<<
>>

Психофизические и социокультурные основания идентичности личности

О социальном воздействии на формирование идентичности было сказано уже много. Отдельно хочется рассмотреть исключительно физические признаки, такие как пол и возрастные изменения, которые, как ни странно, воспринимаются человеком единственно в связи с социокультурными факторами.
Г ендерная идентичность в строгом смысле зависела от восприятия собственной сущности - божественной, сотворенной либо существующей самой по себе индивидуальности. Антропологическая модель премодерна утверждает, что нормативным состоянием человеческого существа является андрогин, который предшествует опыту мужского и женского начал. Распад андрогинна на два пола явление временное, мужчина и женщина по-прежнему несут в себе андрогинное начало, наличие мужского элемента в женском, а женского - в мужском. Как в китайской символике «инь-ян» светлый принцип соответствует мужскому началу «ян» и содержит темную точку женской стихии «инь», точно так же как темная женская часть содержит светлый элемент мужской стихии. Утрата единства мужского и женского фиксируется как аномалия, наличие двух полов требует преодоления, исправления. Отношения между мужчиной и женщиной являются следствием желания преодоления двойственности, стремления к общему андрогинному импульсу, без которого они бы оставались равнодушными друг к другу. Несмотря на то, что мужское и женское начало несовершенны и для онтологии премодерна иллюзорны, они обладают некоторыми символическими значениями. «Мужское начало в символизме Традиции является синонимом высшего Божества, неба, света. Мужчина выступает образом онтологического тождества: он есть тот, кто есть (кто есть он). Женское же начало вписывается в синонимический ряд теневого аспекта божества; онтология женщины сопряжена со смертью, землей, тьмой, ночью, зимой. Женщина есть не та, кто есть, она есть за пределом самой себя»63. В данной парадигме мир окутан сакральностью мужского и женского начал, явленных в бесплотных богах, вещая, явлениях.
Всё имеет пол и свою символическую сущность. В это время преобладало представление о том, что человека характеризует наличие трех центров: в области мозга находится центр сознания или рассудка, в низу живота - центр желаний, и между ними расположено сердце, которое уравновешивает стремления рассудка и желания посредством интеллектуальной интуиции. Центр рассудка соответствует мужскому началу, в то время как центр желаний соотносится с женским началом. Сердце же является синтезом ума и желания и восходит к андрогинному началу человека. Христианская культура, опираясь на библейскую история, предполагала, что изначально Адам был андрогином, совмещая в себе и мужское и женское начало, и только потом был разделен. Так же как и Бог безвозвратно отелен от мира, он более не мыслиться как синтез мужского и женского, он Абсолют и тождественен лишь самому себе. Однако мужчина получил от Бога гораздо больше, он «становится тем, кто замещает в творении транцендентного Бога»64. Во многих языках закрепляется равенство между понятиями «человек» и «мужчина»: «homo» в латыни; «adam» на иврите и арабском; «man» - в английском; «Mensch» - в немецком языке. И рассудочность, которая характерна для мужчины, закрепляется в обществе как добродетель, как норматив, обязательный для всех. Женщина скорее воспринимается как требующий исправления, дефективный человек, чью природу приходится сдерживать, ограничивать. Союз мужчины и женщины также перестал быть сакральным, соединение в любви или в брачном 54 55 союзе больше не является обязательным. Напротив, в мужчине ценится его сдержанность, забота о своем поведении и упорядочивании мира вокруг себя. Правильный мужчина - это одинокий мужчина. Церковь поощряла таинство брака лишь как дружественный союз людей, уважающих и почитающих друг друга, любовь - как социальное проявление сочувствия к бесполому ближнему. «Вместе с тем отказ от половых отношений, подавление импульсов пола, как наследства греха, достижение бесстрастности, считаются высшим подвигом святости и добродетели.
Еще в первохристианские века формируются и быстро занимают доминирующее положение идеалы девственности, аскетизма (отказ от половых отношений), а вслед за этим и идеал безбрачия, как более высокого на пути служения Богу. В связи с чем, в качестве гипотезы можно выдвинуть следующее положение: христианское мировоззрение закладывает предпосылки к новому пониманию человека как полового существа. Пол в человеке не должен детерминировать его поведение, причем как вне брака, так и в брачной ситуации. Более того, победа над импульсами пола возвышает человека до богоподобия. Вместе с тем брак становится синонимом любви по силе, верности и таинственности подобной любви Христа и Церкви. Идеальная брачная ситуация должна строиться исходя из любви к Богу и любви друг к другу»56. Много позже, в Новое время, человек снова открыл для себя пол, открыв свой рассудок навстречу желанию. Церковные догмы начали терять свои позиции, а человек обратился к самому себе, изучая возможности своего разума. Кант подверг сомнению способности мышления, а позднее Фрейд обнаружил, что находящееся в подсознании желание характерно для мужчины не в меньшей степени, чем женщине, однако блокируется сознанием. Беспокоящие импульсы подвергаются вытеснению, подавляются рассудком. Однако какой бы искаженной не была рассудочность, она по-прежнему оставалась мужской. Исследователи ХХ века коснулись глубже темы подсознания и обнаружили, что сфера желаний занимает доминирующую позицию, а «мужская рассудочность в данном случае обнаруживается как случайная форма женского каприза. Совокупность искаженных и болезненных истеричных состояний «женского» эротичного расстройства порождает мужское сознание»57. Сексуальность постмодерна отделена от сердца, никого ни с кем не соединяет, никуда не возводит, она даже не связана с полом, она вышла за рамки мужского и женского. Сексуальность не имеет целью притяжение или отталкивание, она зависит только от самой себя. Бодрийяр рассматривает освобождение сексуальности как «исчезновение секса, пола из жизни и окончательное прощание с дуализмом, который был онтологической основой пола, основой гендерной метафизики на всех этапах истории эроса»58.
Заканчивается гендерная история человека, мир населяют бесполые существа, которые стремятся воспроизводить сами себя без участия противоположного пола. Мужчина и женщина одинаково одеваются, одинаково выглядят, одинаково себя ведут. Получивший широкое распространение в ХХ веке феминизм имеет два направления развития. Первое заключается в том, что женщина отстаивает свои права быть наравне с мужчиной, то есть иметь возможность голосовать, занимать любые должности, носить брюки и короткие стрижки, и быть ему равным по любым критериям, подобный феминизм равенства основан на мужской рассудочности. Второе направление подразумевает отстаивание права быть женщиной с собственным способом мышления, специфическим языком, самобытным сознанием, которое можно найти еще в сакральных мифах, где женское начало занимало важное место. Перейдем теперь к возрастной идентичности, которую подробно в своих работах рассмотрел Э. Эриксон. Он связывал формирование идентичности на протяжении жизни с возрастными кризисами и выделял восемь стадий развития идентичности, в период кризиса человек каждый раз вынужден делать выбор приоритетов, формирующих в дальнейшем отношения к решению возрастных и ситуативных задач развития. Особенности выбора впоследствии влияют на всю последующую жизнь, определяя ее успешность или неуспешность. На первой стадии развития определяется фундаментальный вопрос всей своей последующей жизни человека - готов ли он доверят окружающему миру или нет. Вопрос этот решается в общении ребенка со взрослыми и контакте со средой своего обитания. Опираясь на предшествующие теории, Эриксон указывает на определяющую роль матери в положительном решении этой задачи. Основой доверия к миру он считает спокойное отношение ребенка к исчезновению матери из поля его зрения. На второй стадии (18 мес. - 4 года) ребенок приобретает некоторую автономность: он учиться передвигаться, говорить, влиять на некоторые события в мире - что позволяет ему перейти ко второй задаче - обретению самостоятельности.
Чрезмерное желание взрослых сделать что-то за ребенка, беспрестанно помогать ему, либо наоборот, чрезмерные требования к ребенку, усугубляют его самостоятельность, приводя к застенчивости, неуверенности в себе. «Имеет огромную важность для развития идентичности то, что родители собственным примером, рассказами о жизни и о том, что для них значит великое прошлое, передают детям этого возраста страстно заряженный этос действий в форме идеальных типов людей или техник, настолько чарующих, что они способны заменить детям героев волшебных сказок»59. Третья стадия (4 года - 6 лет) направлена на осуществление выбора между инициативой и чувством вины. Ребенок готов самостоятельно ставить цели, задачи, он самостоятельно контактирует с большим количеством людей, овладевает пространством, достаточно много экспериментирует. На четвертой стадии (6-11 лет) ребенок активно приобщается к различным видам деятельности и накапливает собственные умения и навыки. Он активно приобщается к культурным ценностям, познает символы. Этот возраст - оптимальное время для учения - ребенок начинает чувствовать время и подчиняться распорядку, стремится делать все хорошо, обладает соревновательным духом. Здесь формируется чувство умелости, компетентности, а при негативном протекании - неполноценности. В этот период особо важно освоить различные социальные роли и получить трудовые навыки. Данный этап идентичности можно охарактеризовать фразой «я есть то, что я могу научиться делать». Хорошо, если ребенку в этом возрасте удастся пожить в деревне, поучаствовать в ведении хозяйства, примерить на себя профессию кузнеца, пастуха, или хлебопашца, наблюдать и имитировать деятельность взрослых, принимать посильное участие в ведении домашнего хозяйства. Пятая стадия (11-20 лет) - ключевая для приобретения чувства идентичности. В этот период подросток оценивает все знания о себе, обобщает положительные и отрицательные идентификации «я». Все его представления о себе помогают осмысливать прошлое и дают возможность прогнозировать будущее.
Удачное протекание кризиса завершается формированием чувства идентичности, в противном случае подросток остается в состоянии спутанной идентичности, связанной различного рода сомнениями относительно своих способностей, своего места в группе, в о6ществе, с размытым представлением о будущем. Здесь Эриксон вводит оригинальный термин - «психологический мораторий», - замедление или отсрочка самоопределения. Согласно Эриксону, психологический мораторий в некоторых случаях может иметь затяжной характер и продолжаться годами, что наиболее характерно для наделенных некоторыми талантами людей. Шестая стадия (21-25 лет) - это период самостоятельного решения уже собственных взрослых задач на базе сформировавшейся психосоциальной идентичности. Молодые люди на основании своего мировоззрения, приоритетов и ценностей формируют свой круг общения, вступают в дружеские отношения, в брак, появляются дети. Выбор между широким полем дружеских и семейных связей, воспитанием собственных детей и изоляционизмом определяется успешным или неуспешным преодолением подросткового кризиса. Седьмая стадия (25-50/60 лет) занимает большую часть человеческой жизни. Она связана с противоречием между способностью человека к развитию, приобретенной на предшествующих стадиях его развития, и остановкой в самосозидании, постепенным регрессом личности в повседневности. Преодолевая инертность мышления и действий, вступая на путь постоянного саморазвития, человек поднимается к собственной индивидуальности, неповторимости. Он обретает редкую способность быть самим собой. В зрелом возрасте приращение идентичности основывается на формуле «Мы есть то, что мы любим». Восьмая стадия (свыше 60 лет) завершает жизненный путь. Оценивая прожитую жизнь, человек либо принимает ее и находит успокоение и уравновешенность как следствие целостности своей личности, либо наталкивается на безысходное отчаяние как итог путаной жизни. Данная стадия формирования идентичности характеризуется фразой «Я есть то, что меня переживет». «Однажды Фрейда спросили, что, по его мнению, должен уметь хорошо делать нормальный человек. Задавший вопрос, возможно, ожидал сложного, «глубокого» ответа. Но Фрейд сказал: «Любить и работать»60. Не так уж много: к середине жизни можно научиться работать и любить. В частности, это подразумевает особое отношение к жизни - новую и совершенно иную любовь к своим родителям и окружению, принятие их такими, какие они есть. Принятие личной ответственности по отношению к жизни в целом. «Любить» также может означать возникшее чувство дружеской связи с мужчинами и женщинами разных времен и разных профессий, которые создавали окружающий мир, и благодарности за этот мир, желание беречь свой образ жизни и при этом принимать и не порицать образ и стиль жизни окружающих. Формирование идентичности и ее трансформация - долгий процесс, начавшийся в тот момент, когда возникла культура, когда человек осознал утрату собственного тождества с природой, а позже - отчуждение собственного Я от социальных процессов, потребность в сохранении самобытности и самодостаточности. Глубинная потребность индивида в соотнесении своего внутреннего мира с внешней социокультурной реальностью проявляется в поиске личностной идентичности. Культура постмодерна предоставляет широчайший выбор, беспрецедентное пространство вариантов, информационное богатство, незнакомое человеку прежде. Какой бы из вариантов для себя ни выбрал некий индивид, его идентичность, так или иначе, будет отражением особенностью современной ему эпохи, отражением норм и ценностей социальной реальности. Роль и значение феномена идентичности проявляется в его социальных функциях, среди которых можно выделить адаптивную (приспособление к новым социальным условиям); интегративную (осознание принадлежности к собственной исторической и культурной ситуации); ориентировочную (определение своего места в социокультурном пространстве); структурную (придание упорядоченности и определенности своему Я); целевую (целеполагание, выстраивание модели своего поведения); экзистенциальную (осмысление своей сущности)61. Таким образом, определение собственной идентичности способствует приспособлению к реальным социальным условиям, помогает адаптироваться в различных культурных средах, дает возможность меняться в изменяющихся условиях. Идентичность - это ряд ограничений, в которых индивид готов воспринимать себя и окружающий его мир, оставаясь при этом открытой, неравновесной системой. Адаптивно-защитная функция чаще всего проявляется в активной гражданской и национальной идентичности. Тождественность определенным группам является сильнейшим механизмом в мобилизации коллективных действий в целях самосохранения и развития. Интегративная функция проявляется в желании самоопределения, соединении различных социальных и индивидуально смысловых параметров личности, презентации себя миру как уникальной индивидуальности, включающей различные состояния духовного мира. Экзистенциальная функция опирается на ценности, мотивацию, предпочтения, помогает делать выбор из множества вариантов и быть уверенным в правильности выбора. 2.1.
<< | >>
Источник: Козлова Елена Геннадьевна. ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ЛИЧНОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологи.. 2016

Еще по теме Психофизические и социокультурные основания идентичности личности:

  1. Тема 3. Социально-педагогическая деятельность как способ реализации социальной политики
  2. Словарь параллельных терминов естественно-научного и социогуманитарного тезаурусов[91]
  3. ГЛАВА I. ЗАРУБЕЖНЫЕ ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИИ ПРАКТИКА ДОШКОЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ XX в.
  4. 1.2 Практика философского осмысления сексуальности: интерпретация основных понятий исследования
  5. 1.3 Модели идентичности личности в психологии и социологии
  6. Психофизические и социокультурные основания идентичности личности