<<
>>

1. ОТЛУЧЕНИЕ ОТ ПРИРОДЫ. ГОРОД - ЧТб ЕСТЬ?

Почему у Достоевского нет природы и пейзажей, а

все сосредоточено в городе, и что бы это могло значить?

При-родга нам род-ная. Здесь нет отчуждения.

Среди

природы у человека рассасывается чувство своей особ-

ности и уникальности в бытии - то, что остро обступает

в городе, так как человек там - единственное живое,

природой рожденное существо-организм средь искусст-

венного мира механизмов - окружающего, но не род-

^ Если не считать сочинения В.В. Вересаева <Живая жизнь>,

ч. 1, О Достоевском и Льве Толстом. - М.: Недра, 1928.

ного (ибо он не рожден в -гонии, а сотворен трудом

в -ургии) 1. Достоевскому нужно это отлучение от приро-

ды, чтобы, порвав пуповину с братской средой, накорот-

ке замкнуть людей лишь друг на друга, создав тем са-

мым громадное напряжение, вибратор, усилитель для

разглядывания малейших внутричеловеческих душевных

поползновений^. Город ему нужен принципиально, что-

бы очутить человека без иных родственников в бытии,

кроме себе подобных: только род людской есть родня

ему, а не природа, - и поэтому у него монотема: чело-

век и судьба человечества в вакууме безжизнья и на

чужбине вещества.

Толстой, напротив, отводит в небо (Аустерлиц

князя Андрея) и в землю (травинка в запеве к <Во-

скресению>) межлюдские напряжения. Человечество

у него разомкнуто в природу = родную. У него и у

Пушкина, у которого природа тоже входила в диапа-

зон мироучета, бытие всестороннее, но зато и рас-

слабленнее, ибо больше веществ, видов = идей,

предметов, У Достоевского - никаких видов, сплош-

ная невидаль (туман, ночь), никаких пространств на-

ружных (пейзажей), - зато мир сил и энергий бро-

дит в отрыве от масс.

У него, как в динамике, сила

и время - вот категории. Он создает динамику Пси-

хеи, Мировой души в ее воплощении в человече-

скую, посередь Космоса (мира Божьего, которого он

не приемлет, - ср. Иван Карамазов) и Логоса (рас-

судка, <Арифметики>). И при изоляции от простран-

ства настолько же усиливается отнесение себя к то-

ку времени. (Потому, кстати, так разукрупняется вре-

мя действия у него в романах: за одни сутки чуть не

вся драма, пол-<Идиота> - за ночь.)

Но отречение от содействия и соучастия простран-

ства в России - стране пространств (ср. Гоголь: <что

пророчит сей необъятный простор?>) - это воистину

уму непостижимое святотатство: именно на свет и снег

покусился и затмил их нутренностью, кишками - ду-

<-гония> (от греч. gone - рождение) - возникновение ес-

тественное, через порождение в Эросе; к-ургия> (от греч. ourg-

erg - суффикс деятельности) - становление искусственное,

творение, труд.

*)

Кстати, потому физика микромира, развивающаяся в XX

веке, стадиально аналогична подходу и эксперименту Достоев-

ского над человеком.

шами человечьими. И это достоевское богохульство

против <русского бога> (что, по слову Пушкина, в <гро-

зе двенадцатого года> <нам помог>) сопоставимо разве

лишь с Петровым = каменным^ насилием над природ-

ной Русью, когда он ее обрезал, укоротил и согнал в

каменный град на болотах, создав мифологему воды и

камня как новый сюжет русской истории (слушай ее

в <Медном всаднике> и <Железном потоке>). Потому

Достоевскому органически нужен Петербург, как пуп

его мира, средоточие Психо-Космо-Логоса по-достоев-

ски.

Даже в Черемошню и в уездные городки русские

он выходит с фактурой Петербурга, как Николай Чу-

дотворец с градом-храмом на руке: та же там петер-

бургская погода (туманы, дожди, слякотный снег) да

тесные улочки, дома, да залы и заборы - аналог го-

родских стен.

Средь природы в человеке - естественность и не-

принужденность. В городе - свобода и (иль) необхо-

димость. В природе - до- и бес-субъектно-объектное

расчленение бытия и человека, докантово, додостоев-

ское^ пребывание в натуральном (<догматическом>) до-

верии, в единстве и синкретизме бытия и мышления:

нет еще критики, и гносеологическая проблема еще не

возникла, в отличие от онтологии.

А вот он, Кантов бунт Ипполита в <Идиоте>: <Для

чего мне ваша природа... ваши восходы и

закаты солнца, ваше голубое небо (перечислены

главные антагонисты миру Достоевского: небо и солн-

це. Нет неба у Достоевского: он отвернут к закоулкам

города, взгляд его вниз и вкось. Нет и солнца: ни как

света, ни как глаза в небе - лишь <косые лучи захо-

дящего...>.

Ну да, излюбленные им белые ночи есть бессол-

нечное марево света, безглазый свет, пелена, бельмо

на глазу сокрытого полярного солнца. Это свет без

своего субъекта, атеистический свет, когда весь

этот пир, которому нет конца (и это враждебная

идея: бесконечность, ибо она есть рассиропливанье,

противник силы, которая набирает себя именно по

мере сгущения, оконечнивания (не)бытия в существо,

^etra - камень (греч.).

^06 их аналогичности см.: Голосовкер Я.Э. До-

стоевский и Кант. - М.. 1963.

вещь, жизнь единичную.

Так что смертность и конеч-

ность человека есть предусловие того, что он стано-

вится энергичным сгустком сил и ареной их динами-

ки. Бытие вгоняется в человеке в угол - основная

геометрическая фигура у Достоевского - и там, в

своей западне, где ему уже некуда деться, вынужде-

но признаваться на исповеди, из Психеи выжимают-

ся ее секреты, она забилась-затрепыхалась в пульса-

ции - в романе как на экране. И для постановки

этого эксперимента сотворяется такая камера обску-

ра, как Петербург Достоевского), начал с того, что

одного меня счел за лишнего?> ^ Вот ключевая фраза.

Но все тут наоборот: не меня природа выкинула, а я

ее отринул, самолишенец. Но этой жертвой, в этом

акте обрезания пуповины, я добываю свое Декартово

<я>, на котором далее все будет строиться. Не мир-

пир начал с того, что одного меня счел за лишнего,

а я (персонаж мира Достоевского, и сам его деми-

ург, Бог-Творец-автор) начал с того, что мир счел за

лишнего (<мира Божьего не приемлю>).

Итак, учинен отрез от природы, от матери(и), ибо

при-рода, как рождение, есть материя. Город - муж-

ское, отец. Природа - женское, мать. Так что недаром

городская цивилизация происходит при патриархате. И

по мере становления романа Достоевского ясно про-

следимо исчезновение образа матери и наращивание

образа отца. В <Бедных людях> много еще места за-

нимает матушка Варвары, ее бедствия, отец же неиз-

вестен, а второй отец - Покровский - смешон, и

намекается лишь на отца небольшого Быкова (а Бык -

это тебе не созвездие Девы, под которым наш Бла-

женный - Макар^ Девушкин). И к возлюбленной

своей сестре Макар обращается словом <маточка> ==

л<ап1(ь + дев) очка, стяжение, В <Преступлении и нака-

зании> есть матери, и роман этот переходный, принад-

лежит еще к традиционному, монологическому, евро-

пейскому. В <Подростке> матерь блекла, важен отец.

В <Братьях Карамазовых> отец вырастает до полнеба,

полмира, а мать сведена на нет - в ветошку Елизаветы

Смердящей,

^Достоевский Ф.М. Собр. соч.: В 10-ти тт. М., 1957. -

Т. VI. - С. 469. (Далее цитаты приводятся по этому изданию.

Курсив мой. - Г. Г.)

^Масаг - блаженный (греч.).

<< | >>
Источник: Гачев Г.. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. Серия: Технологии культуры. Издательство: Академический Проект, 512 стр.. 2007

Еще по теме 1. ОТЛУЧЕНИЕ ОТ ПРИРОДЫ. ГОРОД - ЧТб ЕСТЬ?:

  1. § 1. Возникновение феодальных городов
  2. Глава 15 Рынок и природа
  3. ОПЫТЫ О ЗАКОНЕ ПРИРОДЫ
  4. Человек и природа
  5. Война вытекает из самой природы человека
  6. 3. ПРИРОДА МАТЕРИИ
  7. КАТЕХИЗИС ПРИРОДЫ, ИЛИ БЕСЕДА ОБ ОСНОВАХ МОРАЛИ2
  8. ПРИРОДА И ОБЩЕСТВО. НАРОДОНАСЕЛЕНИЕ РОССИИ
  9. 2.1. Воздействие экономических процессов на человеческие ресурсы малых городов
  10. 3.1. Трансформация человеческих ресурсов в человеческий капитал с помощью стратегического планирования развития малых городов
  11. СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВАЯ ПРИРОДА СИОНИЗМА
  12. ЯЗЫК КАК ГОЛОС НАЦИОНАЛЬНОЙ ПРИРОДЫ
  13. 1. ОТЛУЧЕНИЕ ОТ ПРИРОДЫ. ГОРОД - ЧТб ЕСТЬ?