<<
>>

2.4. Социополитическое коллективное сознание

Сущность и формы социополитического сознания, социальной организации и политической культуры, политической психологии и поведения являются предметом исследования политологии. Они тщательно проработаны и изучены, начиная ещё с работ Э.

Фромма, американского психолога Г.У. Олпорта и вплоть до их многочисленных современных последователей.

В политологии существует отчётливое понимание того, как происходит развитие социальной структуры общества: вначале рост, затем расширение пространства и заполнение его неродными элементами (термин М.В. Ильина [59]). В этом пространстве образуется специализированная инфраструктура со своими символическими посредниками: власть в политике, деньги в экономике, ценности в культуре. В контексте нашего повествования необходимо указать на особенности политического коллективного сознания, обусловленные национальной ментальной спецификой, и информационный аспект проблемы.

Согласно общепринятым взглядам, групповое политическое сознание также имеет три составляющих, которые относительно независимы и связаны между собой довольно формальными и непрочными связями. Это всё те же теоретическая, практическая и обыденная формы политического сознания. В реальной действительности политическая теория в значительной степени ангажирована и занимается обслуживанием властных структур, а потому имеет весьма малое влияние на практическое политическое сознание, оформленное в виде действующей власти, и, тем более, на его обыденную форму. А эта последняя зачастую вообще не имеет какого-то конкретного оформления, представляя собой, как правило, довольно аморфную систему взглядов, основанную на базовых системных ценностях народа. Своё выражение она находит в политических мифах, обладающих, как им и положено, завидной устойчивостью. Причём совпадение или несовпадение политического мифа с реальностью значения не имеет.

Так, например, в сознании европейцев представление о поведении немцев отражает бытовой, приземлённый стереотип: прямолинейность, граничащая с солдафонством, решительность, напор, агрессия и т.п.

Да и результаты исследования немецких фразеологизмов показывают, что в немецком языке более всего фразеологизмов на темы решительности, разрушения, уничтожения и угрозы. А вот, например, в русском языке таких фразеологизмов просто нет[160]. Так что такой обобщённый образ немца можно считать вполне обоснованным. С другой стороны, французы для соседних народов представляют символ жадности, бельгийцы - глупости и т.д., хотя каких-либо явных указаний или подтверждений тому, естественно, не обнаружено.

Политическое сознание народа определяет его поведение и отношение к соседям, что сказывается на специфике государственной политики. Понимание этого вынуждает некоторые политические режимы, в первую очередь тоталитарные, уделять особо пристальное внимание именно обыденным формам коллективного сознания. Отсюда попытки, так или иначе, ограничивать экономические свободы граждан и выравнивать или унифицировать политическое сознание масс разными способами, например, с помощью массированной пропаганды и/или такого же массового террора. В результате природная ментальная агрессивность трансформируется в агрессивную внешнюю политику.

Например, так: «Философское превосходство немцев обнаруживается даже в их политическом людоедстве: они направляют своё поглощающее действие не на внешнее достояние народа только, но и на его внутреннюю сущность. Эмпирик англичанин имеет дело с фактами, мыслитель немец - с идеей: один грабит и давит народы, другой уничтожает в них самую народность»[161].

А вот мнение британца о своих соотечественниках: «Политическое мышление англичан во многом руководствуется словом они»[162]. Автор специально указывает на ментальную оппозицию мы - они, когда до они нет никакого дела, что определяет главную черту политического поведения английского народа как целого, организуя соответствующим образом политические действия государства и отношения с другими народами.

Неоднородность обыденного социополитического коллективного сознания особенно в критические периоды развития социума имеет важное практическое значение, поскольку именно она является питательной средой для возникновения новых протокультурных форм, которые впоследствии могут стать инициаторами значительных социокультурных изменений, в том числе и идеологического свойства.

Аналогичные структуры в экономической сфере не оказывают такого прямого воздействия на идеологию и идеационную составляющую в социуме. Зато они могут и вызывают изменения в обыденном социополитическом коллективном сознании, чем и воздействуют на центральную идеационную структуру - общественную идеологему. Так реализуется одна из обратных связей в системе строения социокультурной общности.

Неоднородность массового обыденного социополитического сознания так же естественна, как и однородность его практической (властной) формы. Наличная властная форма социополитического сознания является результатом синтеза политической составляющей идеологемы и действующей (господствующей) конкретной формы идеологической парадигмы. Начальными, а затем граничными условиями существования этого симбиоза являются данные экономические, социальные, политические и исторические условия, обстоятельства и принципы, в которых эта власть формируется. Иначе говоря, состояние и форма власти в данный момент являются производными от текущей (переменной) и базовой (постоянной) идеологем с учётом тех экономических и социальных условий, при которых эта власть создавалась. Это значит, что изменение практического социополитического общественного сознания в виде смены действующей власти происходит, прежде всего, при смене наличной идеологии, либо при изменении экономического сознания в обществе, либо, как крайний вариант, при изменении внешних политических условий, то есть иноземном захвате.

Несмотря на то, что, по словам классика «Цель власти - сама власть» (Дж. Оруэлл), как и все иные вопросы культуры, проблему власти следует рассматривать системно в каждом случае, то есть в связи со своеобразием конкретной культурной традиции. Так, в русской философии по этому поводу сложились два парадигмально противоположных направления (славянофилы и западники), которые при этом сохраняли естественное органическое единство. Как и в других вопросах, это проявилось в едином ценностном, часто религиозно этически окрашенном, аспекте рассмотрения темы власти: всякая власть от Бога.

То есть всякая власть первична, ибо она есть явление самой реальности, в которой и следует искать истину. Внутренняя содержательная составляющая такого понимания власти порождает в русском коллективном сознании ощущение общности и коллективизма, известного в истории русской культуры как соборность.

Прямо противоположная позиция современной европейской философии исходит из рационалистической позиции функциональности. Потому следует полагать, что базовые культурообразующие понятия (право, свобода, собственность и др.) приоритетны в этой культуре не в силу их абсолютной ценности, а как результат функциональной необходимости их присутствия в рамках идеологии западной социокультурной системы. Рационализация этих понятий приводит к переносу их в формально-логическую сферу, тем самым власть автоматически переводится в область права. Таким образом, институт власти в

западной культурной парадигме выступает как вторичная функция. Так в современном обществе западного типа складывается парадоксальная ситуация требования насильственного властного принуждения, сохранения и воспроизведения свободы и её социальной формы в виде демократической организации общества. Само по себе это ни хорошо, ни плохо, но одним из результатов такой установки, как ни парадоксально, является постоянно нарастающая атомизация и хаотизация общества, что заставляет власть ещё более жёстко реализовывать свои функции принуждения, и так далее по кругу. Так ещё раз подтверждается тезис, что такие западные либеральные ценности как индивидуальная свобода, право, неприкосновенность собственности и пр. являются всего лишь естественным результатом эволюции коллективного сознания данного типа в ходе его развития за последние примерно 300 лет, а вовсе не обязательным основанием для конструирования сегодня социокультурных систем совсем иного исходного типа[163].

В обоих случаях хорошо видно, как институт власти повсеместно аккумулирует в себе особенности национального коллективного сознания, утрируя их и наглядно проявляя и в технической, и в философской ипостаси. Этим своим качеством социополитическое коллективное сознание социума обязано своему месту в структуре общественной системы, где оно возникает вслед за экономической и научной формой коллективного сознания и потому оказывает прямое воздействие только на единственную последующую за ним в эволюционном смысле форму - художественную.

<< | >>
Источник: ВИСЛЕНКО АНДРЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ. КОЛЛЕКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ В КУЛЬТУРЕ. 2015

Еще по теме 2.4. Социополитическое коллективное сознание:

  1. Основные теоретические схемы анализа коллективного субъекта
  2. Глава 6 КОНФЛИКТ КАК БАЗА ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
  3. Глава 11 ВИДЫ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
  4. ГЛАВА 12 ОСОБЕННОСТИКОЛЛЕКТИВНОГО ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
  5. ГААВА 14 ВЛИЯНИЕ ЭКСТРЕМАЛЬНОЙ СРЕДЫ НА ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ
  6. Глава 15 ОБЫДЕННОЕ И НАУЧНОЕ ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ
  7. 3. Трансформация образа Сибири в советскую эпоху.
  8. 6.3. Коллективный разум
  9. ВИСЛЕНКО АНДРЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ. КОЛЛЕКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ В КУЛЬТУРЕ, 2015
  10. 1.2. Индивидуальное и коллективное сознание
  11. 1.3. Коллективное сознание первичных групп