<<
>>

§3.1. Проблема саморефлексии и генезис представлений о субъекте атрибуции

Определение принципов классификации культурных ценностей, в целом, завер­шило исследование культурных ценностей, как объекта атрибуции. В настоящем пара­графе основное внимание будет уделено эксперту - как элементу системы атрибутивных действий.

Статус культурных ценностей формируется в процессе легитимации, и все обязательные действия производятся экспертом или определёнными общественными институтами на основании заключений эксперта. Проблема эксперта, как объекта иссле­дования, которая встаёт в процессе атрибуции культурных ценностей, относится к числу наименее разработанных тем, как в философии, так и в музееведении, искусствоведении и тех дисциплинах, которые изучают культурные ценности. Изучение влияния личности эксперта в процессах выявления и бытования культурных ценностей относится к числу одной из самых малоизученных тем. Такое положение коренится в сложном генезисе искусствоведения, протекавшего в русле западноевропейской культуры, в значительной мере находившегося под влиянием профессионального цеха специалистов по оценке произведений искусства - знатоков. Безусловно, в Средние века и в эпоху буржуазных революций в Европе произведения искусства проходили атрибуцию, ибо уже тогда ощущалась потребность в идентификации при коллекционировании и торговле «пред­метами древности» и антиквариатом. Функции эксперта выполняли либо продавцы ан­тиквариата, либо известные коллекционеры, крайне редко - некоторые скульпторы, ху­дожники или переписчики книг. Такая категория специалистов в конце XIX века обосо­билась в особое научное направление - знаточество, представителями которого были и музейные работники, и частные коллекционеры и искусствоведы. Наиболее яркие представители этого направления (В. Боде и М. Фридлендер - в Германии, Б. Бернсон - в США, Дж. Морелли, А. Вентури и Р. Лонги - в Италии, К. Хофстеде де Грот - в Гол­ландии и др.) ставили своей целью выявление произведений искусства и определение их

ценности на основе детального изучения, атрибуции с помощью художественной ин­туиции, накопленного зрительного опыта и знания фактического материала.

Работа

-288

знатока предполагала описание и систематизацию культурных ценностей .

Знаточество, как стихийно сложившееся направление экспертной оценки, поста­вило своей главной целью совершенствование методики атрибуции произведений ис-

289 290

кусства . Представители знаточества - Макс Фридлендер, Бернхард Бернсон - внес­ли важный вклад в разработку истории художественных стилей. Однако в их работах, наполненных ценными замечаниями об атрибутивных процедурах и особенностях специфических признаков, фактически отсутствовали рефлексия собственных дей­ствий и логическое обоснование выводов экспертов. Выводы, полученные дедуктивным путем на основе личного опыта атрибуции, и интуитивные предсказания, приобретав- тттие характер объективных благодаря известности, репутации и авторитету эксперта, принимались в качестве основных критериев истинности заключений.

Это направление и по настоящее время имеет своих многочисленных сторонни­ков. К самым известным представителям данного направления в России в XX веке мож­но отнести таких теоретиков искусствознания и практиков музейного дела, как П. М. Третьяков[286] [287] [288] [289], И. В. Цветаев[290], Б. Р. Виппер[291], И. Э. Грабарь[292], В. Н. Лазарев[293], как, впрочем, и многих других. Их воззрения на процесс исследования редко касались роли личности автора атрибуции при экспертизе художественных произведений. Некоторое исключение составляют работы итальянского ученого Дж. Морелли [294] , который предпринял попытку поставить атрибуцию культурных ценностей (преимуществен­но, живописных работ) на научную основу. В своих работах он настаивал на том, чтобы в процессе подготовки атрибутивного заключения эксперт фиксировал неповторимые особенности почерка, личного творческого видения автора произведения, как основные

297 298

характеристики .

Джованни Морелли оказался наиболее ярким представителем зна­точества, который своими работами как бы подвёл черту под одним из этапов познания действительности. Он стал основоположником нового научного направления, заложив своими публикациями основы метода сравнительного анализа художественных ценно­стей . Приёмы сравнения стилистических признаков художественного произведения, подвергнутые критике его современниками как слишком грубые и прямолинейные, в конечном итоге были положены в основу психоанализа и криминалистики. Сегодня описанные им технологические приёмы экспертной деятельности на предметах изобра­зительного искусства широко применяются большинством специалистов-искусство- ведов, хотя и без ссылки на основоположника данного метода .

И всё же работы Дж. Морелли касались технологии атрибуции, но не параметров субъекта атрибуции (эксперта), хотя и во многом учитывали специфику эксперта как личности. При последовательном применении предложенных им методов неизбежно вставал вопрос об особенностях знатока, как инструмента познания. Требовали прояс­нения вопросы персонализации личности эксперта, принимавшего на себя властную функцию, именуя предмет, назначая автора, определяя время создания или выявляя иные признаки. Вопросы о причинах и условиях объективации поднимались, если толь­ко репутация эксперта ставилась под сомнение или обнаруживались явные несоответ­ствия. Спустя время технология атрибуции, предложенная Дж. Морелли, стала классиче­ской для ряда приёмов при атрибуции культурных ценностей[295] [296] [297] [298] [299], а вопросы мотивации экспертов так и остались нерешёнными.

В конце XX - начале XXI веков атрибуция культурных ценностей, первоначально опиравшаяся исключительно на эмпирические знания и интуитивные выводы специали- стов-знатоков, постепенно включает в свой арсенал научно-стилистический анализ и ре­зультаты химических и физических исследований (макро- и микрофотосъёмку, рентге­нографию, инфракрасные и ультрафиолетовые лучи и т.

п.)[300], а вопросы мотивации эксперта, его особенности и пристрастия, как активного участника процесса атрибуции, старательно обходятся стороной. Исследование роли субъекта атрибуции происходило, пусть и не в русле культурологи или философии, а в области некоторых социально­психологических дисциплин[301]. Именно в области социальной психологии атрибуция стала рассматриваться как механизм социального восприятия, позволяющий включать в систе­му смысловой коннотации не только объекты, но субъекты атрибуции. Мнение эксперта субъективно, но в заключениях содержатся то, что претендует на статус объективности. Этот факт нашёл отражение в философской рефлексии ряда исследователей о индивиду­альной, родовой и коллективной памяти[302]. Представления об эксперте, как о проводнике коллективной воли, были сформулированы П. Рикёром[303] в формулировке «троякой атри­буции памяти».

Современная теория атрибуции[304] основывается на безусловном утверждении «про­зрачной» процедуры атрибуции и разработки стандартов экспертизы. При этом следует учитывать широкий спектр творческого потенциала исследователей и безграничное много­образие форм культурных ценностей. В профессиональной среде коллекционеров, знато­ков, участников антикварного рынка и даже музейных работников доминирует предельно «архаичная» установка, что наименование произведений искусства, авторство или отне­сение предмета к тому или иному времени и назначению в значительной степени зависит от желания субъекта атрибуции. Оправданием слабо мотивированных заключений часто выступает ссылка на интуицию, без каких-либо пояснений или изложения аргументации. Влияние личности эксперта на результаты экспертизы по-прежнему остаётся одной из самых неисследованных проблем. И, тем не менее, исследование особенностей субъекта атрибуции в социальной психологии и наблюдения атрибутивных действий в области культурных ценностей, показывают, что дальнейший прогресс теории атрибуции неиз­бежно связан с изучением тех особенностей субъекта, которые оказывают существенное влияние на формирование статуса культурных ценностей.

Рассмотрим особенности субъекта атрибуции культурных ценностей, исходя из процесса проведения атрибуции. Кратко изложим идеи, ранее опубликованные в работе «Особенности экспертизы культурных ценностей» . Мы полагаем, что процесс атри­буции может быть описан математической зависимостью, известной как «полуэффек­тивный процесс»[305] [306]. Приведём некоторые пояснения, так под термином «эффективный процесс» понимается предписание, намечающее последовательность преобразований, которые необходимо применять одно за другим к каждому элементу операции, чтобы прийти к единственно верному выводу - каждый объект атрибуции может быть пред­ставлен в виде множества О, часть элементов (атрибутов - а) которого обладает свой­ством U. «Эффективным процессом» называется такой процесс, который позволяет спе­циалисту по атрибуции за конечное число шагов выяснить, обладает ли элемент а свой­ством U или не обладает. Если элемент а обладает свойством U, «полуэффективный» про­цесс позволяет это выявить атрибутору за конечное число «шагов». Если а не обладает свойством U, то «полуэффективный» процесс, возможно, не позволит атрибутору ска­зать ничего определённого об а за конечное число «шагов». Таким образом, с помощью «полуэффективного» процесса эксперт либо узнает, что а обладает свойством U, либо он не сможет ничего выяснить в отношении а в процессе конкретной атрибутивной про­цедуры. Хотя вполне возможно, что получить результат будет возможно на следующем этапе атрибуции.

Практика показывает, что при атрибуции культурных ценностей не существует ограничений, определяющих, что протекающий как «полуэффективный» процесс атри­буции с какого-то момента не приобретёт характер «эффективного» при других обстоя­тельствах и в другое время.

Таким образом, алгоритм «полуэффективного» процесса с достаточной полнотой описывает последовательность действий экспертов по атрибуции культурных ценно­стей. Легитимация культурных ценностей состоит из множества дискретных атрибутив­ных процедур.

При этом каждое из атрибутивных действий чаще всего остаётся неза­вершённым, причём каждое последующее изучение культурной ценности может, как дополнить, так и отменить результаты предыдущих исследований. А потому стало необходимостью регистрировать все атрибутивные заключения на каждом этапе экспер­тизы. Не только логика рассуждений эксперта, но и сам ход исследовательского процесса должны быть доступны для верификации и последующего контроля. «Эффективный» и «полуэффективный» процессы описывают дедуктивную сторону деятельности экспер­тов, т. е. последовательность получения заключений экспертов.

Однако эксперты по культурным ценностям часто строят свои умозаключения, опираясь на гипотетические предположения или оперируя «отношениями предшествова- ния»[307] [202]. Такие выводы так же являются продуктом деятельности субъекта атрибу­ции, но, как правило, принимаются без критических замечаний, - как объективные знания или как предположения, доказанные в ходе атрибуции.

Теперь зафиксируем рабочее определение субъекта атрибуции, которое будем ис­пользовать в дальнейшем.

Субъект атрибуции (эксперт) - это индивидуум, обладающий способностью чув­ственного восприятия феноменов внешнего мира[308], имеющий определённое мировоз­зрение, как систему понятий и представлений об окружающем мире[309], обладающий способностью выносить суждение о характеристиках предметов и наличии у них свойств, или об отсутствии у предметов искомых атрибутов[310].

Данное определение позволяет выявить существенные условия познания особен­ностей субъекта атрибуции, позволяющее внести корректировки в статусное состояние культурных ценностей.

Безусловно, субъектом атрибуции культурных ценностей может выступать только человек, как «субстанциональный актор», поскольку только он способен воспринимать окружающий мир и выносить аналитические и синтетические суждения, а потому при исследовании процедуры атрибуции следует учитывать психическую структуру экспер­та как человека, с присущими ей особенностями , поскольку восприятие предмета субъектом атрибуции зависит от личных особенностей и влияния на эксперта внешнего окружения[311] [312]. Восприятие не является «линейным автономным процессом», а детерми­нировано следующими факторами:

- ожиданием увидеть только то, что соответствует виденному ранее. Например, предрассудки, которые возникают как образы сознания. По сути, они являют­ся производными от реального объекта и зависят некого образа, ранее сфор­мировавшегося в сознании. Они могут или иметь соответствие объективной реальности (конвергентная редупликация), или не иметь такого соответствия (не конвергентная редупликация )[313], выступая симулякром действительности;

- ожиданием увидеть то, что желает видеть субъект атрибуции, исходя из по­требностей и доминирующей мотивации[314];

- предшествующим опытом субъекта атрибуции;

317

- уровнем самосознания ;

- характеристическими особенностями психического типа человека различно

- 318

видеть окружающий мир, т. е. мировоззрением ;

- специфической для каждого человека селективностью восприятия, которая обусловлена особенностью выбирать только признаки, соответствующие те­кущим потребностям и ценностям субъекта атрибуции. «Желаемые» признаки воспринимаются быстрее, чем «не желаемые»[315] [316] [317]; признаки, противные ожи­даниям человека, воспринимаются слабее[318] [319] [320]; признаки, угрожающие психике

321

человека, распознаются в первую очередь .

Можно констатировать, что восприятие объекта атрибуции детерминировано осо­бенностями организма субъекта атрибуции, состоянием его психической организации, практическим опытом, мировоззрением и степенью вовлеченности в иерархии социаль­ных организаций. Другой характеристической особенностью субъекта атрибуции являет­ся его способность выносить суждения о воспринимаемых образах предметов атрибу­ции. Воля , как способность человека выносить самостоятельные суждения, предпола­гает, что человек является абсолютно независимым. Но такое утверждение будет некри­тичным, поскольку автономность существования человека не предполагает независимо­сти. Человек зависим от многих внешних и внутренних условий: внешней среды, от со­стояния своего организма, от настроения, от пристрастий, от ценностных установок, от социального окружения. Субъект атрибуции всегда вовлечён в сложную сеть ролевых отношений и детерминирован семейным, должностным и научным положениями. Эти факторы реально оказывают влияние на его волевые устремления, возникающие в процессе атрибуции, что, конечно, отражается на результате. С учётом возможного влияния внешних факторов воздействия, можно предположить, что свободная воля субъекта атрибуции - величина относительная. Реальное устремление эксперта и сила его волевого воздействия обычно пребывает в потоке волевых устремлений социума.

Особое внимание следует обратить на способность человека выносить атрибутив­ные суждения[321] [322], как истинные, так и ложные. Экспертиза культурных ценностей харак­теризуется тем, что чаще всего невозможно дать однозначное заключение которое бы содержало только истинные или ложные утверждения. Задача эксперта более сложна. Исследуя предмет (придавая ему имя, автора и т. п.), субъект атрибуции воссоздаёт в своём сознании некую картину социальной жизни, и результатом своей деятельности, который субъективным образом у него сложился, он навязывает социуму своё индиви­дуальное мнение, которое эксперт ставит «выше» простого установления очевидной причинной зависимости, поскольку атрибуция культурных ценностей неразрывно свя­зана с качественными определениями данных . Умозаключения эксперта насыщены деталями, чувствительны к контексту, и в скрытом виде содержат комплекс привязан­ных к определённому контексту предположений. Это задаёт прикладную задачу для со­знания субъекта атрибуции культурных ценностей, которая заключается в организа­ции большого количества деталей в модель или картину познанной ранее действи­тельности.

Чаще всего в определениях эксперта присутствует фактор вероятности - или опускаемый в формальных выводах, или отмеченный в тексте нечисловым «квантором существования», таким как «маловероятно», «с высокой степенью вероятности». И, наверное, в этом нет большой беды, поскольку такова логика мышления в процессе исследования (уже обозначенная как «полуэффективный процесс»). Но всё радикально меняется, как только выводится итоговое заключение. В этом случае окончательный вы­вод производится на основании единичных случаев соответствия или несоответствия,

в которых утверждение позиционируется как достоверное , хотя подсчет вероятности не проводился. Не исключено, что на каком-то этапе исследования эксперт по культур­ным ценностям позволяет себе вообще отказаться от доминирующей в исследовании концепции и принять за основу другую, поскольку значительная часть известных ат­рибутов имеет многополярное вариативное значение. Имеющиеся данные о предмете атрибуции могут одновременно лежать в основе нескольких утверждений субъекта ат­рибуции, которые слабо согласованы между собой. Часто субъект атрибуции высказы-

326

вает заключения индуктивного характера .

Подводя итог перечислению групп факторов, влияющих на принятие решения экспертом, следует отметить, что заключения большинства экспертов выполнены под влиянием комплекса стереотипов, объединённых термином «здравый смысл» , хотя это не предусмотрено декларируемой методикой проведения атрибуции. Фактор дей­ствия «здравого смысла» обусловлен комплексом мировоззренческих стереотипов, ко­торые состоят из имплицитных предположений, смещения понятий, софизмов, этноцен­тризма и интерпретаций концепций. В совокупности «здравый смысл» базируются на доминантных культурных ценностях[323] [324] [325] [326] [327], верификация которых крайне сложна.

Человек, как «существо социальное», не всегда способен определить, что сформи­ровало его «здравый смысл» - личный опыт, особенности восприятия действительности, законы логики, политические убеждения и нравственные установки, - или его «здравый смысл» сформирован под действием средств массовой информации Исследования Ф. Зимбардо, М. Ляйппе показали, что феномен «здравого смысла» является причиной воз­никновения «фундаментальной ошибки атрибуции», называемой так же «ошибкой Зим- бардо» . Краткое описание этого феномена можно сформулировать следующим обра­зом: если причинно-следственные связи предмета атрибуции не очевидны, то субъект атрибуции склонен переоценивать диспозиционные факторы, сопутствующие объекту атрибуции, в ущерб ситуационным факторам его наличного бытования.

Как мы установили ранее, процесс атрибуции описывается алгоритмом «полуэф­фективного процесса», следовательно, можно предположить, что «ошибки Зимбардо» возникают в том случае, когда имеется какие-либо несогласованности между различны­ми этапами исследования или нарушается последовательность атрибутивных действий. Например, эксперт переоценивает независимость своих суждений и силу своей личной воли, недооценивает (а часто, и не осознаёт) силу воли социума, под действием которых находится его воля. Его высказывания, в некоторых случаях, могут быть «псевдо» моти­вированы. «Фундаментальная ошибка атрибуции» заключается в переоценке личност­ных способностей и в недооценке обстоятельств, сопутствующих причинам. Л. Росс назвал это явление «сверх атрибуция». Он же обрисовал условия возникновения фунда­ментальных ошибок атрибуции[328].

«Ложное согласие», как вариант «ошибки Зимбардо», выражается в том, что экс­перт принимает свою точку зрения как «нормальную», и потому полагает, что другим экспертам должна быть свойственна такая же точка зрения. Если большинство экспер­тов в той же области знания не разделяют его точку зрения, то возможная ошибка обу­словлена «личностью» иного эксперта. Феномен «ложного согласия» является объек­тивным явлением, и его возникновение обусловлено автономностью сознания эксперта. Ценности внешнего мира, и личные ценности эксперта, и недостаток критичности со­знания эксперта - не позволяют развести их пор уровню значимости.

Другой вариант «ошибки Зимбардо», известный как «неравные возможности», имеет место в том случае, когда эксперт не учитывает то, что атрибуция производится под влиянием существующих ролевых взаимоотношений между ним и окружающими людьми. Эксперт коррелирует результаты личной атрибуции под влиянием доминиру­ющего авторитетного мнения.

Группа ошибок, характеризуемая, как «большее доверие вообще к фактам, чем к суждениям», проявляется как вариант «ошибки Зимбардо». Появление этих отклоне­ний от естественного пути атрибуции вызвано следующими объективными условиями атрибуции. Приступая к исследованию, эксперт в первую очередь изучает материальный носитель культурной ценности. Часто у него просто нет другого источника информации, а форма предмета дана субъекту атрибуции непосредственно, она есть безусловный «факт» в «натуре» и практически не подлежит изменениям. Сознание воспринимает следствия и суждения из понятий, признавая их вторичный характер по отношению к факту, который лежит в основе образов.

«Лёгкость построения ложных корреляций», как проявление «ошибки Зимбардо», возникает в том случае, если эксперт «наивно» соединяет два и более качества объекта атрибуции неразрывной связью. Чаще всего такая ошибка возникает в том случае, если внешне признаки предмета получают однозначную связь с признаками, построенными на качественных определениях. Например, наличие патины на монетах предполагает, что они «старинные», в то время как потемнение поверхности металла вызвано окисли­тельными процессами, а причины окисления и технология протекания процессов окис­ления могут быть вызвана различными обстоятельствами - вплоть до «искусственного состаривания». В любом случае, объяснение внешних признаков должно сопровождать­ся дополнительными исследованиями возможных причин изменений. «Ложные» корре­ляции, по сути, вызваны тем обстоятельством, что часть обязательных атрибутивных процедур «опускается» или «игнорируется». В операционном процессе такая «оптими­зация» облегчает процесс атрибуции, позволяет быстро устанавливать причинную связь, но выводы, построенные на «неполных» и «неточных» сведениях, легко становятся ис­точником заблуждений и выливаются в процесс «неконвергентной редупликации».

В практике экспертной деятельности часто встречаются такие характерные для «ошибки Зимбардо» проявления, как «игнорирование информационной ценности уви­денного». Особенностью отличающихся избыточной субъективностью заключений служит то обстоятельство, что в основание выводов изначально полагаются факты, по­лученные в ходе эксперимента, и выводы, построенные на основании дедуктивных и индуктивных заключений. Однако в окончательном варианте выводов выявленные результаты «опускаются», как малозначимые . Увиденное воспринимается как поня­тое (при этом «осознания» увиденного может и не быть), или в сознании эксперта до­минирует первоначальное представление, сформированное в первый момент, а пред­ставление, сложившееся в процессе рефлексии, «отбрасывается», как незначимое. Экс­перт с позиции «наивного наблюдателя» апеллирует к первоначальному образу, как приоритетному. Вопреки обязанности, эксперт прекращает основную задачу атрибу­ции соотносить все ощутимые различия, понять суть, значение и причины изменений [329] образов, фиксируемых сознанием, и выбрать более значимые. Эта особенность экспер­та так же служит отступлением от процедуры и алгоритма атрибуции.

Приведённый разбор причин показывает, что группа факторов, получившая в социологии условное название» фундаментальная ошибка атрибуции», имеет рас­пространение и при проведении экспертизы культурных ценностей. Искажение про­цесса атрибуции совершается исключительно в сфере волевых устремлений эксперта и, следовательно, не коррелируется чувственным влечением к определённым гармони­ческим сочетаниям (вкусам). Исправить или преодолеть указанные группы факторов, искажающих результаты заключений, применением аргументов логики или иных раци-

332

ональных процедур не представляется возможным.

Предположительно, повышение объективности заключений при атрибуции куль­турных ценностей заключается в преодолении «фундаментальной ошибки атрибуции» путём вовлечения индивидуальной воли эксперта культурных ценностей под влияние более сильной воли социальной группы, чьи волевые устремления направлены к до­стижению объективности атрибуции. Внедрение процедур коллегиальных экспертиз, привлечение к экспертизам специалистов широкого профиля и знатоков, обсуждение и корректировка результатов, критика и самоанализ могут служить средствами, снижа­ющими субъективность результатов атрибутивных процедур[330] [331].

Исследователи, проводившие эксперименты в социальной психологии, обозначили особый тип ложных суждений условным названием «мотивационные ошибки». Установ­лено, что «мотивационные ошибки атрибуции» представляют собой различные виды «защиты» (пристрастия) личности, которые субъект атрибуции неосознанно включает в свои действия[332]. Необходимость такой «защиты сознания» обусловлена относительной автономностью существования человека. Познание окружающего мира происходит путём выявления ценности в мире, с последующим её присвоением сознанием. В категориях сознания ценность не требует обязательного наличия её материального носителя. Любая ценность значима, прежде всего, в сознании обладателя, а не «в кармане»[333]. Культурная ценность значима для эксперта уже тем, что сформированный её мысленный образ со­держит ощущение жизненной значимости. Ценности, олицетворяющие значимость, - это своеобразные «якоря», которые не только позиционируют личность в обществе и окру­жающем мире, но и в значительной мере цементируют дискретные психофизиологиче­ские проявления «Я» в нечто «целое», получившее название «личность». Утрата ценности всегда является трагедией для личности, а присвоение новых ценностей происходит пу­тём гармонических сочетаний вновь обретённых ценностей с уже «усвоенными».

Эксперт в сфере культурных ценностей, исследуя «нечто», как культурную цен­ность, всегда должен воспринимать её «своим», т. е. приближающим или удаляющим от полноты Бытия именно его (а никого другого), но, как специалист, назначенный для проведения экспертизы, он должен учитывать ценность предмета и для конкретных со­циальных организмов[334]. Так в сознании субъекта атрибуции возникает сложный комби­нированный образ-эталон, который неравномерен по степени синтеза личного и обще­ственного мнений.

Разбор ценности в аспекте мотивационных представлений позволяет выявить сле­дующие варианты значимости культурной ценности:

- ценность в понимании эксперта,

- ценность для государства,

- ценность для религиозной организации (конфессии),

- ценность для корпорации.

Ценность - в понимании эксперта - относится к внутреннему фактору, а ценности для социальных организмов представляются эксперту явлениями внешнего мира, но воспринимаются сквозь призму собственного «Я».

Понимание экспертом ценности может быть стабильным или нестабильным (слу­чайным), осознанным (контролируемым) или неосознанным (неконтролируемым). Осо­бенности восприятия экспертом культурной ценности предполагают различные сочета­ния этих параметров и дают двенадцать моделей (возможных ценностных мотиваций при атрибуции). Придание объекту атрибуции предиката культурной ценности, адекват­ная оценка его значимости - не только важнейшее условие ориентации эксперта в окру­жающем его мире, но и результат коллективного творчества исследователей.

Как видно из анализа, причины ошибок атрибуции коренятся в природе эксперта как субъекта атрибуции. Для их преодоления при атрибуции культурных ценностей необходимы формализованные критерии отнесения предметов к государственным (свет­ским) ценностям, религиозным ценностям и ценностям, имеющим характер корпора­тивных (локальных). Учитывая, что процесс формирования формальных критериев атри­буции находится в самом начале, можно предположить, что единственным действенным способом повышения эффективности атрибуции культурных ценностей будет привлече­ние в качестве знатоков представителей различных профессиональных сообществ.

Важным условием повышения объективности атрибуции культурных ценностей является методическое обеспечение процесса. Формализация атрибутивных заключе­ний, наличие чётких вопросов, на которые следует отвечать эксперту, применение при анализе различных методик для отсеивания случайных ответов и неправомочной экс­траполяции личного представления субъекта атрибуции будут служить повышению объективности.

Подводя итог рассмотрению особенностей эксперта как субъекта атрибуции, от­метим, что единственным непреодолимым препятствием является то, что атрибуция культурных ценностей совершается личностями - сведущими людьми в каких-либо сферах деятельности. Этот процесс требует обязательной корреляции действий, как для снижения субъективности мнения индивидуума, так и для полноты представления о предмете, как о культурной ценности. Такая корреляция возможна в рамках коллеги­альных органов - как добровольных самодеятельных объединениях творческих деятелей, так и в рамках научных школ. Дополнительными мерами для повышения объективности процедуры атрибуции культурных ценностей могут служить: верификация процедуры атрибуции культурных ценностей на основе корпоративных стандартов научной дея­тельности, применение специального научного инструментария на основе математиче­ского аппарата и методов статистической обработки; внедрение общеприменимого по­нятийного аппарата, широкое вовлечение в процесс атрибуции творческих работников государственных музеев, архивов, библиотек, представителей различных религиозных организаций и специалистов различных отраслей экономики, науки и искусства.

<< | >>
Источник: Шестаков Вячеслав Анатольевич. СТАТУС КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ: ЛЕГИТИМАЦИЯ, ОБЪЕКТИВАЦИЯ, ПРАКСИС. 2014

Еще по теме §3.1. Проблема саморефлексии и генезис представлений о субъекте атрибуции:

  1. §3.1. Проблема саморефлексии и генезис представлений о субъекте атрибуции