<<
>>

3.4. Поведение социокультурных систем и межкультурные коммуникации

Поведение культурных систем выражается и обнаруживается в согласованном поведении больших масс людей, образующих эти системы. Это поведение существенным образом отличается от поведения отдельного индивидуума именно тем, что оно диктуется потребностями коллективного, а не индивидуального сознания.

Цели и мотивы этих двух типов сознания иногда могут быть вполне и совершенно различны, соответственно различным будет и поведение этих субъектов в общественной жизни.

Изучение коллективного поведения живых существ методами естественных наук связано, в первую очередь, с биологическими формами, ведущими коллективный образ жизни - ройными насекомыми, рыбами и птицами. До самого недавнего времени эти исследования сталкивались с непреодолимыми сложностями, связанными с технической невозможностью наблюдения за каждой особью в группе при их значительном количестве в стае, рое, косяке и т.д. Появление вычислительных методов и способов микро видеосъёмки облегчило эту задачу и привело к целому ряду достижений в области изучения коллективного поведения. При этом, по мнению учёных, главным механизмом, который обеспечивает согласованное поведение в коллективе, является принцип «делай, как я, не сталкиваясь с окружающими», но какая-либо коммуникация между отдельными особями игнорируется. Компьютерные модели, имитирующие такое поведение (например, программа Boids, написанная в начале 1990-ых годов и применявшаяся при создании массовых сцен с участием пингвинов и летучих мышей в кинофильме «Бэтмен возвращается» и гигантских батальных сцен в «Властелине колец»), подтверждают справедливость этих положений. Однако представляется, что такая интерпретация некорректна, ведь в тексте программы неизбежно, пусть и неявным способом, но заложен образ коммуникации между отдельными программными единицами, имитирующими ту или иную фигуру на экране. Это становится особенно очевидным, когда речь идёт о коллективах людей, где коммуникация является способом их объединения.

Доминирование коллективного сознания над индивидуальным приводит к тому, что общественные интересы естественно превалируют над интересами личными. И тогда поведение отдельного человека может быть направлено даже в ущерб его личным интересам и выгодам, если они не совпадают с общественными.

В том случае, когда давление и управление коллективного сознания, соответствующего наивысшему уровню структуры, на отдельного индивида и социальные группы различной величины ослабевает или вообще исчезает из-за его разрушения или реорганизации, на первый план выходят интересы более низкого порядка. Как уже говорилось, структура самоидентификации современного человека достаточно сложна и включает в себя не менее десятка иерархически последовательных уровней, полностью отражающих структуру того коллективного сознания, к которому он принадлежит, исходя из конкретных социальных, исторических и этнических условий. Эта система имеет иерархическую структуру организации уровней в смысле их последовательной подчинённости, а каждому из этих уровней соответствует собственная форма коллективного сознания. При этом иерархия уровней самоидентификации в сознании индивидуума частично отражает и его собственные приоритеты и определяет последовательность интересов и, в конечном счёте, поведения человека. Взаимная расстановка этих приоритетов определяется субъективными и объективными параметрами. Например, уровнем интеллекта, воспитанием, образованием, индивидуальными наклонностями и способностями, особенностями характера, уровнем и социальными условиями жизни человека и пр.

Как известно, архетипическая картина поведения людей определяется подсознательными механизмами, в которых и содержится управляющая информация, накопленная и транслированная коллективным сознанием разного уровня. На этом уровне связь мифологии, изначального типического поведения и идеологической информации, содержащейся в базовой культурогенерирующей идее, очевидна. Исходная идея через социальные коммуникации воздействует на сознание индивида и в зависимости от уровня групповой интерпретации создаёт набор самоидентификаций некоторых уровней.

Этот набор закрепляется в подсознании индивида, где и сохраняется в форме архетипа. Именно на этой стадии происходит индивидуальная и групповая трансформация идеи в миф. В результате, по мифологии той или иной группы можно достаточно отчётливо проследить, как, когда и почему, т.е. в каких условиях зародилась исходная идея того или иного уровня, которая является доминантной для данной группы.

Человек воспринимает внешнюю культурную среду как единое целое, хотя на самом деле, она имеет такую же слоистую многоуровневую структуру, как и человеческое сознание, в том числе и вследствие того, что человеческий разум является суперпозицией целого набора коллективных сознаний разной степени сложности, величины и интенсивности. Эта суперпозиция отражается и преломляется в индивидуальном сознании в соответствии с ментальными и физиологическими особенностями конкретного человека и управляет его поведением. Поэтому, когда разрушается коллективное сознание самого верхнего уровня персональной самоидентификации индивида, его поведение начинает определяться воздействием коллективного сознания следующего, более нижнего в личной иерархии человека уровня.

Так, уничтожение национального государства приводит к исчезновению соответствующей национальной самоидентификации. При этом у разных групп населения, ранее составлявших такое государство, усиливаются и начинают доминировать различные внутренние групповые императивы более низкого порядка - родовые или клановые, персонально-эгоистические или семейные, территориальные или этнические, религиозные или политические. Поведение каждой из этих групп направлено на сохранение только их самих, а не более высоких по своей организации структур, в состав которых они входили.

Ослабление или утрата верхних уровней, отвечающих за организацию, управление и целостность подчинённых нижних уровней, отражается на степени сложности и структурированности всей системы. Поэтому структуры более нижнего уровня, потерявшие управление и взаимную координацию, начинают вести себя самостоятельно, как будто остальных параллельных субструктур того же уровня не существует.

В жизни социума такая ситуация, в конечном счёте, выглядит как нарастание хаоса и анархии в обществе.

С точки зрения вышеупомянутой теоремы Гиббса это означает, что информационная система (государство, общество) исчерпало ресурсы, направляемые на поддержание стабильности собственной структуры и системы связей внутри неё. Вследствие этого система скачкообразно переходит на более низкий уровень потребления, соответствующий наличным ресурсам и возможностям их восполнения или получения. Для этого излишние связи, к которым относятся в первую очередь самые энергоёмкие и ресурсозатратные, - аннулируются. Сложность связей определяется в этом случае теми уровнями в структуре, внутри которых эти связи оперируют. Поскольку национально­государственный уровень иерархии социальной системы является пока наивысшим из известных и потому наиболее сложным и энергоёмким, постольку связи именно этого уровня упраздняются в первую очередь. Г осударство распадается.

Если и этого недостаточно для приведения в соответствие уровня общественного потребления и производства и степени сложности структуры социума, процесс аннигиляции социальных связей продолжается. При этом начинают упраздняться общественно-политические, экономические,

профессионально-цеховые или иные подобные связи, относящиеся к следующему уровню общественно-культурной иерархии в зависимости от типа общественной организации. И так далее.

С точки зрения функционирования коллективного сознания понижение уровня организации структуры общества вызывается и сопровождается распадом коллективного сознания соответствующего уровня.

Разнообразие исходной информации (идей), различия в условиях и средствах коммуникации (их распространения), биологических особенностей эволюции и просто существования людей обеспечивают огромное разнообразие самих культур. Вполне естественно поэтому, что одни из них невелики по размерам или слабы по у содержанию, другие же наоборот - занимают огромные территории и включают в себя сотни миллионов человек.

При этом поведение культурных систем одной степени сложности одинаково и, как уже отмечалось, его доминантой является стремление к продлению собственного существования любыми способами, включая экспансию за счёт соседних культур.

Когда внешние условия относительно стабильны, численность населения невелика, пищевых ресурсов и территории достаточно, а соседние культуры располагаются не близко или значительно уступают по уровню развития и организации, устойчивому существованию и развитию такой культурной системы ничто не мешает. В такой ситуации возможны, по крайней мере, два сценария существования культурных систем:

- стабилизация, которая является синонимом отсутствия изменений и, следовательно, роста, или, иными словами, в перспективе - постепенное угасание;

- рост и усложнение её структуры, в первую очередь, за счёт демографического прироста или освоения новых территорий.

Как уже отмечалось, самый простой способ развития социокультурных систем, применяемый ими с самых ранних этапов эволюции, это количественное расширение за счёт соседних территорий и населения, т.е. с применением силы. Переход к качественным способам роста и обновления обнаруживается только у самых сложных современных структур, оказавшихся в ситуации невозможности или бесполезности применения силовых методов.

Также следует отметить особое отношение к отдельному человеку со стороны структур коллективного сознания любой сложности. Это отношение можно охарактеризовать как безразличное или даже жестокое. Возможно, отсюда можно проследить аналогию или даже нечто большее с мировой волей из философского концепта А. Шопенгауэра. Его мировая воля, представляемая «как единое метафизическое начало мира, которое раскрывает себя в многообразии случайных проявлений» вполне может рассматриваться как метафизический прообраз единства коллективного сознательного и бессознательного. В этом смысле, конечно, неслучайно влияние идей А. Шопенгауэра на научное творчество неоднократно упоминаемых нами здесь Ф.

Ницше, З. Фрейда, К. Юнга, Л. Витгенштейна, А. Эйнштейна, Э. Шрёдингера и др. Случайный характер проявления мировой воли выглядит совершенно понятным в свете современных информационных и синергетических представлений. А призвание человека, состоящее в отрицании мировой воли, можно связать со стремлением интеллектуально сильных и независимых индивидуумов преодолеть диктат коллективного сознания в своём поведении.

Итак, можно выделить следующие особенности поведения социокультурных систем:

- возникновение и дальнейшее развитие на основе ярких эмоциональных и психических впечатлений индивидуумов, чаще всего негативных, которые можно рассматривать как выбросы специфической психической энергии одним или несколькими людьми, а можно и нужно - как локальные информационные всплески в общем потоке социокультурной информации;

- неприятие и агрессивность по отношению к другим социокультурным системам, прежде всего, соседним, которые, как представляется некоторым группам населения, препятствуют их дальнейшему росту, что, конечно, не так;

- индифферентность вплоть до жестокости по отношению к отдельному индивидууму, вне зависимости от того, к какой социокультурной системе он принадлежит;

- в своём поведении они руководствуются не моральными и этическими принципами, о которых, по всей видимости, не знают и не имеют, а только стремлением к росту, что является для них синонимом продолжения существования;

- фазовый переход социокультурной системы в более высокое состояние можно рассматривать как своеобразный процесс непрерывного размножения;

- оперирование исключительно в духовной сфере культурной среды и пренебрежение материальными обстоятельствами и артефактами, которые имеют значение культурных маркеров, индикаторов и эмоциональных усилителей только для людей, но не для системы в целом.

Мы уже упоминали, что при истощении и нехватке ресурсов социокультурная система вынуждена каким-то образом, обычно зависящим от степени сложности её структуры, реагировать на это, чтобы компенсировать возникшую недостачу и не допустить катастрофического сценария собственной гибели. Тесное соседство с другими культурами тоже создаёт или обостряет нехватку ресурсов, которую иногда невозможно восполнить простыми внутренними методами. В такой ситуации возникает проблема межкультурных коммуникаций, поскольку они существенно влияют на поведение социокультурных систем.

Необходимо различать коммуникацию личную и коммуникацию межкультурную. Личное общение двух представителей одной или разных культур не имеет никакого отношения к коммуникации двух культур, независимо от темы разговора или тесноты общения. Разумеется, на такое общение накладывает свой отпечаток разница в культурных особенностях сторон, что с удивительной точностью показано, например, в творчестве современного немецкого писателя Б. Шлинка и особенно его известном рассказе «Обрезание». Но такая коммуникация не влечёт за собой никаких последствий, кроме личных переживаний.

Особенным, эмерджентным свойством межкультурной коммуникации является контакт и взаимодействие двух культур как целого с целым. Эти свойства характерны для любых видов группового сознания, начиная с простейшей его формы - семейной - и заканчивая классовыми и этническими формами объединения людей.

Невозможно представить, чтобы один или несколько человек вступали в контакт с другой культурой и при этом воспринимали её как нечто цельное, поскольку коммуникация происходит как сознательный обмен доступной информацией. Поэтому люди могут коммуницировать только с другими людьми, а не с групповым или общественным сознанием. Можно было бы сказать, что причиной этого являются разные психические сферы, в которых происходит коммуникация. Однако, такое высказывание излишне метафизично. Скорее, дело в различиях в способах коммуникации. Индивидуальные человеческие коммуникации осуществляются с помощью и посредством языка, письма и иных средств коммуникации, т.е. в сфере сознания. Коллективные межкультурные коммуникации происходят, по-видимому, в подсознательной среде, охватывающей разные человеческие группы. То есть в случае информационного взаимодействия человек - групповое сознание проблема заключается не в наличии принципиального запрета на такую коммуникацию, а в отсутствии механизма или способа, который бы её обеспечивал. Несмотря на грубость аналогии, о такой ситуации можно говорить, как о попытке клетки одного организма общаться с другим организмом.

Стало быть, в отношении групповых и, в том числе, межкультурных коммуникаций можно утверждать применимость принципа сравнимой размерности форм, в соответствии с которым межгрупповая коммуникация или передача информации возможны только между группами, сравнимыми между собой по размерам и, в случае социальных систем, взаимо- и самоидентификации. Причём последнее обстоятельство имеет приоритетный характер.

Иными словами, если некая группа людей опознаётся другими группами как определённая общественная форма или сама считает себя таковой, то это означает, что она и есть эта форма и может контактировать с другими группами соответствующей коллективной идентификации.

Каким образом, каким способом или в каком виде осуществляются межкультурные групповые коммуникации, а также к чему они приводят, мы можем только гадать, рискуя незаметно оказаться в области научной фантастики. Но, тем не менее, нашему взгляду доступны некоторые события, необъяснимые или нелогичные с человеческой точки зрения, которые можно считать косвенными свидетельствами существования таких контактов.

Как было показано, каждому уровню организации природных систем и, в том числе, очевидно, и коллективному сознанию соответствует свой тип природной или социальной организации и коммуникации, отличающийся механизмом и скоростью передачи информации. Наиболее медленный из органических типов коммуникации - генетический - соответствует клеточному уровню организации. Здесь происходит взаимодействие крупных белковых молекул и их частей, и информационные процессы длятся годами. Далее по нарастанию скорости следует биохимический способ коммуникации, действующий на метаболическом (обменном) уровне организма. Коммуникация осуществляется на атомарном уровне и скорость этих процессов гораздо выше, но всё же относительно невелика и измеряется часами или минутами. Самый быстрый из известных способов межуровневой коммуникации основан на взаимодействии нейронных цепей и обеспечивает передачу информации в нейронных цепях и в головной мозг со скоростью прохождения электрического импульса по мембране нервного волокна. Для нейронов эта скорость лежит в диапазоне 0,6 - 20 м/c в зависимости от толщины нейрона и др. Можно считать, что эта форма коммуникации используется на персональном (личностном) уровне организации, то есть при сознательной коммуникации людей. Персональная или групповая коммуникация с помощью электронных технических средств происходит с предельно известной физической скоростью - скоростью света (без учёта задержек на промежуточных этапах обработки). Логично предположить, что системной организации уровня социокультурных систем, происходящих в бессознательной форме, соответствует ещё более быстрая коммуникация, механизм и скорость действия которой пока неизвестны.

Разные уровни всей структуры коллективного сознания взаимодействуют между собой, реагируя на изменения не только соседних уровней, но и более дальних подсистем низшего порядка. Причём форма этой реакции обусловлена тремя факторами, по своей значимости расположенными последовательно по нисходящей:

- новыми культурными парадигмами;

- идеационными положениями собственного уровня;

- базовыми установками исходной идеологемы.

Закономерным свойством социокультурных систем является имманентное стремление к снижению собственной энтропии для повышения устойчивости через рост и усложнение структуры. Добиться этого можно в первую очередь путём расширения собственного ареала распространения с целью увеличения объёма доступных ресурсов. Обычной реакцией биологической популяции на нехватку ресурсов в природе вследствие превышения удельной пороговой численности является миграция, или нашествие. Сюда относится и сезонная миграция птиц, и поведение социальных насекомых, например, пчёл и пр. Этот процесс во многом подобен делению клетки и в этом смысле его можно отнести к физиологии популяции и экосистемы. Человеческие сообщества также обладают генетически обусловленной способностью к миграции, что в явном виде проявлялось уже в то время, когда люди ещё не имели устойчивых социальных форм. Например, несколько волн миграции человекообразных и протолюдей из Восточной Африки в Евразию, как полагают палеоантропологи, были следствием локальной перенаселённости из-за климатических и прочих экологических проблем.

В искусственной социокультурной среде человеческие сообщества разработали дополнительный механизм регулировки распределения ресурсов в виде внешней экспансии, военной, экономической или культурной. Поэтому и искать проявление межкультурных контактов следует в первую очередь именно в этой области. К наиболее ярким примерам этого рода можно отнести, например, Первую мировую войну, не имевшую ни формальных причин, ни объективных предпосылок и в неизбежности и необходимости которой до сих пор сомневаются историки.

Можно выделить, по меньшей мере, два типа межкультурной коммуникации, каждый из которых соответствует своему уровню коллективной ментальности. В отличие от количественной классификации по численности, этот тип классификации имеет качественный характер. Основой его служит способность коллективного сознания к эволюции экстенсивной или интенсивной.

К интенсивному типу мы относим небольшие системы, основанные на малой и ограниченной численности состава, такие как семья и производственный коллектив. Увеличение сложности их структуры за счёт прироста численности количественного состава практически всегда ограничено некоторым пределом, достижение которого приводит к разделению коллектива на группы меньшей численности, близкой к оптимальной. Такое качество позволяет называть подобные системы закрытыми и статичными.

Развитие их состоит в росте не количественного состава группы, а сложности связей между определённо ограниченным числом её членов, которая (сложность связей) в свою очередь ограничена их функциональностью. Например, семейные связи носят линейный прямой характер: родители-дети, братья-сёстры и т.д., и не более того. Структура и численность производственного коллектива может быть

сложнее, но дальше отношений начальник-подчинённый или формальный лидер - неформальный лидер и функциональных обязанностей они тоже не распространяются. Такие качественные и количественные ограничения на изменение системных связей определяет эволюционные свойства небольших групповых ментальностей этих групп, придавая им статический характер после достижения некоторого предельного уровня развития, который является функционально оптимальным.

Более крупные системы, чья численность в человеческом измерении исчисляется тысячами человек и основанные на этнической, религиозной или исторической общности, дополнительно обладают свойством экстенсивного развития. Это развитие может происходить не только за счёт естественного прироста численности, но и путём принятия в сферу своих интересов отдельных людей или целых групп разной величины. Такие групповые ментальности мы будем называть открытыми. Открытые ментальные системы эволюционируют в обоих направлениях как за счёт экстенсивного роста численности связей между членами социума, так и за счёт увеличения интенсивности (сложности) этих связей. Поскольку никаких ограничений в обоих случаях не имеется, то в этом смысле их, кроме того, можно называть динамическими.

Разные возможности эволюции открытых и закрытых коллективных ментальностей обусловливают разные способы их коммуникации с иными аналогичными структурами. Главное отличие состоит в том, что небольшие системы интенсивного статического типа не обладают той агрессивностью, которая имманентна крупным экстенсивным динамическим системам.

Закрытые системы не нуждаются в расширении сферы своего влияния, что и объясняет их форму взаимной коммуникации, направленную, как правило, только на обмен информацией с аналогичными ментальными системами. Напротив, динамические системы находятся в постоянной открытой или латентной конфронтации с соседними коллективными ментальностями именно в силу своей потребности к росту экстенсивным способом.

Существенное значение имеет плотность заселения территории разными социокультурными общностями. Как показали результаты моделирования межкультурных коммуникаций небольших примитивных сообществ, чем выше плотность заселения и чем активнее межкультурная коммуникация, тем больше вероятность сохранения полезных знаний и выше скорость культурного прогресса[199]. При этом нужно учитывать, что межкультурная коммуникация включает в себя одновременно два информационных процесса, которые проходят параллельно и с разной скоростью. Имеется в виду быстрый обмен культурной информацией и гораздо более медленный обмен генетической информацией. Последний был более важен на ранних стадиях социокультурной эволюции, когда основной вклад вносил рост численности общины. Первый получил значение с ростом культуры и сложности дифференцированных социальных структур. Тем не менее, вряд ли можно полностью отрицать значение генетического обмена в информационную эпоху и ранее.

Аналогично тому, как люди, изолированные от общения с другими индивидуумами, теряют свою функцию сознания, так же полное отсутствие межкультурной коммуникации имеет тяжёлые последствия для всей культуры и отдельных людей. Именно это стало причиной деградации туземцев Тасмании, о чём говорилось выше.

Но наиболее наглядно самостоятельность поведения социокультурных систем проявляется в таком явлении, которое до совсем недавних пор было не осознаваемо людьми по причинам несоразмерности индивидуального восприятия макропроцессам глобального масштаба. Речь идёт о геополитике, которую Н. А. Нарочницкая предлагает понимать, как социологию и культурологию внешнеполитического мышления.

Представление о геополитике появилось лишь во второй половине XIX века, а сам термин - в самом начале XX века был введен шведом Р. Челленом, последователем пангерманистов Ф. Ратцеля, В. Гумбольдта и К. Риттера, чьи теории лежали в основе концепции Grossraum - движения Г ермании на восток с целью расширения жизненного пространства. Автором британской классической геополитики был Х. Маккиндер, описавший, в частности, принципы политики сдерживания России со стороны совокупного Запада с позиции англосаксонских интересов.

Поведение британской социокультурной системы беспристрастно и честно показано адмиралом А. Мэхэном: «решавшиеся этой борьбой великие всемирно­исторические задачи имели предметом обладание морем и контроль над отдаленными странами, обладание колониями и связанными с ними источниками богатства»[200]. И даже, хотя Англия «более, чем кто-либо другой, вверила свое богатство морю в мире и в войне, из всех наций она была наименее склонна признавать неприкосновенность морской торговли и права нейтральных держав. Не с точки зрения права, а с точки зрения политики история оправдывала такой ее взгляд»[201].

Все вместе, авторы теории геополитики описывали принципы поведения их социокультурных систем в исторической перспективе как противостояние друг другу и иным континентальным системам. В политическом общественном сознании Запада в целом такое поведение сформировало парадигму, известную как Восточный вопрос.

Причём эта тема муссируется довольно длительное время и существует и поныне, несмотря на многочисленные попытки уже в наши дни завуалировать его под толерантными лозунгами типа новый мировой порядок, конец биполярного мира, транснациональный мир или суверенитет, американская идея, европейская и азиатская модели и др. Ведь совсем недавно «Венгрия и Чехия, становясь членами НАТО, бегут не от коммунизма, а от чуждой им России и возвращаются в латинский ареал Г абсбургской империи; Польша повторяет лишь свою многовековую стратегию; формирующаяся Балто-Черноморская дуга - это старый проект XVI века, отрезающий Россию от выходов к морю; а Пакт стабильности для

Юго-Восточной Европы лишь подтверждает, что Балканы и Вардаро-Моравская долина на них с Косовым полем, как и 100, 200, 400 лет назад, становятся осью, соединяющей Западную Европу с Проливами. Новизна же в том, что, помимо собственной неизменной геополитической стратегии, англосаксонские страны полностью реализовали в своих интересах все планы пангерманистов»[202].

Русская школа геополитики была основана В.И. Ламанским, Д.И. Менделеевым, В.П. Семеновым-Тян-Шанским, А.Е. Снесаревым, П.С. Чихачевым, С.Н. Южаковым, но первым аналитиком геополитическо-культурных

противостояний был Н. Я. Данилевский. В книге «Россия и Европа» и статье «Г оре победителям» он описывал отношение Запада к России и славянству как соперничество «особых явлений мировой истории и культуры, проявляющиеся на геостратегическом, политическом, религиозном, социобытовом, этническом и культурном уровнях»[203]. Тысячелетнее противостояние европейских и русской систем указывает на бесполезность и тщету надежд на европейский путь России и возможность создания единого европейского пространства от Атлантики до Тихого океана, о чём говорил ещё Н. Данилевский[204].

Особенно важно то, что специфическое поведение социокультурных систем формирует такое же своеобразное мнение в виде устойчивых стереотипов, о которых уже говорилось ранее. Отсюда и особое отношение к иным системам у отдельных индивидов представителей правящих элит, приобщённых к принятию системных государственных решений, и, как результат, у самих элит в целом. Так, например, сложилось европейское представление о России как дикой, варварской стране, которое культивировалось в Европе с давних пор, начиная ещё с призывов папы Иннокентия III в 1237 г. к архиепископу Упсалы объявить крестовый поход против варваров русских и язычников финнов, далее в откровениях маркиза А. де Кюстина, до сих пор используемых для описания диких русских нравов, и заканчивая империей зла президента Рейгана.

Очень точно отмечено, что «существуют извечные геополитические реальности. Со времён Омейядов и Абассидов Дамаск соперничает с Багдадом, Сеул боится Токио, Варшава, раздвоенная между славянством и латинством, вечно интригует против России, у неё же ища защиты от тевтонства. Судьба православных балканских народов, прежде всего сербов... и их право на существование со стороны атлантизма напрямую всегда и поныне связаны с силой России»[205]. И далее, «Упорство, с которым англосаксы повели Европу и демократическую Г ерманию по стопам рейхсвера на Восток, оказывают давление на уже некоммунистическую Москву, позволяет рассматривать эти явления как проявление одного и того же начала, имманентно присущего культурно­историческому самосознанию Запада, заметного у гуманиста Ф. Петрарки и просветителя И. Г ердера, философов истории Г егеля и Ж. де Местра, презрения ко всему незападному. »[206].

В целом анализ геополитических концепций разного времени и различной ориентации, от Х. Маккиндера и Ф. Ратцеля до Г. Киссинджера и У. Энгдаля с одной стороны и от Н. Я. Данилевского и С. Н. Южакова до А. Л. Нарочницкого, Л. Г. Ивашова и А. Г. Дугина с другой, наглядно показывает следующее. Обладая относительно длительным временем жизни, социокультурные системы имеют свои постоянные цели и способы их достижения, сложившиеся, исходя исключительно из своих собственных интересов, которые основаны на принципах, обеспеченных их исходной идеологемой. В силу относительной инерционности таких систем, движение к достижению этих целей продолжается десятилетиями. Об этом говорит, например, единодушное мнение современных исследователей геополитики о том, что современная политическая картина европейского пространства начала создаваться ещё во второй половине XIX века.

Эти цели постоянны и не могут измениться именно потому, что в их основе лежит раз и навсегда усвоенная идеология, создавшая вокруг себя социокультурный комплекс, который определяет социальное и индивидуальное поведение всей системы. Так, для крупных европейских систем характерна постоянная борьба за первенство на ограниченном и тесном пространстве Западной Европы, исходя из собственных интересов и невзирая на общие идеологические корни. При этом различные мелкие и возникающие новые формы держатся под контролем вплоть до уничтожения. Понятно, что при такой манере поведения не может быть друзей, а только временные союзники для достижения краткосрочно совпадающих целей, как это бывает, например, при объединении против общего врага на Востоке, каковым в Европе традиционно считают Россию, чья идеология при рождении опиралась на несколько иную версию христианства.

Так что напрасно искать признаки мирового заговора какого-то теневого правительства планеты или приписывать всему сущему масонские происки. Геополитическая динамика гораздо проще и естественнее объясняется через поведение социокультурных систем различного происхождения и идеологической ориентации. Кроме того, такая позиция даёт возможность делать обоснованные прогнозы на будущее с учётом того довольно устойчивого идеологического спектра, который исторически сложился за последние столетия.

<< | >>
Источник: ВИСЛЕНКО АНДРЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ. КОЛЛЕКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ В КУЛЬТУРЕ. 2015

Еще по теме 3.4. Поведение социокультурных систем и межкультурные коммуникации:

  1. МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ И ДИАЛОГ КУЛЬТУР. ТРАДИЦИИ И ИННОВАЦИИ. КУЛЬТУРНАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ
  2. ГЛАВА 8. МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ
  3. 8.1. Понятие и сущность межкультурной коммуникации
  4. 8.2. Структура и детерминанты межкультурной коммуникации
  5. 8.6. Предрассудки в межкультурной коммуникации
  6. 8.9. Толерантность как результат межкультурной коммуникации
  7. Раздел I Филологические аспекты межкультурной коммуникации в литературе и журналистике русского зарубежья Дальнего Востока
  8. СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ КАК ВАЖНЕЙШИЙ ФАКТОР МЕЖКУЛЬТУРНЫХ КОММУНИКАЦИЙ
  9. ПРОБЛЕМА МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ В ОБУЧЕНИИ РУССКОМУ ЯЗЫКУ КАК НЕРОДНОМУ
  10. ФОРМИРОВАНИЕ НАВЫКОВ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ ПРИ ИЗУЧЕНИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ НА УРОКАХ РКИ
  11. Технологии обучения межкультурной коммуникации
  12. Бучек Альбина Александровна Международный профильный научно-исследовательский лагерь-экспедиция «Наследие» как форма обучения межкультурной коммуникации (из опыта работы)
  13. Солдатова Галина Уртанбековна Практическая психология межкультурных коммуникаций
  14. Филиппов Юрий Викторович Формирование практических навыков межкультурной коммуникации в системе подготовки специалистов гуманитарного профиля: опыт РГГУ
  15. Метод и методики межкультурной коммуникации
  16. Методики изучения межкультурной коммуникации в западной школе
  17. Межкультурная коммуникативная толерантность в контексте исследования межкультурной коммуникации
  18. Особенности эволюции социокультурных систем.
  19. 3.4. Поведение социокультурных систем и межкультурные коммуникации
  20. Примеры развития социокультурных систем