<<
>>

ЧИЛИЙСКИЙ ПУТЬ К СОЦИАЛИЗМУ — ПРАВИТЕЛЬСТВО НАРОДНОГО ЕДИНСТВА (1970-1973)

На президентских выборах 1970 г. чилийский политический спектр снова был представлен традиционными тремя политическими блоками: правые, центристы и левые. Радикализация правых и сдвиг влево большинства христианских демократов вместе с полевением общества сделали невозможным создание нового избирательного альянса правых с ХДП.
Вместе с тем, несмотря на близость программ христианской демократии и Народного Единства, их союз также не состоялся по ряду причин. Умеренные лидеры ХДП Э. Фрей, П. Эйлвин и А. Сальдивар не были готовы поддержать левую коалицию. В то же время сами левые, имевшие большой опыт и традиции соглашений с центристскими политическими силами, на этот раз увидели реальную возможность победить без союза с центристами и решили выдвинуть собственного кандидата в президенты. Для этого были основания, ибо в 1970 г. левым силам Чили удалось создать самую широкую за всю историю страны коалицию, объединившую шесть политических партий и организаций — Народное Единство. Его ядром были Социалистическая и Коммунистическая партии, значительно расширившие свой электорат в 1960-е гг.: СПЧ — с 10,6 % голосов на парламентских выборах в 1965 г. до 12,8

% в 1969 г. и КПЧ — с 12,7 % голосов до 16,6 % за тот же период*. Таким образом, две крупнейшие марксистские партии Чили к моменту выборов объединяли почти треть электората. Больший рост влияния КПЧ за эти годы по сравнению с социалистами являлся показателем того, что относительно умеренная позиция коммунистов находила больший отклик среди сторонников левых партий, чем получившие преобладание у социалистов ультралевые, прокубинские настроения социалистов.

В Народное Единство ношла также Радикальная партия, чье влияние в чилийском обществе постепенно уменьшалось, на парламентских выборах 1969 г. радикалы получили всего 12,2 % голосов. Сильным ударом по партии радикалов стал раскол, произошедший вскоре после этих выборов, когда от нее откололась правая фракция, образовавшая Радикально-демократическую партию.

Движение Единого Народного Действия (МАПУ), созданное в 1969 г. после откола от ХДП ее левой фракции во главе с Ж. Чончолем, также стало членом коалиции. Кроме того, в нее вошли две небольшие левые группировки — Независимое Народное Действие (АПИ) и Социал-демократическая партия, осколок бывшей Демократической партии Чили, участвовавшей в Народном фронте в 1930—1940-х гг. Левое Революционное Движение (МИР) не вошло в коалицию, но решило в тот момент отказаться от вооруженной борьбы и призвало своих сторонников голосовать за С. Альенде.

Народное Единство провозгласило своим лозунгом построение «социализма по-чилийски» — мирным путем, после победы на выборах. Кандидатом коалиции после долгих внутренних дискуссий стал социалист Сальвадор Атьенде, причем самые большие проблемы с его выдвижением возникли внутри самой соцпартии. Еще в 1967 г. на своем съезде в Чильяне СПЧ провозгласила себя марксистско-ленинской организацией, ставящей целью приход к власти, причем подчеркивалась неизбежность вооруженной борьбы, а все мирные методы объявлялись лишь ограниченными инструментами политического процесса. Прийти к власти предполагалось, создав к выборам 1970 г. Революционный фронт, который возрождал старую идею социалистов о создании основанного на исключительно классовом пролетарском союзе Фронта грудящихся.

На пленуме СПЧ в 1969 г. этой радикальной позиции, которую защищал К. Альтамирано, была противопоставлена линия С. Альенде, предлагавшего партии вступить в широкий альянс и завоевать правительство постепенно, путем изменений в рамках законности. Большинство участников пленума поддержали революционную линию К. Альтамирано, однако дальнейшее развитие событий заставило социалистов учесть настроения в чилийском обществе и других левых партиях, что привело их к участию в блоке Народное Единство. Согласившись на создание широкого союза, включавшего умеренные партии, социалисты фактически проигнорировали решения собственного съезда и пленума. В результате Центральный Комитет СПЧ одобрил кандидатуру Альенде относительным большинством, менее 50 % членов, остальные члены ЦК воздержались от голосования.

Это отсутствие единодушия среди чилийских социалистов сыграло роковую роль в последующих событиях.

С. Альенде участвовал в президентских выборах уже четвертый раз, начиная с 1952 г. Его политический опыт и авторитет были несомненны, но многих смущал тот факт, что он уже трижды проигрывал президентские выборы. Столь длительный избирательный марафон С. Альенде неоднократно служил как предметом насмешек его противников, так и основанием для пессимизма части его сторонников. Сам Сальвадор Альенде, обладавший прекрасным чувством юмора, любил пошутить на эту тему; «На моей могиле вы прочтете надпись: «Здесь покоится будущий президент Чили».

Христианская демократия выдвинула кандидатом лидера своего левоцентристского крыла, одного из основателей партии Радомпро Томича. Предвыборная программа Р. Томича имела много общих пунктов с программой Народного Единства, что давало ему надежду на поддержку левых партий. За несколько месяцев до президентских выборов Р. Томич совершил поездку в СССР, где вел негласные переговоры о возможности поддержки своей кандидатуры чилийскими коммунистами53, а лидеры ХДП зондировали этот вопрос с советскими дипломатами в Сантьяго. Это вызвало крайнюю обеспокоенность ЦРУ, ибо успех этих переговоров мог бы привести к созданию в Чили правительства большинства во главе с демохристианами при поддержке марксистов. Однако в тот момент левые не пошли на союз с умеренными политическими силами, считая исчерпанным реформистский потенциал ХДП и будучи уверенными в собственном успехе.

Среди чилийских правых также шел процесс реорганизации и обновления. После неудачи на парламентских выборах 1965 г., где правым удалось получить лишь 12,5 % голосов, Либеральная и Консервативная партии были распущены, так как руководители этих партий четко осознали критическое положение своих организаций. Это был их крупнейший политический провал, ибо в течение трех предыдущих десятилетий за правых традиционно голосовали 30—40 % чилийских избирателей, что давало правым возможность контролировать парламент.

Правые партии теряли поддержку в средних слоях, академической среде, среди молодежи, католиков, голосовавших теперь за христианских демократов.

Для преодоления кризиса лидеры чилийских либералов и консерваторов пришли к выводу о необходимости создания новой организации. Так, в 1966 г. была создана Национальная партия, доктрина которой базировалась на испанском католицизме, франкистском корпоративизме и национализме. В отличие от традиционных правых партий Чили новая организация не ограничилась констатацией переживаемого страной кризиса, была начата выработка глобального проекта модернизации, резко отличавшегося от традиционной этатистской модели. Первым эскизом этого проекта стала предвыборная программа правого кандидата в президенты на выборах 1970 г. Хорхе Алессандри. 74-летний бывший президент страны был выдвинут быстро набиравшей силу и динамизм Национальной партией, его кандидатуру поддержала небольшая Радикально-демократическая партия. Деловые круги Чили также с надеждой взирали на экономиста и технократа X. Алессандри.

Программа X. Алессандри «Новая республика», написанная с помощью неолиберальных экономистов, была воспринята современниками как документ, резко порывавший с этатистской экономической традицией Чили, так как в нем впервые ставилась цель построения в стране социальной рыночной экономики на основе неолиберальных механизмов. Причиной переживаемого Чили кризиса националисты считали то, что деятельность правительства была направлена не на достижение всеобщего блага, а на удовлетворение партийных политических интересов, влияющих на государство. Программа критиковала чрезмерную роль государства в экономике и предлагала резко ограничить ее, сократить бюрократический аппарат, предоставить полную свободу частной инициативе, индивиду. В программе выдвигался принцип рентабельности как основной механизм избавления от неэффективных производств и обеспечения направленности экономики на потребление, а не на производство. Надо признать, что в свое первое президентство в 1950-е гг.

X. Алессандри также выступал с программой разгосударствления и либерализации экономики.

Хотя программа «Новая республика» не являлась детально проработанной схемой новой экономической модели, в ней были обозначены все основные направления реформ, которые начнут осуществляться мри Пиночете. Однако в тот период подобная программа не встретила поддержки даже у большинства правых, многие из которых продолжали оставаться на этатистских позициях и ие были готовы к столь радикальному отрицанию роли государства. В результате избирательная кампания X. Алессандри не только не сплотила, но и разделила традиционных чилийских промышленников и предпринимательские круги, связанные с экспортными отраслями экономики, которым уже тогда были близки неолиберальные идеи.

Предвыборная кампания началась задолго до дня голосования, полемика трех основных кандидатов проходила в накаленной атмосфере, что вело к дальнейшей поляризации чилийского общества. Итоги президентских выборов были объявлены 4 сентября 1970 г.: за С. Альенде проголосовали 36,3 % избирателей, за Алессандри — 34,9 % и за Р. Томича — 27,8 %'. Таким образом, Альенде получил лишь относительное большинство голосов, причем меньшее, чем на предыдущих президентских выборах в 1964 г. (38,9 %). По действовавшей конституции Чили в этом случае президента должен был избрать Национальный Конгресс, проголосовав за одного из двух кандидатов, набравших наибольшее количество голосов. В прошлом в аналогичных ситуациях голосование в Конгрессе было чисто формальным утверждением кандидата, занявшего первое место, но на этот раз обстановка сильно усложнялась победой марксистов.

Во-первых, всем было очевидно, что речь шла о возможности слома всей политической и экономической модели развития страны в результате прихода к власти марксистского правительства. Во-вторых, разрыв между С. Альенде и X. Алессандри был минимальным, что давало повод правым требовать пересмотра результатов подсчета голосов (это было сделано, и официальные данные были подтверждены).

В-третьих, Народное Единство, как, впрочем, и правые, не имело большинства в Конгрессе, что делало христианскую демократию тем арбитром, который должен был решить судьбу претендента на президентское кресло.

Места в Национальном Конгрессе распределялись следующим образом: из 200 членов парламента (150 депутатов и 50 сенаторов) Народное Единство имело 80 мест, христианская демократия — 75, а правые — 45 мест2. Следовательно, все зависело от того, за какого кандидата проголосует ХДП, поэтому парламентское голосование стало важнейшим политическим сражением. Судьба власти в стране решалась в эти дни в стенах Конгресса и на заседаниях руководства чилийских политических партий.

Реальную угрозу союза демохристиан с правыми создал ловкий политический маневр X. Алессандри — заявление об отказе от поста президента в случае его избрания Конгрессом. Это означало бы проведение новых президентских выборов, что открывало возможность возвращения к власти ХДП во главе с Э. Фреем — по конституции Чили нельзя было быть избранным президентом два раза подряд, но, пропустив одни выборы, уже можно было снова выдвигать свою кандидатуру, США были заинтересованы в таком варианте развития событий и разными путями через посредников пытались склонить к нему действующего президента Чили. Однако успех этого мероприятия был весьма сомнителен — отсутствовали какие-либо гарантии для ХДП со стороны правых, кроме того, пойдя на такой компромисс, партия рисковала потерять собственное лицо и превратиться в политический труп. Учитывая большое влияние левоцентристского крыла в ХДП, это грозило расколом партии, либо потерей массовой базы — в обоих случаях это стало бы проигрышем группировки Э. Фрея.

Христианская демократия переживала острые внутренние разногласия. Молодежь и левое крыло ХДП праздновали победу Народного Единства. Уже 4 сентября проигравший выборы де- мохристианский кандидат Р. Томич первым признал победу Альенде и выразил ему поддержку, так же поступила молодежная организация партии. После победы С. Альенде в ХДП были еще сильны позиции левоцентристского крыла во главе с Р. То- мичем, сохранялись надежды на сотрудничество с правительством Народного Единства. Сам Р. Томич говорил сразу после президентских выборов: «Альенде в будущем увидит, что без христианской демократии невозможно осуществление коренных социальных, политических и экономических изменений. Если придет этот момент, я надеюсь, что христианские демократы искренне примут сотрудничество на равных условиях с Народным Единством»54.

В то же время представитель правого крыла партии А. Сальдивар заявил, что приход левых в президентский дворец Ла-Мо- неда грозит Чили экономическим хаосом. Правые христианские демократы предпочитали союз с Национальной партией. Одновременно велись долгие переговоры между демохристианским руководством и Народным Единством об условиях поддержки кандидата левых в Конгрессе, в ходе которых в конце концов был достигнут политический компромисс, позволивший ХДП в тот момент избежать раскола. С. Альенде так вспоминал об этом: «Определенный сектор Христианско-демократической партии во главе с одним из своих лидеров Р. Томичем пришел к выводу, что если бы его партия не отдала голоса своих сенаторов и депутатов, чтобы образовать большинство, признающее нашу победу, Чили пришла бы к гражданской войне. Этот сектор предложил признать победу Народного Единства в обмен на Статут о конституционных гарантиях»'. Этот документ несколько ограничивал власть будущего правительства, но был полностью в рамках конституции и открывал возможности сотрудничества левых с умеренными политическими силами. С. Альенде потребовал вычеркнуть из Статута положения, ограничивавшие полномочия президента как главнокомандующего, остальные основные его пункты были приняты. Статуї гарантировал полную свободу деятельности всех партий, права оппозиции, свободную работу всех СМИ без предварительной цензуры, строгое соблюдение всеми органами власти существующих законов, право на свободное создание общественных организаций, право на забастовку и т.д. Армия и корпус карабинеров признавались единственными силами, обеспечивающими правопорядок и защиту страны, иными словами, левые отказывались от идеи организации рабочего ополчения и прочих вооруженных формирований.

«Можно слышать упреки в адрес Народного Единства, что оно, идя на такой компромисс, заранее себя обезоружило. Но дело в том, что реальный выбор перед левыми силами после выборов 4 сентября 1970 г. состоял не в том, брать ли всю полноту власти (такой возможности в тот момент не было), а в том, брать ли власть в таком урезанном, неполном виде; в противном случае инициативу в борьбе за власть могли перехватить правые силы, используя колебания средних слоев и армии»‘:. Статут о конституционных гарантиях не противоречил основным пунктам программы Народного Единства, а его полное соответствие конституции ставило противников Альенде в случае открытого сопротивления левому правительству в положение явных нарушителей законности.

По геополитическим причинам США не могли допустить претворения в жизнь антикапиталистического проекта в своей зоне влияния, поэтому они не остались безучастными к происходящему, открыто вмешавшись в чилийские события, чтобы воспрепятствовать приходу к власти президента-социалиста. ЦРУ срочно разработало и начало реализовывать особые планы действий в Чили, предусматривавшие различные варианты вмешательства. Первый план, известный под названием «Траектория 1», ограничивался политическими, экономическими и пропагандистскими действиями, такими, как финансовая помощь правой прессе и подкуп парламентариев для голосования против С. Альенде. Только на финансирование предвыборной президентской кампании против кандидата Народного Единства ЦРУ потратило почти I млн долл., однако предотвратить победу С. Альенде не удалось. И уже через 10 дней после первого тура голосования, 15 сентября 1970 г., президентом Р. Никсоном был одобрен план «Траектория 2», давший ЦРУ санкции на прямое вмешательство с целью подготовки в Чили государственного переворота. Директору ЦРУ Р, Хелмсу Никсон дал указание: «Заставить завопить чилийскую экономику», заявив затем: «Мы не можем допустить, чтобы из-за безответственности народа в Чили пришло к власти марксистское правительство». А американский посол Э. Корри через неделю заявил чилийскому министру обороны: «При правительстве Альенде мы не поставим в Чили ни один винтик, ни одну гайку»1.

О реализации американских планов вмешательства многое стало известно в 1975 г., когда был рассекречен и опубликован доклад Сената США «Тайная деятельность ЦРУ в Чили (1963—1973)». Согласно этим данным, только с 5 по 20 октября 1970

г. ЦРУ установило более 20 контактов с высшими чилийскими офицерами, которых заверили в оказании Чили американской помощи в случае прихода к власти военных. Американскому послу в Сантьяго были даны следующие инструкции: способствовать организации военного переворота, если на это согласится Э. Фрей, а также всячески давать понять чилийским военным, что после прихода к власти С. Альенде американская военная помощь Чили прекратится. Оба плана — «Траектория 1» и «Траектория 2» — продолжали осуществляться параллельно, что давало возможность американцам оперативно реагировать на любое развитие событий. Активное американское вмешательство в чилийские внутренние дела не прекратилось и после избрания С. Альенде президентом.

СССР в тот период не мог играть большой роли в чилийских событиях по ряду причин. Приход к власти в Чили левого правительства стал неожиданностью для советского руководства, так же, как в свое время его застала врасплох кубинская революция и намного позднее никарагуанская. Советский Союз придерживался той точки зрения, что в странах третьего мира, в том числе и в Латинской Америке, еще не созрели объективные условия для перехода к социализму и там могут иметь успех лишь прогрессивные националистические антиимпериалистические движения. Поэтому при всех внешних выражениях солидарности с Народным Единством на деле советское руководство довольно скептически отнеслось к его дальнейшим перспективам. Да и сам «чилийский путь» С. Альенде, его концепция социализма без диктатуры пролетариата, но с политической свободой, в том числе и для оппозиции, ставили под сомнение советскую модель социализма, что не могло вызвать особых симпатий в Москве.

Сыграл свою роль и геополитический фактор: Чили находилась вне зоны влияния Советского Союза, в 1970-е гг. Советский Союз проводил политику мирного сосуществования с Соединенными Штатами и не был готов рисковать реализацией своей стратегической линии ради маленькой далекой страны. Впоследствии СССР не оказал Чили сколько-нибудь серьезной экономической помощи, кроме займа, полученного после визита Альенде в Москву в 1972 г., что объяснялось как ограниченными финансовыми возможностями Советского Союза, так и сомнениями в жизнеспособности чилийского левого правительства. Поэтому изначально степень советского влияния в Чили в тот период была несравнима с американской.

Однако существовал еще один внутренний фактор, от которого тогда во многом зависело развитие событий в Чили: позиция военных. Чилийская армия традиционно придерживалась линии невмешательства в политику и уважения конституции, тем не менее, с ней приходилось считаться, поэтому различные политические силы, в первую очередь правые, попытались оказать давление на военных. После объявления итогов голосования 4 сентября главнокомандующий армией генерал Р. Шнейдер подтвердил верность вооруженных сил конституционной доктрине, которую он провозгласил, вступив в должность в 1969 г.: «Военные должны строго придерживаться конституционного порядка, и немыслимо, чтобы какие-либо группы внутри Воору женных Сил помышляли о выходе за рамки установленного в Основном Законе».

Армия в тот момент могла сыграть роль арбитра, поэтому ее пытались склонить на свою сторону как победившие левые, так и правые. Для левых было жизненно важным строгое соблюдение военными конституции при голосовании за С. Альенде. В то же время не исключена была возможность голосования парламентариев за другого кандидата, и тогда в соответствии с конституцией армия должна была бы поддержать и такое решение Конгресса. Позднее будущий диктатор А. Пиночет рассказывал о своих попытках установить контакты с правыми лидерами де- мохристиан и подтолкнуть их к этому шагу.

В начале октября, когда еще не было известно о достижении соглашения между христианскими демократами и Народным Единством, А. Пиночет вел переговоры с представителями ХДП. В частности, он обещал одному из сенаторов: «Если вы отвергнете сеньора Альенде и проголосуете за второе относительное большинство, будьте полностью уверены, что армия поддержит это решение»*. Однако подписание Статута о конституционных гарантиях лишило ХДП этой возможности, и А. Пиночет был вынужден отступить. Позиции заговорщиков в армии в тот период были еще относительно слабыми, и им не удалось повернуть ход событий в свою пользу.

Последней попыткой втянуть армию в политику и спровоцировать государственный переворот стало убийство главнокомандующего чилийской армии Рене Шнейдера. Утром 22 октября, за два дня до голосования в парламенте, автомобиль Р. Шнейдера был блокирован несколькими машинами на одной из улиц Сантьяго, его окружила группа молодых людей, начавших разбивать молотками стекла автомобиля. Увидев, что генерал вынул пистолет, заговорщики трижды выстрелили в него. Шофер доставил тяжело раненного Р. Шнейдера в военный госпиталь. Через час в госпиталь прибыл президент Э. Фрей, где подтвердил свое доверие генералу Карлосу Пратсу, начальнику Генерального штаба армии, который по закону в подобной ситуации должен был принять на себя обязанности главнокомандующего. Тем же утром состоялось экстренное заседание командующих родами войск, где было принято заявление, осуждающее преступление

В планы заговорщиков не входило убийство генерала Р. Шнейдера, они намеревались похитить его, тем самым спровоцировав выступление военных, поэтому смерть главнокомандующего и быстрая реакция чилийского общества на него спутала им все планы. Непосредственным организатором похищения был известный своими крайне правыми убеждениями и в прошлом не- удавшийся путчист генерал Р. Вио. Дальнейшее расследование показало, что в попытку государственного переворота были втянуты некоторые правые политики, высшие офицеры всех родов войск, в том числе командующий гарнизоном Сантьяго генерал К. Валенсуэла и командующий флотом. Генерал Р. Вио был приговорен Верховным судом Чили к 5-летней высылке из страны, его карьера на этом закончилась, но другие вдохновители преступления, чья вина не была полностью доказана, остались на своих постах и в дальнейшем сыграли активную роль в подготовке военного переворота 1973 г.

Убийство генерала Р. Шнейдера, запланированное как толчок к военному перевороту, привело к обратному результату. Это преступление вызвало глубокое возмущение во всех слоях чилийского общества и на время сплотило политических противников перед нависшей над Чили угрозой переворота и гражданской войны. Кроме того, симпатии членов Национального Конгресса окончательно склонились в пользу С. Альенде: за него проголосовали более три четверти парламентариев. Р. Шнейдер скончался в госпитале 25 октября, чилийскую армию возглавил К. Пратс, его старый соратник и столь же известный сторонник невмешательства военных в политику и соблюдения конституции.

24 октября 1970 г. Сальвадор Альенде был провозглашен в Конгрессе президентом Чили, 3 ноября состоялась его инаугурация. Это стало началом нового короткого, но, пожалуй, самого яркого этапа чилийской истории XX в. Приход к власти правительства Народного Единства привлек к себе большое международное внимание, ибо в условиях противоборства двух блоков на мировой арене создавал серьезный прецедент перехода к социализму мирным путем. С. Альенде определил его как «чилийский путь к социализму», причем под этим подразумевалась не только иная стратегия достижения цели, но и иная концепция социализма, включавшая в себя политическую демократию, свободу и плюрализм. Кроме того, Альенде не считал необходимым для Чили этап диктатуры пролетариата, которому придавалось столь большое значение в СССР и других социалистических странах. Это новое понимание социализма, которое предстояло развить и конкретизировать на практике, в дальнейшем привело к острым дискуссиям внутри Народного Единства и его основных партий, в первую очередь, к разногласиям самого С. Альенде с другими лидерами социалистов.

Чилийский опыт дал новые аргументы латиноамериканским сторонникам московской линии и «мирного пути» революции в их идеологических дискуссиях с прокубински настроенными проводниками стратегии создания «партизанского очага» в Латинской Америке. Помимо того, попытка Чили начать революционные преобразования в рамках существующей законности нашла особый отклик в Италии и Франции, где компартии проводили политику союзов с центристскими силами, отстаивали свое понимание построения социализма в условиях демократии, что позднее стало известным как еврокоммунизм. Таким образом, речь шла не только о судьбе латиноамериканской революции, но и о возможной стратегии «мирной революции» в Западной Европе. В свою очередь, Соединенные Штаты увидели в приходе к власти С. Альенде угрозу своей гегемонии в регионе, ибо пример Чили мог оказаться заразительным для других латиноамериканских стран, поэтому они выбрали политику содействия противникам правительства Народного Единства с целью его свержения.

Победа С. Альенде положила начало осуществлению социалистических преобразований мирным путем, и программа Народного Единства предполагала постепенность этого процесса. В условиях отсутствия всей полноты политической власти у правительства, что затрудняло осуществление многих важных шагов, предусмотренных программой, центр тяжести преобразований переместился в сферу экономики. Проведение основных экономических преобразований — национализации добывающей промышленности, крупных предприятий и банков, а также аграрной реформы, обеспечивало новому правительству условия для осуществления дальнейших политических реформ. В программе Народного Единства провозглашалась главная цель: замена существующей экономической системы на новую трехсекторную экономику, где будет доминировать государственная собственность. В первую очередь предполагалось национализировать природные богатства Чили, находившиеся в руках иностранных компаний — медь, селитру, железо.

До принятия закона о национализации переход собственности в руки государства осуществлялся путем выкупа акций частных предприятий, государственного вмешательства, либо экспроприации на основе закона-декрета № 520, принятого в 1932 г. в период существования эфемерной социалистической респуб лики, но успешно забытого прежними правительствами и никогда ранее не применявшегося. Вскоре под контроль государства перешли: текстильная фабрика Ярура «Бельявиста-Томе» (первая экспроприация на основании декрета президента), металлургические заводы компании «Асеро дель Пасифико», чилийская угольная компания «Лота-Швагер», крупнейшее в стране издательство «Зиг-Заг», газораспределительная компания и другие важнейшие предприятия.

Политика национализации, проводимая Народным Единством, вызвала ожесточенные дебаты в чилийском обществе: правые настаивали на незаконности этих действий, в то время как сторонники правительства выдвигали противоположные аргументы. Многие действия по экспроприации были оспорены в судах, что положило начало возникновению серьезного конфликта между исполнительной и судебной властью. В то же время Народное Единство подвергалось сильному давлению членов своих низовых организаций, а также рабочих, проявлявших революционное нетерпение и призывавших к скорейшему установлению контроля государства над всеми предприятиями. Далеко не всегда удавалось сдерживать этот напор масс, и партии Народного Единства постепенно теряли контроль над своей базой. Тем не менее через год после прихода к власти Народного Единства в руках государства уже находилось больше 100 крупных чилийских предприятий, среди них большинство предприятий обрабатывающей промышленности и 30 % сельскохозяйственных. Кроме того, под контроль государства перешли 80% банков, их национализация осуществлялась в основном путем выкупа акций.

Особое значение для страны имела национализация меди, составлявшей тогда около 70 % чилийского экспорта. Эта мера должна была стать первым логическим шагом на пути осуществления экономических преобразований, и правительство Народного Единства сразу же начало разработку соответствующего законопроекта, который уже 22 декабря 1970 г. был передан на рассмотрение Национального Конгресса. Это был проект конституционной реформы, по которому изменялась статья 10 конституции о праве собственности, в ней предлагалось объявить государство абсолютным хозяином всех природных богатств и других материальных ресурсов. Ни одна политическая сила Чили не осмелилась открыто выступить против национализации меди, однако оппозиция медлила с принятием закона, внося в него множество поправок. После длившихся более полугода парламентских дискуссий 15 июля 1971 г. чилийский Конгресс единогласно одобрил законопроект о национализации меди, этот день в Чили был провозглашен Днем национального достоинства.

Аграрная реформа осуществлялась в соответствии с законом 1967 г., принятым правительством Э. Фрея. Внесение в него изменений потребовало бы многомесячных обсуждений в Конгрессе, что могло парализовать осуществление преобразований в сельском хозяйстве. Поэтому первым шагом правительства Народного Единства стало простое ускорение реализации аграрного закона, в первую очередь, в части экспроприации поместий При этом было подтверждено, что не будут экспроприироваться земли у крестьян, а также участки размером менее 80 га. В результате, в 1971 г. в Чили было экспроприировано 1378 поместий — на 32 % больше, чем в предыдущем году, а размер земельного участка, не подлежащего изъятию, был уменьшен вдвое — с 80 до 40 га. В 1972 г. экспроприации подверглись уже 2189 поместий, а к августу 1973 г. — еще 834. На этих землях часто создавались крестьянские кооперативы — асентамьенто, в годы Народного Единства число семей, ставших их членами, увеличилось на 154% по сравнению с предыдущим периодом, когда у власти находились христианские демократы.

В ноябре 1970 г. был создан Национальный крестьянский совет — совещательный орган правительства для обратной связи с крестьянскими организациями и обсуждения планов развития сельского хозяйства и реализации аграрной реформы. Одновременно началось создание зональных крестьянских советов, в дальнейшем сыгравших большую роль в проведении аграрного передела. Нетерпение крестьянства, ждавшего ускорения аграрной реформы, часто приводило к незаконным захватам земли, во многих случаях подогреваемым ультралевыми организациями. Среди них выделялось Крестьянское Революционное Движение, созданное и руководимое МИР. Часто захватывались средние и даже мелкие владения, что давало повод оппозиции обвинять правительство в нарушении закона и приводило к дальнейшему обострению обстановки в стране.

В апреле 1971 г. в Чили состоялись муниципальные выборы, показавшие значительное увеличение поддержки Народного Единства: за него проголосовали около 51 % чилийцев, т. е. абсолютное большинство®. Таким образом, за 5 месяцев пребыва ния у власти левой коалиции число отдавших за нее голоса увеличилось на 15 % (по сравнению с президентскими выборами 1970

г.). Это дало повод президенту С. Альенде сделать оптимистическое заявление: «Никогда еще в истории Чили позиции народного движения не усиливались так быстро, как при нашем правительстве. Последнее перестало быть правительством, представляющим всего лишь третью часть населения, и стало правительством большинства»’

Победа левых сил была впечатляющей, особенно если учесть, что непосредственно перед выборами партиям чилийской оппозиции была оказана денежная помощь со стороны США через каналы ЦРУ в размере почти 1,5 млн долл. Деятельность ЦРУ была направлена и на создание союза правой и умеренной чилийской оппозиции, что было нелегкой задачей из-за больших разногласий между христианскими демократами и Национальной партией. В итоге помощь оказывалась обеим партиям. Так, в начале 1971 г. США профинансировали приобретение ХДП и Национальной партией собственных газет и радиостанций. Финансовая помощь оказывалась также предпринимательским, профессиональным, научно-исследовательским организациям оппозиции — всем, кто мог способствовать свержению С. Альенде.

На муниципальных выборах впервые голосовала молодежь в возрасте с 18 до 21 года, гак как в декабре 1970 г. Конгресс принял соответствующую поправку к конституции, снизившую возрастной ценз избирателей, что стало большим плюсом для Народного Единства. Минусом было то, что партии коалиции выступали на выборах отдельно, выставляя каждая своего кандидата, причем движения МАПУ и АПИ, еще не имевшие юридического статуса политических партий, не участвовали в выборах. Они призвали своих членов голосовать за Народное Единство, но очевидно, что при их участии в выборах процент голосов, полученных левой коалицией, мог бы несколько увеличиться.

Большую роль в мобилизации масс во время предвыборной кампании сыграли местные комитеты Народного Единства, которых по всей стране насчитывалось около 15 тыс. В соответствии с Основной программой Народного Единства, они должны были постепенно превратиться в низовые органы народной власти. Однако в дальнейшем многие из местных комитетов фактически самораспустились, на их месте стихийно возникали новые общественные организации, часто более радикально настроен ные и далеко не всегда действовавшие в одном русле с правительством.

Расширение социальной базы коалиции открывало возможность проведения референдума с целью изменения конституции, что позволило бы продвигаться вперед в осуществлении реформ более быстрыми темпами, оставаясь при этом в рамках законности. Но партии Народного Единства и сам президент С. Альенде не решились на проведение плебисцита в этот момент, так как электоральный перевес был минимальным, а, по их мнению, поддержка правительства должна была и далее расти. Однако подобная оценка оказалась слишком оптимистической, и в дальнейшем стало ясно, что левыми был упущен наиболее благоприятный для изменения конституции момент. В последующие месяцы ухудшение экономического положения в стране привело к ослаблению народной поддержки левой коалиции, оппозиция воспользовалась этим для мобилизации своих сил, что оставило Народному Единству весьма узкое пространство для маневра.

Правительство С. Альенде начало свою деятельность в обстановке нарастающего кризиса, вызванного экономическим саботажем иностранного и местного капитала и дальнейшей поляризацией чилийского общества. Осуществлению глубоких реформ мешало отсутствие у левых парламентского большинства, что вынуждало Народное Единство действовать с осторожностью, но эта медлительность разочаровывала народные массы и вызывала острые дискуссии внутри партий, входящих в коалицию.

Самым сложным было положение в Социалистической партии. На состоявшемся в январе 1971 г. съезде СПЧ к ее руководству пришли сторонники радикальных позиций во главе с К. Альтамирано. Таким образом, через два месяца после прихода к власти левой коалиции произошла резкая смена линии соцпар- тии, фактически начавшей проводить политику, идущую вразрез с более умеренными, близкими к социал-демократическим, концепциями президента страны. В результате С. Альенде во многих случаях находил большее понимание и поддержку у коммунистов, чем у своей собственной партии. Это двусмысленное положение президента раскалывало соцпартию и размывало фундамент Народного Единства, затрудняя работу правительства.

Стремясь улучшить положение широких масс, правительство Народного Единства в первый год своего пребывания у власти увеличило зарплату на 35 % в госсекторе, а в частном секторе она выросла на 50 %, тем самым стимулировался спрос и производство внутри страны. В 1971 г. ВВП Чили вырос на 8,6%, промышленное производство — на 13 %, а инфляция снизилась до 22,1 % по сравнению с 34,9 % в 1970 г. В первый год пребывания у власти правительства Народного Единства в Чили были достигнуты хорошие экономические результаты, а политические события развивались по восходящей линии. Некоторые макроэкономические показатели развития экономики Чили оставались стабильными в течение всех трех лет правления С. Альенде. Так, важным достижением правительства Народного Единства стала низкая безработица — ее средний уровень в 1971 — 1973 гг. составил 4,6 %. ВВП продолжал расти, хотя и медленными темпами — в среднем по 1,2% в год, промышленное производство — по 3,7 % в год.

Другие показатели свидетельствовали о серьезных перекосах в развитии чилийской экономики. Внешний долг за три года пребывания у власти Народного Единства вырос на 750 млн долл. — с 2451 млн до 3203 млн, составив около 540 долл. на душу населения, в то время как в годы правления Э. Фрея внешний долг увеличивался примерно на 150 млн долл. в год, т. е. темпы его роста были почти вдвое ниже. Резко снизились международные резервы Центрального банка Чили — во время прихода к власти правительства С. Альенде имелось положительное сальдо в 332 млн долл., а за 3 года оно стало отрицательным, составив 440 млн долл55.

Негативные тенденции в развитии экономики страны начали проявляться уже в начале 1972 г. Они были вызваны как внешними, так и внутренними факторами. Положение в Чили ухудшилось из-за экономического и торгового бойкота США, совпавшего с резким снижением мировых цен на медь. Цифры, демонстрирующие это, весьма красноречивы. Экономическая помощь США снизилась с 35 млн долл. в 1969 г. до 1,5 млн долл. в 1971

г. Кредиты Чили американского Эксимбанка, составлявшие 274 млн долл. в 1967 г. и 29 млн долл. в 1969 г., к 1971 г. полностью прекратились. Межамериканский банк развития уменьшил свои кредиты с 46 млн долл. в 1970 г. до 2 млн долл. в 1972

г., а Мировой банк в 1970—1973 гг. полностью отказал Чили в кредитах56. Советское правительство поддерживало Чили в основном морально, а надежды С. Альенде на то, что СССР окажет экономическую и военную помощь чилийской революции, как ранее кубинской, не сбылись.

С другой стороны, негативно влияли на чилийскую экономику внутренние проблемы: давление масс снизу привело к тому, что в руки государства слишком быстро перешло большое число предприятий, и оно оказалось неспособным к эффективному управлению ими. Сказалась нехватка опыта у новых директоров и завышенные требования рабочих, что привело к забастовкам в госсекторе и падению производства. Многие предприятия, перешедшие под контроль государства, оставались нерентабельными, к 1973 г. их долг составил 330 млн долл. Особенно критическим было положение в национализированной медной промышленности.

Кроме того, быстрый рост покупательной способности малоимущих слоев населения вызвал нехватку товаров первой необходимости, что вынудило правительство тратить последние валютные резервы на закупку продовольствия. Перераспределение доходов в масштабах страны увеличило расходы государства, а внешние кредиты были заморожены. Несмотря на значительное снижение поступлений в госбюджет, Народное Единство не могло пойти на уменьшение государственных расходов по политическим причинам, ибо это означало отказ от заявленной социальной политики. Это привело к резкому росту инфляции в Чили. В первой половине 1972 г. он составил 28 %, во второй половине 1972 г. — 100 %, а в первой половине 1973 г. — 353 %'. В конечном счете дефицит намного превысил госбюджет страны, вследствие чего к 1973 г. правительство было вынуждено финансировать 60 % государственных расходов с помощью денежной эмиссии.

Правительство попыталось ввести централизованное снабжение продовольствием, начав продажу основных продуктов по установленным сверху официальным ценам. Народным Единством были созданы органы народовластия, Советы по снабжению и ценам (ХАП), которые пытались обеспечить распределение среди населения продуктов первой необходимости, одновременно борясь с дефицитом и черным рынком. Эта инициатива была встречена в штыки оппозицией, усмотревшей в советах еще один инструмент контроля Народного Единства наД населением.

Подобные меры не могли решить проблемы нехватки продуктов, что привело к огромному росту очередей, процветанию черного рынка, где можно было купить те же продукты в 2—3 раза дороже. Эти экономические трудности затронули не только верхушку общества и средние слои, но и часть народных масс, едва начавших ощущать улучшение своего положения, что усилило обшее недовольство населения политикой правительства. Образ правительства Народного Единства, создавшего экономический хаос и ведшего страну к краху, впоследствии активно насаждался пропагандой военного режима, и эта идея до сих пор господствует среди значительной части чилийского населения.

Серьезной политической проблемой для Народного Единства стали разногласия внутри коалиции, где сложились две непримиримых группировки. С одной стороны, коммунисты, радикалы и Рабоче-крестьянское МАПУ, отколовшееся от МАПУ в 1972 г.,’ говорили о необходимости постепенного осуществления социально-экономических реформ. Они полностью поддерживали концепцию С. Альенде «чилийского пути к социализму», предполагавшую действия в рамках конституции и существующей законности. Эти партии выступали за переговоры с христианской демократией и не исключали возможности потери власти на следующих выборах, даже накануне военного переворота они вновь попытались найти взаимопонимание с ХДП во избежание кровопролития.

С другой стороны, социалисты, МАПУ, Левые христиане (ИС), а также примкнувшее к ним МИР, не входящее в коалицию, стали «революционным полюсом» Народного Единства. Они критиковали «реформизм» коммунистов, считая неизбежным переход к насильственным революционным действиям, поэтому пытались форсировать преобразования, создавали военизированные формирования своих партий, надеясь на будущий раскол в армии и поддержку ею революции, и ни при каких условиях не были готовы отказаться от уже завоеванной власти Социалисты занимали резко негативную позицию по отношению к переговорам Народного Единства с христианскими демократами, считая, что таким образом правительство идет на поводу у оппозиции. Президент С. Альенде был вынужден постоянно искать компромисс между двумя этими полюсами и, если политический опыт приближал его к более умеренной позиции

' Небольшие по численности, но состоявшие в большинстве своем из молодежи элитарных семей, обе МАПУ перестали существовать в конце 1970-х гг. Большинство их членов вошло в СПЧ, некоторые ушли к коммунистам.

коммунистов, то партийное членство накладывало на него обязанности по отношению к социалистам.

В марте 1972 г. состоялся очередной пленум ЦК Соцпартии, подтвердивший революционную линию социалистов. В частности, в полном соответствии с марксистской догматикой было заявлено, что невозможно построить социализм внутри буржуазного государства, поэтому оно должно быть разрушено. Этот тезис явно противоречил провозглашенному президентом «чилийскому пути к социализму», кроме того, он давал повод правым обвинять социалистов в насильственных методах борьбы. С. Альенде в своем выступлении в Конгрессе подверг жесткой критике эту позицию собственной партии. Он заявил: «Государственный аппарат сегодня служит не господствующему классу, а трудящимся и преемственности революционного процесса, поэтому нельзя претендовать разрушить то, что сейчас является инструментом созидания и перемен в интересах Чили и трудящихся масс»1.

С. Альенде так и не добился поддержки своей линии внутри соцпартии, парадигмой для которой являлась кубинская революция, а идеи президента отвергались ею как реформистские и социал-демократические, В то же время идеи С. Альенде о мирном конституционном пути к социализму были близки политической линии, много лет проводимой чилийской компартией, и поэтому находили в ней отклик. Хотя КПЧ как марксистско-ленинская партия декларировала ортодоксальные идеи советского образца, на деле она проводила политику «просвещенного прагматизма», разумно соотнося эти идеи с чилийской национальной спецификой. Так, КПЧ защищала необходимость диктатуры пролетариата, но считала, что чилийская революция находится на антиолигархическом и антиимпериалистическом этапе развития, поэтому вопрос о диктатуре пролетариата не стоит на повестке дня. Коммунисты поддерживали все практические шаги С. Альенде, и все три года нахождения у власти правительства Народного Единства президент находил свою основную поддержку у компартии.

Христианско-демократическая партия занимала двойственную позицию относительно концепции «чилийского пути к социализму». С одной стороны, она поддерживала стремление С. Альенде действовать в рамках конституции, при уважении демократических прав и свобод, с другой — критиковала его за не определенность новой модели социализма, выражая опасение, что, в конечном счете, она сведется к советской модели. Что касается чилийских правых, то они считали, что социализм по определению не может быть демократическим, и вся затея с Народным Единством является не более чем маскировкой тоталитарных устремлений коммунистов.

Первые месяцы пребывания у власти Народного Единства ХДП занимала относительно благожелательную позицию по отношению к левому правительству, не подвергая его действия резкой критике. Прогрессивное крыло христианской демократии во главе с Р. Томичем видело миссию своей партии в том, чтобы играть роль умеренного центра как ядра политической стабильности страны, препятствующего поляризации общества. Многие демохристиане считали, что пребывание у власти левой коалиции создаст предпосылки для возвращения во власть ХДП путем победы на президентских выборах в 1976 г. ХДП в тог период позиционировала себя как альтернатива левому правительству, но не оппозиция. Она поддерживала Народное Единство во всем, что совпадало с программой христианской демократии — а таких совпадений было немало — и оппонировала в случаях, когда левая коалиция предпринимала шаги, могущие, по мнению ХДП, привести к навязыванию Чили советской модели социализма.

Однако внутри демохристианской партии отсутствовала единая позиция по вопросу о возможной степени сотрудничества с Альенде, шли острые дискуссии между умеренным крылом и сторонниками более жесткой линии. Позиция ХДП резко изменилась после убийства в июне 1971 г. Э. Переса Суховича, бывшего министра внутренних дел в правительстве Фрея, членами небольшой ультралевой группировки ВОП (Организованный авангард народа). Поводом к его убийству стал расстрел демонстрации в г. Пуэрто-Монтте в 1969 г., произошедший с ведома тогдашнего министра. Это событие привело к острому кризису христианской демократии, в результате которого внутри партии удалось навязать свою гегемонию правому крылу во главе с Э. Фреем, хотя фреисты еще не контролировали полностью руководство ХДП. Убийство Э. Переса Суховича стало серьезным аргументом для противников сотрудничества с правительством, что привело к провалу переговоров, которые велись с Народным Единством, подтолкнув ХДП к сближению с Национальной партией. Начавшееся сближение христианской демократии с правыми встретило сопротивление левого крыла партии. На дополнительных выборах в Вальпараисо левым демохристианам не удалось воспрепятствовать заключению партией тактического союза с правыми, что спровоцировало новый раскол ХДП. В августе 1971

г. из партии вышла небольшая группировка, примкнувшая затем к Народному Единству — Левые христиане (ИС). Это был уже второй раскол ХДП после выхода из нее МАПУ в 1969 г. Разрыв левого крыла с партией привел к полному доминированию в ней правых. Это обстоятельство облегчило начавшееся сближение христианских демократов с Национальной партией.

В дальнейшем ХДП продолжала колебаться, ее переговоры с Народным Единством периодически возобновлялись, в отдельных вопросах она поддерживала правительство, но, тем не менее, становилось очевидным сползание партии вправо. Деятельность Народного Единства (экспроприация малых предприятий, растущий дефицит продуктов) все больше шла вразрез с интересами среднего класса, бывшего основной опорой христианской демократии, что снижало шанс найти общий язык с левыми. Активизация правых сводила на нет попытки ХДП играть роль центра стабильности, удерживавшего события в рамках законности. «Наша собственная база давит на нас, требуя от нас все большей агрессивности» — признал один из руководителей партии Р. Фуэнтеальба1. Окончательный переход ХДП в оппозицию к Народному Единству привел к складыванию в чилийском обществе двух непримиримых блоков — левого правительства и правоцентристской оппозиции.

Воспользовавшись ухудшением экономического положения в стране, в конце 1971 г. чилийская оппозиция перешла к стратегии уличных мобилизаций, в которой правые преуспели гораздо больше демохристиан, удачно перехватив инициативу. Так, ими был организован первый «кастрюльный бунт» — уличный марш женщин, в основном из средних слоев, стучавших в пустые кастрюли, символизировавшие нехватку продовольствия. Способность правых к мобилизации масс удивила политическую элиту Чили: тысячи женщин, многие из которых наверняка впервые в жизни отважились публично заявить свой протест, вышли на улицы Сантьяго. Женские марши охранялись членами молодежных организаций ультраправой, полуфашистской группировки «Патриа и Либертад» (Родина и Свобода), Нацио- пальмой и Демохристиамской партий, что приводило к столкновениям со Сторонниками Народного Единства, выражавшими свое возмущение подобными акциями. Беспорядки в чилийской столице продолжались несколько дней, закончившись возведением оппозицией баррикад в восточной фешенебельной части Сантьяго и стычками с карабинерами.

Чилийские правые поняли, что столь удобные для них призывы к аполитичности в то же время позволяют мобилизовать широкие слои граждан в зашиту конкретных экономических требований, которым затем по мере развития событий может быть придан политический характер. Помимо христианской демократии и правых партий, вставших в Конгрессе в жесткую оппозицию к правительству С. Альенде, большую роль в его свержении сыграни предпринимательские круги Чили. В основном им направлялась американская финансовая помощь, их действия стали мощным ударом по Народному Единству, в особенности забастовка хозяев-водитслей грузовиков, начавшаяся в октябре 1972 г. и вскоре парализовавшая весь грузовой транспорт страны. К этой забастовке присоединились хозяева-водители автобусов, мелкие торговцы и профессиональные коллегии, чьи интересы также оказались затронуты проводимыми правительством реформами. С разной степенью интенсивности эта забастовка вспыхивала еще несколько раз до военного переворота.

Общая сумма, потраченная США на подрывную деятельность в Чили и помощь оппозиции в 1970— 1973 гг., составила 7

млн долл.57 — огромная по тем временам сумма для маленькой страны. Чилийские правые, представители предпринимательских кругов и часть националистически настроенных военных поддерживали с американцами тесные отношения и рассчитывали на их помощь. Самая влиятельная правая газета Чили «Меркурио», выходившая тиражом около 300 тыс. экземпляров, стала главным рупором пропаганды против С. Альенде. «Меркурио» получила от США 1,5 млн долл. Ее главный редактор Р. Сильва Эспехо поддерживал тесные контакты с армией и в дальнейшем сыграл важную роль в организации и координации переворота. Тонкие механизмы психологической манипуляции через СМИ способствовали процессу радикализации средних слоев и мелкой буржуазии, склонившихся в итоге к поддержке антиконституционных действий оппозиции. В своих рассекре- ценных документах ЦРУ признало, что американская помощь правым сыграла важную роль в подготовке условий для вмешательства военных в Чили.

Обострение обстановки в стране в 1972 г. привело чилийских социалистов к выводу о необходимости ускорения революционного процесса и мобилизации масс. СПЧ внесла предложение провести плебисцит по трем важнейшим вопросам, связанным с реализацией экономических преобразований: национализация предприятий, чей капитал на 31 декабря 1971 г, превышал 14

млн эскудо, экспроприация имений размером более 40 га, установление рабочего контроля над производством в форме производственных советов и крестьянских коммунальных советов. Компартия подвергла критике эти предложения, считая, что они выходят за рамки программы Народного Единства. Между чилийскими социалистами и коммунистами вновь обострились разногласия: СПЧ считала, что главное — продвигаться вперед, пусть даже и с нарушениями буржуазной законности, КПЧ настаивала на первоочередной необходимости консолидации достигнутого на данном этапе.

Видя назревший кризис внутри коалиции, в мае 1972 г. С. Альенде решил созвать ассамблею партий Народного Единства с целью их сплочения вокруг президента и консолидации преобразований, Руководители всех партий, входящих в коалицию, заседали несколько дней в предгорном районе Сантьяго Jlo Курро, где были приняты важные решения. С. Альенде поставил участников встречи перед дилеммой: либо форсирование революционных преобразований, ведущее к дальнейшей поляризации общества и к возможному столкновению с буржуазной оппозицией, либо постепенное продвижение вперед в рамках конституции. Опираясь на поддержку коммунистов, С. Альенде отверг призыв своих соратников по партии провести плебисцит, заявив, что главное сейчас — консолидация завоеваний революции. Позиция КПЧ и С. Альенде была поддержана радикалами и АПИ, левые христиане поддержали социалистов, МАПУ заняло промежуточную позицию.

На ассамблее в Ло Курро С. Альенде удалось на время добиться объединения входящих в коалицию партий вокруг идеи консолидации, однако осуществление его предложений во многом зависело от позиции ХДП. Президент вновь обратился к руководству христианских демократов, пригласив их в свою резиденцию для возобновления конструктивного диалога в целях решения насущных вопросов развития страны. Приглашение было принято, однако консервативное крыло ХДП согласилось на уча стие в переговорах чисто формально, не имея намерений прийти к серьезным соглашениям. Кроме того, христианская демократия подверглась жесткой критике со стороны Национальной партии, обвинившей ее в том, что подобная соглашательская политика способствует продвижению коммунизма в Чили, пусть даже и с использованием демократических механизмов.

На продолжавшихся две недели переговорах между Народным Единством и ХДП обсуждалось дальнейшее расширение государственного сектора экономики, самоуправление на предприятиях, национализация банков и другие проблемы. За этот срок так и не было достигнуто никакого соглашения, поэтому Народное Единство выступило за продление переговоров, но ХДП отказалась, предложив перенести все дебаты в Конгресс. Это в корне меняло положение, ибо в этом случае в дискуссии участвовали бы и правые, что заранее обрекало на неудачу саму идею достижения компромисса. Таким образом, была потеряна последняя возможность прийти к консенсусу в чилийском обществе и продолжить преобразования конституционным путем. 10

июля 1972 г. С. Альенде выступил с обращением к чилийскому народу, в котором проанализировал сложившуюся в стране ситуацию. Он обвинил оппозиционное большинство в Конгрессе в нарушении конституции путем вынесения бесконечных конституционных обвинений против президента и министров правительства, что вело к ослаблению существовавшей в Чили президентской республики и превращению ее в парламентскую. С. Альенде намекнул на существование связи чилийской оппозиции с международными силами, заинтересованными в свержении Народного Единства с целью не допустить распространения чилийского опыта. Президент Чили обратил внимание на опубликованные в прессе США материалы о программе, представленной правительству этой страны американской компанией ИТТ (Интернешнл Телефон энд Телеграф), предлагавшей свою помощь в борьбе против левого правительства Чили. Программа включала в себя список мероприятий, направленных на обострение экономического кризиса, задержку поставок горючего для чилийских вооруженных сил, провоцирование конфликта между Национальным Конгрессом и президентом Чили.

С. Альенде подчеркнул, что усилия правительства направлены на то, чтобы избежать поляризации политических сил, выразил свою готовность к диалогу с христианскими демократами и твердое намерение уважать демократию и конституцию. Он высказал надежду, что парламентские выборы 1973 г. покажут, кто получит большинство в Конгрессе. Однако Альенде вновь столкнулся с противостоянием соцпартии внутри Народного Единства, которая оценила ситуацию по-иному, призвав к радикализации процесса преобразований и прямым действиям масс под лозунгом: «Двигаться вперед без промедлений». Провал переговоров с ХДП усиливал позиции «революционного полюса» внутри Народного Единства, кроме того, для всех партий коалиции было очевидно, что объединенная оппозиция, включавшая правых и христианских демократов, взяла курс на свержение правительства любыми средствами, в том числе и неконституционными. С лета 1972 г. тенденция к поляризации чилийского общества стала необратимой.

Народное Единство пыталось разрешить возникшие проблемы паралича транспорта и торговли двумя путями: призывами к народной мобилизации, что вело к радикализации процесса реформ, одновременно прибегая к помощи военных в организации снабжения населения. В ноябре 1972 г. С. Альенде включил грех генералов в состав своего кабинета, » том числе главнокомандующего армией К. Пратса, занявшего важнейший пост министра внутренних дел58. Это назначение помогло положить конец забастовке транспортников, а также принять меры по обеспечению социального спокойствия, столь необходимого стране, особенно перед приближающимися парламентскими выборами. Контр-адмирал И. Уэрта стал министром общественных работ, генерал К. Сепульведа — министром горнодобывающей промышленности. В министерстве экономики был создан Национальный секретариат по распределению и коммерциализации во главе с генералом ВВС А. Бачелетом59, который занимался внедрением карточной системы для малоимущих слоев и контролем над ценами. Таким путем левая коалиция пыталась восполнить недостаток поддержки на уровне политических партий и общественных организаций, обеспечить функционирование государственных институтов и снабжения населения, а заодно заручиться поддержкой военных или хотя бы их части.

С момента прихода к власти Народного Единства ключевым стал вопрос о роли армии: сохранят ли военные верность кон ституции в случае внесения в нее изменений или прибегнут к силе для зашиты существующего капиталистического строя? Ведь в отличие от большинства стран Латинской Америки, где армия принимала в политике весьма активное участие, Чили выделялась своими демократическими традициями, преемственностью исторического развития страны, стабильностью ее политической системы, вследствие чего вооруженные силы никогда не были активным действующим лицом политики. В XX в. чилийские военные находились у власти лишь в 1925—1932 гг., их вмешательство в политику в тот период носило ярко выраженный антиолигархический характер и, будучи направлено на модернизацию государства и экономики, способствовало вовлечению во власть средних слоев.

Чилийское офицерство в большинстве своем принадлежало к среднему классу, разделяя его менталитет и социально-экономические интересы. Основным выражением недовольства со стороны армии были требования повышения зарплаты. Во время выборов 1970 г. в чилийских вооруженных силах господствовала так называемая «доктрина Шнейдера»60, провозглашавшая невмешательство военных в политику. Доктрина Шнейдера стала ключом к налаживанию сотрудничества армии с правительством Народного Единства, она претендовала на роль официальной идеологии вооруженных сил, интерпретируя в новом духе профессионализм военных. Народному Единству удалось в тот момент использовать нейтралитет армии для изоляции своих политических противников. Даже аналитики ЦРУ, готовившие вмешательство в Чили в сентябре-октябре 1970 г., сделали тогда вывод о невозможности использования чилийской армии для совершения переворота с целью воспрепятствовать приходу левых к власти. ЦРУ продолжало поддерживать тесные контакты с чилийскими офицерами и уже в 1971 г. начало получать сведения о готовящемся заговоре в армии. В январе 1972 г. офис ЦРУ в Сантьяго установил связь с лидером военных заговорщиков, и США пришли к выводу, что появилась возможность успешной реализации государственного переворота в Чили.

Конституционализм чилийских военных, ставший их официальной доктриной еще в 1930-х гг., носил во многом формальный, поверхностный характер, так и не укоренившись в армейском менталитете. В 30—40-х гг. многие чилийские военные, особенно офицеры-выпускники Военной Академии, испытывали симпатии к германским нацистам. В 50-е гг. немецкое идеологическое влияние в армии сменилось американским, чилийские офицеры стали проходить подготовку на военных базах США, где они воспитывааись в духе доктрины национальной безопасности. Согласно этой доктрине, латиноамериканские военные, являясь частью западного мира, должны были защищать «западные ценности» от коммунистической угрозы. Причем речь шла не столько о внешней угрозе, которая представлялась мало реальной в Латинской Америке, сколько о необходимости борьбы с «внутренним врагом»,

Под внутренним врагом в доктрине понимались любые ан- тикапиталистические социальные движения, народные организации, которые объявлялись инструментами иностранного влияния, и в борьбе с ними считались допустимыми любые средства. Не вникая в причины социальных конфликтов, доктрина национальной безопасности сводила их к подрывной деятельности мирового коммунизма, создавая образ врага, которым становилась часть нации. Доктрина национальной безопасности подрывала демократические устои чилийского государства, ведь ситуация, когда армия считала часть граждан «внутренним врагом», противоречила политической свободе, плюрализму, равенству всех перед законом. Аполитичность чилийской армии на проверку вскоре оказалась мифом. После прихода к власти Пиночета эта демагогия активно использовалась для оправдания переворота, гражданам страны внушалось, что Чили находится в состоянии «внутренней войны», поэтому военные вынуждены взять на себя роль спасителей отечества.

По мере того как проводимые Народным Единством реформы стали затрагивать не только интересы крупных предпринимателей и иностранного капитала, но также и средних слоев, их недовольство нашло свое отражение и в среде военных. Другим серьезным фактором политического давления на армию было общее усиление оппозиции Народному Единству в стране, особенно сдвиг вправо ХДП — крупнейшей партии Чили, представлявшей в основном средние слои. Правые, имевшие влияние на чилийское офицерство, способствовали раздуванию антимарксистской кампании в армии, пытаясь дискредитировать ее конституционалистское руководство, в первую очередь главнокомандующего К. Пратса.

В феврале 1972 г. в руках К. Пратса оказалась докладная записка, представленная одному из армейских генералов его под чиненным, где говорилось, что большинство офицеров считало главнокомандующего слабым и продавшимся левым марксистам. В сентябре 1972 г. произошел инцидент с армейским генералом А. Каналесом, который публично сделал следующее заявление: «В течение 60 дней произойдет военный переворот; главнокомандующий не принимает мер и не хочет иметь проблем с правительством; низшие офицеры готовы действовать и, если кто-то из генералов не возглавит движение, то это сделает полковник; карабинеры на грани мятежа; генералы ВВС считают, что нынешнее правительство не может оставаться у власти»61... После этого выступления А. Каналес был отправлен в отставку, но продолжал выступать в прессе, защищая свои крайне правые националистические идеи, что, безусловно, влияло на настроения молодых офицеров.

В конце 1972 г., когда несколько генералов были включены в правительственный кабинет, возникло еще одно противоречие: в то время как умеренное крыло Народного Единства, коммунисты и С. Альенде апеллировали к традиционному конституционализму военных, их участие в правительстве неизбежно означало втягивание армии в текущую политику. Кроме того, свою работу непосредственно в армейских рядах вели социалисты и ми- ристы, а также крайне правые чилийские группировки, самой известной из которых являлась «Патриа и либертад». Леваки делали ставку на раскол армии и ее переход на сторону народа и революции, правые же призывали военных воспрепятствовать установлению в Чили марксистской диктатуры.

В итоге приверженцы конституции внутри чилийских вооруженных сил остались в меньшинстве, ибо на деле эта позиция постепенно превращалась в участие в политике на стороне левого правительства, что противоречило настроениям большинства офицерства. По итогам парламентских выборов в марте 1973 г. стало очевидно, что убрать Альенде конституционным путем не удастся. После этого в армии окончательно взяли верх сторонники переворота, ускорившие свою деятельность по его подготовке. На конституционалистское руководство армии оказывалось сильнейшее давление, в ответ на которое главнокомандующий К. Пратс издал воззвание к офицерскому корпусу, в котором говорилось о необходимости оставаться в профессиональных и конституционных рамках, придерживаться нейтралитета в политике. Однако было уже поздно, чилийская армия была слишком идеологизирована и напугана призраком «марксистской угрозы».

Наряду с армией огромную роль в свержении правительства С. Альенде сыграло крупное предпринимательство. После начала проведения Народным Единством реформ, затрагивающих основы капиталистического строя, чилийские предприниматели стали искать пути защиты своих интересов. Основная организация, объединяющая крупных предпринимателей Чили, СОФОФА (Общество промышленного развития), уже в сентябре 1971 г., через 10 месяцев после прихода к власти Альенде, организовала семинар в г. Винья-дель-Мар. Президент СОФОФА О. Саэнс вспоминал, что участники дискуссий пришли к выводу, что деятельность Народного Единства несовместима со свободой Чили и существованием частного предпринимательства, поэтому единственным выходом является свержение правительства'.

На семинаре предпринимателей были приняты решения о создании особой военизированной структуры, включающей собственную службу безопасности, о разработке программы альтернативного правительства, поддержании тесных контактов с военными, поисках источников финансирования антиправительственной деятельности как внутри страны, так и за рубежом. Своими потенциальными союзниками предприниматели видели в первую очередь военных, крайне правые националистические группировки, опиравшиеся на большую часть среднего класса. Через год, в сентябре 1972 г. подобный союз уже фактически сложился, а созданная предпринимателями конспиративная группа имела весьма разветвленную структуру, одна лишь ее служба безопасности насчитывала более 70 человек. В эту группу входили представители организаций транспортников, розничной торговли, профессиональных коллегий, будущий идеолог военной хунты X. Гусман, а также крайне правая группировка «Патриа и Либертад». Под контролем группы находились более 30 радиостанций и 20 газет Чили.

Сходные процессы происходили внутри чилийских вооруженных сил, где противники правительства С. Альенде начали создание конспиративной сети. Первые спонтанные встречи оппозиционных высших офицеров состоялись в середине 1972 г. Их активными участниками были близкий правому крылу ХДП генерал армии С. Арельяно Старк, будущие члены хунты ярый анти коммунист адмирал X. Торибио Мерино и сторонник корпоративизма генерал авиации Г. Ли. По общему признанию, Г. Ли вскоре стал душой заговора1. На этих встречах военными сразу же был поставлен вопрос о свержении Народного Единства как единственном выходе из сложившейся ситуации, начали планироваться конкретные шаги в этом направлении.

Было решено начать мятеж на крупнейшей базе ВМФ Чили в порту Вальпараисо, так как заговорщики знали настроения офицеров флота, наиболее элитарной и консервативной части вооруженных сил, и были уверены в их полной поддержке. Ситуация внутри армии была не столь однозначной, поэтому ее представители, в частности, генерал Арельяно Старк, предложили подождать до тех пор, пока не будет полной уверенности в поддержке іереворота армейскими офицерами. Подобная работа велась и в корпусе карабинеров, где одному из генералов, стороннику заговорщиков, было поручено инспектировать полицейские части по всей стране, которые он объезжал 2—3 раза в неделю, зондируя настроения офицеров и сержантского состава и проводя среди персонала соответствующую пропаганду.

В конце 1972 г. были установлены первые контакты между конспиративной группой СОФОФА и представителями чилийского флота. В начале 1973 г. к ним присоединились высшие офицеры ВВС. Эти контакты быстро превратились в постоянные встречи предпринимателей с военными с целью координации действий по организации переворота. Армейские офицеры не участвовали в этих инициативах до последнего момента, пока не стала очевидной неизбежность военного мятежа. Одним из основных препятствий для участия армии в заговоре был ее главнокомандующий К. Пратс, твердый сторонник уважения конституции.

Армейская верхушка имела тесные контакты с крайне правой группировкой «Патриа и Либергад». Один из ее лидеров Р. Тим вспоминал, что некоторые из террористических актов, осуществленных его организацией, были непосредственно заказаны армейскими заговорщиками: «Когда был разработан план свержения Народного Единства, вооруженные силы установили с нами контакт для того, чтобы мы оказали им операционную по,вдержку ,оля парализации страны и создания условий для переворота. Речь шла о блокировании дорог, взрывах линий электропередач и связи, и мы получили от армии поддержку в части логистики. Эти операции были реализованы между 16 июля и 11

сентября 1973 г.» Весьма примечателен и тот факт, что глава организации предпринимателей СОФОФА О. Саэнс, статус которого был несовместим с публичным участием в политике, являлся тайным членом «Патриа и Либертад».

На парламентских выборах в марте 1973 г. Народное Единство получило 43,4 % голосов — меньше, чем на муниципальных выборах 1971 г., но больше, чем на президентских выборах 1970 г. Это позволило левой коалиции увеличить свое представительство в Конгрессе на двух сенаторов и шесть депутатов. Правый оппозиционный блок Демократическая Конфедерация (КОДЕ), созданный Национальной партией и ХДП, получил 54,7 %, что делало невозможным отстранение от власти президента страны Конгрессом путем вынесения обвинения в нарушении конституции, так как для этого оппозиции требовалось обеспечить две трети голосов. Сложилась весьма опасная политическая ничья, страна снова раскололась почти пополам, не случайно компартия Чили вскоре после выборов выдвинула лозунг: «Нет гражданской войне!»

После парламентских выборов военные члены кабинета подали в отставку, сочтя свою миссию законченной, но обстановка в стране продолжала накаляться. Снова объявили забастовку профессиональные коллегии адвокатов, учителей и медиков, к ним присоединились транспортники, а затем и рабочие медной промышленности. Забастовка на одном из крупнейших в Чили рудников Эль-Теньенте продлилась больше двух месяцев. 29

июня 1973 г. в Чили вспыхнул военный мятеж, получивший название «танкетасо» (танковый мятеж). Войска во главе с полковником Р. Супером, командиром 2-го танкового полка, захватили центр Сантьяго. Попытка переворота на этот раз была успешно подавлена благодаря решительным действиям главнокомандующего армией К. Пратса и других офицеров, верных правительству. Отличился при подавлении мятежа и генерал А. Пиночет. В тот период он еще занимал выжидательную позицию. Позднее он вспоминал, что эти события сыграли ему на руку, так как поднятый другими мятеж фактически послужил нечаянной генеральной репетицией будущего переворота, обнажив слабые места противника.

Несмотря на то что военный мятеж был подавлен, угроза государственного переворота в Чили стала реальностью. Мятежники пользовались симпатиями как части молодых офицеров, так и многих высших армейских чинов, в последний момент не решившихся принять участие в военном выступлении. Многие военнослужащие 2-го танкового полка параллельно являлись членами правоэкстремистской группировки «Патриа и Либер- тад», принявшей активное участие в организации мятежа и ушедшей в подполье сразу после его провала, В ночь после подавления мятежа членам «Патриа и Либертад» удалось похитить со склада 2-го танкового полка большое количество вооружения и боеприпасов, в том числе тяжелые пулеметы, что позволило им неплохо вооружиться для продолжения своей террористической деятельности.

На следующий день после подавления мятежа чилийским генштабом был создан «комитет 15-ти», в который вошли по 5

высших офицеров от каждого рода войск. Его возглавили адмирал П. Карвахаль и генерал авиации Н. Диас Эстрада, которые были активными участниками заговора по подготовке переворота. Таким образом, комитет, созданный с целью объединения и координации усилий всех родов войск в критической для страны ситуации, вскоре фактически превратился в штаб военного переворота. Командующие родами войск не участвовали в заседаниях комитета, но предполагалось, что они руководят его деятельностью, поэтому заговорщики могли действовать, не вызывая подозрений.

О степени координации подготовки переворота между военными и предпринимательскими организациями свидетельствует один из рассекреченных документов ЦРУ: «Офицеры-заговор- щики ожидают, что забастовка владельцев грузовиков, назначенная на 26 июля, будет отложена до тех пор, пока «комитет 15-ти» не найдет способа завершить подготовку своего антипов- станческого плана, который послужит базой для государственного переворота. Поэтому адмирал П. Карвахаль попытался убедить Л. Вильярина, президента Федерации владельцев грузовиков, отложить забастовку до завершения военными своего плана... Заговорщики во флоте и ВВС продолжают совместную работу по подготовке государственного переворота, никто не планирует односторонних действий»1.

Христианская демократия резко изменила свою линию после попытки военного мятежа. Если до того, будучи в оппозиции Народному Единству, она все же придерживалась стратегической линии, направленной на защиту конституции, в надежде вновь прийти к власти на выборах 1976 г., то после танкового мятежа лемохристианс пришли к выводу о неизбежности военного переворота. Подобное развитие событий грозило ХДП потерей инициативы, полностью перехваченной правыми в союзе с военными. В мае 1973 г. ХДП возглавил ее правый лидер П. Эйлвин, а левое крыло партии практически утратило влияние на руководство. В ситуации раскола чилийского общества на два враждебных лагеря, поправевшие христианские демократы сочли, что их главными врагами являются марксисты. К такому выводу их подталкивали продолжавшиеся захваты предприятий и развитие параллельных органов народной власти, стимулируемые левым «революционным полюсом».

ХДП сделала новую попытку повлиять на ход событий, внеся предложение о вхождении в правительство военных с самыми широкими полномочиями вплоть до смещения руководителей среднего звена. Эту идею выдвинул бывший президент Э. Фрей, чье мнение оставалось решающим для его партии. Если бы ее удалось реализовать, то Народное Единство фактически было бы отстранено от власти без нарушения конституции, а С. Альенде правил бы вместе с военными, опираясь на их силу. Это был бы тот же государственный переворот, но осуществленный в мягкой форме и формально в рамках закона. ХДП стала искать способ уговорить на это С. Альенде.

Одновременно С. Альенде делал последние попытки возобновить диалог с демохристианами, обратившись с просьбой о посредничестве к высшей церковной иерархии. 16 июля 1973 г. чилийский кардинал Р. Сильва Энрикес обратился к противоборствующим сторонам с воззванием к миру и диалогу. Первыми кардинала поддержали коммунисты. Социалисты вновь заявили о невозможности переговоров с христианскими демократами, обвинив последних в стремлении свергнуть правительство. Решающее слово оставалось за ХДП.

Через три дня лидер ХДП П. Эйлвин заявил о готовности его партии к переговорам, после чего получил от С. Альенде приглашение во дворец Ла-Монеда. На начавшихся 30 июля переговорах обсуждались многие острые политические проблемы, по которым существовал определенный консенсус между христианскими демократами и Народным Единством. Камнем преткновения стало предложение ХДП о вхождении военных в правительство, больше походившее на ультиматум. Его принятие президентом С. Альенде означало бы полный отказ от осуществлена ния предвыборной программы Народного Единства и подчинение военным, что было изначально неприемлемо.

Вновь закончившиеся безрезультатно переговоры показали, сколь велика была степень поляризации общества, когда центристская партия уже не могла претендовать на роль арбитра, будучи вынуждена примкнуть к одной из противоборствующих сторон. Уже во время переговоров с С. Альенде ХДП поддержала вновь начавшуюся забастовку владельцев грузовиков и других профессиональных ассоциаций, поставивших целью парализовать страну. Э. Фрей был сторонником военного переворота, считая его единственной возможностью избежать гражданской войны, угроза которой становилась все более реальной. Он надеялся, что приход к власти военных будет кратковременным и насколько это возможно, мягким. Идея «мягкою переворота» довлела над христианскими демократами, недооценившими глубину политического кризиса в стране. Это был не просто политический кризис, а кризис модели развития, и в стране уже созрели новые социальные и политические силы, не связанные с устоявшейся партийно-политической элитой и готовые взять власть в свои руки.

Одним из последних шагов ХДП в этом направлении стала попытка вынудить президента уйти в отставку. Это позволило бы провести новые выборы, на которых партия рассчитывала на победу своего кандидата. 9 сентября ХДП призвала своих парламентариев подать в отставку в надежде, чд> их примеру последуют другие депутаты оппозиции, парализовав работу парламента, что должно было вынудить президента добровольно уйти со своего поста. Но было уже слишком поздно, грядущий военный переворот не дал христианским демократам возможности осуществить свои планы.

Неудавшаяся июньская попытка военного мятежа резко накалила обстановку в Чили, и С. Апьенде поставил перед Конгрессом вопрос об объявлении осадного положения. Оппозиционный парламент отказал президенту. Вместе с тем чилийская армия начала активно применять принятый в 1972 г. Закон о контроле над оружием, давший военным полномочия обыскивать места, где подозревалось наличие оружия. Начались проводиться военные операции против ультралевых и ультраправых экстремистов, по они часто использовались военными заговорщиками в своих целях, против лиц или групп, связанных с левыми партиями и правительством.

Изоляция конституционалистского руководства внутри чилийской армии усиливалась с каждым днем, оно постоянно подвергалось давлению антикоммунистически настроенного офицерства. Генерал К. Пратс вспоминал об одном из заседаний «комитета 15-ти» с участием командующих родами войск: «Атмосфера встречи стала напряженной, когда некоторые из участников заявили командующим родами войск о растущей озабоченности офицерства «пассивной позицией армейского командования» относительно захватов земельных участков и предприятий, действий «параллельной народной армии» и нападок Альтамирано и Энрикеса62 на вооруженные силы»'.

Таким образом, часть генералов взяла на себя смелость предстать перед главнокомандующим выразителями политических настроений офицерства и поставить под сомнение позицию верховного командования, явно нарушив армейскую дисциплину и иерархию и поставив вооруженные силы под угрозу раскола. Пропасть между официальным конституционализмом, декларируемым главнокомандующим и несколькими высшими генералами и реальной позицией большей части чилийского офицерства, становилась непреодолимой. Немалый психологический эффект на армию оказали новые демонстрации правых, начавших забрасывать кукурузные зерна в ворота казарм как намек на то, что военные ведут себя как курицы, не осмеливаясь на государственный переворот.

В период с 27 июля по 3 августа в Чили произошло 180 террористических актов, самым громким их которых стало убийство А. Арайя, военно-морского адъютанта президента. К середине августа 1973 г. были совершены еще 253 теракта, итогом которых стали 5 убитых, более сотни раненых, стране был нанесен огромный экономический ущерб. Военные вновь вошли в состав кабинета. В правой прессе была развязана антиправительственная кампания, включавшая открытые призывы к свержению С. Альенде. Оппозиционные депутаты Конгресса заявляли о нарушении конституции Народным Единством, аналогичное обвинение было выдвинуто Верховным судом Чили, обвинившим правительство в неподчинении судебным решениям. 22 августа большинство оппозиционных депутатов Конгресса обратились с призывом к вооруженным силам вмешаться в политический процесс. Главным лозунгом оппозиции, заранее оправдывавшим готовившееся выступление военных, стала «неконституцион- ность» самого правительства, в этой ситуации готовившийся переворот мог рассматриваться как восстановление конституционного правления.

В этих обстоятельствах многое зависело от внутренней консолидации и сплоченности Народного Единства, его способности найти выход из критической ситуации. Левое правительство продолжало пользоваться поддержкой народных масс. 4 сентября 1973 г., в третью годовщину прихода к власти президента С. Альенде, на праздничную манифестацию поддержки в одном лишь Сантьяго вышли около миллиона человек, состоялись демонстрации и в чилийской провинции. Однако простой мобилизации масс было недостаточно, нужно было срочно принимать ответственные политические решения.

Сальвадор Альенде пришел к выводу, что единственным способом избежать военного переворота является проведение плебисцита, где будет поставлен вопрос о доверии правительству. Он надеялся обсудить эту тему с христианскими демократами, но перед этим решение о плебисците должен был одобрить Политический комитет Народного Единства. Как и во многих предыдущих случаях за предложение С. Альенде выступили коммунисты, радикалы, Рабоче-крестьянское МАПУ и АПИ, против — социалисты, МАПУ и левые христиане. Тема плебисцита обсуждалась внутри левой коалиции всю первую неделю сентября. 8 сентября социалисты заняли бескомпромиссную позицию по поводу плебисцита, заявив, что «в случае переворота, несомненно, произойдет контрпереворот, который укрепит позиции правительства и позволит более решительно осуществлять его программу»63 Произошедший через три дня переворот показал, сколь ошибочной была их оценка происходящего.

Утром 9 сентября члены Политкомиссии КПЧ попросили С. Альенде о встрече, на которой настаивали на срочном объявлении плебисцита, несмотря на противодействие соцпартии. Тем же утром СПЧ созвала массовый митинг на стадионе «Чили», где ее Генеральный секретарь К. Альгамирано громогласно заявил, что «правые будут сметены безудержной силой объединенного народа, верных ему офицеров и солдат. Чили станет героическим Вьетнамом, если реакция посмеет посягнуть на власть в нашей стране»1. Он упомянул и о контактах соцпартии с морскими офицерами, разоблачавшими деятельность заговорщиков во флоте.

Во время заседания чилийского президента с коммунистами раздался телефонный звонок. Один из участников встречи вспоминал, что, поговорив по телефону, С. Альенде сел и закрыл лицо руками. Через несколько минут он пришел в себя: «Я доверяю вам, извините меня за момент усталости. Фрида2 сообщила мне о речи, которую сейчас произносит Карлос Альтамирано, это открывает путь государственному переворота. Может произойти самое худшее» . Тем не менее С. Альенде принял решение объявить чилийскому народу о проведении плебисцита, выступление президента по радио было назначено на утро 11 сентября.

Для С. Альенде это был крайне сложный шаг, ибо он решился на него вопреки позиции собственной партии. Принятие подобного решения без санкции Политического комитета Народного Единства и соцпартии означало лишь одно: правительственный блок утратил единое политическое руководство, способное к принятию стратегических решений в ситуации острейшего кризиса. И если внутри Народного Единства уже давно сформировались два противоположных крыла, погрязшие в бесконечных дискуссиях, то теперь левая коалиция фактически перестала существовать.

Об этом свидетельствовало и единоличное решение С. Альенде о плебисците. Президент Чили не питал иллюзий относительно его благополучного исхода, он всерьез рассматривал альтернативу ухода в отставку вместе с правительством, если таково будет мнение народа. Главным для Альенде было то, что плебисцит давал шанс избежать переворота. В этом случае его уход произошел бы в рамках конституции, и при приходе к власти оппозиции она все равно была бы вынуждена считаться с народным движением и левыми силами, составлявшими относительное большинство в стране. Однако самая большая проблема заключалась в том, что в Чили отсутствовала оппозиционная сила, заинтересованная в сохранении конституции и приходе к власти законным путем. Правые и примкнувшие к ним демохристиане уже давно сделали ставку на военный переворот.

Высшая степень поляризации внутри армии стала очевидной после демонстрации, организованной 21 августа 1973 г, у дома главнокомандующего К. Пратса женами армейских офицеров. В ней приняли участие около полутора тысяч человек, помимо жен, несколько действующих офицеров. К. Пратс вспоминал об этом: «Капитан в форме, которым оказался зять отставного генерала Каналеса, приблизился к воротам дома, попросил тишины и воскликнул: «Генерал Пратс не представляет армию Чили, он предатель!» Этот возглас возбудил манифестантов, они стали кидать камни в окна дома, попытались ворваться в ворота, и их были вынуждены оттеснить от дома карабинеры»64.

Через день К. Пратс подал в отставку, вместе с ним ушли его верные соратники генералы Г. Пикеринг, командующий гарнизоном Сантьяго, и М. Сепульведа, командующий военными академиями, также давно подвергавшиеся давлению со стороны заговорщиков. Тем самым они надеялись предотвратить раскол внутри чилийских вооруженных сил и возможность гражданской войны, но их поступок имел совсем другие последствия. Случилось то, чего так долго добивались заговорщики: все ключевые посты армейской иерархии перешли к сторонникам отстранения С. Альенде от власти путем переворота. Первым делом они начали устранять своих противников внутри армии. Чилийская армия не только не раскололась, но объединилась вокруг заговорщиков при молчаливом одобрении правой и демохристианской политической оппозиции, а также большинства предпринимательских и профессиональных организаций страны.

После отставки К. Пратса должность главнокомандующего согласно армейской иерархии занял генерал А. Пиночет. Он также считался сторонником конституционалистской линии в вооруженных силах, ему полностью доверяли генерал К. Пратс, да и сам президент. При обсуждении лидерами Народного Единства ситуации в армии после отставки К. Пратса, кандидатуры нового главнокомандующего и его верности конституции, С. Альенде высказался о Пиночете: «Да он не способен изменить не только конституции, но даже своей жене»а А. Пиночет вступил в должность, пообещав С. Альенде отправить в отставку 6 армейских генералов, наиболее активно участвовавших в давлении на К. Пратса и в антиправительственной деятельности.

Тем временем подготовка государственного переворота шла полным ходом, и запущенный механизм вряд ли было возможно остановить. В заговор уже были вовлечены командующие тремя родами войск: адмирал X. Торибио Мерина (ВМФ), генерал Г. Ли (ВВС), генерал С. Мендоса (корпус карабинеров), оставались только сухопутные войска. Среди армейских генералов ключевыми фигурами заговора являлись близкие правым демох- ристианам А. Бонилья и С. Арельяно Старк, по некоторым версиям, склонные к «мягкому перевороту» и скорой передаче власти политической элите. Однако их участие еще не гарантировало успеха выступления военных, для его обеспечения и во избежание раскола армии было необходимо вовлечь в переворот нового главнокомандующего чилийской армией.

Генерал А. Пиночет окончательно присоединился к путчистам за несколько дней до переворота, когда армейский мятеж уже был неминуем. После победы он возглавил военную хунту, отодвинув в сторону или физически уничтожив своих бывших соратников, ставших соперниками. Так, вскоре после переворота генерал Бонилья погиб в автокатастрофе, а Арельяно Старк был отправлен с карательной миссией на север Чили, причем информация об этой экспедиции быстро просочилась в прессу из правительственных источников, что послужило последующей дискредитации генерала в 1980-е гг.

Столь быстрое превращение генерала А. Пиночета, слывшего сторонником конституции, в военного диктатора объясняется тем, что официальный конституционализм чилийских вооруженных сил был формальным, прикрывавшим глубокую идеологизацию военных. Трудно предположить, что Пиночет проникся правой антидемократической идеологией за несколько дней до переворота, безусловно, его политические взгляды сформировались за долгие годы армейской карьеры. То же самое можно сказать о многих армейских генералах и офицерах, внешне хранивших верность конституции, но с готовностью поддержавших антиправительственное выступление военных. Кроме того, в этом сыграл роль простой прагматизм: многие военные, как и Пиночет, в решающий момент сделали ставку на победителей. Государственный переворот показал, что чилийская армия отнюдь не являлась аполитичным и демократическим институтом*, как считали многие чилийцы, и миф о ее верности конституции был жестоко развеян.

<< | >>
Источник: Богуш Е.Ю.. Политическая история Чили XX века: Учеб. пособие. — М.: Высш. шк. — 224 с. — (Серия «XX век. Политическая история мира»). 2009

Еще по теме ЧИЛИЙСКИЙ ПУТЬ К СОЦИАЛИЗМУ — ПРАВИТЕЛЬСТВО НАРОДНОГО ЕДИНСТВА (1970-1973):

  1. Вступление
  2. «ГЕНЕРАЛ НАДЕЖДЫ» И ТЕХНОКРАТЫ. ЧИЛИ В 50-е гг. XX в.
  3. ЧИЛИЙСКИЙ ПУТЬ К СОЦИАЛИЗМУ — ПРАВИТЕЛЬСТВО НАРОДНОГО ЕДИНСТВА (1970-1973)
  4. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ 11 СЕНТЯБРЯ 1973 г. И УСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОЙ ДИКТАТУРЫ (1973—1989)
  5. Заключение.
  6. ГЛАВА 69 КОЛУМБИЯ, ПЕРУ И ЧИЛИ