<<
>>

3.1. Состав и строение социокультурной системы

Рассмотрим строение простейшей социокультурной системы, которая, как мы предполагаем, основано на создании, развитии и распространении информации по каналам внутренней и внешней коммуникации.

Подсказкой на этом пути являются многочисленные аналогии между структурой сознания и культурой, в том числе, и в коммуницировании, выявленные в различных исследованиях семиотиками и философами культуры.

Каждая культура, как правило, имеет чёткую локализацию, т.е. занимает некую достаточно точно определённую территорию с тем или иным способом обозначенной границей, и обладает всеми необходимыми ресурсами для существования культурной системы как целого. Иными словами, полностью приспособлена для проживания в ней тех людей, которые сами относят себя к данной культуре и идентифицируют себя таковыми на основании единого коллективного сознания. Для корректности и определённости дальнейших рассуждений необходимо сделать ещё одно допущение. Будем полагать, что территория, занимаемая социокультурной системой, достаточно точно совпадает с государственными границами в большинстве случаев, по крайней мере, тогда, когда речь идёт о современных условиях и государствах или о явных случаях совпадения культурной и политической идентификации в прошлом. Хотя это положение является довольно грубым приближением и имеет массу исключений, мы вынуждены его принять, наряду с другими ограничениями концепта, чтобы он сохранил, более или менее, чёткие очертания и, тем самым, не дал завязнуть в частностях и мелких отклонениях.

Остаётся открытым вопрос о такой минимальной численности этносоциальной группы, которая обеспечивает её устойчивость, а также устойчивость всей модели, основанной на статистических параметрах. А поскольку, кроме того, очевидна связь между численностью населения, демографической, социальной и пр. структурой общества и историческим временем, к которому относится анализируемый объект, то необходимо будет учесть и эти параметры как временные функции.

Дополняя предыдущее описание понятия культура, далее под этим термином будем понимать такую термодинамически открытую неравновесную систему, которая представляет собой лингвистически, политэкономически, территориально и идеологически единую этносоциальную среду в специфическом ландшафте, относящемся к конкретной конечной территории.

Дальнейшее рассмотрение культурных процессов будем вести с точки зрения поведения социокультурных систем в целом, как самостоятельных субъектов, способных вырабатывать и реализовывать собственную стратегию поведения, исходя из своих целей и задач, устанавливаемых с помощью тех факторов, которые обычно обозначаются как национальные культурные ценности. Такой подход существенно упрощает анализ закономерностей эволюции, поведения и межкультурных контактов социокультурных систем.

В этом случае речь идёт о структурах, обладающих вполне определёнными квазиорганизменными свойствами, универсальными для всех подобных образований, что отмечалось и использовалось в философских и культурологических концептах А. Уайтхедом, Л. Уайтом, В. Вернадским, Т. де Шарденом, Л.Н. Гумилёвым, И. Пригожиным, Н. П. Анциферовым, Н. Н. Моисеевым и др. Условно определим эти свойства следующим образом:

- дух - что соответствует сфере символической реальности, создаваемой и отражаемой в искусстве и языке;

- разум - в виде иерархического комплекса индивидуальных и групповых сознаний людей, объединённых общей культурной идентификацией, т.е. то, что обычно понимается под термином общественное или коллективное сознание;

- интеллект - как идеологическое содержание, которое по сути своей является религиозно-мифологической системой мировосприятия, определяющей специфику картины мира социума;

- тело - комплекс людских и природных ресурсов в соединении с материальными артефактами (материальной культурой) и локальным ландшафтом:

- физиология - система политико-экономических отношений в обществе, обеспечивающая оптимальное в данный момент (с точки зрения данной культурной системы) использование природных ресурсов на её территории.

Отметим, что человеческое сообщество при этом рассматривается как целостная структура, но, ни в коем случае, не как коллективная личность в грубом механистическом понимании или какой-либо философско-религиозной трактовке.

Из нашего описания следует, что в своей материальной форме единичная социокультурная система может быть представлена, как структурно состоящая из нескольких подсистем, или социокультурных форм:

- религиозно-идеологическая;

- наука, техника и технологии;

- экономика;

- социально-политическое устройство;

- искусство.

Эти подсистемы связаны между собой последовательно-параллельными причинно-следственными связями, что означает, что изменение в одной из этих подсистем влечёт за собой изменение в некоторых остальных, но не обязательно во всех сразу. Вопрос о типе и природе этих связей мы пока не рассматриваем, а просто фиксируем их наличие. Заметим лишь, что, по мнению Н. Лумана, физическим смыслом этих связей является коммуникация, что представляется определённо справедливым с учётом того, что в рамках нашего концепта, по этим каналам связи распространяется информация.

На начальной стадии развития эти связи просты до минимума и представляют собой анизотропную линейную последовательность вида:

Идея ^ знание ^ практика и опыт ^ организация ^ художественный образ ^ идея

Этому алгоритму в реальности соответствует комплекс социокультурных институтов в обществе, которые в идеальном случае возникают во времени последовательно друг за другом:

идеология (религия) ^ экономика ^ наука ^ техника и технология ^ социально-политическое устройство ^ искусство.

Конечно, эта схема является сильно упрощённым, идеализированным представлением культур генерирующего процесса, но такая сознательная редукция даст возможность в дальнейшем приблизиться к реальной, гораздо более сложной картине.

Исходя из рассуждений О.В. Крыштановской[175], этот вид организации последовательности развития социокультурных форм можно назвать экономическим, характерным для европейской культурной практики.

В социальной практике реализуется ещё один вид алгоритма - политический. Ему соответствует следующая последовательность:

Идея ^ организация ^ знание ^ практика и опыт ^ художественный образ ^ идея

Или в терминах социокультурных форм:

идеология (религия) ^ социально-политическое устройство ^ наука ^ техника и технология ^ экономика ^ искусство.

Общества и государства, построенные на основании такого алгоритма, характерны для восточных практик социокультурного строительства. Возможны также и иные варианты социокультурного алгоритма организации устройства общественной жизни.

Однако неверным было бы утверждать, что представленные схемы неподвижны и неизменны для социума каждого типа в течение всего периода его существования. Неизменное базовое положение сохраняет только первая - идеологическая - форма, а остальные могут периодически меняться местами в зависимости от конкретных обстоятельств внешней среды и внутреннего состояния самой системы. Так, политические общества могут на краткое время становиться экономическими, и наоборот.

Как отражение этой последовательности выстраивается иерархия уровней социально-культурного устройства общества. Наивысшим по своему значению для индивида и наиболее сложным по структуре связей и их информационной и энергоёмкости является общественно-политический уровень в форме государства вместе со всеми его политическими институтами. Уровнем ниже находится система разнообразных экономических связей в социуме, в том числе профессионально-цеховых. Ещё ниже - системы социальных связей, обеспечивающие циркуляцию и возобновление системы знаний, образования и науки. А в основании всей структуры лежат идеологические предпосылки возникновения данного общества, включающие также мифологию, верования, традиции и т.п. Этот уровень оказывает влияние на все последующие, что определяет его значение как системного регулятора. Замыкающим уровнем является художественная подсистема, о роли и значении которой речь пойдёт ниже.

Степень сложности каждого уровня определяется, в частности, количеством внутренних связей, которая обычно меняется с некоторой периодичностью, что нашло своё отражение в многочисленных теориях циклического развития отдельных сфер культуры: экономики, художественной культуры и др.

Такая особенность строения социокультурных систем может быть объяснена с точки зрения теории самоорганизации динамических систем как реакция системы на внешние и внутренние сигналы (раздражители). Убедительнее всего эти процессы могут быть описаны как постоянная самонастройка динамической системы на достижение оптимального состояния. Однако следует отметить, что принадлежность социокультурных систем к классу динамических ещё не делает их информационными, о чём речь пойдёт в следующей части.

В общем случае, описанная архитектура является универсальной для всех человеческих сообществ во времени и в пространстве. Разница в каждом конкретном случае определяется специфическими местными условиями, включающими в себя этнические, географические, климатические и прочие объективные особенности. Иными словами, результат определяется случайным совместным действием нескольких универсальных параметров, а также случайных статистических факторов и потому носит вероятностный характер.

Внутренние связи в социокультурной системе обладают свойством анизотропии, что подразумевает возможность передачи сигнала (информации) только в одном направлении - условно слева направо вдоль описанной эволюционной цепочки, или, в ином представлении, снизу-вверх от идеологического уровня иерархии системы. В дальнейшем, с ростом системы происходит усложнение её структуры за счёт развития всей системы коммуникаций, а также появления параллельных и обратных связей между элементами. Такая стратегия развития характерна для живых организмов и жизни в целом, и можно предположить, что она распространяется и на системы интеллектуального типа, к которым относится и культура.

Сами элементы структуры и связи между ними не являются какими-то эфемерными или некими идеальными формами, а имеют вполне материальный характер. Каждому из этих элементов и отдельным уровням их внутреннего строения в реальной жизни соответствуют конкретные социальные и культурные институты, специфические для данного исторического и культурного времени, связанные между собой определёнными зависимостями, отношениями и коммуникациями.

Любопытным обстоятельством, подтверждающим закономерность нашего подхода, является то, что современная культура европейской белой расы ведёт своё начало и получает постоянное дальнейшее развитие за счёт использования весьма специфического способа интерпретации знака-символа. Нет необходимости подробно разбирать тонкости этого метода, поскольку его исчерпывающий анализ был сделан ещё Л. Витгенштейном. Суть метода в том, что при этом любой знак получает только один, очень редко несколько отвечающих ему смыслов, и наоборот. При этом возникает проблема: такая постановка вопроса автоматически редуцирует все иные смыслы, кроме однажды установленного, сужая тем самым горизонт восприятия и анализа и фиксируя, как единственно возможный, линейный способ мышления. Причём пересмотр элементов однажды установленного соответствия практически невозможен. Реальным примером самой радикальной редукции смыслов и интерпретаций и линейности построения является любой программный язык. Кстати, именно это обстоятельство делает принципиально невозможной реализацию искусственного интеллекта в рамках и средствами современной линейной научной парадигмы однозначности.

Выход, на наш взгляд, в переходе или, если угодно, к возвращению к метафизике неопределённости в соотношении предмет - знак - символ, которая, в свою очередь обеспечит внедрение и утверждение приёмов нелинейного по своей природе человеческого мышления в практической сфере. Собственно, и рассуждения самого Л. Витгенштейна о соотнесении значения с его возможной интерпретацией сами подводят к мысли о существовании некоего количества таких интерпретаций, которые, в результате, образуют самостоятельное множество значений. В конечном счёте, подтверждается идея о необходимости оперирования в терминах множеств при описании ментальных, и, разумеется, в том числе, культурных процессов. Этот вывод прямо содержит в себе необходимость перехода от прежних представлений о сознании, согласно которым оно отражает мир, к новым - о сложной схеме конструкции и деконструкции тех или иных смыслов в соответствии с принадлежностью к определенному культурному, социальному и ценностному контекстуальному пространству.

Теория деконструкции и конструкции, развитая в рамках постмодернизма, в качестве своего механизма подразумевает использование знаков языка, метафор и образов для произвольного создания смыслов на произвольно-субъективных основаниях. Надо понимать, однако, что требуемая нами реконструкция, хотя и является вероятностным процессом, но должна выполняться не абсолютно случайным образом, как это постулируется в постмодернизме, а в соответствии с законами самоорганизации сложных систем. Иначе говоря, реконструкция смыслов должна производиться с сохранением их иерархии и объективного онтологического обоснования, исходя из спектра вероятных возможностей и граничных условий, носящих культурно обусловленный смысл.

Кроме того, обратим внимание на то, что множественность смыслов в рамках европейской либеральной философско-мировоззренческой парадигмы «идея - смысл - символ - действие» приводит к неопределённости действия: можно поступать и так, и эдак, объясняя свой поступок одной и той же идеей. Возможно, в этом кроется объяснение соседства в общественной психологии Запада таких социальных явлений как толерантность и фашизм, расизм и местечковый национализм, радикальная нетерпимость к иному и забота о культуре малых народов и т.п. По этой же причине многие из этих негативных свойств отсутствуют в коллективном сознании русского народа, живущего совсем в другом культурном и психическом пространстве, построенном на схеме «слово - действие - смысл - идея». Восхождение от слова через дело к высокой идее требует постоянной, прежде всего, совместной, соборной культурной работы и общего психического напряжения. Только так можно пытаться достичь идеального через практику реального.

Поэтому принципиально важным для рассматриваемого концепта становится положение об исходной идеологической подсистеме (идеологеме), с которой начинается распространение информации в социуме. Значение этого вопроса всегда осознавалось историками, культурологами, социологами и экономистами, которые много и подробно исследовали и моделировали различные варианты и исторические модели социальных циклов с целью установить внутренние закономерности цивилизационного роста.

Так, идея о первенстве инноваций в стимулировании общественной эволюции и, в первую очередь, экономического развития, стала разрабатываться ещё предшественниками К. Маркса Х. Кларком и В. Джевонсом. Наибольшую аргументацию эта идея получила в теории длинных циклов Н.Д. Кондратьева и далее в экономических исследованиях его последователей Дж. Форрестера, К. Фримена, У.Ростоу и др. Теория длинных волн Кондратьева была, пожалуй, первым примером в истории гуманитарных дисциплин применения строго научного подхода, позволившего, в частности, осуществить предсказание экономической депрессии 30-ых годов. Однако, и до сих пор общество не особенно доверяет многочисленным экономическим школам и их теориям и дело здесь, видимо, в том, что до самого недавнего времени они пытались объяснить экономическое исключительно внутренними экономическими причинами, социальное - социальным, политическое - политическим и т.д., пренебрегая остальными действующими социокультурными факторами и их совместным воздействием на социокультурные процессы.

Лишь недавно сторонники интеграционного подхода, такие как, например, бельгийский учёный Й. Дельбеке стали обращать внимание на то, что при изучении экономических процессов следует учитывать социополитические факторы, научно-технические инновации и пр., поскольку при изменении производственной системы изменяется инфраструктура, управление, образовательная система, экология и др.[176] В целом, именно экономическая наука предоставляет сегодня самый проработанный аппарат для моделирования интегральных процессов, которые, разумеется, могут использоваться не только в экономике, но и для описания поведения других социокультурных подсистем[177].

Тем не менее, до сих пор многие полагают, что именно инновации сами по себе являются решающим фактором запуска социокультурной эволюции. Но не следует забывать о том, что новые решения появляются во многих областях науки и техники, а толчок развитию новой реальности даёт какое-то одно из них, как это было, например, с паровыми машинами XIX века, электричеством в начале XX века или с информационными технологиями мобильной связи на рубеже XX-XXI вв. Это означает, что должен существовать некий механизм выбора, или набор объективных критериев, обеспечивающий отбор и внедрение в практику тех инноваций, которые необходимы для развития общества именно сегодня, и отложить на будущее или навсегда все остальные[178].

Также трудно представить, что стимулами для культурного роста могут стать такие, вторичные по своему характеру явления, как социально-политическое устройство или искусство, поэтому, скорее всего, речь может идти о выборе между идеологией и наукой. Однако, как известно, наука и связанные с ней техника и технология существуют и развиваются не во всех культурах и в любом случае исторически возникли гораздо позже идеологии (религии), имеющей повсеместный характер.

Исходя из всего сказанного, в качестве исходной в процессе генерирования, хранения и распространения новой культурной информации мы должны принять именно идеологическую подсистему как наиболее отвечающую решению поставленной проблемы. Материальной формой концентрации информации в религиозно-идеологической культурной подсистеме является система идей, идеология или, редуцируя, начальная идея, сформулированная в виде некоего исходного сообщения любого вида. Теоретически, каждая идея может стать информационным ядром новой культуры, и на практике это реализуется в появлении субкультур различной степени сложности и распространённости. Вопрос в том, какие свойства самой идеи и окружающей её среды создают условия для распространения и приёма новой информации, или, иными словами, перехода от идеального состояния к материальному, и далее, какие внутренние и внешние свойства обеспечивают распространение новой информации[179].

Вероятно, можно попытаться решить эту проблему в рамках вариационного (экстремального) подхода, исходя из универсального принципа, статистической физики, который гласит, что из всех возможных вариантов развития реализуется тот, который приводит к максимуму производства энтропии, причём с максимальной скоростью. Это означает, что если имеется выбор из разных возможных вариантов, то реализуется тот, который обладает максимальным информационным запасом и обеспечивает, таким образом, передачу максимально возможного в данных условиях количества информации.

Чтобы избежать голого механицизма в применении естественнонаучных принципов к объектам гуманитарных исследований, следует допустить существование некоего отличия между поведением систем идеальных и материальных, по крайней мере, в экстремальных переходных условиях. Для этого рассмотрим такой тезис: реальные процессы ограничены 3-мерной размерностью и единственностью реального мира, в то время как идеальные процессы не имеют такого ограничения. Можно предположить, что причина в том, что формы общественного сознания, не имея единого физического носителя, распределены по отдельным личностям в соответствии со структурой их самоидентификаций, аналогом чего может выступать многомерность внутреннего пространства сознания того гипотетического единого носителя, который мы можем представить себе как обобщённый образ сознания всех индивидуумов, относящих себя к данному социуму. Кроме того, идеи, возникающие в голове индивидуума, могут развиваться или нет, но в любом случае они имеют возможность распространения и передачи другим людям посредством персональных или иных коммуникаций и на каком-то следующем этапе получить своё дальнейшее развитие. И эта особенность тоже отличает идеальные процессы от материальных в смысле

несоблюдения закона сохранения материи и создаёт возможность для развития и воплощения в жизнь множества идеальных систем, реализуя в сознании людей, в конечном счёте, все возникающие у них идеи.

Так что можно сделать ещё один далеко идущий вывод о том, что ни одна когда-либо возникшая идея никогда не умирает, ибо всегда найдётся хотя бы один человек, в голове которого она обязательно найдёт своё место для того, чтобы когда-нибудь передаться далее и, в конце концов, раньше или позже, воплотиться в реальность.

Все идеальные конструкции различаются по своему потенциалу и содержанию, поэтому то пространство, которое займёт новая система идей, и сложность образованной ею впоследствии социокультурной системы будут пропорциональны количеству информации, содержащейся в ней изначально. А, стало быть, при аналитическом рассмотрении культурных процессов следует иметь такой параметр, который учитывает их потенциальные возможности.

Для иллюстрации сказанного рассмотрим следующее довольно сильно редуцированное представление о европейской истории. Культурная формация западноевропейского типа исторически традиционно делится на три цивилизационных этапа, или три больших социокультурных волны: античность, средневековье и новое время. В основе каждого из этих этапов лежит собственное информационное обеспечение в форме первоначальной идеологемы. В качестве исходной аксиомы мы предположили, что первоначальная идея, воплощённая в господствующих религиозных представлениях или в идеологических концепциях, представляет собой такую картину мира, которая принимается сколько-нибудь существенной частью социума как объективная реальность.

В эпоху античности окружающий мир мыслился сложным и практически непознаваемым, неизменным и управляемым многочисленными божествами, с которыми, тем не менее, можно было договориться по частным вопросам. Соответственно, в силу отсутствия необходимости, отсутствовала и особая рефлексия по поводу внутренних переживаний, и поэтому человек античный являлся человеком действия, а не размышления, но в некотором смысле это действие имело «пассивный» характер, поскольку оно было ограничено естественными рамками, установленными природой.

Соответствующее такому мировоззрению знание, выраженное в форме философской мысли, предполагало использование природных сил только в их первозданном виде без каких бы то ни было промежуточных способов или преобразований, т.е. без использования механизмов и технологий. Ведь если солнце постоянно встаёт с одной стороны и садится на противоположной, то вполне логично полагать, что оно вращается вокруг земли, и нет никаких оснований и, главное, необходимости думать иначе.

Далее, логично следует, что экономика, построенная на таких знаниях, носит полностью натуральный характер и основана на естественных возможностях окружающей природы по принципу - берём от природы только то, что она сама может дать, а социальное устройство и политическая жизнь полностью подобны и копируют идеальные взаимоотношения религиозных персонажей, чьи действия обусловлены принципами базовой идеологемы.

А поскольку вся жизнь социума - и реальная, и мистическая - организуется всё-таки вокруг действительного мира, то искусство своими художественными средствами создаёт многочисленные образы реальных людей и богов, похожих на реальных людей.

Но растущее у будущего европейского человека поначалу смутное ощущение того, что кроме внешнего мира существует и мир внутренний, привело, в конце концов, к торжеству идеологии, обращённой к внутреннему пространству человека, к его собственному индивидуальному Я, которое оказывается более важным для настоящего, чем материальное положение или физическое состояние. Картина мира дополнилась вторым измерением. На смену античному человеку действия пришёл человек верующий, рефлексирующий и созерцающий. В соответствии с этой новой радикальной идеей изменились и все цивилизационные компоненты, началась новая социокультурная эпоха.

Ощущение единственности собственного Я вызвало неизбежный отказ от пантеона многочисленных разновеликих божественных персонажей, каждый из которых отвечал за какое-либо частное природное явление или силу, на единого Бога-творца всего сущего. Сосредоточение на внутреннем мире и на взаимоотношениях с Богом повлекло за собой фактический запрет или, по крайней мере, нежелание приобретения нового знания об окружающей природе. Средневековые учёные занимались, в основном, перепиской античных текстов или переводом арабских источников, которые зачастую были в свою очередь переводами с латинского или греческого.

Экономические отношения того времени пребывали практически в прежнем состоянии натурального хозяйства, поскольку средневековая наука была более озабочена поиском праведного пути к спасению и особенностями потусторонней жизни, а вовсе не насущными нуждами краткого мгновения реальной жизни.

Огромную роль в европейской политической системе получил клир, благословляя или отлучая от церкви королей и знать. Из художественной жизни почти исчезли светские сюжеты и персонажи, полностью уступив место каноническим религиозным мотивам и образам. Естественно, что акцент художественной жизни сместился в сторону архитектуры, в которой художник был менее ограничен в выразительных возможностях, нежели в живописи или иных жанрах искусства.

Следующая социокультурная волна, или переход от одного типа культуры к другому был вызван появлением идеи о закономерности и простоте окружающего мира, созданного Творцом, и, следовательно, возможности познания этого мира человеком, созданного им же по своему образу и подобию. Эта идея была настолько радикальна и невероятна для средневекового европейца, что некоторые мыслители сами не верили в то, до чего дошли самостоятельными рассуждениями, как, например, Николай Коперник, так и не решившийся при своей жизни опубликовать собственные «Комментарии», содержавшие описание и доказательство гелиоцентрического устройства Солнечной системы.

Так стал формироваться человек нового времени - человек активного действия, причём, как правило, не представляющий последствий своих действий: как только появилась техническая возможность расщепить атом, то его расщепили, невзирая на возможное возникновение катастрофической цепной реакции расщепления атмосферного водорода и гибели планеты. Тем не менее, именно идея активного вмешательства в природу положила начало новой культуре Нового времени в рамках цивилизации, которую мы сегодня называем европейской цивилизацией западного типа.

Знание законов функционирования природы дало небывалую прежде возможность её преобразования и использования для удовлетворения поначалу собственных первичных потребностей, а затем и прихотей и капризов. Этот тип знаний, оформившийся в классическую науку в эпоху Просвещения, естественным образом, в конце концов, привёл к десакрализации природы и Бога, а религия и Церковь оказались вытеснены из повседневности грубым материализмом, местами дошедшим до крайности. На смену религии пришла идеология, а на смену церкви - политическая партийная организационная система со своими обрядами, мифами, мощами и пр.

Специфический тип знаний породил и до сих пор продолжает порождать всё новые формы специфической экономики нарративного типа, основанной на непрерывном создании и поощрении товарного спроса с целью поддержания и расширения непрерывного производства и потребления. Даже появление информационных технологий не особенно изменило ситуацию. Теперь к циркуляции материального товара в экономической системе добавилось обращение виртуального знака в информационных сетях. Это позволило создать целые новые производственные отрасли, предназначенные для выпуска техники, основанной на информационных технологиях, и оперирующие информацией, продающейся сегодня как обычный товар. Радикальные изменения произошли в таких, казалось бы, незыблемых представлениях как функция денег, которые теперь уже не являются всеобщим эквивалентом ценности, а выступают как один из элементов информационного пространства.

Внутренняя интенция идеологии европейского общества нового времени к повышению уровня жизни за счёт удовлетворения материальных потребностей через увеличение товарного производства неизбежно вызвала массовизацию социума. В первую очередь это выразилось в постепенной переориентации социального устройства с прежней опоры на аристократию на так называемый средний класс, который составляет фундамент современного западного общества потребления. Соответственно изменилось и политическое устройство, пришедшее ныне к демократической форме строения и управления государства.

Каждая новая область знания всё более усложняла естественнонаучную картину мира и повышала степень её абстракции. Но, с другой стороны, постоянное расширение доступности знаний вынуждало к ориентации на всё более низкий уровень понимания её идеологической интерпретации и обеспечения доходчивости господствующего мировоззрения для обывателя, представителя среднего класса. Это нашло своё отражение в появлении целого ряда специфических именно для нового времени социокультурных явлений и, конечно, в искусстве, где естественный поиск новых форм сопровождался внедрением самых неожиданных и нетрадиционных материалов, выразительных художественных и технических средств и необычных форм. На смену индивидуальному творчеству и созданию новых смыслов пришёл во всех отношениях легко доступный массам креатив - как переповторение и рекомбинация прежних, уже имеющихся.

И вновь, причиной появления множества художественных стилей стала многозначность интерпретаций базовых смыслов, показанная Л. Витгенштейном и характерная для рационалистической идеологии прагматизма. В философеме «идея

- смысл - символ - действие» сначала был объявлен лишним смысл и главным символ, а затем и он был отброшен и осталось только действие, или факт. Отсюда

- появление флэш-моба, названного искусством скорее по недоразумению, и на самом деле являющегося особым, отдельным социокультурным явлением, маркирующим специфическое состояние коллективного сознания. Отсюда - важность факта, продуцирующего бесконечную гонку за горячими новостями, отсюда же рост всеобщей популярности жанра экшн, боевика (букв. - action - действие). И т.д.

Очевидно, что сокращение промежуточных этапов в философеме приводит, в конечном счёте, к дегенерации самой идеи. Она превращается в идеологию прямого действия, причём действия бессмысленного. Исходный тезис: «Я мыслю, следовательно, существую» редуцируется до: «Я действую...». Процесс ради жизни превращается в процесс ради процесса, элиминируя из него сознание и жизнь.

Итак, именно изменение первоначальной идеи лежит в основе культурно­цивилизационного перелома и смены глобальной мировоззренческой картины мира, до нынешней поры являвшейся доминирующей в обществе и определявшей все его особенности и эволюцию. Известных масштабных переломных моментов такого типа в европейской истории пока насчитывается всего три, и можно предположить, что назревает очередная подобная смена мировоззренческой парадигмы. Возможно, новая идеология (или религия) будет вновь ориентирована на внутренний мир человека и позволит открыть неизвестные прежде возможности. Но это регулируется случайными процессами и потому пора обратиться к информационно-вероятностному анализу.

<< | >>
Источник: ВИСЛЕНКО АНДРЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ. КОЛЛЕКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ В КУЛЬТУРЕ. 2015

Еще по теме 3.1. Состав и строение социокультурной системы:

  1. § 3.2.1. МЕТОДИКА ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ СИСТЕМЫ ПОНЯТИЙ О ВЕЩЕСТВЕ В КУРСЕ ХИМИИ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ
  2. ПЕРСПЕКТИВЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО ПОСТМОДЕРНИСТСКОГО ПРОСТРАНСТВА Ф. Б. Бешукова Адыгейский государственный университет
  3. 20 ОТКРЫТЫЕ И ЗАКРЫТЫЕ СИСТЕМЫ.
  4. СОЦИОДИНАМИКА РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ И ОСНОВНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ
  5. § 5.3. ПОСТРОЕНИЕ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ПРЕДПРИЯТИЕМ НА ОСНОВЕ КОРПОРАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ НОРМ
  6. § 5.3.1. Организованная модель системы управления предприятием как объект корпоративного правового регулирования
  7. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ И ЦЕННОСТНЫЕ ОРИЕНТИРЫ ТЕХНОГЕННОГО ОБЩЕСТВА Можейко П.П.
  8. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИОННЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ
  9. Система ценностей
  10. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ РИСКИ И УГРОЗЫ ВСТУПЛЕНИЯ УКРАИНЫ В ЕВРОСОЮЗ
  11. Гипотезы о происхождении Солнечной системы
  12. 1.1. Место арго в английской языковой системе
  13. Глава 3. Социокультурная система: структура и строение