, агностицизм - мистика[158]. И т.д.

О том, как специфику научной методологии народа определяют особенности его ментальности можно косвенно судить, в том числе, по влиянию грамматической структуры и синтаксических особенностей титульного языка. Так, способность немецкого с лёгкостью образовывать прилагательные и сложные слова, длинные фразы с вводными предложениями позволяет лучше других европейских языков использовать его для формулирования глубоких философских истин и точного описания сложных научных доктрин, что неоднократно отмечалось филологами и философами. Это, разумеется, не означает неспособность француза, англичанина или русского заниматься наукой и философией, а только лишь несколько большую расположенность немецкого языка и мышления к подобной деятельности.

Эволюция научных взглядов в европейском коллективном сознании исчерпывающе показана в работах И. Пригожина «Время, хаос, квант» и «Порядок из хаоса» и др., и нет смысла их пересказывать.

Отметим лишь, что как самостоятельная форма общественного сознания научное сознание в европейском понимании появилось и стало функционировать в эпоху античности. Считается, что ранее главным способом познания мира был миф, являвшийся не только коллективным верованием или субъективным переживанием. В дальнейшем эта положение нашло своё развитие в работах Дж. Локка, Ж.-Ж. Руссо, Т. Гоббса и др. Позже К. Леви-Стросс показал, что для такого суждения имеется прочное основание: миф не просто отражает дологический уровень развития, а имеет свою, особую рациональность, которая и реализует его когнитивные возможности.

Поэтому с большой долей вероятности можно полагать, что первые формы общественного научного сознания сформировались практически одновременно с иными видами социокультурной деятельности ещё в культурах древнего мира.

Причём первоначальный вид научного сознания уже тогда складывался в зависимости от содержания центральной идеологической парадигмы. Так, в Древнем Египте первыми появились практические научные формы, основанные на религиозных установках о единстве мироздания, примате государства и божественности верховной власти. Эта идеология делала неизбежным интерес к устройству окружающего мира и поиску взаимосвязи природных и социальных явлений. Отсюда закономерный расцвет точных наук, которые позволяли осуществлять поразительно точные расчёты при строительстве грандиозных даже по нынешним меркам сооружений.

Напротив, идеология античной Эллады и Ионии была более сосредоточена на проблемах внутренней организации человеческого бытия и его собственных взаимоотношений с окружающим миром. Именно отсюда последовало возникновение вначале философского научного коллективного сознания, позднее оформившегося в философию, как специфический западный проект. А становление собственно научной формы знания, обособленной от философии и религии, обычно связывают с именем Аристотеля, который и заложил основы классификации различных знаний.

Научная форма коллективного сознания по своей эффективности воздействия на остальные структурные части массового сознания является самой мощной после идеологического центра структуры и сравнима с его экономической формой. Более того, при определённых условиях научное сознание само влияет на базовую идеологему таким образом, что вызывает появление новой идеологической парадигмы и, вслед за этим, новой социокультурной среды. Примером такого радикального воздействия могут служить социальные революции в Европе начала XIX века, которые последовали одна за другой после целого ряда промышленно-технических революций. Результатом этого стало появление общества нового, капиталистического типа со своей идеологией и культурой. То же самое можно сказать и о современной ситуации, когда открытия и нововведения в сфере информационных технологий приводят к большим или меньшим в разных конкретных случаях изменениям социальной среды с непредсказуемыми последствиями для эволюции социокультурных систем в целом.

Возможны, разумеется, и более слабые возмущения в общественной идеологеме, создаваемые научным коллективным сознанием. Такие воздействия, не затрагивают её информационное ядро, но изменяют любые иные формы коллективного сознания, иногда прямо, а иногда опосредованно. Например, в некоторых случаях создание тех же информационных технологий и цифровых коммуникаций привело к появлению так называемой информационной экономики, основанной на движении не товара, а знака. Изобретение способов фотографии и кино создало новые виды искусства и вызвало к жизни разнообразные поиски в стилях и формах живописи, пластике и архитектуре.

Однако, несмотря на свою высокую социокультурную эффективность, научное коллективное сознание всё же занимает подчинённое положение по отношению к идеологической подсистеме и исходной идеационной установке. Это можно объяснить тем, что социальный отбор научных концептов, знаний и когнитивных форм происходит на основании тех представлений о мироустройстве, которые заданы в действующей общественной идеологеме. Так, материалистическое мировоззрение, лежавшее в основе марксистско-ленинской идеологии, сформировало особую научную среду в СССР. Её особенностью был приоритет естественных наук перед гуманитарными дисциплинами, но при этом обе эти области знаний находились под управлением и контролем специфической философско-догматической системы. В соответствии с таким положением далее выстраивалась структура образования в школах и вузах - с преобладанием изучения физики, математики, химии и т.д. Аналогично были расставлены приоритеты и в науке - естественнонаучные и технические институты финансировались больше, чем организации, занимавшиеся гуманитарными дисциплинами, а академические исследования занимали первое место в научно­технологической цепочке: академическая теория - прикладная наука - инженерия - техника и технология - производство.

Напротив, современная либеральная идеология Запада, основанная на протестантской интерпретации христианства, предлагает собственное понимание процесса познания и его научной формы, как добычу рационального знания. Человек обладает правом на истину, ничто не может стоять между ними, а потому ничто не связывает учёного никакими моральными обязательствами в процессе её поиска. Так протестантская ревизия основных положений христианской идеологии привела к окончательной эрозии исходной идеи и, как итог, полному исчезновению христианских ценностей из всех сторон жизни, включая научное познание. Поэтому в рамках такого мировоззрения, которое редуцировало сами понятия морали и гуманности, вполне можно называть нейтронную бомбу «самым адекватным и гуманным оружием», как это делал её создатель С. Коэн. «Это наиболее разумное и моральное оружие, которое когда-либо было создано. Это единственный вид ядерного оружия, с помощью которого имеет смысл вести войну», - заявил ученый в сентябре 2010 г. в интервью газете «The New York Times». Хотя, справедливости ради, отметим, что в христианской когнитивной парадигме нету изначального посыла к такому положению. Ни Декарт, ни Ньютон, ни Г алилей и другие отцы классической науки не представляли себе науку в отрыве от религии и морали.

Такому состоянию западной системы познания отчасти способствовала особая топография когнитивного пространства научного знания, которая условно может быть выражена в виде последовательности концентрических кругов с единым центром. Каждый из этих кругов представляет собой очередную научную парадигму, семантически включающую в себя все внутренние круги - более ранние по времени создания парадигмы - как частный случай. Пространство между двумя такими окружностями, отвечающее актуальной научной парадигме, имеет потенциальную точку выхода в следующую, будущую, ещё более универсальную научную систему взглядов. Существование такой точки было показано в уже упоминавшейся теореме Гёделя о наличии в любой замкнутой системе как минимум одной аксиомы, недоказуемой с помощью аппарата самой системы[159].

В целом, подобную аналогию можно распространить и на другие области науки, а также на науку как таковую и соответствующий тип коллективного сознания, что отвечает развиваемым представлениям о накоплении предыдущего культурного опыта в информационном ядре социокультурной системы.

Эволюция всех трёх форм коллективного сознания, рассмотренных выше, приводит к возникновению социополитической формы, выражающей социальные, политические и властные интенции общества.

<< | >>
Источник: ВИСЛЕНКО АНДРЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ. КОЛЛЕКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ В КУЛЬТУРЕ. 2015

Еще по теме 2.2. Наука и техника:

  1. 3. Развитие отечественной науки и техники
  2. § 1. Движущие факторы и модели развития науки
  3. 3. Библиотечная сеть учреждений науки
  4. Философия науки и философия жизни
  5. «НАУКА ЛОГИКИ» ГЕГЕЛЯ И МАРКСИСТСКАЯ НАУКА ЛОГИКИ
  6. Популяризация достижений науки в России в ХХ веке
  7. Источники информации для журналиста, пишущего о науке
  8. Философия техники
  9. Наука и техника эллинистического периода.
  10. Отступление 1. Слова науки и техники
  11. Часть II ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ОТДЕЛЬНЫХ естественных наук и техники
  12. ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ОТНОШЕНИЙ НАУКИ И ТЕХНИКИ
  13. § 1. Основные подходы к решению проблемы изменения соотношения науки и техники