<<
>>

ЯЗЫК КАК ГОЛОС НАЦИОНАЛЬНОЙ ПРИРОДЫ

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик -

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...

Ф.И.

Тютчев

Как читатель мог уже давно заметить, в анализах

стихотворений я постоянно применял звукосмысловой

метод, т.е. в звуках (а не только в словах) усматривал

определенные смыслы и толковал их слоги - эти сло-

жения звуков, телосложения слов - как сочетания

первоэлементов природы: четырех стихий. Теперь пора

раскрыть свои карты: обосновать и явить этот метод в

его внутренней связи и полноте различий.

Звукопись в поэзии - дело известное и давно по-

нимается как смысловыразительное средство. Трудное

дело выражается трудными звуками - как еще Ради-

щев отметил <в негладкости стиха>:

<Во свет рабства тьму претвори> из своей оды

<Вольность> <изобразительное выражение трудности

самого действия...>^

Но это - смыслонасыщенность уже второго уров-

ня: умственной идее подбирается аналогичная ей звуч-

ность. Ну, а сами-то звуки языка - так уж и бессмыс-

ленны совсем? И нельзя ли порыться-подыскать их соб-

ственную, более низовую осмысленность?

Что есть, собственно, смысл? Это - связь с иным.

С чем же связь у звуков языка? А с национальной

природой, что образует пространство естественной аку-

стики, которая в горах иная, чем в лесах или в степи.

И как тела людей разных рас и народов адекватны

местной природе, как этнос - по Космосу, - так ли

уж алогично предположить, что и звуки, которые об-

' Цит.

по кн.: Благой Д.Д. История русской литературы

XVIII в. - М., 1951. - С. 560.

разуют плоть-тело языка, в резонансе находятся со

складом национальной природы? Язык ведь есть ее

tuba minim, <труба дивная>, и если поэзия есть <богов

орган живой>, то не пуще ли еще и язык есть <орган

живой> Природины данной, ей в адекват и в аккурат?

Так что перевод с языка на язык - это с Космоса на

Космос.

Во рту совершается таинство перетекания Космоса

в Логос, материи - в дух: язык еще вещественен (зву-

ки), но уже и спиритуален (смыслы). В фонетике каж-

дого языка имеем портативный Космос

в миниатюре: именно - переносимый, так что можно и

не ездить в чужую страну (<ума искать и ездить так

далеко!>), чтобы постичь ее менталитет, а надо вслу-

шиваться в язык...

Итак, натурфилософия языка, естествознание Лого-

са - вот какой опыт будет проделываться на после-

дующих страницах. И он вполне отвечает потребности

нашего века во взаимопроникновении гуманитарных и

естественных наук, во взаимопросвечивании и позна-

нии одного через другое. Но для того нужно пробить

изоляцию и привычку рассматривать гуманитарные яв-

ления лишь в своей компании и на языке обществен-

ных наук, а явления природы - на языке естествозна-

ния и математики. Отчасти уж совершается этот пробой

в семиотике и структурализме: системный анализ и точ-

ные математические методы применяются в исследова-

нии языка, литературы и искусства. Но то подход из

Логоса и идеалий, сверху (или изнутри), мы же пред-

лагаем теперь копнуть пониже и зайти из Космоса и

Матери(и), явить некую физику поэзии.

Но для исследования такого рода нужна общая плат-

форма и метаязык, на котором бы и физические, и

поэтические явления могли встречаться и выражаться

и узнавать друг во друге родное.

Таким мце видится

древний натурфилософский язык четырех стихий: от-

несение всех явлений бытия в группы: <земля>, <вода>,

<воздух>, <огонь>. Это ведь не просто материи, это и -

символы: и поэтические образы в каждом произведе-

нии можно распределить и классифицировать по этим

четырем стихиям, и естествознание свои явления из-

давна постигало как сочетания этих четырех элементов.

Четыре стихии - это своеобразные матки-матрицы

всего в бытии. Они и основные элементы самого ве-

щества бытия, и к тому же слышатся как основные

термины метаязыка, которым можно все обозначать,

зацеплять из бытия в сознание и сообщаться людям и

понимать друг друга на уровне сознания.

Давно уже, и в двадцатом веке особенно, бьются

люди над тем, чтобы создать поверх естественных на-

циональных языков, слишком обремененных п(л)отной,

тяжкой вещественностью, метаязык, которым бы обоз-

начать всеединое, главное, общее, пребывающее. И вот

изобретают язык условно-договорных знаков: А, В, С...

Но они даже не символы. От них нет перехода к реа-

лиям, к вещественности, от Логоса - к Космосу (да нет

в них перехода и от нашего Гносиса к самому Логосу,

имеющему бытийственно-коренное существование).

Язык же первоэлементов, чья морфология: <земля>,

<вода>, <воздух>, <огонь>, а Эрос, т.е. движение, связь

(Любовь и Вражда Эмпедокловы, притяжение и отгал-

киванье современно-научные) = синтаксис, - этот ме-

таязык нечего выдумывать: он есть и незыблемо пре-

бывает в смене времен, в прибое племен и языков.

Его термины внятны и эллинским натурфилософам, ко-

торые называли их <четырьмя стихиями>, и индийским

упанишадам, где они выступают как <махабхута> - ве-

ликие элементы (правда, здесь пять: еще <эфир> -

<акаша>, а в разных системах больше еще). Но и со-

временное научное сознание не будет от них откре-

щиваться. Ведь что такое четыре агрегатные состояния

вещества, как не земля (= твердое), вода (= жидкое),

воздух (= газообразное), огонь (== плазма)? Значит, ма-

терия, всяческая предметность мира укладывается в

них, они ее зачерпывают.

Но они расширимы и в духовную сторону: языки

обиходный и поэтический непрерывно производят это

зацепление духа баграми метафор и вся художествен-

ная образность мира распределима в семейства по

гнездам четырех стихий. Но и дальше в зону духовного

с ними можно углубиться. Например, аристотелевские

четыре причины (категории уже чисто духовного по-

рядка) допускают приуроченье к стихиям, и вероятное

распределение может выглядеть так: земля - матери-

альная причина, огонь - деятельная причина. Это ка-

жется безусловным. Вода - целевая причина, энтеле-

хия (ибо предполагает течение, откуда и куда); воздуху

остается формальная причина (духовны, невещественны

эйдосы, идеи, хоть и световы они, огненны...). Таким

образом, кроме физики, в них обозначается и метафи-

зика, способность выражать идеальное. В этой универ-

сальности большое преимущество этого метаязыка пе-

ред всяким возможным условно-договорным (система

R, элемент q и т.д.). В нем всегда опущен корень в

безусловное (материальное ли, духовное ли...).

И еще: радостна его демократичность, понятность

даже ребенку, который может опереться на вещест-

венный уровень и понимать на нем, о чем идет речь,

позволяя в то же время отвлеченным умам воспарять

по стихиям в эмпиреи духа и мыслить под ними его

реалии. И поскольку никто не отлучен от этого мета-

языка, по его каналам может и наше сознание под-

ключаться к любому явлению и тексту и, его читая,

как бы сотрудничать в представлении разных вещей и

толковании их значений посредством некоторого сово-

ображения.

Четыре первоэлемента имеют своих представителей

во всех сферах, вещах, науках, деятельностях - ибо

все сложное составляется из них гармонически^ в не-

кое целое и самостоятельно способное бытовать. В ге-

ометрических фигурах: куб = земля, октаэдр = вода,

икосаэдр = воздух, тетраэдр = огонь (как это приуро-

чил Платон в <Тимее>). В струнном квартете: первая

скрипка - огонь, вторая - воздух, альт - вода, ви-

олончель - земля. В оркестре, при том, что все инс-

трументы отчасти земля: медные (= обогненные, литые,

чрез горнило прошедшие и закаленные) - огонь: де-

ревянные духовые - воздух; струнные (из жил-нервов

животных) - вода: ударные - земля. В растении: ко-

рень = земля, стебель (= русло) = вода, лист = воздух,

цветок = огонь, свет. И т.д.

И в языках народов четыре элемента не могут не

иметь своего представительства. Рот - микрокосмос,

стяженная модель национального пространственно-вре-

менного континуума. И когда переходишь в разговоре

на другой язык - словно другую коробку (а не только

челюсть) надо себе в рот вдвигать, чтобы верной была

артикуляция. Попробуем же наметить некоторые соот-

ветствия четырем стихиям в фонетике, выявляя тем, в

частности, звучность русского космологоса.

^ Гармония - от греч. harmodzo - сколачивать. Гармония

плотник.

Вслушаемся в первые слоги-слова детей: <ма-ма>,

<па-па>... <М-м> - вода, течение, мягкое, влажное, ту-

манное, усыпляющее. <М-м> - мычание; корова - веч-

но женственное, материнское. <А-а> - открытость пол-

ная рта - космоса. <А> - зов пространства и дыхание

(воздух). Итак, слово <мама> - вода-воздух. Таков со-

став женского начала. Недаром Афродита - пенно-

рожденная, а пена на кромке меж водой и воздухом

образуется.

<Па-па>; <п> - взрыв, вспышка, воздух, прорыва-

ющийся сквозь теснину земли и рождающий от трения

искру. Значит, в <п> - образ деятельного начала, уси-

лия, силы, напряжения (<м> без усилия, нежно произ-

носится, само собой выливается, носовое - т.е. влаж-

но-воздушное, певучее).

<Ба-ба> - вариант <ма-ма>, но с добавлением ув-

лажненной земли <б>, которое через теснину мягко

просачивается, в отличие от сухоогненного <п>. И по

идее <ба-ба> - синтез <ма-ма> и <па-па>. Баба (бабуш-

ка) - уже не женщина. Эрос и пол из нее уже истек,

она стала мужеподобна, а точнее - вне пола, образом

мировой целокупности и единства.

Итак, выводим, что все звонкие согласные - это

земля, прорываемая водой или влажным воздухом, а

не огненно-сухой струей.

<С-не-г> - важнейшее на Руси слово. <Н^> в от-

личие от <м>; <м> тянется при расслабленном рте и

закрытых губах: звучит вся полость - весь космос.

<Н> - язык к верхним зубам: смыканье, усилие, осо-

бенность какая-то, частность, форма в мире - значит:

земля и форма намечаются. Но земля (язык) - к небу

(= нёбу), и струя через нос - влажный воздух, водя-

ной. <Н^> - мягкость. Создается она через приплю-

щиванье Космоса и языка (который плашмя, палашом,

а не острием), расширенье рта - в ширь-даль. Мяг-

кость связана с горизонтализацией пространства.

Западноевропейские языки не допускают смягчения

согласных - даже перед гласными переднего ряда -

ср. франц. l'ete (лето). Возможная мягкость всех со-

гласных в русском языке в зависимости от положения

значит: 1) не самостоятельны звуки, не индивиды они,

не тела, но артельны: 2) не могут не поддаться влеку-

щей дали-шири, горизонтали, что здесь есть главное

влияние. А оглушение конечных: <снег> - сн'ек - оз-

начает вялость воды, недеятельность, воздух - ветер

забивает. Ср. с этим самость западноевропейской жен-

щины: независимо от положения (поста в обществе и

профессии) сама хранит свой звук и сущность (жен-

скую) всегда: в bread остается d и не переходит в t

хоть на конце слова. Взаимозаменяемость же звонких

и глухих в русском языке в зависимости от положения

(= места и социально-языковой функции) выражает как

бы <бабье> начало: мужик - баба, баба - мужик, их

взаимопереходность.

<Е> = ширь. <И> = даль. <У> = даль - глубина,

путь-дорога, уход, отсыл: -><> (однонаправленная бес-

конечность). <О> = замкнутость, полость. <О - У> =

недра, утроба: и утро - оттуда; из утробы ночи и

глубины выходит. <Ы> - вялое <и>, мокрое, земное,

сырое, при опущенном рте; это <и>, отсыревшее от

тяги русской матери-сырой земли - очень русский

этот звук <ы> (<и> - более сухоогненное).

<Красные> - <ыи> - обычное окончание множе-

ственного числа; <ые>, как <ыи>, - чистый отсыл

вдаль, где и таится множество и бесконечность. Хоть

<ыи> - конец (окончание слова), но не как точка, а

линия, не как атом, но как волна: это конец, перехо-

дящий в бесконечность, истаивание, рассеяние звука

равномерно по вселенной. <Ы> - увязшая даль, даль

в тумане, жалобный тягучий плач - всхипыванье: ы-

ы-ы... - безнадежное, неразрешимое и потому вялое,

как тягомотина. Так дети или женщины от обиды веч-

ной покорно стонут - дух облегчают. То есть, которые

мокрые: дети и женщины - влажны (человек в детстве

- женск, животен, кругл, как капля; в старости -

мужеск, растителен, сух и прям). Мужчина плачет: <хэ-

хэ> - всхипываньями, пробивающимися (ср. <па-па> -

взрыв), как кашель, а не сплошным тягучим гласным:

о-а-ы-у.

Все гласные - это координаты космоса, его поло-

жения, основные структуры. <У> - закрытый, вытяну-

тый в трубу: <А> - расслабленный, открытый, космос

как он есть, без напряжения человеческих сил (<А-а!> -

самый природный крик), труда, участия челюсти: она

просто опала, и воздух идет. <А> преобладает в рус-

ском языке - ср. аканье московского говора, который

даже шар <О> (сомкнутость, тело, самость, индивид)

склонен в безударном (незаявленном о себе, безглас-

ном) положении растворить и расслабить в <а>.

Английское ; soul, go - гласный вытянутый и

ограниченный, как тело Англии; акустика тумана. Но-

совые гласные французского и польского космосов со-

ответствуют роли женщины: дамы и пани - там. Ибо

носовые - это влага + воздух = пена (Афродита).

Смычные, взрывные, твердые, краткие звуки (Arbeit)

германского космо-логоса = огне-воздух, прорывающий

землю, сухую. Огонь и деятельность.

Влага - Волга. Вообще <влга> (ср. волглый воздух,

мгла) - чистый образ русской воды. Здесь <а> - от-

крытость и расслабленность, полый космос и полое

пространство; <а> - самое естественное звучание -

жизнь, чистое пространство, воздух. <ВЛГ> - основной

комплекс звуков: все - звонкие, т.е. увлажненная зем-

ля, река в берегах. <Л> - сонорное, как <м>; тянется,

длительность. Находясь между фрикативным вдуваю-

щимся, дующим <в> (фрикативный - букв. <трущийся>

как струя о землю) и взрывным, как квант, камень и

скала, <г> (<к> - река), <л> их все размягчает и под-

чиняет длительной текучести. Близкое к <влг> сочета-

ние и в индогерманском П (pi): Fluss, плыть, pluit, blood.

А каково представительство стихии земли в

фонетике? Земля - terra, Erde (tr-rd) - твердь, трение

(в англ. earth - замена взрыва на фрикативный -

свистящий, более тягучий, расслабленный, умеренный,

морской). Везде здесь земля - сухая, твердое веще-

ство, рокочет, дрожит форма, конечное тело.

Русская <земля> состоит из мягких, тягучих звуков,

вяла (ср. Тютчев: <Здесь, где так вяло...>). Вместо tr(rd) -

<мл> (млечность, кисель), т.е. водно-аморфные, жен-

ские звуки: се - водо-земля (Erde - более сухая,

обогненная земля). Русская <земля> - сырая твердь,

мать-сыра. Все согласные здесь - мягкие: значит, с

водой - далью - горизонталью связаны; это увод об-

раза земли от формы, от конечности - в аморфную

безответственную бесконечность. Но в то же время

приподнимание к небу - нёбу, увод от тяги и веса,

облегчение, овоздушненье, духовенство вещества.

Все звуки в этом слове тянуться могут сколько хо-

чешь: <3^> - увлажненный ветер (зефир). Чистый ве-

тер выражается в <С> - свист над землей сухой; а

<3> - ветер над влажной матерью-сырой землей.

<Л^> - даль, дальняя: в этом звуке вода, сопряженная

с далью. Кстати, <даль> - влаго-воздушный, т.е. жен-

ский тоже образ. <Л^> - текучая, уходящая вода по

плоскости (шири).

Наконец - ударение на мягкое <а>: <земля>, тогда

как в terra, Erde ударение на щели <е>: узкость воз-

духа, ограниченность жизненного пространства, и к то-

му еще его стяженность через rd {труд, который здесь

изыскуется повелением космоса). В русском <земля>

упор не на земле как теле, форме определенной (ог-

раниченной) и атоме, но на пространстве, воздухе от-

крытом (без купола - черепа), на пустоте. Но пустота

эта оженственна, увлажнена через мягкость <Л^>^. И

недаром <ля> - членораздельный звук для чистой му-

зыки (la-la). И услышал Гоголь именно песню

плывущей над русским бесконечным простором. <Ля>,

как оженственное пространство, есть Эросом прони-

занное (любовь, Liebe) первичное состояние мира, еще

на переходе от хаоса к космосу - к строю чрез лад

(склад)^. Таким образом <ля>, как влажный воздух, =

тот дух, что носился над водами в первый день тво-

ренья. И поскольку череп неба не установлен, и бытие

и жизнь еще не загнаны в подкупольное существова-

ние дома мироздания, это - мировое пространство в

космических водах (т.е. хаос с потенцией самооргани-

зации чрез Эрос - любовь, всемирное тяготение), т.е.

то, что в индийских Ведах мыслится в образе Варуны

(греч. Урана). Это небо до неба как небосвода и тверди,

которые как раз и должны удерживать космические

воды от пролития и затопления жизни на Земле и вы-

пускают ее порциями - квантами ливней, дождей и

гроз.

Исследуем внимательнее слово <В о д а>. Неда-

ром есть <в>, <а>, все согласные - звонкие (в, д);

слово близко к своему чистому комплексу <влга> (vig).

То же герм. water, Wasser, но мир подсушен здесь: d -

t, и на конце отграничиванье деятельным г; вода здесь

более сухая. Переходно греч. hydor - вода промежу-

^ Недаром в более сухом болгарском Космосе исчезло <л> и

осталась <земя>, как и в более южных землях Индии bhumi.

Греческое Ge (Гея) - переходно к славяно-русской <земле>:

<ге>, <зе> и <э> шире erd, ter и приближается к открытому

пространству <а>.

*)

<Ладо> - <любимый> в русских песнях. А Лада - предпо-

ложительная богиня любви в древнеславянском пантеоне. И

<лад> (мажор, минор) и <склад> (песни) суть одновременно тер-

мины музыки.

точная между западноевропейским water (с ним сбли-

жает деятельно-личностное начало г на конце) и сла-

вянским <вода> (с ним сближает большая мягкость,

влажность, женственность -d, а не t).

Французское l'eau есть преобразование латинского

aqua через убирание открытого пространства <а> в на-

чале (откуда водд истекает) и в конце, куда втекает, -

в мировое пространство. А в середине - смычка с

жизнью земли и людей: <к> - смычно-низовое, телес-

ное и хотя индивидуальное, но не личное, ибо не лицо

в нем (перед), а низ, зад тела и рта-горла: задне-

неб(ес)ный звук, это зад неба. <К> (qu) - антипод

текучести, есть хвотанье, greifen. <В> же (в aqua) -

выпусканье воды чрез трение о землю: вновь на сво-

боду течения. Слово aqua - как гидростанция: <а> -

вольное течение вод до плотины; <к> - преграда, пло-

тина; <в> - продиранье воды сквозь трение турбин и

шлюзов: <а> - вновь вольное течение. Французы воб-

рали открытый простор <а> в полость-шар, в тело <о>,

замкнув бытие. Причем в <о> стянулись три гласные -

координаты - измерения пространства: <е> - ширина,

<а> - высота, <и> - глубина - и образовали сход в

нулевую точку <о> = 0 (ноль недаром кружочком обоз-

начается как образ - и объема шара целого, и его

центра, точки, атома).

Русская <вода>; <ва> - втекание в пространство;

<д> - смычка, трение космических вод о землю в ее

временном плену; <а> вновь нейтральное течение. <Д>

в отличие от европейских t, s, k более мягко, подат-

ливо; не сухоогненна, но сыра здесь земля. Русское

близко к aqua: тоже есть wa (ва), открытость <а>, вода

втекает в воздух, в пустоту. Вода есть первое запол-

нение пустоты небытия, и заполнение тяжелое (<ва> -

<да> - опадения после взлетов согласных) в отличие

от летучей самодержести <воздуха>, <духа>: Geist,

esprit, air, В отличие от воздуха, вода более увесиста,

связана с низом открытого пространства (<а>), его твер-

дью, опадает.

<В о з д у х>. В нем <в-о-д-у> - близость к воде:

увлажнен, значит, на Руси. Чтоб получился <воздух>

из <вода> - открытое пространство <а>, небытие и

пустота, отменяется: ничто - на нечто; воздух - за-

мена и отмена пространства; вместо открытости, высоты

и широты <а> является определенность, закрытость <о>

и глубина <у>. От феи Земли ему даруются две новые

разновидности трения; <з> и <х>. <3> - звук Земли,

ее дрожания в мировом пространстве, биения, трения

и частотного волноиспускания: <з> - плач Земли как

новорожденного младенца, но бьющегося не в сухости

(как <с> - свист, свет), а в космической материнской

влаге мировых туманностей и вод. - тоже трение,

но как придыхание, более тонкая материя, что и про-

скакивает через каждую грань и форму (а в этом -

свойство: вездесущие - духа). <Ух!> - монада вылета

J^

из глубины и взлета по траектории ), так же как

<Да!> - монада тверди - утверждения, веса, падения,

прочеркивающая траекторию сверху вниз ^. То же и

германское Ja(h).

Еще более тонкий, чем придыхание <х>, звук <и>,

звук почти невещественный, летучий, звук эфира.

И в России он частейше заканчивает слово, выводя его

в бесконечность, истаевание, как бы развеществляя

каждое слово: <красный>, <Сергей>, <Василий> (ср. с

этим грубо конечные, вещественные, определенные

имена <Серж>, <Базиль>)1. Имя мужское имеет ту же

структуру однонаправленной бесконечности ^>оо (т.е.

имеет четкое начало, порог и откуда отталкиваться и

уходить, но не имеет конца), что мы не раз уже от-

мечали внутри явлений русского Космоса и образа

мышления. В западноевропейских языках, напротив, ти-

пично фрикативное придыхание, начинающее слово:

homme, hold, hydor; переходно украинское <г> (юго-за-

^ 26.1.70 г. Женские же имена на Руси - на <а>, т.е. зазем-

ление открытого пространства и опадание, тогда как <и> (j) =

взлет. Кстати, на Западе: Анна - Энн, Катя - Кэт. (Англия -

самый запад и самая твердость конца.) Франция уже дает Мари,

Жюли - на <и>, подобно мужским именам в России: женщина

там легче, воздушнее. Германская женщина: Берта, Марта -

уже переходна к русской, но еще жестка и суха.

пад славянского мира). Слово словно сгущается из бес-

конечности в тело, твердое и определенное к концу

своему, по модели >->оо. Здесь происходит акт вопло-

щения рассеянного бытия, тогда как на востоке Евро-

пы, в России, - акт рассеяния и возврата в рассеянное

бытие.

Х (h) и И (]')- уже звуки, переходные к огню,

пламени: в них самая тонкая материя и атомы. По Пла-

тону (<Тимей>), фигура огня - тетраэдр, пирамида -

самая тонкая, везде проскальзывает в порах. Кстати:

множественное число выводит тело (точку) - вдаль,

есть расщепление самости и расплескиванье единицы

лучами. Единственное число = точка, множественное

= луч, и недаром оно оканчивается на далевые звуки

<и>, <ы>, воздушно-свистящее s (в западноевропейских

языках), на ширь е(п) - с вибрацией воздуха-воды

(сонорного звука <п>), на <ай-ой> (ai-oi) в греческом и

т.д. 1 и Х - луч и два скрещенных луча из центра:

Х - модель солнца в лучах 1.

Итак, через конечное в словах <х> <воздух> связан

с огнем. Значит, каждая стихия: земля, вода, воздух,

огонь - космична, содержит другие в себе, на своих

входах и выходах: каждая есть универсум.

Вариант воздуха - <вето р>. Он - деятель,

творящий ширь (даль - герм. wmd): в первоначально

открытом пустом пространстве <а> свивает <а> в <е>.

У него суффикс деятеля <тер> (ter), он прорывает пре-

граду terra и Erde. У них земное тяготение, натягива-

ющее открытое пространство вниз и придающее ему

форму <а>. Ветер же, демиург и апостол горизонтали

мира, врывается в силовое поле земного притяжения,

изгибает его силовые линии-вертикали и сносит их

вбок, стягивая небо и землю, сближая их в щелевом

замке <е>: ведь при произношении <е> нёбо и нижняя

^ Немецкое слово Ich (=Я) - воздух, огонь, имеет русскую

структуру однонаправленной бесконечности i->oo: имеет опре-

деленное начало 1 и бесконечность бытия в конце. Потому Ich

могло стать в германской классической философии Архимедо-

вой точкой опоры для выведения мира, множества бытия из

единства: через отталкиванье - отрицательность-диалектику.

Русское же <я>, состоящее из ja, где бесконечность в начале,

антиподно немецкому Ich и никак не может стать началом, а

разве что концом философского построения, сводом, а не вы-

водом. Недаром и в алфавите оно перекочевало из начала (<аз>)

в конец (<я>).

челюсть (= нижняя створка мирового яйца - рта) =

земля ближе друг к другу, нежели при произнесении

<а>. Ветер создает щелевой, приплюснутый космос, где

главное - плоскость, горизонталь. То ter, что в слове

terra привязано к <а>, в слове <ветер> привязано к

<е>. И поскольку ter - деятель, здесь он - орудие

создания шири, ее роет, тогда как в terra он в мире

шахтер.

Обратим внимание на сходство основных элементов,

образующих стихии: ветер - water - terra (воздух -

вода - земля). Значит, то, что у романских народов -

земля, у германских - вода, у славянских - воздух?

<Тер> (ter) - идея деятеля. Значит, у романских

народов деятельность связана с землей^, у герман-

ских - с водой (недаром германские народы: норман-

ны, датчане, норвежцы, англосаксы - первые в мире

мореплаватели), у славянских - с воздухом (поляк Ко-

перник понял небо, а русские реактивные ракеты в

небо взвились). <В> в словах <вода>, <воздух>, <ветер>

есть вход в так или иначе сложенный универсум.

От <ветер> - переход в <свет>. В обоих -

<вет>: ведать, вещий, ветхий, завет, весь. Св - вс (vs) -

все (совокупность) = свет = всё (старослав. СВЕЯ).

Здесь совершается переход стихий в духовность сухую

(тогда как воздух еще водян).

Итак, <ветер> на Руси - и деятель (тер), и ведун,

всезнающий (вет). .Ветер - ближайший к человеку

узел стихий в русском космосе - производитель рус-

ской истории: татарская орда по горизонтали несется;

ветер в городе = поэт средь черни (Пушкин): револю-

ция в поэме <Двенадцать> - <Ветер, ветер да белый

снег> выбеливает город Руси от черни: революция ви-

дится поэту как побелка русского космоса^.

<Св> - <вс> - всепроходящее (через каждое ве-

щество, землю, форму) дыхание знаменует. <С> - звук

духа на переходе в свет (Geist, spiritus - огненны) и

Недаром terr-ibilis - ужасный, букв. <способный (стать)

землей>.

о

И именно когда произошла на центрифуге Истории (= ко-

леса) из серого вещества русской серенькой природы, серого

неба и серо-зёма, на одной стороне выделка чистой белизны:

вечной зимы и савана смерти, чистой безжизненной духовности

(<белые>), на другом полюсе началась конденсация жизни, об-

разование кровяных телец (<красные>).

даже собственно огня: солнце. <С> - звук пламени,

свистит: с этим звуком свет летит - самое легкое и

тонкое вещество. <С> чередуется с <х> (<дух> - <ду-

си> - мн. число от <дух> и <х> - с <и> (j). Это уже

звуки огня - света. Азъ -ас-ай-йа-я. Азъ

- Ich немецкое (<з> чередуется с <х>) и 1 - <ай>

английское (<3> - - <И>). Это все звуки искры

Божией, чем и является в нас дух, душа и личность.

<Я> - пылинка света, <квант>, фотон.

<О г он ь> - ignis, Agni. Главное сочетание:

gni - гнь (ср. гнев - воспламенение, страсть геенны

огненной). Германское Feuer, fire; feu франкское (как

и в l'eau) и огонь в полость, шаровидность и туловище

(oi, ai, ое) из открытого пространства вводит. В отличие

от влажно-звонкого (в), открывающего воду (Wasser) и

воздух, здесь сухое-глухое f (ф). Это везде слово -

взрыв, где вначале трение - удар <ф> о землю, сквозь

щель прорыва, затем сразу резко расширяется, взме-

тывается в открытое пространство: <о> (<фойер>, <фё>)

или даже <а> (<файе>) и там, из сочетания первотолч-

ка-импульса-удара-взрыва <ф> и пространства мира

<а> - образуется и, ь, j- <я>, духовная искра, волна.

Это <и> (J') есть и в германском, и в английском; и

французское feu звучит тихим истаиванием в конце

слова, И в русском языке <ь> - самая тонкая сила:

без своего вещества - звука, но смягчает, утончает

материю предыдущего звука.

Русское <огонь> и <огнь>. Порядок обратный: про-

странство (<о>, <а> - в <Агни> индийском), далее

взрыв в глотке, в заду рта: <г> (тогда как <ф> - перед

рта). <А> - открытое пространство, пустое; <г> - щель

в утробу, в недро, в Тартар, в Алд (<г> - <к> - звуки

фекалий: <гуано>, <кал>). Затем звук переметывается

после этих бросков из полюса в полюс - в средин-

но-верхнюю область носовую, влажную, водную (<н>>),

смягчается там и вылетает уже тонкой волной <и> (ь).

Так <огнь> произведен сочетанием, проносом сквозь,

соучастием пространства - воздуха (<а>, <о>), земли

(<г>, <ф>), воды (<н>>).

Русский <огонь> ближе к <воде>, ее мягкости, не-

жели к твердости формы Erde и terra. В германстве

же и Feuer, и Erde близкозвучны чрез личностно-тру-

довое <р>. Огне-земля - основа германского Космоса,

тогда как русского влаго-воздух. И огонь русский более

связан с воздухом (пожары), чем с землей, в отличие

от германского рудно-трудового огня недр, ремесла

гномов-нибелунгов, горна в кузне.

У Тютчева - <огнь> (<Как над горячею золой..,>),

у Пушкина - <угль, пылающий огнем> (<Пророк>). Та-

ков огонь на русский слух: удар на первую гласную,

вспышка о смычную согласную заднеязычную - <г>

(резкий переброс с переда рта - в зад) и взметывается

вверх всполошенная группа согласных, как прах - в

пепел. Подобный же взлет, как языка пламени вверх,

и в Feuer, fire. <Вода> же - два открытых звука и

опадание сверху вниз, отекание звука и капель.

Онегин, Ставрогин - имена из стихии огня, Люци-

феры, огнесветные^ (а не темный лишь в них огонь -

жар). Обломов (абломаф) = <а-о-а>, вода и <бл> -

влага, голубь - баба. Есть в имени его некоторая

влажная земля (<бл>), тело белое, рассыпчатое, и в

конце страдательный взлет воз-духа (аф-ах!). <Маф> =

Ма + ух == пена. Но нуль огня, а без его помощи земля

и воздух недействительны, не могут отслоиться от за-

сасывающего тяготения воды, подняться над ней. Имя

соответствует образу мужик-баба, тюфяк, б^бье в рус-

ском,

Итак, вслушавшись в слова, их звучание в связи со

значением, убеждаемся, что недаром именно такие на-

именования, в таких сочетаниях звуков, языки народов

откристаллизовали стихиям и вещам в ходе истории,

как перелива природы в человечество. Космос рта -

наш Олимп, седалище божеств - сутей - идей -

форм - фигур. Небо - нёбо, небосвод, крыша, купол.

Мир этот продувается (проходен, значит, а не в себе

и для себя закупоренно существует: имеет вне себя

начало и цель, с ними сообщается и ими жив и орга-

низуется) - два отверстия имеет: переднее нам дает

жизнь, силы; вход оттуда и воз-духа - дыхания, и

пособие пищи; отсюда небо и пространство в нас вте-

кают, как в гавань и залив. Позади же рта дыра в Аид,

в утробу, где конец, невидаль, тьма кромешная и геенна

огненная нутра (там перевариванье в котле желудка

идет, огненные реки кровообращаются, как Перифле-

гетонт, Ахерон; леденящий стужею Коцит - река лим-

фы: Стикс - озеро мочевого пузыря и т.д.). Но оттуда,

^ И Демон Лермонтова - <из пламя и света>.

из смерти, - крепость нашей личности и самостояния,

держания в бытии. И на выдохе ведь язык, глаголанье

наше производится, т.е. из нас его первоначало, из

недр. Оттуда дует и сила исходит, энергия на звук

подается.

В полости = пустоте космоса рта язык = де-

миург, бог-творец, языкотворец, личность, самость, <я>,

персона. Язык - атом, тело, в пространстве взвешен-

ное, как и человек. Язык сочетает в себе огонь (язык

пламени) и воду (язык - волна по форме), растение

(неподвижно закреплен внизу корнем) и животное (в

остальном самодвижен, елозит, катается туда-сюда, вы-

совывается, свободен балаболить). Потому Логос есть

Жизнь (от Иоанна, 1, 4), срединный мир Жизни собой

моделируя. Язык = я: прикасаясь к тому или иному

месту космоса как инструмента (нёбо, губы, зубы), из-

дают в нем звук, равно как и дело всякое и вещь есть

единое произведение <я> и мира. Звук, что произво-

дится только языком (без нёба, губ), лишь под струей

духа, - это <р-р-р>. <Р> - звук <я>. Все остальные

звуки - или при открытом рте, или прорывая теснину

ту иль иную; нигде то, что я через свою активность

создаю членораздельный звук, так не явно, как в <р-

р...>: язык дрожит, вибрирует, весь - струна, бьется,

как пульс сердца и ток времени уходящих мгновений

(а состав <я> из этого - из времени, как это иссле-

довал Кант: <я> и Время суть внутреннего чувства об-

разования). Потому прибавление <р> к любому гласно-

му субъективирует звук природы и причащает к чело-

вечеству, истории, личности. То звук истории, трудов,

гордыни.

Губы в Космосе рта - суть мягкое, женское,

влажное, влагалище - стихия воды. Зубы - кость,

твердь, горы. Парность губ и зуб = вода дублирована

через землю, повторена эхом. Язык - один, единица,

единый творец и образователь единства в космосе рта.

Губы - двоица, как и по пифагорейским парам: чет -

женское. Двоица - начало всего, раскол, различие,

распад Целого (грехопадение, по мифу, через женское

начало произошло, чрез оттяжку Целого на себя),

Язык - лицо; губы - различие, т.е. расстриженье ли-

ца. Образуются полюса, и возникает Эрос - как все-

мирное тяготение и организатор всего. Зубы - много

их, начало множества в мире: земля - источник мно-

жества особых форм, особей, тел.

По фигурам: полость рта - шар, язык - ось и

центр (гора Меру в индийском Космосе). Губы - круг,

кольцо, замкнутость, как вода - капля, шар, равенство

себе, самодовление, покой и ровность женского начала

в мире. И когда Эрос - организатор (естественный

отбор природы), все в мире о'кэй.

Зубы же - не сходятся концы с концами, самоне-

достаточность, разомкнутость полусводов, арок. Зуб -

нож - укол - смерть. Они сами - множество, и их

функция - крошить - раскрашивать единое, поступа-

ющее в рот (пищу, воду, иль дыхание - на звук тот

или иной <лбжить>).

Нос и носовая полость = небо над нёбом: влажное,

оттуда дожди, грозы и гром (сморканье - трубный

звук, а нос - tuba mirum). Ведь семь небес-то: небо

над небом: потом еще глаза - небо солнца, чело -

новая сфера; звезды - волосы (только нам лишь на-

конечники звезд-лучей видны).

Гласные звуки образуются во рту без участия

языка, значит, суть безличные идеи чистого простран-

ства самого по себе. Гласные - звучание как бы <до-

грехопаденного> мира, до вхождения человека, а с ним -

трения, шумов, скрежета зубовного языков. А, О, У,

Ы, И, Е- тот или иной склад пространственного кон-

тинуума, довременного (чувство времени вносит -

<я>). Каждый из них - это в вечности пребывающий,

домирный зон гностиков. В семитских языках (араб-

ском, древнееврейском) тела слов состоят из соглас-

ных, ими в записи обозначаются человеческие смыслы;

когда же меха слов надуваются, произносясь, входя-

щими в них гласными, чрез них словно из бытия из-

ливаются метафизические, трансцендентные содержа-

ния: оттуда несутся структуры, отношения, склонения,

У Аристида Квинтилиана в трактате <О Музыке>

(кн. II, гл. 13) рассуждение о мужественных и женст-

венных звуках: <Вообще говоря, когда рот раскрывается

широко и в то же время не столько в стороны, сколько

вверх, звучание приобретает более значительный и му-

жественный характер. При нейтральном же и широком

расположении звукообразующих органов произноше-

ние будет ослабленным и имеет женственный характер.

Таким образом, среди долгих звуков мужскую природу

имеет звук <о> (омега), поскольку он произносится при

более округленных и поджатых губах, в то время как

звук <э> (эта) имеет наиболее женский характер: при

его произнесении дыхание как бы расходится вширь и

расслабляется... Из звуков с переменною долготой

(дихронных) звучание долгого <а> (альфа) является са-

мым <сильным> (пер. Э. Зильбермана, рукопись).

В <а> вертикаль подчеркнута. И недаром первый

человек мужчина назван ADAM, а первая женщина -

EVA, где подчеркнута горизонталь (хотя по-древнеев-

рейски и она Хава).

Квинтилиан пишет далее о <различном употреблении

этих звуков в диалектах, соответствующем характеру

их носителей, а именно в дорийском и ионийском: до-

рийцы избегают пользоваться женственным <эта> и от-

дают предпочтение более мужественному "альфа">

(там же). И это факт, что в Элладе в войнах дорийцы,

спартанцы брали верх над более женственными, близ-

кими к ионийцам афинянами. И в России недаром цен-

трализация и объединение произошло не под е-якаю-

щими рязанцами, и даже не под окающими волжанами,

но под акающими москвичами.

В склонении слово кланяется этим ипо-

стасям космоса - гласным как мироуправителям. Не-

даром на Руси <гласными> назывались начальники,

судьи, глашатаи, И немецкое Vogt - наместник, от

латинского vocere, отчего и vocales - гласные, Им. п.

<Стол /-/>. <Стол-а>: поклон чистому открытому про-

странству, чьи мы все, кто наш родитель: это падение

перед предками; поза - асана - падеж Родительный.

<Стол-у>: склонение в глубину, от себя уход, падеж

самоотдачи, жертвы-подаяния, Дательный, <Стол-ом>:

предмет есть не самость безграничная (как в Имени-

тельном), но определен, окружен, сжат, сбит, превра-

щен в орудие, тварь-орудие творения форм, шаров, тел:

асана - падеж Творительный. <Стол-е> поклон шири

(недаром Ablativus от корня latus широкий, сторона),

распростертость слова плашмя (положило себя, пред-

ложило, отложило) - поза предложения, падеж Пред-

ложный. <Стол-ы> (<земл-и>): <ы> и <и> - идеи дали,

множества, бесконечности, куда уходит слово от един-

ства единицы, и т.д.

Язык с падежным склонением и без него - разница

в кардинальной структуре национальных космосов. Зна-

чит, русский мир таков, что здесь имя (вещь), человек,

индивид - не твердая самостоятельность, а есть в

принципе склоняемость, ориентированность из людско-

го на чистое бытие. И эта с ним спаянность входит

прямо в состав вещи и слова, а не есть внешняя связь,

как в аналитических языках, где слово незыблемо, а

привязки, суставы, шарниры меняются (предлоги) и

подкладывают его в разные функции и контексты. Сло-

во - человек здесь более в себе, в собственном Кос-

мосе человечества, труда, истории. Переходный склад

Космоса в Германии: падежи есть, но мало, и главное

изменение обособлено от слова в низкопоклонство

приставной части - артикля: он склоняется, а слово

относительно самостно, независимо.

Окончания родов тоже не без значения. Мужеский -

прямой, без склонения - окончания, огневой, верти-

кально вверх устремленный. Женский - а, открывание

пространства чрез припадание вниз, вес и тяготение.

А - самый сильный падеж = падение. Все остальные

гласные зоны = склады Космоса - уже промежуточны.

Таковым является о - срединность, обозначающее и

средний род, то есть без-род, не-род оканчивающее.

<О> - и шар, который есть образ Целого (бытия до

раскола на полы - половинки), мировое яйцо и центр.

<О>, очевидно, - до мужского взмывания языка пла-

мени вверх и женского припадания вниз, в <а>, <0-е>,

окончания среднего рода, и по положению в простран-

стве суть звуки средней высоты, стяжения рта у центра

своего.

При <аканли> рот раскрыт: это вопрос - ожидание,

вопросительно-доверчивое, впускающее (русская все-

восприимчивость и всепонимание) отношение к миру

(недаром переспрос - на этом звуке: <а?>, <ась?>). В не-

мецком языке не то, что <о> распускается в <а>, но само

<а> тяготеет к сворачиванию, замыканию во всяческих

дифтонгах (au, ai) или к закрыванию дверцей-ширмочкой

согласного: auf, aus, an, ein - основные здесь предлоги-

приставки, тогда как в русском основные - с открытым

<а>; <на>, <по>, <про>, <за> и вообще с открытым глас-

ным: <при>, <вы>. В немецком из множества продуктив-

ных приставок лишь одно zu представляет собой откры-

тый слог. Все это - замкнутость в себе, свой д о м,

Haus (в отличие от Raum, пространства), свое <я>, за-

хлопнутость двери, самодостаточность там, в Innere. От-

ношение к миру - не открыто-доверчивое, впускающее

его самого, сколько оно влезет в меня входить, но отме-

ренное моим открыванием двери: сколько уж я впущу.

Это отношение к миру упруго, наступающее, деятель-

ное, при стяженности меня в кулак (der Faust) - Фауст,

В понятии ж мира - априорная подозрительность к бы-

тию, в мышлении - критика (чистого разума и метафи-

зики - Кант; природы духом - Гегель): пусть бытие оп-

равдается, докажет себя перед судом рассудка нашего

(Ver - stand = букв. <обстой>, штанга). И если в русском

языке по(н)ятие, восприятие - акты впускающие, при-

ветливые, то в немецком они хватающие - Begriff,

Auffassung, и меньше от приятия - nehmen: Watir-

nehmen, Ver-nunft.

Если же гласный звук начинает слово, то и здесь

немецкий язык не дает пространству втечь и выступить

самому по себе, но предваряет его Knacklaut'OM -

сильным <гортанным звуком, который напоминает ко-

роткое глухое покашливанье>^ - т.е. заранее отпор

изнутри вовне дается: кашель - выброс нутра, струи

воздуха - как выпад шпаги в пространство. Это ак-

тивное заявление <Я> о том, что и в гласном оно тоже

полагает <Не Я>, а не дает ему самому по себе зая-

виться, предваряет его своим сигналом - кратким, т.е.

из времени: Временем вводит Пространство.

Долгота и краткость гласных в западноевропей-

ских языках имеет смыслообразующее значение, в от-

личие от русской аморфной длины звука: длительность

не смыслова, время в этом космосе не имеет значения.

И в музыке: русская песня распевом славится - про-

тягиваньем гласного звука в зависимости от настрое-

ния, от души, а не так, как в германском Космо-Логосе,

где протяженность или краткость от души отделены, а

суть формы объективного существования смысла, духа,

рассудка, как готовые априорные стандартные длитель-

ности - кирпичи одинарные и двойные, как трубы и

регистры органа. Но зато и строить в этом метрованном

звуковом пространстве способнее - готические собо-

ры-дома симфоний воздвигать: звук тверд, обожжен,

огнеземен, а не расползается, как российская мать-сы-

ра земля, так что опереться нельзя (текучи русские

мелодии, и музыка не как постройка из кратких мо-

тивов - ср. темы Бетховена, а как непрерывное рас-

певание, мелодический поток: Чайковский, Рахманинов,

Шостакович). Русская незначимость длительности звука

и склонность растягивать речь - это Время в услуже-

^ Гадд Н.Г. и Браве Л.Я. Грамматика немецкого

языка. - М., 1946. - С. 9.

нии Пространства: ширь и даль здесь самостны, а время

не обладает собственным строем и организацией, рас-

текаемо. В германстве же Пространство прибрано

и стяжено в энергетический волевой жизненный

квант - во Время, в то, что при нас, при <я>, в дом -

Haus: здесь оно опрятно, измерено, культивировано, а

духовное Пространство окантовано Кантом. В России

же поля, леса немеряны.

Согласные - своевольные, тварное бытие, зву-

ки вещества, материи, земли. Если гласный есть предста-

витель пространства, то согласный - помещения, наше-

го дома, человечества. Образуются согласные мукой ду-

ха, прорывающегося сквозь теснины земли, от страда-

ний души в плоти плену ^ Звонкие = увлажненные, мате-

ринские. Глухие = сухие, огненные, мужские.

Глухие взрывные - искры о камень, звуки-кресало,

огниво о твердую землю ( <п>, <т>, <к>). Сначала смы-

кание, предел, тюрьма, заключение, замок. Потом вы-

рывание духа на свободу, прорыв, брешь в стене губ,

в кремле челюстей зубчатых. Это звуки борьбы, энер-

гии, свободы - против приплющиванья, падения, тяго-

тения. Это звуки огне-земли, труда.

Глухие фрикативные - более гибкие, смирные, по-

кладистые. Да и преграды им такой нет: нет запора, а

засов полуоткрыт и струя воздуха, хотя и с некоторы-

ми уронами, все ж просачивается: <Ф>, <С>, . Это

звуки дыхания, стихии воздуха, ветра.

Труднее аффрикатам (<Ц> = <ТС>): приняли на се-

бя крест смычки, посредники между огнем (взрывные,

смычные) и воздухом (фрикативные, трущиеся). <Ж>,

, <Щ>, <Ч> - трение шумное, воздух-земля; мало

воздуха, больше земли. <Щ> совсем ползает, сырое,

стелется. <Ч> еще подпрыгивает к смычности, ковыля-

^ Согласные - из consonantes, букв. со-звучные, совместно

звучащие, призвуки. Они примыкают к данному (в гласном)

складу Космоса и тем предопределены; однако в них есть све-

товое <с> - личностное, самостоятельное, опора свободы воли.

Так что если я согласен - значит, с гласным, но не от него

только пригнут, а и от себя к нему склонен. Согласие - соп-

cordia = со-сердие: единство у нас с Космосом через равноцен-

трие наше с ним, на одну мы ось нанизаны. Расхождение

же - из раз-личия, т.е. от лиц разных (<с> - на лице, в глазу

помещается - свет), ипостасей; т.е. - от конечностей разность

и разноволие, а в сердце-центре-ядре мы одно.

ет, бесенок, черт. <Чаща> - сырой воздух, оседающий

к сыроземле и ее тьме (<ночь>). <Борщ> - недаром

слово для симпозиума плодов земли, их вече.

Сонорные звуки <Р> и <Л> - с сугубым участием

языка = <я>, наиболее личностные, недаром даже слого-

образующими бывают, т.е. на правах гласных складыва-

ют космос: Р, Л-в сербском языке, например, а рань-

ше - в старославянском: ВЪЛКЪ, СМРЬТЬ. Сонор-

ные - почти гласные. Причем <Р> - мужская ипостась

личностного начала: твердость, огненность, быстрыми

вспышками и мелким суетливым биением дрожит; а

<Л> - водяность, плавность, мягкость - женское начало.

Интересно продумать, в какой последовательности

ребенок, входя в мир, входит в космос языка и осваива-

ется в нем. Освоение со звуком - сигнал и симптом то-

го, что определенное отношение с какой-то стороной

бытия завязалось. И путь этот: от <А> до <Р>. <А> - са-

мый расслабленный звук, почти не отработанный обще-

ством, . естественный (недаром он детям - сигнал для

опоражнивания - т.е. опустошения, открывания, выхода

в открытое пространство - снизу, да и сверху, когда

доктор ложечкой сверху наш сосуд и полость в про-

странство размыкает). Последними осваиваются <Л> и

<Р>. Это звуки пола. Подходя к ним, ребенок сначала

пользуется некими их заместителями: вместо <л> - <в>,

скорее как английское билабиальное w (<вошадь>) -

звук губной, что произносится безо всякого ведома

<я> - языка, им безучастно, несамостно, а как ветер,

воздух в некую природную пещеру, входит и выходит,

завывая. Вместо <р> - <и>; (<йебенок>). <И>, как и

<в>, - дуновение, но <в> - с животом-голосом, с на-

пряжением диафрагмы, жизни животной, воды; а <и> -

легкое, не из живота, а из легких, просто некое трение

во рту производя и тем об идее возможного согласного

(= свободовольного) вообще заявляя.

J и w- semiconsonantes, полугласные. Так, мой

ребенок этим звуком замещал не только <р>, но и <н>:

говорил <йебо> вместо <небо>. Когда подошла пора ос-

воиться в своем поле и одновременно в личности своей

и пошло дитя на штурм <р> - то сначала вместо него

употребляется <л>, чем подтверждается, что в начале

существование цело, бесполо, и взаимозаменимы по-

тенциально мужское и женское. Затем начинается раз-

личие, но вместо <р> звучит некое задненёбное буль-

кающее хрипение; <гх>, картавость, как у Денисова в

<Войне и мире>. Некоторые существа так и остаются

ходить по свету с недовыявленным полом. Разный ха-

рактер <р> у народов: грассированье, раскатистость,

картавость, карканье, его яркость, глухость, помещает-

ся ли оно в переду рта или ближе к заду и низу -

говорит о различных отношениях между передом и за-

дом, между отцовским и материнским, между свето-

воздухом-пространством, и землей, и водой. Глубокое,

задненёбное <р> свидетельствует о большей связанно-

сти матьмой и веществом; легкое переднее, верхнее,

русское <р> - воздушно-световое, растворенное в про-

странстве. Грассированье язычком в средней полости

рта - о самочувствии особности, атомарности говорит.

Носовые <М>, <Н> - небо, туман, мгла. Himmel,

Nebel. То не звуки уж земли, а песни неба и даже

занебесного пространства и влаги потунебесных кос-

мических вод. Это наименее личные из звуков: недаром

усыпляющие они, убаюкивающие, на сон клонят, а во

сне - истаивает наша личность. Насколько <р> - звук

бодрствованья, настолько <м> - звук сна. И недаром

женское начало с него начинается: Мать^. При произ-

несении <М> звучит просто закрытая полость рта как

черный ящик, а что внутри - неважно. Влажный воз-

дух, тяжелый протекает над закрытым куполом неба,

как Океан обтекает не только шар Земли, но и весь

мир, вместе с небом (см. у Тютчева: <Как Океан объ-

емлет шар земной, Земная жизнь кругом объята сна-

ми>). Океан - и сон, и космические воды^.

<Н> - более легкий звук, есть просвет и надежда;

полуоткрытость рта, продых и большая сухость (чем в

<м>). При <М> дрожит тяжелый низ в космосе рта,

осевшие облака и роса, атмосфера облегающая. При

<Н> дрожит верх, небо.

А что есть в русском языке оглушение и смягчение

согласных? Оглушение: <сад> - <сат>. <Д> - влажная

огне-земля (<дым>) усыхает в струе воздуха и глохнет

^ <Мать> при обращении слогов дает "тьма">: (ть)мать, (ма)

+ тьма, ма(ть)ма. <Материя> (философская категория) означает

источно начало материнское и темное.

Q

Ребеночек в испуге бормочет: <Ой, я спать хочу, я спать

хочу 1>, - что равно призыванию: <Мама!> Уснуть - вновь

забраться в мать (смерть?) - ср. Гамлетово: <Умереть, уснуть...>

И детское: <Ой, я спать хочу!> равномысленно мольбе одессита:

<Ой, мамочка, роди меня обратно!>

на ветру и вдаль уносимая. Все глухие - домен воз-

духа (слух, ухо) и земли: об нее отдается, трется. Ог-

лушение = выветривание слов и звуков, как пород.

А смягчение? Ведь j, <ь> - самые тонкие звуки,

должны бы за материю огня представительствовать. Но,

по слуху и по душе, смягчение воспринимается как

овлажнение, орошение - женское воздействие. При

смягчении рот расширяется слегка и приподнимается:

всё облегчается, значит, состав вещества утончается,

но не резко и не грубо (как если б сразу взметывалась

материя земли вверх, образовывались бы пустоты и в

эти поры воздух заходил), а постепенно, через бли-

жайшее к земле посредство воды (а не более отдален-

ное - воздуха), и возникает легкая пламенность. Мо-

жет, смягчение - огне-вода? Ну да: смягчение - неж-

ность, ласка звуку, в воды Эроса его погружение^.

Оригинальной (в сравнении с западноевропейскими

языками) звучностью обладают русские действитель-

ные причастия: грозящий, ушедший - сии шипения,

поползновения, шелестения воздухом о землю, причем

смоченную, мать-сыру (о сухую землю трение дает

<ф>, <с> и т.д.). Большая трудность деятелю в России:

только он огнем воспламенится и воспарит - как вет-

ром его загнет, а тяга земли пригнет и окунет, загасить

стремясь, и мука здесь огню средь сыро-земли, Петру

на Неве, средь топей и блат^ (ср. <Проблеск> тютчев-

ский). Действительное причастие в западноевропейских

языках: frightening, gone (англ.), kommend (нем.),

chantant (фр.) - все на <Н>, <НГ>, <НД> - возвышен-

но-нёбны, небом благословенны действия с землей и

орошены милостью: нет шипения. В русском языке ана-

логичной светло-небесной возвышенной музыкально-

стью обладают страдательные причастия на -енн, -они,

<испуганный>, <сказанный>, <благословенный>... Это

Так что, если оглушение = выветривание, то смягчение =

гидротермальная купель звуковым породам для их метаморфиз-

ма - палатализации.

f)

Засилье шипящих в польском языке, где даже <р> превра-

щается в <ж> (г - iz), есть тотальное отсыревание, промозглость

Космоса, тушение огня, шипенье искр, ветром в воду загоняе-

мых. Необычайно сильна тяга и власть женского здесь начала

сыро-земли, и не случайно именно здесь возмущенный дух мог

так в негодовании оттолкнуться и взвиться, чтоб объявить это

тяготение Земли неистиной и точку опоры поместить в Солнце

(гелиоцентрическая система Коперника).

вознесение на второе (носовое) небо вверх. Напротив,

страдательные причастия в западноевропейских языках

имеют более жесткую, резкую, глухую, низменную

звучность: omatus, gesagt: страдание здесь некрасиво,

терпение не эстетично; прекрасно действование, и они

на него благословлены естественным складом космоса -

природой. Но природа и ее склад - лишь один и ча-

стичный регулятор бытия человечества, историй стран

и народов. Так что еще бабушка надвое сказала: где,

когда и что более бытийственно почтенно и всецелым

благословенно...

Вдумываюсь глубже в тот факт, что звуки языка -

на выдохе лишь произноситься могут. На вдохе

получиться могут лишь <А> (вбирание, вхождение от-

крытого пространства в нас) и <И> - втекание дали

в нашу щель. Но <О>, <У> суть звуки глубины, которую

мы собой производим, вносим в бытие, даруем: <Е> -

перед, лицо, личность: <Ы> - выдох, выход на мир,

испускание духа, отверзание, распад <я>, его растека-

ние в мировой Океан.

Если бы звуки языка произносить на вдохе, тогда

они были бы произведениями бытия в нас, нами, и

носили бы его прямой свет, истину и идеи, мысли в

себе. Но звуки и слова образуются, имея источником

пещеру нашего тела, его очаг - огонь, сердце: оче-

видный и непосредственный импульс они имеют в на-

шем <я>, суть наш выпад в бытие наугад, в свет -

исходя из теней (все использую образ Платоновой Пе-

щеры в седьмой книге <Государства>. Человек - эта

пещера и есть). Язык - не вклад Космоса в нас, а

наш вклад в Космос: ему мы предварительно создаем

модель в черном ящике рта и через мотор языка, сей

двигатель там внутреннего сгорания (<бьется в тесной

печурке огонь>), - испускаем волны, тревожа мир^

^ Вот почему такое бытийственно-онтологическое значение

придается в Ведах и Упанишадах звучанию песнопения: <вач>,

<рич>, <удгитха> - ибо это наш, от людей, вклад в Космос,

сотворение новой стихии, отличной от присутствующих уже в

природе четырех, - и она должна входить в мир и укладываться

в нем соразмерно с остальными. И <Брахман> есть и высшая

духовная сущность, и молитва, и жрец, ее творящий. Словесная

молитва есть метеор, ядро, что взвивается в космос, чтоб, на-

пример, по утрам выводить Солнце на небо; и культ создает

плазму, в которой могут жить и питаться боги.

Вот где корень проблемы гносеологии: не в нас бы-

тие словом входит, а из нас слово на бытие выходит,

и ему теперь нас понимать, а мы-то думаем, что, го-

воря, - познаем! Вот почему молчание == золото (эпи-

тет Солнца): когда мы молчим, в нас бытие само вли-

вается беспрепятственно золотыми лучами - и тогда

мы истинно познаем, ибо внимаем. Когда ж говорим,

мы выталкиваем снаряды слов и расталкиваем грубо

их локтями бытие, отталкивая его от себя.

Так вот где источник независимости мыслей от зву-

ков, духа от природы! В самом деле: сколь истинно

то, что космос нашего рта, языка, настроен в резонанс

с национальным Космо-Логосом, и вся физика там гнез-

дится и имеет в разных точках свое представительство

(что я и толковал до сих пор), - столь же верно, что

мысль безразлична к словесности и звучности и может

для своего выражения, в своих целях пользоваться лю-

быми словами, совершенно абстрагируясь и не взирая

на космические соответствия и привязи составляющих

их звуков. В этом наша, человечества, свобода, неза-

висимость от природы.

Сентябрь 1966

Члс^ь в^/гал

<< | >>
Источник: Гачев Г.. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. Серия: Технологии культуры. Издательство: Академический Проект, 512 стр.. 2007

Еще по теме ЯЗЫК КАК ГОЛОС НАЦИОНАЛЬНОЙ ПРИРОДЫ:

  1. ГЛАВА I КАК ЗНАНИЯ, КОТОРЫМИ МЫ ОБЯЗАНЫ ПРИРОДЕ, ОБРАЗУЮТ СИСТЕМУ, ГДЕ ВСЕ ПОЛНОСТЬЮ СВЯЗАНО; И КАК МЫ ЗАБЛУЖДАЕМСЯ, КОГДА ЗАБЫВАЕМ УРОКИ ПРИРОДЫ
  2. 2.13. Национальный язык судопроизводства
  3. 8.8. НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР КАК ЛЕЙТМОТИВ НАЦИОНАЛЬНОЙ СУДЬБЫ
  4. Очерк Культура versus природа: «Природа как культура, культура как природа»
  5. Природа как речь и природа языка
  6. Книга Анна Владимировна. Денотативная общность и национальная специфика семантики слова (на материале наименований явлений природы в русском и английском языках), 2015
  7. 1. ЯЗЫК КАК ЗНАКОВАЯ СИСТЕМА
  8. Организационно-правовые основы обеспечения национальной безопасности РФtype="1"> Совет Безопасности Российской Федерации как основной конституционный орган обеспечения национальной безопасности страны
  9. § 4. Деконструкция как язык справедливости
  10. § 1. Бессознательное структурировано как язык
  11. Культура и язык как природные феномены
  12. § 5. Тюркский язык (как памятник культуры)
  13. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ КАК САМА ПРИРОДА УЧИТ НАС АНАЛИЗУ И КАК СОГЛАСНО ЭТОМУ МЕТОДУ ОБЪЯСНЯЮТСЯ ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ВОЗНИКНОВЕНИЕ ИДЕЙ И СПОСОБНОСТЕЙ ДУШИ
  14. ГЛАВА II КАК ЯЗЫК ДЕЙСТВИЯ АНАЛИЗИРУЕТ МЫСЛЬ
  15. § 2. Язык как средство построения и развития науки
  16. Г орбунова Л. И.. Язык как знаковая система особого рода : учеб. пособие, 2013