ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

ВВЕДЕНИЕ

1

Проблема изучения культурных связей России с Ближним Востоком, и прежде всего с тюркским миром, является одной из актуальных проблем изучения взаимодействия национальных культур и языков народов Советского Союза.

Взаимодействие славянских и тюркских языков на протяжении всей истории этих народов было настолько продолжительным и интенсивным, что оставило глубокие следы во всех областях лексики этих языков, в их фразеологии и отчасти в фонетике и грамматике.

Если в современной науке имеется уже немало специальных исследований, посвященных анализу русизмов в лексике, грамматике и фонетике тюркских языков, то исследований, посвященных анализу тюркизмов в русском и в других славянских языках, еще недостаточно, хотя для глубокого понимания процессов развития национальной культуры как славянских, так и тюркских народов эти исследования представляются весьма важными.

Проникновение элементов тюркских языков в русскую речь и в русский язык чрезвычайно многообразно, но до сих пор оно еще недостаточно полно вскрыто, особенно в отношении грамматики, фонетики и фразеологии.

Почти отсутствуют исследования, касающиеся воздействия тюркской фонетической и грамматической структуры на фонетику'й грамматику некоторых диалектов русского языка. Не изучены тюркские заимствования в русском словообразовании (ср., например, тюркские модели в образовании некоторых так называемых парных слов) и фразеологии (ср., например, кальки с тюркских речений типа давай пойдем, давай посидим). Недостаточно и несистематично изучаются также и тюркские vieKCH4ecKne заимствования в русском словаре.

Одной из наименее затронутых изучением областей в этом отношении является антропонимика, в то время как она пред

ставляет, несомненно, большой интерес не только для лингвиста, но и для историка.

Важность изучения русской антропонимии, в том числе тюркских ее элементов, подчеркивается необходимостью составления сводного словаря русских антропонимов.

Вопрос о составлении этимологического словаря русских антропонимов уже неоднократно обсуждался на страницах академических периодических и непериодических изданий. Однако осуществление этой задачи — составление полного словаря — требует большой предварительной работы, и в частности монографических исследований по отдельным группам русских фамилий. Таким образом, исследование, посвященное анализу русских фамилий тюркского происхождения, имеет своей целью дать предварительный материал для будущего общего словаря русских фамилий. -

Исследования в области этимологий в большинстве случаев сводятся к построению гипотез, имеющих в той или иной степени субъективный характер. Отмечая задачи славистов и тюркологов, занимающихся исследованиями тюркизмов в русском языке, Н. К. Дмитриев писал: «Так как твердые документальные материалы по истории тюркских слов обычно получить крайне трудно, а то и просто невозможно, то научная документация "заменяется догадкой, наблюдением, гипотезой. В результате получается своего рода абстракция, как бы одно из возможных релений некоего неопределенного уравнения. Наука здесь как бы переходит в искусство. Нечто подобное можно сказать, наприм-ер, о постановке диагноза врачами, но врач все же находится в лучшем положении, чем этимологизатор больной сообщает^врачу свою „историю бо- лезни“ и этим помогает ему,, язляясь не только объектом, но и отчасти субъектом леченая. Между тем слово хотя и „не безгласно", но в значительной степени „глухо* к своей „пас- портизации“» [31, с. 6].

Однако, как указызает тот же автор, есть все же такие объекты для изучения тюркизмов в русском языке, которые позволяют изучать их в определенном контексте; к ним он относит такие исторические памятники, как, например, «Слово о полку Игореве», «Домострой» и пр., т. е. памятники, относящиеся к конкретной исторической эпохе и конкретным истооическим условиям.

Исследование происхождения, русских исторических фамилий имеет также свои преимущества перед обачными этимологическими изысканиями вне исторического контекста, так как оно опирается на некоторые документальные данные, отраженные в их родословных.

Родослознае в большинстве случаев приводят некоторые исторические сведения, помогающие раскрыть значение и содержание тех тюркских слов, которые лежат в оснозе данной конкретной фамилии; они

приводят различные фонетические варианты фамилии и устанавливают ее связь с тем или иным основателем рода — выходцем из тюркской среды. чТаким образом, благодаря родословным изучаемое слово-тюркизм, лежащее в основе конкретной фамилии, является в данном случае не только «не безгласным», но и «не глухим» к своей «паспортизации». Исследования же, опирающиеся на документальные данные родословных, могут оказать большую помощь в дальнейших изысканиях — в изучении русских фамилий, родословные по которым отсутствуют.

Имея в виду помощь, которую могут оказать в этимологизации документальные данные, содержащиеся в родословных, мы и начали свои исследования с тех русских фамилий тюркского происхождения, которые представлены в родословных.

2

Существующие словари и исследования, посвященные русским фамилиям, уделяли недостаточное внимание восточным, в частности тюркским, их этимологиям[1].

Несмотря на наличие у русских множества фамилий тюрк- ского-нроисхождения, до сих пор не было специального исследования, посвященного этой проблеме. Е. П. Карнович, один из первых затронувших этот вопрос, отметил значительный тюркский слой в русский исторических фамилиях. «Князей из татар вообще,— писал он,— у нас было и есть такое множество, что и ныне в простом русском народе каждого татарина называют князем...» [SO][2]. Однако многие его попытки этимологизации отдельных имен и фамилий иноязычного, в частности тюркского, происхождения были неверны. Немотивированно отнесены им к мордовским такие тюркские по своему происхождению фамилии, как Енгалычев, Акчурин, Булушев, Утёшев, Кудашев и пр., хотя в отношении некоторых фамилий даны правильные определения их происхождения.

Некоторые и более проверенные сведения о тюркских по происхождению русских фамилиях приводит А. М. Селищев [78, с.

137—141]. Ср., например, его довольно точные переводы тюркских по происхождению прозвищ: Булгак 'беспокойный, суматошный человек’, Сутырга 'вздорный человек’ и т. п., а также правомерное отнесение к именам, проникшим через

тюркское посредство, таких имен, как Алай, Ахмат, Балабан, Кызыл, Касим, Кыпчак, Мамай, Мансур, Мурат, Саадак, Ки- зилбай, Ромозан, Шеремет, Урус и пр.

Однако более подробный филологический анализ русских фамилий тюркского происхождения и определение конкретных исторических условий их возникновения до сих пор не осуществлены тюркологами, несмотря на обширный и благодатный для этого материал.

Существует значительное'количество источников, в которых иногда в достаточно точной передаче даются сведения, позволяющие установить тюркское происхождение той или иной фамилии.

Кроме известного «Словаря древнерусских личных собственных имен» Н. И. Туликова [94], представляющего собой исключительное по полноте собрание личных имен и фамилий (отчеств), главными источник$|щ для подбора, анализ'а и сопоставления материала по конкретным русским фамилиям тюркского происхождения могут служить различного рода летописные сведения, юридические акты, духовные и договорные грамоты, акты феодального землевладения и пр., относительно полная библиография по которым дана в монографии В. К. Чичагова [104], а также в книге А. В. Суперанской [85].

Из специальных изданий, содержащих списки или указатели старых русских фамилий, не отмеченных в упомянутых выше исследованиях, приведем книгу А. В. Экземплярского ([108]; ср. также [47; 103]) и более поздние издания в сериях различных юридических актов, содержащие материалы по русской антропонимике [2; 3; 36; 96].

Все эти издания содержат тысячи русских фамилий, из которых значительный процент составляют фамилии тюркского происхождения.

Однако для этимологических исследований наибольший интерес представляют источники, содержащие не только собственные имена и фамилии, но и сведения об их происхождении, т.

е. родословные. В этом отношении исключительно важными для изучения представляются такие источники, как «Бархатная книга»[3], синодальные списки родословных [Временник][4], а также краткие родословные в Общем гербовнике дворянских родов Всероссийской империи [ОГДР] и в других источниках [34; 38; 113; 119; 123].

Преимущество этих источников для этимологических исследований заключается в том, что родословные, как правило, приводят прозвища, от которых происходит данная фамилия,

а также различного рода разночтения фамилий, а иногда и их более близкую к источнику и фонетически полную форму.

Для того чтобы ограничить рамки настоящего исследования, в нем за основу взят перечень русских фамилий с их родословными, помещенный в [ОГДР, I— XX]. В необходимых случаях в процессе исследования сведения о родословных отдельных фамилий тюркского происхождения проверяются по более полным материалам других родословных.

Все подвергнутые историко-этимологическому анализу русские фамилии тюркского происхождения, представленные в настоящей работе, даны в порядке их следования в Общем гербовнике с приведением содержащихся в данном источнике легенд о их происхождении.

Весьма ценными и полными по отношению к Общему’гер^ бовнику источниками для установления происхождения русских фамилий являются родословные, опубликованные в томе X «Временника Императорского Московского общества истории и древностей Российских» (М., 1851).

Родословные эти, как отмечается в предисловии к ним, представляют собой частные списки, «составленные родословными фамилиями для местнических щетов» [Временник, с. II]. Первый из трех этих списков составлен при царе Василии Ивановиче Шуйском, второй — при царе Федоре Ивановиче и третий —при царе Иване IV Васильевиче (Грозном). Таким образом, все они относятся ко времени до начала XVII в., в чем и заключается особая их ценность, так как в них мы находим «историю старинных боярских и княжеских родов в том именно виде, в каком представляли себе сии роды» [Временник, с.

III]. Эти родословные «очень хорошо определяют происхождение каждого древнего рода» [там же], что представляется чрезвычайно важным для более точного определения самой основы фамилии или прозвища. Кроме того, в одной из родословных, а именно в так называемом «Синодальном списке», имеются некоторые данные, трактующие о связи русских древних родов с родами татарских князей, «потомков Чингисхана и разных татарских царей и князей из других родов» [Временник, с. IV), что представляется весьма важным для установления тюркского происхождения той или иной русской фамилии/

Для более точного научного обоснования происхождения каждого антропонима (в данном случае — фамилии) представляется необходимым, во-первых, по возможности установить по соответствующей родословной связь этой фамилии с прозвищами далеких ее предков, а также исторические связи этой фамилии с„другими родственными фамилиями; во-вторых, определить в необходимых случаях общие геральдические признаки в соответствующих изображениях гербов, указывающие на восточное (тюркское) происхождение их обладате

лей; в третьих, установить точную транскрипцию того или иного имени или прозвища, ио возможности привлекая для этого все их фонетические варианты, использованные в родословных, и, в первую очередь, наиболее древние из них; в-четвертых, дать анализ исходного слова, привести соответствующие параллели из различных тюркских языков и на основании этих сведений установить ту или иную этимологию данного прозвища, а следовательно, и данной фамилии.

В родословных обычно указывается происхождение основателя данной фамилии, причем чаще всего родоначальник фамилии определяется как выходец с Запада или Востока. Западное происхождение основателя рода нередко приписывается искусственно при явно выраженной восточной, тюркской по происхождению, фамилии, но сведения в родословных о восточном происхождении фамилии являются, как правило, более или менее точными и подтверждаются соответствующими восточными именами и прозвищами их родоначальников.

На основании сведений из родословных книг часто устанавливается общее происхождение нескольких фамилий от единого предка, подтверждаемое общностью геральдических признаков в соответствующих родовых гербах, что представляется любопытной аналогией для родо-племенных отношений родственных родовых подразделений и соответствующих там- говых знаков, бытовавших вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции у тюркских народов, сохранивших пережитки своей родо племенной системы.

/"Основная масса русских семей тюркского происхождения имела своими предками — основателями рода — выходцев из Золотой Орды (конец XIV — XV в.1, однако встречаются и более ранние фамилии тюркского происхождения, ведущие свое начало от половцев, печенегов, узов, торков и пр.

3

По своему отношению к тюркскому миру все фамилии могут быть разделены на четыре основных типа.

Первый тип составляют фамилии, которые имеют в своей основе тюркское слово и принадлежат роду, ведущему свое происхождение непосредственно от выходца либо из древних огузских и половецких родозых объединений, либо из Золотой Орды и более поздних татарских ханств — Казанского, Крымского, Астраханского, Сибирского, Большой Ногайской Орды и др. К этому типу относится подавляющее большинство фамилий тюркского происхождения.

Ко второму типу относятся также тюркские по своему происхождению фамилии, объявляемые искусственно создан- ными родословными западноевропейскими; родоначальниками их называются представители западноевропейских родов,

Ю

выходцы из Западной Европы (Греции, Италии, Швеции, Германии, Англии, Франции и пр.), в то время как представители данного рода носят тюркскую фамилию, безусловно связанную либо с тюркским прозвищем, данным русскими, либо с трркским происхождением данного рода.

Ярким примером подобных фамилий могут служить фамилии Тютчев и Чичерин. В родословных этих фамилий отмечается генуэзское и итальянское их происхождение, в то время как указанные фамилии являются, безусловно, тюркскими.

Первая из йих, фамилия Тютчев, крымского — либо турецкого, либо генуэзского — происхождения, от тюркского (генетически персидского) слова tuc ^ у 'медь зеленая’ [Будагов, с. 386], 'латунь’ [112, II, с. 407], tuc — tudz тур. 'бронза’ [Радлов, III, с, 1498] + аффикс профессии -?gt;'//-С7gt;тур. tuccy~ tudzdzy 'работающий по бронзе, торгующий бронзой’ [Радлов, с. 1498]. Основа же фамилии Тютчев — tutce — явилась результатом более поздней диссимиляции; ср. русское произношение фамилии Тютчев — t'uc6'ef lt; tuccy+ русское окончание -ев.

Таким образом, родоначальником фамилии Тютчевых был либо генуэзец итальянского' происхождения, получивший тюркское прозвище, либо генуэзец тюркского происхождения, либо турок, живший в Крыму и занимавшийся работой по бронзе или продававший изделия из бронзы.

Впрочем, не менее убедительной этимологией фамилии Тютчев может быть и иная, связанная со словом tutdy 'сопряженный, примыкающий’ [112, I, с. 399], т. е. 'человек чужой, иного племени, примкнувший к роду или семье тюркского происхождения’.

Что •‘же касается фамилии Чичерин, то она могла произойти от тюркского глагола бес- 'рассеивать, разбрызгивать, разбрасывать’ [Радлов, III, с. 1987]+аффикс причастия будущего времени, указывающий на обычность действияgt;сес+ег 'разбрасывающий, рассеивающий’. Причастие себег могло быть также связано с глаголом cecerke- 'стараться хорошо говорить, говорить изысканными словами, хвастаться, гордиться’ [Радлов, III, с. 1989] и прилагательным бебеп 'красноречивый’; в таком случае фамилия Чичерин восходила к прозвищу бебег со значением 'красноречивый’. Также вероятно, что фамилия Чичерин ~Чичеров происходит от тюркского глагола 6ic-; тур. 616-, алт. бус- 'разбрызгивать’+аффикс причастия будущего времени -ег, указывающий на обычность действияgt;ег- бег 'человек, с которым хотя бы однажды случилась беда’gt; прозвище по данному признаку ci6er~чичераgt;фамилии Чичерин или Чичеров. Русское слово чтер~яичера, встречающееся в Тульской, Орловской, Тамбовской, Рязанской областях со значением 'резкий, холодный осенний ветер с

дождем, иногда со снегом’, видимо, также связано по происхождению с одним из упомянутых глаголовгт

К этому же типу может быть отнесена и’ фамилия Кутузов, восходящая к тюрк. qatuz~qutur              'бешеный’,

тур. qutuz^quduz              'бешеный, вспыльчивый, воз

бужденный’ [Будагов, II, с. 71].

Вместе с тем в родословной Голенищевых-Кутузовых указывается на то, что фамилия Кутузовых «происходит от выехавшего в Россию к благоверному великому князю Александру Невскому из немец честного мужа именем Гавриила. У сего Гавриила был праправнук Федор Александрович Кутуз, от которого пошли Кутузовы» [ОГДР, V, с. 17]. «Происшедшего от сего Федора Кутуза потомка Андрея Михайловича Кутузова дщерь' была в замужестве за Казанским царем Симеоном. Помянутого же Кутуза брат родной Ананий Александрович имел сына Василия, прозванного Голенище. Потомки их Голенищевы-Кутузовы Российскому престолу служили...» [ОГДР, II, с. 31].

; К третьему типу фамилий относятся тюркские же по своему корню фамилии, носители которых имеют явно не тюркское происхождение. Таковы, например, известные русские исторические фамилии: Куракины (lt;тюрк. qwraq 'пустой человек, жадный, скряга’), род которых восходит к литовскому князю Гедимину и киевскому князю Владимиру, или Булгаковы (Стюрк. bul^aq 'гордый, суматошный человек, смутьян’), род которых ведет свое происхождение также от Гедимина и Владимира Святого.

Наконец, последнюю, четвертую группу составляют фамилии, имеющие своей основой русский корень, носители которых имеют тюркское происхождение.

В этих случаях в родословных иногда либо дается простая ссылка на тюркское (~ татарское) происхождение фамилии без указания на конкретного тюркского основателя данного рода, как это имеет место, например, в родословных фамилий Строгановых и Ростопчиных, либо приводится тюркское имя основателя данной фамилии, уже получившей свое русское наименование; к этой группе могут быть отнесены фамилии Петровых-Соловозо, Леонтьевых, Матюшкиных, Племянниковых, Загряжских, Свистуновых, Уваровых и др.]

В родословной Строгановых, фамилия которых восходит к русскому слову, связанному по своему значению с глаголом строгать или с именем острог, сказано следующее: «Барон Александр Сергеевич Строганов, Римской империи граф, про- исшел от татарского рода; предок его, коему по принятии христианской веры наречено имя Спиридон, за оказанные отличные опыты верности и храбрости пожалован от великого князя Дмитрия Иоанновича Донского в Российском войске

воеводою. Потомок сего Спиридона Аникий Федорович Строганов, переселяся в город, называемый Соливычегодск, и, учредя там соляные заводы, много способствовал в покорении к Российской империи разных провинций и к приобретению Сибири» [ОГДР, I, с. 33, 34; II, с. 16]. ~

В родословной Ростопчиных также имеется ссылка на крымско-татарское происхождение фамилии, хотя прозвище ее основателя восходит уже не к тюркскому, а русскому областному слову растопч(ш)а, тамбов. 'ротозей, разиня, олух’ [Даль, IV, с. 78]: «Граф Федор Васильевич Ростопчин происходит из древней благородной фамилии, которая, как показано в справке Разрядного архива, начало свое восприняла от выехавшего к великому князю Василию Иоанновичу из крымских татар Бориса Федоровича по прозванию Ростопча, коего потомки Ростопчины многие Российскому престолу служили...» [ОГДР, IV, с. 12].

Что же касается фамилий Петровых-Соловово, Племянниковых, Загряжских, Свистуновых, Уваровых и пр., то эти русские по своему происхождению фамилии принадлежат родам, тюркские имена основателей которых сохранились в родословных.

Приведем выдержки из их родословных с кратким анализом тюркских имен и прозвищ родоначальников соответствующих фамилий.

Петровы-Соловово: «Род Петровых-Соловово происходит от выехавшего во дни княжения великого князя Федора Ольго- вича Рязанского из Большыя Орды мурзы Батыра, а по крещении названного Мефодием, коего сын Глеб Батурич был у великого князя Ивана Федоровича Рязанского боярином. Правнук сего Глеба Батурича Михайло Петров Соловово в 1598 году был в Чернигове полковым головою. Дщерь его Прасковья Михайловна была в супружестве за царевичем Иоанном Иоанновичем, сыном государя царя Иоанна Васильевича» [ОГДР, II, с. 47]. Геральдические данные — скрещенные стрелы, полумесяц и восьмиконечная звезда — в гербе Петровых-Соловово также свидетельствуют о восточном происхождении их фамилии.

Родственной фамилии Петровых-Соловово, ведущей свой род от общего предка, является фамилия Леонтьевых, в родословной которых сказано: «К великому князю Федору Оль- говичу Рязанскому выехал из Большыя Орды мурза именем Батур, а по крещении названный Мефодием; сын его Глеб Батурич находился при великом князе Иване Федоровиче Рязанском боярином» [ОГДР, IV, с. 30].

Как следует из этих родословных, общим родоначальником фамилий Петровых-Соловово и Леонтьевых является выходец из Большой Орды мурза именем Батур. Однако вместо общей фамилии Батуровы или Батурины семьи Петровых-

Соловово и Леонтьевых получили русские фамилии, скорее всего по соответствующим собственным имэнам их более поздних основателей Петра и Леонтия.

Имя же их общего родоначальника мурза Батыр состоит из титула мурза, восходящего к сочетанию араб, amir j^\ 'князь’ и перс, zade оgt;\) 'сын'gt;amir zadagt;mirza~~marza 'сын князя, сын эмира’, и собственного имени Батыр, восходящего к тат. bat у г —bat иг lt;. монг. bahadur 'храбрый, герой, силач’ ( = русск. 'богатырь’).

Связь фамилий Петровых-Соловово и Леонтьевых с Большой Ордой выражена в общих геральдических символах их фамильных гербов, описание которых дано следующим образом: «В щите, разделенном на четыре части, посредине находится малый щиток, разделенный чертою надвое, в коем изображены: в верхней половине в голубом поле серебряная осьмиугольная звезда и серебряный же ролумесяц, рогами вверх обращенный; а в нижней в золотом поле положены крестообразно две стрелы, летящие к нижним углам. В первой и четвертой частях в голубом (герб Леонтьевых) и в красном (герб Петровых-Соловово) поле обозначены по одному негру в природном их одеянии, держащие в правой руке серебряные копья. Во второй и третьей частях в красном (герб Леонтьевых) и в голубом (герб Петровых-Соловово) поле видны стоящие на задних лапах два золотых льва, коронованные, с поднятыми вверх саблями». Щит держат два льва (герб Петровых-Соловово), два негра (герб Леонтьевых) [ОГДР, IV, с. 30; II, с. 47].

В родословной фамилии Матюшкиных отмечается, что «предок рода Матюшкиных Арбауш, а по крещении названный Евсевием, выехал в 6768/1260 году к благоверному великому князю Александру Невскому из Орды, которого великий князь пожаловал поместьями и в Воладимер наместником. Потомки сего Арбауша, проз’ванные Матюшкины, многие Российскому престолу служили...» [ОГДР, IV, с. 24].

Имя родоначальника фамилии Матюшкиных Арбауш восходит к чагатайскому производному слову arba~\~arbaq 'обман, ложь; заговор, нашептывание, наставление, совет’-)-аффикс пристрастия и профессии -су// di, -Sy//-Sigt;arba^sy~arbaqsy~ arbawSy 'обманщик, лжец; произносящий заговор, советчик’; русская адаптация: arbawsygt;ap6ayuer\

Об аналогичной по типу фамилии Племянников в родословной указывается: «Во дни княжения благоверного великого князя Константина выехал из Золотой Орды Салтанеич Яндоуганд Трегуб, а по крещении названный Василием, и двора его Диуланоё и Аспаг тысяща девять сот человек, и великий князь пожаловал его многими вотчинами. У сего Василия был сын Андрей Васильевич по прозванию Племян

ник, коего потомки Племянниковы Российскому престолу Служили...» [ОГДР, IV, с. 31].

Имя родоначальника данной фамилии Салтанеич Яндо- уганд Трегуб восходит к сложному имени, состоящему из титула Салтанеич, имени собственного Яндоуганд и русского уже прозвища Трегуб. Кроме того, в родословной упоминаются названия воинов его свиты, состоящей из тысячи девятисот человек.

Титул Салтанеич имеет своей основой араб, sultan oU»b 'султан, монарх, государь’gt;русск. салтан- суффикс -еич, служащий для обозначения отношения к производящей основе, частное его значение — указание на отчество.

Имя собственное Яндоуганд — сложное слово, состоящее из двух слов тюркского (огузского) происхождения: jatLy 'новый, вновь’ и do'iai 'родившийся, появившийся’gt;уа^у do- ~[ач 'новорожденный, вновь появившийся месяц’; ср. также тат. bir Ьщачпу;}, о~\1у~щ1у, что в переводе означает 'племянник’ [Будагов, I, с. 748].

Что же касается воинских званий диулан и аспаг, то первое из них, диулан, представляет собой либо искаженную передачу двух слов: да улан, т. е. русского союза да и улан (тат. ulan, чагат. o^lan 'юноша, слуга’, ср. at o^lan 'конюшенный слуга, грум’), либо дд_ула«lt;крым.-тат. dil о~;1аи 'переводчик’; менее вероятно происхождение диулан из daul~\an oUljb 'шлем, шишак, каска’ [Будагов, I, с. 404]. Наиболее вероятна первая этимология. Слово аспагlt;перс, ispah oU~gt;tgt; sipah oU~gt; 'конный воин’ (из перс,              'лошадь’). Таким

образом, текст «...и двора его Диуланов и Аспаг тысяща девять сот человек...» следует читать «...и двора его да уланов (пеших воинов) и аспаг (конных воинов) тысяча девятьсот человек...».

Восточное происхождение рода Племянниковых подтверждается и геральдическими данными — изображениями в их гербе ятагана, стрелы и полумесяца.

О фамилии Загряжских в родословной сказано: «К великому князю Дмитрию Иоанновичу Донскому выехал из Орды царя Ордынского свойственник муж честен именем Исахар, а по крещении названный Гавриилом, который у великого князя был ближний чиновник и пожалован вотчинами. Сын сего Гавриила, Антоний Гаврилович, служил наместником, и великий князь Василий Дмитриевич повелел писать его Загряжским. Потомки сего рэда Загряжские многие Российскому престолу служили...» [ОГДР, IV, с. 33].

Имя основателя рэда Загряжских Исахар восходит либо к библейскому имени одного из сыновей Иакова — Иссахарlt;др,- евр. Jis's'akar 'приносящий плату за труд’ (от s'akar 'плата за труд, вознаграждение’), встречающемуся также как у

православных, так и у мусульман: арабов, персов, тюрков, либо к арабо-персидской основе iza l^l 'гнев, досада’ и перс. xwar (gt;xor j^L)gt;izaxor 'гневный, сердитый’; ср. казах. izaqor              'сердитый’ [Будагов, I, с. 192].

К этой же подгруппе могут быть отнесены следующие фамилии:

Богданов: «Фамилии Богдановых Тоузак Неклюдов сын Богданов написан в списку 7088/1580 года в числе городовых дворян с поместным окладом» [ОГДР, VI, с. 31].

Имя Тоузак восходит либо к тур. tozaq 'пух, пушок на цветах, растениях, пух от перьев’, либо к тат., чагат. tuzaq 'петля, силок’ [Будагов, I, с. 392] или кыпчак. tusaq 'овца со 2-й весны по рождению’ [Будагов, I, с. 394] — все эти слова могли быть основой для собственного имени.

Щербачев: «Фамилия Щербачевых происходит от выехавшего в Россию из Золотой Орды Федора Салта, коего потомки Щербачевы многие служили Российскому престолу... и жалованы от государей в 7122/1614 и других годах поместьями» [ОГДР, II, с. 97J.

Имя Салтаlt;Салтанlt;араб. olkJU* 'князь, государь, монарх’.

То же слово Салтан лежит в основе собственного имени родоначальника фамилии Свистуновых, о которой родословная свидетельствует, что «род Свистуновых происходит от выехавшего из Золотой Орды Салтана Свистуна, коего потомки Российскому престолу служили в 7114/1606 и других годах» [ОГДР, III, с. 48].

Готовцов: «Фамилия Готовцовых происходит от выехавшего к великому князю Василью Васильевичу Темному мурзы Ат- мета (Ашмет), принявшего греко-российскую веру и наименованного во крещении Петром, у коего был сын Андрей, прозвища Готовец; происшедшие от него потомки приняли наименование Готовцовых» [ОГДР, X, с. 22].

Имя родоначальника фамилии Готовцовых состоит из титула мурза (о нем см. ранее, с. 14) и собственного имени Ашмет, которое, по всей вероятности, представляет собой испорченное Ахметlt;араб. ahmad 'прославленный’.

Тимашев: «Фамилии Тимашевых многие Российскому престолу служили дворянские службы в разных чинах и жалованы были от государей в 7122/1614 и^ других годах поместьями» [ОГДР, IV, с. 75].

Фамилия Тимашев либо произошла из русского имени собственного Тимофей в ласкательной его форме Тимоша, что менее вероятно, так как в этом случае она была бы оформлена аффиксом -ин — Тимошин, либо основой ее было иноязычное слово, как мы предполагаем — тюркское.

824143

В последнем случае в качестве ее этимонов можно предположить основу тат. Ьщта 'родной, единокровный’+аффикс ласкательной формы -Slt;tu^mas 'родной’. В татарской антро- понимии чаще встречается огубленная форма той же фамилии Тувмашев, Тумашев. Делабиализованная его форма Тимашев также вполне правомерна для татарского заимствования в русском языке.

Уваров: «Предок рода Уваровых Минчан Касаев, а по крещении названный Симеоном, выехал к великому князю Ва- силью Дмитриевичу из Золотой Орды. У сего Минчака были дети: Давыд, Зл^ба, Оркан, переименованный после Оринкою, и Увар. От них пошли: от Давыда — Давыдовы, Минчаковы; от Злобы — Злобины; от Оринки — Оринкины, а от Увара — Уваровы» [ОГДР, V, с. 33].

Собственное мужское имя Минчак имеет своей основой широко распространенное в карлукских и кыпчакских языках слово, например от ст.-узб. tnunduq ~tnuncaq 'бисер, бусы, драгоценный камень’ [98, I, с. 99]; дагестанск. (кумык.) mutidzaq ji^x^ — mancaq              'драгоценный              ка

мень’ [Будагов, II, с. 268], казах., каракалпак, monsaq 'бусы’, тат. mujuncaq 'ошейник'lt;mujyn 'шея’+-са^ — аффикс, образующий название предмета, относящегося к тому, что обозначено производящей основой; ср. qol 'руки’— qolcak 'нарукавники — часть воинского снаряжения’, qoy 'часть ноги от колена и выше’— qotf,daq 'наколенники — часть воинского снаряжения (латы)’; отсюда собственные имена qolcaq — русская фамилия Колчак и qolcaq — имя половецкого князя Кончак.

Делабиализация muncaq—myncaq^русск. минчан вполне возможна в процессе адаптации заимствования, и, таким образом, имя Минчак по анологии с указанными выше именами Колчак и Кончак могло принадлежать выходцу из Золотой Орды, приехавшему на службу к русскому князю.

Не менее вероятным является происхождение имени Минчак из тат. тщ 'родинка, родимое пятно’-Y-caq — аффикс ласкательной формыgt;тгаг#с#amp; 'родимое пятнышко’— имя собственное мужское по особой примете (пятно на лице или на другом не скрытом одеждой месте).

Второе собственное имя, лежащее в основе фамилии Касаев, Касай, также тюркского происхождения и также имеет две возможные этимологии: 1. В кыпчакских языках, например в казахском, встречается выражение qasa batyr 'настоящий, истинный герой’ (lt;араб. ха? ^1*. 'чистый, настоящий’ и batyr lt;монг. bahadur 'богатырь’). Это выражение могло служить основой собственного имени, получившего в русском произношении форму Касай; ср. имя собственное мужское Кыйсlt; — имя Меджнуна в поэме Физули. 2. Вторым воз-

^«,35 'созвездие Стрельца, соответствующее месяцу ноябрь’ [Будагов, I!, с. 80]. Названия созвездий использовались ранее у тюрков в качестве собственных имен (например, bxzawly ’созвездие Тельца’, qozuly 'созвездие Овна’), и поэтому qaws + звательная частица -ajgt;Qawsaj могло быть основой для имени Касай, а затем и производной от этого имени фамилии Касаев.

Имя Оркан, встречающееся в родословной в значении имени собственного мужского Оркан — имя сына Минчака Ка- саева, скорее представляет собой эпитет к собственному имени и происходит либо из тур., крымско-тат. amp;rkamp;% 'холостой, неженатый’, либо из тур. arkanlt;араб, arkati (ед. ч. trij) 'столпы, подпоры’, в переносном значении 'вельможа’, слова, получившего в русской адаптации форму Оркан.

Менее вероятна другая основа имени Оркан — сложное имя, состоящее из тат. aruw чагат. агу~\              'чистый,

опрятный, хороший, священный’ [Будагов, I, с. 33] и титуЛа хакlt;ха'1 о1-», 'властитель, хан"gt;araw ха%gt;русск. Оркан. Это предположение поддерживается аналогией с основой имени Касайlt;араб. xas U., также имеющей значение 'чистый, настоящий’.

Совин: «В справке Разрядного архива показано, что в Россию из Большой Орды выехал Изцтвелат, а пэ крещении названный Карп; у него был сын Иван Сова, от которого и произошли Совины» [ОГДР, X, с. 881.

Имя основателя рэда Совиных Изытвелат представляет собой русскую адаптацию сложного имени Иззат-Давлат, состоящего из основы —имени собственного Иззатlt;араб. 'izzat oj.sgt; букв, 'честь, почесть’ и собственного имени Давлатlt; араб, dawlat              букв,              'благо,              богатство,              могущество’.

Таким образом, последняя, четвертая, подгруппа характеризуется тем, что, несмотря на русские фамилии, роды, носители этих фамилий, ведут свэг происхождение от их основателей тюркского происхождения, выходцев из Золотой Орды и ханств, образовавшихся после ее распадаГ]

Ниже более подробный анализ будет дан только фамилиям, в основе которых лежит тюркский корень, независимо от происхождения самого рэда или семьи их носителей.

4

В задачу настоящего исследования входит анализ происхождения самой фамилии, ее соотнесение с тем или иным прозвищем или именем, имеющим в своей основе тюркский корень.

¦ Вместе с тем большой интерес представляет также выходящий за пределы целей данного исследования исторический анализ происхождений каждой конкретной фамилии, ее связей и родства с другими фамилиями.

Нередко представители одной и той же фамилии не имеют между собой ничего общего, не состоят друг с другом в родстве. Подобное положение могло возникнуть, в частности, в результате передачи фамилии феодала жителям целой деревни или села, которые ему принадлежали. Так было, например, с известными русскими фамилиями Голицын, Гагарин, Куракин, Кропоткин и др., принадлежащими феодальной аристократии. Вместе с тем старые русские фамилии могли совпасть с новыми по происхождению фамилиями. Так, например, фамилия Баскаков, связанная исторически своим происхождением с Золотой Ордой, могла возникнуть в более позднее время также из прозвища; как утверждает В. Даль, слово баскак сохранило не только историческое значение «татарский пристав для сбора податей и надзора за исполнением ханских повелений», в б. Вятской губернии оно известно также в значениях 'смелый, бойкий’ и 'дерзкий, наглый’ (о человеке),, т. е. как в положительном, так и в отрицательном значениях [Даль, I, с. 52].

Глубокое и последовательное историческое изучение происхождения конкретных русских исторических фамилий в их генетической связи с другими родственными фамилиями является задачей будущего. Здесь же мы хотели бы лишь в качестве примера полного исторического анализа, вскрывающего конкретную историю происхождения фамилии от первоначального ее источника, ее связей с другими фамилиями, до исторически засвидетельствованных реальных ее потомков, рассмотреть фамилию Баскаков.

Баскаковы ведут свое происхождение от того же родоначальника, что к! Зубовы[5],— от золотоордынского баскака Амырхана (тюрк., моцг. имя собств. муж. Атуг+хапlt;алт. artiyr 'мир, покой, отдых; мирный, благополучный’; ср. имя собственное эпического героя Amyr-sanaalt;uoHr. amar 'спокойный, благополучный’—amarxan 'простой, легкий’, в русской адаптации Амраган, Амрагат, Мираган), бывшего во второй половине XIII в. наместником ханов Золотой Орды Берке (Бургая) и Менгу-Темирхана во Владимире во время княжения великих князей Александра Ярославовича Невского (1252—1263), его среднего брата — Ярослава Ярославовича (1264—1271) и младшего брата — Василия Ярославовича (1272— 1277). Город Владимир считался стольным великокняжеским городом, владимирский князь — великим князем. Наряду с ним и ставленник Золотой Орды именовался «великий баскак

владимирский» [64, с. 22—23]: ему были подвластны все баскаки — воеводы из военно-феодальной аристократии как в Северо-Восточной, так и в Юго-Западной Руси.

«Баскак владимирский» (Амарган) назывался «великий», очевидно, в отличие от других баскаков, ему подчиненных. Другие баскаки, по-видимому, «держали баскачество» разных княжений, если судить по тому, что Ахмат, согласно летописному рассказу (1284 г.), «держал баскачество» Курского княжения. В Ростовском владычном своде имеем случайное упоминание о смерти (ростовского?) баскака Кутлубуга [64, с. 20].

Баскаческая организация Золотamp;й Орды имеет свою историю. Как свидетельствует «Старинное монгольское сказание

о              Чингис-хане», монголы после захвата государств назначали специальных наместников — хранителей .печати «таньмачи» или «дарухачи», что в переводе обозначало букв, 'печатник; тот, кто ставит печать— хранитель печати’ {tatj*ma 'печать, тамга’ или йагща 'печатание’+аффикс профессии -cygt;taq,- тасу — йагщасу 'ставящий печать, печатник’).

Архм. Палладий так поясняет значение слов таньмачи и дарухачи: «Название учреждения, заведенного Огодаем: таньмачи были монгольские воеводы, командовавшие полками из иноплеменных народов, например Киданей, Тюрков и других... Назначение полков таньмачи было заменять, в войнах и сражениях, войска монгольския и держать в повиновении покоренные народы. У нас в России таньмачи назывались баскаками». И далее: «Дарухачинь: в тексте поставлено нераздельно с словом таньмачи, за одно название... Дарухачи было учреждение Чингисхана. Китайские историки обыкновенно перелагают это название китайским чжан-инь-гуань: заведующий печатью чиновник или сановник... Дарухачи в Китае действительно имели печать, прикладыванием которой они заверяли все акты и документы, там, где: были поставлены... Кроме общего надзора за ходом дел, по праву хранителя печати, дарухачи, в провинции, имели еще другие обязанности или права... а именно:              1. перепись населения; набор,войск из туземцев; 3. устройство почтовых сообщений; 4. собирание податей; 5. доставление ко Двору дани...» [70, с. 255-256].

Должность даруга (йагща) в ярлыках русским митрополитам упоминалась в трех вариациях: волостной ( = туменный), городный и сельский. В ярлыке Тохтамыша кочевому феодалу Бек-Хаджи в 794 г. хиджры (1391/92) есть обращение к ту- менному ( = волостному) даруге [19, с. 15].

В ярлыке Тимур-Кутлуга к сельскому феодалу Мухаммеду 800 г. хиджры (1397/98) есть обращение к даруге «внутренних селений», а в ярлыке Саадет-Гирея оседлому феодалу—к даруге «внутренних городов» [19, с. 10—11].

Должность и термин «даруга» (ёагща) были известны в Золотой Орде, судя по ярлыкам, в течение всего XIV века, а в русских летописях под 1432 г. есть известие о московском даруге [ПСРЛ, XIII, с. 15]. Термин этот сохранился до XVI в. в Крыму в значении агента, чиновника [5, с. 468, 534].

Термины «даруга» (йагща) и «танмачы» (tarimacy) были известны также и в Иране [120, с. 64—68].

Позже в Золотой Орде и на Руси термин tafimacy~da- гщабу был заменен тюркской (кыпчакской, половецкой) калькой basqaq 'баскак’lt;bas- 'ставить печать, печатать’+ аффикс действующего лица -qaqgt;basqaq 'тот, кто ставит печать, ставящий печать’ (т. е. то же значение, что и у монг. daru- щсу или taij.rn.acy).

А. А. Семенов указывает на половецкое происхождение термина баскак, ссылаясь на текст жития св. Пафнутия («от безбожных агарян, иже зовутся половецким языком „баскаки"» [79, с. 143].

А. А. Зимин оспаривает принадлежность слова баскак к половецкому языку, ссылаясь при этом также на житие Пафнутия из Четьи-Минеи, составленное Вассианом Саниным («Батый поставляет и властеля по всем градом от безбожных агарян, их же баскаки нарицает тех языка, речь от тех колена корень рода имат блаженный сей Пафнутие»); он считает, что термин «баскак» связывается с татаро-монголами, но не с половцами [40, с. 63].

Представляется, однако, что прав был А. А. Семенов, так как все основное население, равно как и придворная знать в Золотой Орде, состояло из кыпчаков, т. е. половцев, примкнувших в значительной своей части к монгольской верхушке после покорения народов Восточной Европы, и господствующим языком в Золотой Орде был тогда кыпчакский (^половецкий).

Термин «баскак» зарегистрирован и в известном памятнике кыпчакского ( = половецкого~кумайского) языка Codex Cuma- nicus. В словаре К. Грёнбека он приводится в следующем переводе: basqaq [basskac] 'Biirgermeister, Gouverneur (rector)’, т. e. 'мэр, губернатор’ [116, с. 52]. В том же словаре дается значение глагола bas-:. [bas-; basar] 'driicken, treten’, т. e. 'печатать, давить’ [116, с. 51—52].

Термин «баскак» был широко известен в персидском языке (ibasqaq jUujL? 'комиссар хана во владениях ленного князя’ [111, с. 241—243]), а также в старом украинском («баскаки или атаманы своя аки бы старосты над россами йм'Ьяху» — Синопсис, 120)[6], в болгарском (баскак), польском (baskak 'начальник, правитель’), чешском (baskak) и др. (ср. [Фасмер, I]— здесь дан неточный перевод этого термина).

Как свидетельствуют ярлыки ханов Золотой Орды, баскаки назначались из представителей высшей монгольской и кып- чакской аристократии и считались по своему административному положению выше князей и полководцев [18J.

В России они появились вскоре после 1240 г. с теми же прерогативами власти, как и в других покоренных странах, хотя, как отмечает С. М. Соловьев, влияние их на внутренние дела Руси было незначительно.

«Подчинив своей власти русские княжества», Золотая Орда сформировала специальные отряды под руководством воевод- баскаков, назначавшихся из представителей монгольской военной, аристократии. Вся баскаческая организация была подчинена «великому владимирскому баскаку» [40, с. 61—65].

В обязанности баскаков входили служба охраны и повиновения завоеванного населения, перепись населения, набор войска из туземцев, устройство почтовых сообщений, собирание податей и доставка дани в Золотую Орду [64, с. 131].

До 1290 г. русские летописи полны свидетельствами о деятельности баскаков. Особенно интенсивной деятельность баскаков была на севере, главным образом в Ростовском княжестве.

«В то время как в других губерниях Центральной России мы встречаем только по одному, по два или самое большое по три селения с названиями Баскач, или Баскаки, или Баска- ково, в пределах Ярославской губернии, занимавшей как раз (большую часть, по-видимому не всю) территорию Ростовского княжества, мы встречаем десять селений с названием Баска- ково, Баскачево, Баскач... Примыкая к селению Баскаково б. Тверской губ. Кашинского у. (на Угличском тракте), эта цепь проходит через всю б. Ярославскую губ., пересекая б. уезды Угличский, Романо-Борисо-Глебский, Даниловский и Любимский, причем продолжение ее на северо востоке составляет с. Баскаково б. Вологодской губ. Грязовецкого у., лежащее недалеко от границы б. Ярославской губ., и с. Баскаково Тотемского у., по п'равую сторону р. Сухоны. Перед нами, надо думать, следы усиленной концентрации баскаческих отрядов в районе Ростовского княжества» [64, с. 58].

Как устанавливает А. А. Зимин, баскаки просуществовали примерно до первой трети XiV в., хотя последнее летописное упоминание о баскаках, как пишет тот же автор {40, с. 61 — 65], относится к 1305 г. (упоминание о смерти ростовского баскака Кутлубуга).

На окраине Ростовского княжества и в Туле баскаки и сотники имели власть до середины XIV в. В середине XIV в. в источниках они уже не упоминались. Перестает существовать и сама система баскачества. Любопытно, что баскаки отсутствовали в южнорусских степях [19, с. 43].

Итак, фамилия Баскаковых связана с названием золотоор

дынских наместников в вассальных владениях русских князей — баскак. Как уже отмечалось выше, родоначальником фамилии Баскаковых и Зубовых, по существующим родословным, считается «великий владимирский баскак» — ставленник Золотой Орды — Амырхан (в русской адаптации Амраган~ Амрагат-Мрраган).

По родословной И. Н. Ельчанинова [37, с. 10—16], у Амыр- хана, получившего в крещении имя Мартын (и прозвище Зй- харий), был сын Иван Мартынович, в иноках Пафнутий, умерший в 1478 г. и причисленный к лику святых в 1540 г., у его сына Ивана Ивановича, по той же родословной, было, в свою очередь, двое сыновей: Никита Иванович по прозвищу Баскак, от которого произошла фамилия Баскаковых, и Яков Иванович по прозвищу Зуо, от которого произошла фамилия Зубовых. Однако, как это выясняется по другим источникам [49, с. 65][7], родословная, опубликованная И. Н. Ельчаниновым, оказывается неточной в части истоков фамилии Баскаковых и Зубовых.

Весьма интересные сведения о родоначальниках этих фамилий, и в частности об одном из общих их предков — св. Пафнутии, приведены в Волоколамском патерике, составленном Досифеем Топорковым в начале XVI в. и передающем рассказы св. Пафнутия, на основе которых Вассиан Санин написал житие св. Пафнутия. Из рассказов св. Пафнутия — игумена Боровского монастыря — и составленного на их основе жития следует, что св. Пафнутий ведет свое происхождение от золотоордынских баскаков [44, с. 98—99; 45, с. 125—160, 225-2311.

Из рассказов Пафнутия, зафиксированных Досифеем Топорковым в Волоколамском патерике, а позднее использованных Вассианом Саниным [40, с. 631, мы узнаем, что «егда же убиен бысть безбожный Батый вси держатели русския земли избивати повелеша Батыевы властели, поставленные по градом, аще который не крестится; и многи от них крестишась. Тогда и отца Пафнутия дед крестися и наречен бысть Мартин».

Сведения эти Пафнутий получил от своего деда Мартина, бывшего баскаком в Боровске, как об этом говорится далее в житии Пафнутия: «Сиа исповеда учеником своим отец Паф- нутие, слышав от тех иже постави Батый властели по русским градом, иже баскаки нарицает тех языка речь, и от деда своего Мартина слыша, иже той бяше баскак в граде Бо- ровьсце».

А. А. Зимин примерно устанавливает дату крещения Мартина. Пафнутий, внук Мартина, умер 1 мая 1477 г., «прожив 83 года», т. е. родился он в 1394 г. в веси (деревне) Куди- новской, около Боровска, в семье небогатого вотчинника.

Двадцати лет (т. е. в 1414 г.) он уже постригся в монахи. Следовательно, рассказы своего деда он мог слушать в самом конце XIV в., может быть в первые годы XV в. Мартину в это время могло быть не более 90 лет, т. е. родился он не раньше начала 20-х годов XIV в. Словом, он был современником Ивана Калиты. Если Мартин родился не раньше начала XIV в., то баскаком он мог сделаться, конечно, не раньше 20-х годов XIV в. [40, с. 64].

Однако даты эти, установленные А. А. Зиминым, с одной стороны, и сведения о крещении Мартина, деда Пафнутия,— с другой, не согласуются хотя бы потому, что, по сведениям из жития Пафнутия, следует, что Мартин крестился после смерти Батыя, которая произошла, как известно, в 1255 г. Возможно, что сведения о крещении относятся не к Мартину, а к его отцу (прадеду Пафнутия) — Амырхану, деятельность которого как раз относится к 1250—1290 гг. и который действительно крестился, получив христианское имя Захария, подтверждением чему служит, например, родословная Зубовых, которая свидетельствует о том, что «дворяне Зубовы, Римской империи графы, происходят от древней благородной фамилии Амрагата, а по крещении названного Захарием, который в 1237 г. находился в городе Владимире наместником. Потомки его Илья и Афанасий Зубовы за оказанную храбрость от царя Михаила Федоровича жалованы были поместьями» [ОГДР, II, с. 25].

Позже к родословной Платона Александровича Зубова добавлено: «Помянутый же Платон Александрович Зубов от Римского императора Франца Второго пожалован в 1793 году февраля 7 графом, а в 1796 году июня 2 князем Римской империи, и на оное княжеское достоинство дипломом, с коего копия хранится в Герольдии» [ОГДР, VI, с. 4][8].

В данной родословной вызывает некоторое сомнение то, что дата пребывания Амырхана (gt;Амрагата) наместником во Владимире и его крещения и принятия имени Захария фиксирована 1237, а не 1257 г., как это следует по летописным данным.

Как в самих родословных, так и в рассказах Пафнутия и в его житии, составленном Вассианом Саниным, все исторические даты соответствующим образом сдвинуты.

Несколько странными прежде всего кажутся в родословных фамилий Баскаковых и Зубовых сведения о том, что Амырхан в крещении получил, с одной стороны (по родословной, изданной И. Н. Ельчаниновым), имя Мартин, а с другой — прозвище Захарий. Если принять во внимание данные других источников (родословная, изданная Н. М. Карамзиным, справка в «Русской старине»), утверждающих, что Амырхан

получил после крещения имя Захария, допустимо предположить, что в родословной пропущено одно звено в потомстве Амырхана, а именно его сын Мартын, у которого, в свою очередь, был сын Иван Мартынович — отец Пафнутия, о чем совершенно ясно сказано в житии св. Пафнутия: «И повеле- ваху православия держателя, благочестивым агаряньского безбожия начальников, аще не приступят ко благочестивей вере, сих повелеваху смерти предавати от них же един бе дед блаженного Пафнотия изволи благочестия семена прияти и банею божественного крещения породився от воды духа. Мартин наречен бысть и тако живяше во всяком благочестии. Отец же святого родися от сего Мартина благочестие и во святем крещении Иван бе имя тому рождьшия же сего блаженного отрока бяже Фотиния наричема... Живяху же в сельце по простых речи Кудиново нарицаемо от отча наследия сие имуще трею поприщ расстояние от града Боровъска» [44, с. 118-119].

Из этого следует, что Мартын является дедом Пафнутия, а Амырхан — прадедом.

Тогда полностью подтверждается и вся последовательность в хронологии изложенных в житии исторических событий того времени.

Если иметь в виду монгольский обычай считать главным наследником младшего сына, которому в удел передается владение той землей, где находится отец, то можно установить гипотетически следующую преемственность раннего периода в родословии фамилий Баскаковых и Зубовых.

Первым из известных родоначальников этих фамилий был Амырхан ( = Амрагат^-Мираган), который родился не позж:е 1237 г., был «великим владимирским баскаком» в период 1254—1290 гг., т. е. в период княжения владимирских великих князей, сыновей Ярослава Всеволодовича, Александра Ярославовича Невского (1252—1263), его среднего брата Ярослава Ярославовича (1264—1271) и младшего брата Василия Ярославовича (1272—1277). Из русских летописей известно, что Амырхан был уже «великим владимирским баскаком» в 1257 г., в 1268 г. он был вместе с Ярославом Ярославовичем в Новгороде. После 1255 г. (т. е. после смерти хана Батыя) он принял крещение и получил имя Захария.

Вслед за Амырханом в родословной упоминается, по-види- мому, самый младший из сыновей Захария (Амырхана), Мартын, который родился не позже 1290 г.; в 20-х годах XIV в. он был баскаком в г. Боровце, как об этом известно из жития его внука Пафнутия Боровского.

Далее следует по родословной, опубликованной И. Н. Ельчаниновым, сын Мартына Иван Мартынович, который, однако, был только отцом Пафнутия, небогатым вотчинником в деревне Кудиновской около Боровска, но не иноком Пафнутием,

как это сказано в родословной, опубликованной И. Н. Ельча- ниновым. Иван Мартынович — сын Мартына — родился не позже 1345 г., и у него было, по видимому, не один, а два сына: Парфен Иванович и Иван Иванович, отмеченный в родословной И. Н. Ельчанинова. Парфен Иванович и стал позже иноком Пафнутием, как об этом свидетельствует житие в той части, где описывается пострижение Парфена в монахи. В описании раннего периода жизни Парфена в житии сказано, что он, Парфен, «постригается во иноческий образ, во обители пречистыя богородица, честного ся покрова, высокое нарицэе- мо воскраи предреченного града Боровъска рукоположением пастыря стада того, настоятеля Маркёла именем и отлагает власы, съ ними же и ина вся яже суть в мире, плотские вкупе вожделения и въ место Парфения Пафнотие преимено- вася» [44, с. 119].

Итак, Пафнутий, в миру Парфен Иванович, сын Ивана Мартыновича, внук Мартына Захаровича, правнук Захария (Амырхана), родился, как было установлено выше, в 1394 или в 1395 г.; в 1414 г., 20 лет от роду, как это известно из жития его, он постригся в монахи, приняв имя Пафнутия, и мая 1477 г. (или 1478 г.— по родословной И. Н. Ельчанинова) умер в возрасте 83 лет. Позже, в 1540 г., он 1был причислен к лику святых. Родоначальнику фамилий Баскаковых и Зубовых, второму сыну Ивана Мартыновича, Ивану Ивановичу, он приходился родным братом.

Второй сын Ивана Мартыновича, Иван Иванович, имел также двух сыновей — Никиту Ивановича по прозвищу Баскак, от которого и произошла фамилия Баскаковых, и Якова Ивановича по прозвищу Зуб, от которого произошла фамилия Зубовых.

Далее, по родословной И. Н. Ельчанинова, фамилия Баскаковых прослеживается в трех основных ответвлениях: потомство Амырхана (Мирагана)— наиболее древнее ответвление, 2) потомство Захара и 3) потомство Алексея. Первое имеет своим началом XIII в., а вторые два —XVII в.

Из крупных представителей фамилии Баскаковых в родословных отмечены: Иван, старец Б.,— боярин Ростовский, архиепископ — 1468 г.; Илья Иванович Б.—участник Шведского похода 1549 г.: Владимир Иванович Б,— участник Полоцкого похода 1551 г.; Филимон Иванович Б.— воевода в Казанском походе 1550—1554 г.; Иван Б.—убит в Зимнем Казанском походе 1550 г., имя его вписано в Синодик Московского Успенского Собора на вечное поминовение; Андрей Иванович Б.— в 1566 г. подписался у приговора Думы земской о войне с Польшей; Андрей Иванович Б,— состоял в посольстве в 1611 г. к польскому королю Сигизмунду; Евдоким Иванович Б,— воевода в Кузнецке и в 1633 г. воевода в Пельме; Андрей Петрович Б,— в 1638—1639 гг. воевода в Краснояр-

ске, в 1652 г. воевода в Нарыме; Михаил Михайлович Б.— стрелецкий голова в Смоленске в 1669 г.; Федор Евдокимович Б,— в 1648 г. воевода в Борисоглебске, в 1650 г.— в походе с царем в с. Покровское и к Савве Звенигородскому, в 1651 — 1652 гг. воевода в Кузнецке; Ермолай Михайлович Б.— в 1667 г. воевода в Валуйках, а в 1667 г. полковник и голова московских стрельцов; Станислав Васильевич Б.— письменный голова в Тобольске, стольник царей Иоанна и Петра Алексеевичей; Григорий Ермолаевич Б.— убит в 1696 г. под Азовом; Алексей Петрович Б.— в 1720 г. лазутчик в Персии, в 1723 г. послан с 2000 солдат к грузинскому царю Вахтангу, в 1723 г. член Высшего суда, в 1724 г. заведовал монастырскими доходами и обер-прокурор Синода, в 1740 г. президент Ревизионной коллегии в правлении Анны Леопольдовны, в 1741 г. смоленский губернатор; Василий Григорьевич Б,— депутат от судиславского дворянства, член Екатерининской Большой комиссии по составлению Нового Уложения, 1767 г.; Михаил Егорович Б,— капитан-поручик Преображенского полка, камер- юнкер, участник ареста Петра III, состоял вместе с А. Г. Орловым, П. Б. Паесеком и Ф. С. Барятинским в Ропшинском карауле 1762 г.; Иван Авраамович Б,— адмирал при Павле I, 1799—1801 гг., и т. д.[9].

Об общем происхождении фамилий Баскаковых и Зубэвых свидетельствуют и некоторые общие геральдические данные: щиты того и другого гербов разделены на четыре части, имеющие одинаковый цвет, но расположенные в обратном, справа налево, порядке. К общим элементам гербсш относятся: меч, полумесяц и колчан; лилии в гербе Зубовых замещаются васильками в гербе Баскаковых. '

Имеются также другие варианты гербов как фамилии Зубовых [ОГДР, XVIII, с. 5!, так и фамилии Баскаковых [ОГДР, XII, с. 48].

5

Приведенные ниже 300 фамилий восточного происхождения выбраны из основного гербовника и даны в порядке их' следования в источнике. Анализ их ограничен главным образом установлением этимологии того тюркского корня или корня, заимствованного из других восточных языков через тюркские языки, которыЗ лежит в основе данной анализируемой фамилии, и краткой характеристикой имеющейся родословной.              ¦

Ц Как уже отмечалось выше, тюркские фамилии происходят либо непосредственно от имени выходца из половецкой или

узо-печенежской среды, а чаще —из Золотой Орды, а также Казанского, Астраханского, Крымского ханств, либо от прозвища, данного представителю русской по происхождению семьи тюрками-родичами (например, при смешанных браках русских с узо-печенегами и половцами, а позже также с татарами) или соседями — представителями фамилий, тюркских по своему происхождению.

Такие тюркские прозвища, данные кому-либо из членов традиционной русской семьи, закреплялись за получившим его лицом, и его потомки приобретали новую фамилию по данному прозвищу, а старая фамилия, таким образом, исчезла.

Прозвище, как правило, указывало на то или иное свойство или признак данного лица, чаще отрицательный. Большинство прозвищ по своему грамматическому значению были либо существительными, указывающими на тот или иной признак, либо прилагательными качественными, либо прилагательными, образовавшимися от глагола.

Существующее представление о том, что русские фамилии при возникновении имели форму только прилагательных [67], не подтверждается анализом древних русских прозвищ, от которых происходили фамилии. Русские прозвища, как об этом живо свидетельствуют различные источники, имели довольно разнообразное грамматическое оформление и выступали как в форме имен прилагательных, так и в форме имен существительных, числительных и даже глагольных спрягаемых форм, не говоря уже о чрезвычайном разнообразии самих значений, которые выражались этими частями речи.

При определении этимологии той или иной фамилии возникают трудности в том отношении, что слово, от которого происходит прозвище, а затем фамилия, используется не в прямом, а в переносном значении, причем переносных значений бывает для данного слова, как правило, несколько, поэтому иногда трудно определить, по какому именно значению дано соответствующее прозвище. В таких случаях при анализе фамилии даются все переносные значения, и можно только предполагать, по какому свойству присвоено данному лицу прозвище; догадка же обретает характер истины лишь при наличии исторических подтверждений, если таковые имеются по отношению к данному лицу.4"/

В этих условиях представилось целесообразным предпослать рассмотрению самих фамилий анализ различных русских прозвищ, встречающихся в существующих родословных книгах. В качестве источников для подбора конкретного материала, т. е. перечня прозвищ, нами были приняты три самые старые родословные книги, или списки: Синодальный список, составленный в начале XVII в. при царе Василии Шуйском, хранившийся в Синодальной библиотеке за № 860, и два списка, А и Б, составленные в конце XVI в., первый —при

царе Федоре Ивановиче и второй — при царе Иване Васильевиче, хранившиеся в бывшем Архиве Министерства иностранных дел [Временник], ныне в Государственном архиве СССР.

Выбор указанных трех списков обосновывается главным образом тем, что в отличие от Свода родословных книг, изданного в 1787 г., в них сохранились в полной мере все прозвища, и в том числе прозвища предков старинных боярских и княжеских родов, которые в Своде 1787 г. отсутствуют. f"Bce русские прозвища, встречающиеся в старых родословных списках, в семантическом аспекте могут быть подразделены на следующие основные группы: 1) прозвища, отражающие родственные отношения, происхождение, сословие, профессию или пристрастие к какому-либо занятию; 2) прозвища, характеризующие внутреннее свойство человека, его положительные или отрицательные качества; 3) прозвища, отражающие внешние признаки его носителя, цвет кожи, возраст, рост, признаки, характеризующие ту или иную часть тела, и пр.; 4) прозвища — названия частей тела человека или животного; 5) прозвища-метафоры — названия животных, птиц, рыб, пресмыкающихся, насекомых и пр.; 6) прозвища — названия растений, плодов, злаков и пр.; 7) прозвища — названия предметов материальной культуры, жилища, предметов домашнего обихода, орудий труда, одежды, оружия, продуктов питания и пр.; 8) прозвища, данные по действию, совершаемому носителем прозвища. К первой группе относятся разнообразные прозвища, данные их носителям: по родственным отношениям, по принадлежности к сословию, по месту рождения и пр.:

а)              русские прозвища различного происхождения:              Внук

(110)[10], Одинец (101) [Даль, II, с. 651: одинец 'одинокий, бобыль’], Сирота (188), Мещанин (181), Тверетин (113);

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Волдырь (261) [Даль, I, с. 110: болдырь 'помесь русской и калмыцкой овцы; помесь татар, калмыков и др. с русскими, метис’] из калмык, batdf в том же значении; ср. также другое слово baldf, заимствованное в калмыцком из тюркских языков,lt;baldyz 'свояченица, свояк’ [124];

Кончей (190) [Даль, II, с. 151: конжей 'тюлений подросток, щенок, отставший от матери’]lt;из тюрк., казах., каракалпак. kenamp;e 'последыш, младший сын; ягненок, родившийся позже других’;

Харамза (116) из тюрк. Лага/яlt;араб. haram 'священ-

ный, запретный, священное место в храме, гарем’+2а^аlt; перс, zade bgt;\ygt;haratn za(da) 'незаконнорожденный' [Будагов];

Адаш (243) из тюрк. ada$lt;atda§ 'тезка’;

Китай (117) из тюрк, qytaj~ название рода,'происходящий из рода Qy*aj'\ название рода Qytaj отражает древний монгольский этноним qydan~qytaj — по названию китайской династии, основателем которой было монгольское племя qydangt; qytaf; сохранилось в русском языке как название государства Китай;              *

Шамахая//Шемахая (56, 148) из тюрк., азерб. Semaha — название населенного пункта (?);

Шах (53) из тюрк. ^аЛlt;перс. oU» Sah 'государь, царь’ (gt;Шахов, Шаховской);

Мелик (1141, ср. русск. обл. мелик 'закавказский горский князек’ [Даль], из тюрк, melik 'король’lt;араб. .гЦ* 'король, монарх’ (gt;Мелехов, Милюков (168)?);

Скрыпей (69) из тюрк, soqyr Ьг] 'подслеповатый, слепой, кривой бей’ или из араб.              sakkir              + bsj 'пьяный бей’;

Кочубей,из тюрк. Шей Ьгj 'малый князь, малый бей’;

Керенбей (113) из тюрк, keretj, bejlt;перс, keren 'глухой’ + тур. Ьг] 'грсподин’ (ср. Скрыпей из тюрк. Soqyr be] 'слепой бей’);

Тащлык (170) из тюрк. taUyq, кирг. laStuu 1. 'каменистый’; 2. 'китайский или калмыцкий чиновник’ [Юдахин]-— название по круглой пуговице шарикообразной формы, которую носили китайские или калмыцкие чиновники;

Кудаш из тюрк, qudas —qundaS тур. 'дети одного отца •от разных матерей’ (gt;Кудашев);

Кантемир из тюрк, хап ,x.an,+temir 'железо’;

Базар 'родившийся в базарный день’ из тюрк, bazar 'ры- нок’lt;перс. bazar ;

Корчма [127, с. 465]lt;литовск. тат. chardzamalt;apa6. cha- radia\ ср. русск. харчи, харчlt;араб. chard?              'расход’

lt;gt;Корчмарев1 По профессии;

а)              русские прозвища различного происхождения: Кузнец lt;451, Желда (99) [Даль, I, с. 530: жглдак 'солдат’], Кологрив (105) [Даль, II, с. 138: кэлогрив 'служитель, ходивший у гривы, при коне, во время царских выездов’]; сюда же условно следует отнести прозвища, связанные с религией, профессией служителей культа, а также с религиозными и суеверными представлениями: Митрополит (87), Дух (53\ Обедня (1731, Чудо (181), Черт (95', Верига (256), Русалка (183);

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Бараш (69) 'раскидывающий для царя шатры’ [Даль, I,

с. 48: бараш 'придворный шатерничий, ставящий шатры, обойщик’] из тюрк. baraslt;amp;vamp;6. farraS 'слуга, служитель, уборщик’ [Баранов];

Баскак (17) [Даль, I, с. 52: баскак 'татарский пристав для сбора податей и надзора за исполнением ханских повелений’; на Вятке: 1. 'смелый, бойкий’; 2. 'наглый, дерзкий человек’] из тюрк, basqaqlt;половецк. basskac 'Biirge,meister, rector’ [116]; ср. baskak 'чиновник для сбора податей с подчиненных народов’ [Радлов, IV, с. 1533]: от глагола bas- 'давить, угнетать; печатать, прикладывать печать’-f аффикс -qaq, образующий имя действующего лица,gt;basqaq 'прикладывающий ханскую печать’ (gt;Баскаков);

Батрак (91) [Даль, I, с. 54: батрак 'наемный работник’ и батырь по Волге батырями называют особое сословие подрядчиков, занимающихся погрузкой, выгрузкой и перегрузкой судов] из тюрк, batyr казах., кирг., туркм. и пр. 1. 'храбрый, геройский, герой’; 2. 'сильный’-fрусское окончание -ак, по аналогии с маклак, мастак [Фасмер];

Тать (66) (ср. [Даль, IV, с. 393]: тать 'вор, хищник, похититель, кто украл что-либо, кто крадет за обычай, склонный к воровству’) из тюрк, tat ols 1. 'класс народа, подданных, не живущих в городе; живущие, служащие у вельможи, исключая рабов’; 2. 'праздношатающийся сброд, из которого собирают волонтеров’ [Будагов, I, с. 329] (ср. татище — вори- и(?gt;Татищёв';

Бакиш из тюрк, baqsy 'писарь у татар’ (lt;санскр.'gt;;

Мордас [127, с. 467]lt;перс. murdesaj              'человек,

который обмывает мертвых у мусульман’ (gt;Мордасовч;

Беклемиш (73) из тюрк. тур. bekle- 'сторожить’ [Радлов, IV, с. 1577] + аффикс причастия -miSgt;beklemiS 'охраняющий, стороживший’ либо из тур. bekleme 'ночной сторожевой пост’ + аффикс профессии -silt;-ci: biklemeii 'начальник ночного сторожевого поста’ (gt; Беклемишев);

Басман (99) [Даль, I, с. 52: басман 'дворцовый хлеб’, бас- манник 'дворцовый пекарь, хлебник’] из тюрк, basma 'давленый, печатный’ |Радлов, IV, с. 1540], т. е. по названию хлеба, имеющего давленый рисунок герба, клейма (gt;Басманов\ По имени собственному:

а)              русские прозвища соответствуют фамилиям по имени;

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Ахмет (56) из тюрк. Axmetlt;араб, ahmad ^iiLl 'похвальный’ (gt;Ахметов);

Аминь (84) из тюрк. Aminlt;араб, amin 'находящийся в безопасности’ (gt;Аминов);

Байымат (38) из тюрк, baj 'богатый'-\-ymatlt;Ahmatlt;.Afy- madlt;apa6.              'похвальный’              (gt;Байыматов);

Бахмет (73), то же, что Байымат, из тюрк, baj 'богатый’ Jc(a)hmetlt;араб. Ahmad 'похвальный’; возможно, также из араб, muhammad 'прославленный’ (gt;Бахметов, Бахметьев);

Бахтеяр (38) из тюрк. baxtlt;xiepz. bamp;ht              'счастье’              +

jarlt;перс, jar ^ 'друг, сотоварищ’gt;baht-i-jar букв, 'сопутствующий счастью’ (gt;Бахтеяров, Бахтияров);

Азар [127, с. 458] из тюрк. Azarlt;араб. j\y из у\ 'помогать’ (gt;Азаров);

Байраш [127, с. 459] из тюрк. BajraSn(gt;Байрашев, Байра шевский);

Муса (93, 105) из тюрк. Ммхаlt;араб. rnUsa              'Моисей’

(gt;Мусин, Мусаев);

Сабур (162) из тюрк. Saburlt;араб, sabur              'терпели

вый’ (gt;Сабуров). По пристрастию к какому-либо занятию или состоянию:

а)              русские прозвища различного происхождения: Куроед (113), Сахарник (258), Пьяница (91), Бражник (97), Лодыга (86) [Даль, II, с. 263: лодыжник 'охотник до игры в козны, в бабки’], Брызгало (173), Спячей (113)//Спячий (244), Неблагословенный свистун (236) и др.;

б)              тюркские по происхождению прозвища и фамилии:

Аракчеев из тюрк. ага^lt;араб. 'водка, алкогольный

напиток, полученный в результате перегонки’+аффикс профессии или пристрастия -cy/j-ci—sy/l-Sigt;araqcy 'пьяница, любитель выпить’ или 'продающий водку’ (gt;Аракчеев, Аракин). Ко второй группе относятся прозвища, отражающие различные характеристики человека по его внутренним свойствам. Прозвища, отражающие положительные свойства человека:

а)              русские прозвища различного происхождения: Взметен (46), Краса (48), Смелой (587/Смелый (235), Путята (85), Образец (86), Тишак (86), Умной (87), Сильной (98), Свибло (117), Благой (253), Чудотворец (260);

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Бокей (174) из тюрк. Bokejlt;тюрк, boke 'силач, борец, сильный’+ звательная частица -е]\

Кияс (73) из тюрк. qyjaslt;араб, qijas              1. 'сравнение,

уподобление’; 2. 'цена, достоинство’;

Мамон (110) из тюрк, тотип 1. 'смирный, спокойный, тихий, кроткий, покорный, скромный, воздержанный’; 2. 'щедрый, добрый, гостеприимный’ (gt;Мамонов, Дмитриев-Мамонов);

Соймон из тюрк, sojmop. 'ловкий, увертливый, изворотливый, бойкий, подвижный’ (gt;Соймонов);

Турик (95), ср. русск. обл. туркай 'скорый, проворный, быстрый’, из тюрк., монг. tHrgen 'быстрый, скорый’ (gt;Тури- ков, Тургенев);

Шалим (249) из тюрк. Salym 'горсть’ (gt;Шалимов);

Шеремет (88, 161) из чуваш, шеремет 'бедняга, бедняжка, горемыка, жалкий, бедный, бедненький, достойный сожаления’. Чуваш, шергмет, возможно, из перс. samp;rmamp;nde 'пристыженный, сконфуженный’; 2. 'скромный, застенчивый’. В современных тюркских языках перс. Sctrmdnde заимствовано в несколько иных значениях, например в киргизском: 'пристыженный, опозоренный, посрамленный, подлец, негодяй, бессовестный’; в туркменском: 'шалун, крикун, незастенчивый’. Последние значения позволяют предположить связь этого словас тур. йеremet              'живость, горячность (лошади-)’, seremetlH at ol              'горячая              лошадь’              [Будагов, с. 666]: прозвище Шеремет могло быть связано с эпитетом лошади, так как прозвище предков Шереметевых было Кобыла. ‘Менее вероятно происхождение прозвища Шеремет из собственного имени Шеримбет~Шериммет, встречающегося у тюрков-кьгачаков (казахов, ногайцев, каракалпаков и пр.). Имя Шеримбет~Шериммет~Шермахамбет происходит из сочетания перс. 'лев’ и араб, muhammad              'Мухаммед’,

букв, 'достойный хвалы’gt;Шеримбет~Шериммет~Ширмух- амед по аналогии: Пиримбет~Пирмахамбет из перс, pir 'патрон, покровитель’ и араб, muhammad              'Мухаммед*.

Впоследствии из данного прозвища образовались фамилии Шереметев ~ Шереметьев. Прозвища, отражающие отрицательные внутренние свойства человека:

а)              русские прозвища различного происхождения:              Холуй

(43), Глупой (48), Жила (49), Кислой (52), Глазатой мухорт (=невзрачный) (59), Неучка (65), Буня (ср. [Даль, I, с. 141]: 'спесивый’gt;фамилия Бунин), Гордой (67), Нелюба (71), Рюма (69) (ср. [Даль, IV, с. 123]: рюма 'плакса’), Шутиха (72, 243) (ср. [Даль, IV, с. 650]: 'человек, промышляющий шутовством’), Жох (92) (ср. [Даль, I, 536]: жох 'бывалый, тертый человек’), Баба (85), Хитрой (86), Дурной (88), Обляза (91) (ср. [Даль, II, с. 594]: облёза 'льстец’), Злоба (92), Невежа (92), Зажига (114) (ср. [Даль, I, с. 578]: зажига 'зачинщик, подстрекатель’), Безобраз (114), Ярой (96), Колома (91) (ср. [Даль, II, с. 140]: коломутить 'баламутить’), Кутиха (96) (ср. [Даль, II, с. 227]: 'вьюга, метель’), Юрло (98) (ср. [Даль, IV, с. 668]: юрила 'беспокойный человек’), Истома (109), Безум (117), Голодной (143), Обумал (190) (ср. [Даль, И, с. 628]: обумок 'полудурье’), Дурак (235), Ляпун (237), Долба (241) (ср. [Даль, с. 460]: долбень 'дурень, тупой человек’), Черток (254), Розлада (259), Шукол

(254)//Шукал (96) (ср. [Даль]: шукол 'скряга’), рСодырь (237) (ср. [Даль, IV, с. 557]: 'ходить ходырем, козырем’).

Из них Мухорт (59), Ярой (96), Колома (91), Юрло (98), Дурак (235), Ходырь (237) могли бы быть также отнесены к тюркизмам, но для этого нет достаточных доказательств,

б)              Тюркские по происхождению прозвища:

Балымат (38)//Белеутов (171), ср. также русск. обл. баламут 'сплетник, поселяющий раздор, ссоры’ и баламутить 'поселять раздоры, ссорить, интриговать’ [Даль, I, с. 41], из тюрк. byl\a- 1. 'махать руками’; 2. 'мешать, размешивать’; 3. 'грязнить, пачкать’; 4. 'вселять раздоры, балймутить’, ср, каракалпак, aja^y Zaman tOrdi byl^ajdy, ozi Zaman eldi byl^ajdy 'если [у человека] ноги грязные, то он пачкает почетное место в юрте, а если сам плохой, то баламутит народ’; прозвище Балыматlt;Баламут дано по свойству человека: 'сплетник, интриган’ (gt;Баламатов, Белеутов);

Болван (94)lt;тюрк. palwanlt;перс, pdhldwan''атлет, герой, воин, борец’ [Будагов, I, с. 323]gt;русск. иронич, болван 'велик, но глуп’ (gt;Поливанов);

БахылСтюрк. baxyllt;араб, baxil 'скупой, скряга’ (gt;Бахы- лов, Бакулев);

Булыга//Булыха (104)//Булага (171), ср. русск. обл. булдыга 'дубина, суковатая палка’; 2. 'валун, булыжный камень’; 'болван, дубина, грубый, неотесанный, невежа, неуч’ [Даль,. с. 140], из тюрк, bulquj- 'быть громоздким, толстым’, ср. монг. болхи 'нерасторопный, неповоротливый, неуклюжий, грубый, дерзкий, невежественный, тупой’ (gt;Булыгин);

Булгак (81) из тюрк. bul\aq 1. 'гордый, важный’; 2. 'без-- дельник, праздношатающийся’; 3. 'непостоянный, ветреный, легкомысленный’ (gt;Булгаков);

Годун (93) из тюрк. godUti 'глупый, безрассудный’ (gt;Го« Дунов);

Дашык (66) из тюрк. da$yq~ta$yq 1. 'заносчивый, чванли» вый, возомнивший’ ОДашков, Дашков);

Кокор//Кокора (69)//Кокорь (159) встречается в русских областных говорах, ср. кокора, кокорь, кокорыга 'бревно или брус с корневищем, дерево с корнем’ и прилагательное коко- ристый 'упрямый, своенравный’, 'скупой, зажимистый’ [Даль,, И, с. 134]. Тюркским соответствием могло бы быть тур. kdk 'корень, основа’, но прозвище кокорЦкокора ([Даль]: кокора,, кокорь, кокорыга), безусловно, связано с турецко-татарским, глаголом kegUr- со значениями: 1. 'рыгать, отрыгаться’ а 'упрямиться, злиться, браниться, выражать грубость’ [Будагов, II, с. 179] или с глаголом тур. kilkrG,-Ukdkramp;- 1. 'быть- ярым, разъяриться’; 2. 'возбудиться в половом отношении’ [Радлов, II, с. 1225] (gt;Кокорев);

Колокута (189), ср. русск. обл. колокута 'склока, хлопоты,, суета, беспокойство’ [Даль, И, с. 140], из тюрк, qalaql 'ax’! — 34

¦восклицание горя [Радлов, И, с. 3281; алт. qalaq! —^восклицание испуга, беспокойства; qalaqta- 'восклицать, выражая испуг; кудахтать’; qalaqtan- алт. 'беспокоиться’, кирг. 'нервничать’; прозвище по свойству человека — 'беспокойный, суетливый человек, человек, восклицающий постоянно qalaq-qalaq’ (Жалакутский, Калакуцкий);

Колыба (146) из тюрк. кирг. qalaba 'скандал’, qalabalyq ’'шум, толкотня, смятение’; ср. кирг. qalabala- 'затевать скандал, ссору’; возможно, также от русск. обл. колыбала 'человек шаткий, слабый, нерешительный’— ср. тюрк, qalbatjda- 'колебаться’ [Радлов, II, с. 270], или от русск. обл. колыба- шить "молоть вздор, пустословить’— ср. тюрк. qalmaS ''болтун’;

Копыря (49), ср. [Даль, II, с. 158|: копыряла 'копун, ковыряла, копотливый человек’, из тюрк. кирг. kop- 'стать напыщенным, заносчивым, зазнаться’ [Радлов, Юдахин] +аффикс причастия -yrH-ir, -ur//-Hrgt;kdp + ir 'тот, кто заносчив, напыщен, зазнающийся’;

Курака (81) из тюрк, quraq 1. 'пустой, бессодержательный’ lt;о человеке); 2. 'скупой, жадный’ и др. (Журакин);

Кутуз (186) из тюрк, qutuz 'бешеный, вспыльчивый’ (gt;Ку- тузов);

Телеляш (65), ср. русск. обл. телелякатъ 'болтать, беседовать’ [Даль, IV, с. 396], из тюрк. Ш1й-+-§- 'ругаться друг •с другом, браниться’ [Радлов];

Сувор (179\ возможно, из шведск. svar 'тяжелый, сильный’, но вероятнее из русск. су/?lt;9выйgt;метатезная форма су- ворыйlt;тюрк. кирг.-казах, sur 'серый’, перен. 'мрачный’; ;{Даль, IV, с. 353]: суворый 'суровый, брюзгливый, сердитый, нелюдим, брюзгач’ и пр. Менее вероятна этимология из тур. sdvar 'всадник’lt;перс. sevar~sevor~suvor              'верховой,

всадник, конник, кавалерист, наездник’ (gt;Суворов);

Ушак (152) из тюрк. uSaq 1. 'малорослый’, 2. 'молодой ¦слуга, паж, дитя, ребенок, мальчик’ (gt;Ушаков);

Чеглок//Чиглик (108) из тюрк, do^oloq 'вспыльчивый, сердитый, забияка, драчун’ (gt;Чеглоков);

Шарап (91), ср. русск. обл. шарап 'условный грабеж’; взять на шарап 'расхватать по рукам, что кому попадет’ [Даль, IV, с. 622], из араб. Sarab              'вино’—'тот, кто уча

ствует в действии «взять на шарап», расхватывающий на аино’ (gt;Шарапов). Третью группу составляют прозвища по внешнему признаку, характеризующему человека. type="1"> Прозвища, имеющие своей основой слова со значением цвета или цветового оттенка:

а)              русские прозвища: Бледной (44), Белой (48), Пеструха lt;67), Синей (86), Рудак (87) [Даль, IV, с. 108: рудак 'рыжий’],

Черленый (96) [Даль,IV, с. 590: яерленый 'багряный’}, Красной (100), Вороной (100), Зеленой (106), Сивко (106), Темной (109),, Голубой (142), Темносиний (235), Пестрой (250);

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Буред из тюрк. boro~borul 'чалый, гнедой’ (gt;Бурцев). Прозвища, имеющие основой слова, обозначающие возраст, величину, счет:

а)              русские прозвища: Большой (53), Меньшик (56), Долгой (64), Молодой (67), Старой (86), Великой (91), Прямой (101), Дитя (115), Малец (92) [Даль, II, с. 294: малец 'малый’], Молодка (99), Хруль (250) [Даль, IV, с. 566: хруль 1. ^бабка, костыга’, 2. 'малыш’];

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Кочубей из тюрк. kil6H bej 'малый бей, младший бей’. Прозвища, имеющие своей основой слова, обозначающие признак, характеризующий ту или иную часть тела или всего человека:

а)              русские прозвища: Брюхатой (39), Одноок (46), Криворот (48), Кривоног (48), Сухорукой (49), Белоглазый (49), Кривой (56), Хрипун (66), Сисей (56) [Даль, IV, с. 188: сисей 'неуклюжий человек’], Хромой (61), Зубатой (62), Слепой (72), Виско- ватый (73) [Даль, I, с. 207: висковатый 'с угловатой головой или с длинными волосами на висках’], Долгая борода (73), Шев- ляга (89) [Даль, IV, с. 626: шевлюга 'уродина’], Лобан (85), Горбатой (86), Дюдка (87), Беззубец (88), Щадра (91) [Даль, с. 618: щадра 'рябой, щадровитый’], Сухой (91), Вислоух (93), Губастой (94), Шитой (93) [Даль: шитой 'рябой’], Трясо- голов (95), Трегуб (96), Кудреватой (99), Кривочелюстной (.100), Леваш (109), Трясова (115), Мясной (116), Нагой (117), Ощера (122), Долгорукий (143), Кропотка (146) [Даль, II, с. 198: крепкий 'хрупкий’], Щербатой (143), Охлябина (153) [Даль, II, с. 773: охлябина 'долговязый’], Худяк (153), Хилок (154) [Даль, IV, с. 548: хилок 'хиляк, хилый’], Дыгайло (104) [Даль, с. 506: дыгать 'гнуться, шататься, сдавать’], Мигун (164), Толстой (172), Косой (178), Глухой (176), Кила (181), Ноздрун (188), Ушатой (225), Немой (226), Жировой (.235), Бородатый (237), Гузей (241) [Даль, I, с. 406: гуза 'морщина’], Тонкой (254), Плещей (259), Голтяй (87) [Даль, I, с. 366, 367: гол- чистый 'обладающий зычным голосом’], Барма [Даль, I, с. 50: 'косноязычный’];

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Бутурля//Бутурлин (163) из тюрк, buturly 'шершавый, корявый, рябой, прыщеватый’;

Керту (56) из тюрк. kertUwHkertik 'зарубка, насечка, надрез^'имеющий зарубку, надрез, с зарубкой, с надрезом’;

Салтык (174)—в русских говорах 'лад, образец, склад’ [Даль, IV, с. 131: переделать одежду на свой салтык]\ однако прозвище Салтык скорее всего связано с тюркским ело-

bom saltaq ~ soltyq ~syltyq 'прихрамывающий, немного хромой, похрамывающий’, встречающимся в кыпчакских языках: татарском, казахском и др. (gt; Салтыков);

Туша (92), ср. русск. обл. туша 1. 'освежеванное и выпотрошенное тело животного’; 2. 'огромный, тучный человек’ [Даль, IV, с. 446]; из тюрк. Ш 'грудь, грудинка (часть туши животного)’; прозвище —по переносному русскому значению 'тучный человек’;

Шишка (86) из тюрк, чагат. sySyq 'опухлость, опухоль” ОШишков, Шишкин);

Шульга (124) [Даль, IV, с. 648: шулъга 'левша’] из чуваш. sulaxaj, ср. казах, sol^a 'налево’ (gt;Шульгин). Четвертую группу составляют прозвища, имеющие своей основой слова, обозначающие названия частей тела человека или животного. Прозвища по частям тела человека:

а)              русские прозвища: Ноготок (47), Глова (59), Шея (94), Глаз (94), Зубко (99), Ресница (99), Зуб (1С0), Ус (104), Щепоть (113), Губа (183), Жилка (2С0), Борода (202), Голеня (229), Ноготь (228), Нос (236), Головка (237), Брюхо (256); здесь же упомянем: Слезка (70), Слеза (113), Жест (183);

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Бурун (122), ср. русск. обл. бурун 1. 'прибой’; 2. 'буран, метель’; 3. 'годовалый бычок’; 4. 'нос’, где произошла конвергенция двух различных основ; в данном случае прозвище восходит к ткрк. burun~muruti 'нос’ [Радлов, IV, с. 1821]. Прозвища по частям тела животных:

а)              русские прозвища: Грива (63), Лапа (97), Клык (100), Копыто (104), Хвост (185);

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Курдюк (116), ср. русск. обл. курдюк 'хвост барана, в котором вмещается сало’ [Даль, II, с. 221], из тюрк. quduruq~ qu.zuruq~~qujruq 'хвост животного’ [Радлов, II, с. 1004] в метатезной форме qudtiruq~qurduq 'курдюк’ (gt;Курдюков). Пятую группу составляют прозвища, имеющие своей основой слова, обозначающие названия животных, птиц, рыб, пресмыкающихся, насекомых и других представителей фауны. Прозвища по названиям домашних животных:

а)              русские прозвища: Собака (47), Козлина (50), Овца (64), Кошка (86), Жеребец (86), Лошак (87), Козля (96), Кобылка (107), Козел (108), Кобыла (159), Корова (169), Ховра (89) [Даль: ховра 'свинья’], Бараш (69), ласкат. от баран [127, с. 459].

Из них: Козлина (50), Козля (96), Козел (108), а также Лошак (87) и Ховра (89) относятся к спорным тюркизмам;

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Бык (64), Бычок (142) из тюрк, buqa 'бугай, бык-произво» дитель’;

Кашкар (122) — в областных говорах коккарь, кошар 'некладеный, племенной баран’ [Даль, II, с. 181]; ср. тюрк. узб. qocqar 'баран’, кыпчак. казах. qoSqar в том же значении (Жашкаров, Кочкарев);

Телица (65, 87), Телец (91), Телчак (122), ср. русск. обл. телица 'молодой бык, бычок’ [Даль, IV, с. 396] из тюрк, tel 'молодые животные, отнятые от матери’. Прозвища по названиям диких животных:

а) русские прозвища: Медведь (64), Заяц (98), Бобрище (105), Вепрь (106), Слепой волчонок (106), Бобр (118), Ласка (142), Лев (181), Босоволков (146), Матюшка (115) [Даль, 117 с. 308: матуха 'медведица с детьми’];

\/б) тюркские по происхождению прозвища:

Буйное (39) из тюрк, bojti(y) as букв, 'с шеей горностая’. Прозвища по названиям птиц:

а)              русские прозвища: Королек (48), Чапля (49), Белая гу- зица (64), Гогара (65), Селезень (70), Сова (88), Соловец (91), Рябчик (101), Курица (109), Касатка (142), Птица (143), Гусь , Лебедь (185), Гага (233), Сорока (235), Чечетка (86) [Даль, IV, с. 603: чечетка 1. 'пташка’; 2. 'болтливый’], Воро- ба (89), Гузица (249) (ср. [Даль, I, с. 406]: гузица 'трясогузка’), Хорхора (242) [Даль, IV, с. 561: хорхора 'растрепанная курица’];

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Гогель//Гоголь из тюрк, gogtll, кирг. kdgdl 'селезень’;

якут. ko-\dUllQ.:x 'хохлатая утка, нырок’lt;amp;lt;??•#/ 'синеватый, сизый, голубоватый, зеленоватый’— название птицы по цвету оперения (gt;Гогель, Гоголь). Прозвища по названиям рыб:

а)              русские прозвища различного происхождения: Мень (95) [Даль: мень 'рыба Qadus Lota’], Щука (111), Судак (115)//Су- док (100), Сом (236), Ерш (263), Бабарыка (87) (ср. {Даль]: бабарыка 'головастая рыбка’), Ласкар (176) [Даль, II, с. 239: ласкир — название рыбы; с. 238: ласкарь 'железная лопатка, заступ’];

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Олбуга (199) из тюрк. а1аЬща              'окунь’              [Будагов, I,

с. 78]. По названиям пресмыкающихся, насекомых и пр.:

а)              русские прозвища: Бучень (45) [Даль, I, с. 147: буяень 'шмель’], Площица (49), Сверчок (93), Улита (104), Муха (107), Змей (258), Слизень (102); тюркские по происхождению прозвища:

Ширшик (96) из тюрк. SyjyrSyq 'улитка’. Шестую группу составляют прозвища по названиям растений, плодов, злаков, а также частей растений:

а)              русские прозвища: Осина (74), Береза (74), Ива (74), Елка (86), Кислица (45), Репня (43), Трава (107), Крапива (245), 38

Хрен (44), Зерно (93), Костица (96) [Даль, II, с. 175: 'жесткая кора растений’], Лыка (247) [Даль, И, с. 276: лыко 'молодой луб’], Смола (47), Копоть (170), Бушма [Даль, I, с. 147: 'брюква’];

б)              тюркские по происхождению прозвища:

Киндырь (116) из тюрк, kendir 'конопля’;

Сукбул (190) из тюрк. stlmbilKnepc. sHnbUl              'гиа

цинт; колос ароматический’ [Будагов, I, с. 637]. Седьмую группу составляют прозвища, имеющие своей основой слова, обозначающие предметы материальной культуры: жилища, орудия труда, оружие, утварь, предметы домашг него обихода, одежду, пищу и пр.

а)              Русские прозвища:

прозвища по названиям, связанным с постройкой жилища и хозяйственных пристроек, и пр.: Колышка (.81), Хворостина (63), Щепя (81), Драница (234), Рожон (104), Чурка (93) [Даль, IV, с. 615: чурка 'чурбан, неповоротливый человек’}, Шест (109), Плетень (44), Виселица (110), Гнездо (118);

прозвища, связанные с названиями видов транспорта и упряжи: Плот (110), Дровни (94), Болх (243) [Даль, I, с. 110: болк, волск 'зимняя повозка’], Сбода (60) (Даль, II, с. 609: сбсда 'круговой широкий ремень конской шлеи по бокам лошади’], Узда (251), Кнут (233);

прозвища, связанные с названиями утвари, домашнего инвентаря: Векошка (62) [Даль, I, с. 175: вексшка 'блок на ткацком стане’], Звеница (69), Мотовило (89) [Даль, II, с. 351: мстовило 'снаряд для размотки пряжи’], Перина (237), Ковер (249), Мешок (99), Сума (116), Квашня (92), Корсб (189), Кувшин (97), Ложка (174), Баклажка (237), Дуда (49), Губка (о9), Скряба (180) [Даль: скрябка 'скоба для очистки обуви’], Тяп- каТ(191), Лопата (47), Скопа (44), Болт (94), Шило (42), Гвоздь (38), Крюк (251), Щетина (241), Верига (256);

прозвища, связанные с названиями оружия: Тугой лук (46), Дуло 461), Секира (85), Пищаль (92), Пушка (104);

прозвища, связанные с названиями монет: Четвертак (89), Полтина (116);

прозвища — названия одежды, материй, обуви, меха и пр.: Овчина (47), Чулок (59), Чеботов (168) [Даль, IV, с. 585—586: чебст 'сапоги’], Рогожка (?0), Башмак (91), Самара (92) [Даль, IV, с. 131: самара 'долгополая одежда’], Шапка (96), Кожа , Кожан (235), Голица (249) [Даль, I, с. 372: голица 'кожаная рукавица’], Дурной кивер (253), Мисюр (118) [Даль, II, с. ЗсО: мисюрка 'воинская шапка’];

прозвища — названия продуктов питания и пищи: Сусло (45), Каша (49), Пенка (73), Бибйка (S8) [Даль, I, с. 86: бибика 'выжимки при,выделке растительного масла, жмыхи’, 'дурная, плохая пища’], Ошурок (115) [Даль, II, с. 779: сшурки 'вытопки сала, остатки, подонки’].

Из них: Чурка (93), Узда (251), Ковер (249), Чулак (59),

Чеботов (168), Башмак (91), Самара (92), Кожа (172), Кожан (235), Мисюр (118) относятся к спорным тюркизмам;

б)              тюркские по происхождению названия;

Чыбык (113) из тюрк. 6ybyq 'прут, прутик, тонкая палочка’ [Радлов, III, с. 2099]; кирг. bybyq 'прутик, хворостинка’;

Кормыш (148), ср. русск. обл. курмиж 1. 'ряд изб, поселок, одна сторона улицы’; 2. 'пашенка особняком’ [Даль, II, с. 223] из тюрк. 1. qirti- 'защищать’ + -/яу?, аффикс причастия gt;qoramyS 'защитивший, защищенный’; 2. qormu-Sti 'старые войлочные лоскутья, вообще лоскут’ [Радлов, II, с. 578]; пра- звище, вероятно, по второму значению (gt;Кармышев, Корму- шев);

Козак (88) из тюрк, qxzaq 'кустарный ткацкий стан’; ср. русск. прозвище Векошка. (62)lt;векомка, 'блок на ткацком стане’ (gt;Козаков);

Бэрдюк (233)//Бердюк (167); ср. русск. обл. бурдукНбурдюк 'козий мех, снятый и выделанный дудкой, в нем держали чихирь и другие жидкости’ [Даль, I, с. 142], из тюрк, birduq 'вывороченная кожа быка или козла’ [Будагов, I, с. 275) (gt;Бурдюков, Бурдуков);

Калита (202) из тюрк, qalta 'карман, мешочек, сумэчка’, ср. кирг. qalta из иран. 1. 'мешочек, сумочка, карман’; 'мошонка’; ср. русские прозвища: Мешок (99), Сума (116);

Токмак (156); ср. русск. обл. токмач. 'колотушка, трамбовка’ [Даль, IV, с. 410], из тюрк, toqmaq 'деревянный молоток, колотушка, цеп’ [Радлов, III, с. 1156], ср. русское прозвище Тяпка (191) (gt;Токмаков);

Колыч (87, 160) из тюркского имени собственного Qylydlt; тюрк, qylyd 'меч, сабля’; ср. русск. прозвище Секира (85) (gt;Колычев);

Шушпан//Шишпан (42) из тур. sySmai 'толстяк, тучный человек’ [Радлов, IV, с. 1036] или из мордовск. шушчан 'балахон, холщовый кафтан’;

Тулуп (67) из тюрк, tulup, ср. кирг. t til up 'шкура теленка, снятая чулком’ [Юдахин]; tulypUtalum 'мешок без швов из целой выделанной звериной кожи’, 'кисет’; тур. ttilum 'дубленая целая кожа, кожаный мешок без швов’ [Даль, IV, с. 442: тулуп, 'полная шуба без перехвата, а халатом, обнимающая все тело’];

Епанча//Япанча (88); ср. русск. обл. е панча//ячанш 'широкий плащ без рукавов, бурка’ [Даль, IV, с. 678], ср. тюрк. Japyn.ja/ljapynjy 'покрывало’; japyq 'попона, плащ из войлока от дождя’ [Радлов, III, с. 262];

Моншок (225) из тюрк. monSaq/fmoin.Saq//mon6oq 'бусы, жемчуг’ [Радлов, IV, с. 2123];

Пирог (118) из монг.-калм bdrg 'пирог’, ср. каракалпак. bdrek 'пирог с мясом’, крымско-тат. 6i] bQrek 'чебурек, пирог с сырым мясом’, связано с глаголом Ьйг-ЦЬдг- 'завертывать, 40

сворачивать, затягивать, делать сборки, закладывать складки’ + аффикс -aqll-ek^bHrekllborek 'результат сворачивания’, т. е. 'пирог’. Восьмую группу составляют прозвища, имеющие своей основой глагольные формы и отглагольные имена:

а)              русские прозвища: Скок (49), Засека (58), Сосун (58), Шастун (56),' Впрягай (117), Бодай (165), Рубец (92) [Даль, с. 107: рубец 'знак от рубки’]. Скряба (56), Стрига (66) [Даль, IV, с. 340: стрига 'коротко подстриженный’];

б)              тюркские прозвища:

Кошур (253), ср. тюрк, qosar 'запрягай, впрягай’— прозвище, аналогичное по значению русскому Впрягай (117);

Тукун (154) из тат. tuqun              букв,              'наткнись,              ударься,

сшиби с ног’ [Будагов, I, с. 751];

Щубур (96) из тюрк. Suburmaq jju'проходить один за другим’ (о баранах) [Будагов, I, с. 674]; Sabur! 'проходи один за другим, проходи гуськом’.

Таким образом, обзор русских прозвищ, отмеченных наиболее древними родословными русских фамилий, указывает на чрезвычайное разнообразие их как в отношении различных значений, так и в отношении грамматической их формц и структуры. Следует, однако, отметить, что данный перечень прозвищ является далеко не полным и многие русские исторические фамилии имеют своей основой [прозвища, не отмеченные данными родословными.

6

Определяя отношение каждой конкретной русской фамилии ^тюркского или иного восточного\йфоисхождения к исходному слову, лежащему в ее основе, можно установить соответствующие их типы.

Первый тип составляют фамилии, восходящие к названию местности [50, с. 28], например: Черкаский, Жеженский (=Чеченский), Мещерский, Тюменьский, Ширинский, Несвиц- кий, Сибирский, Пелымский, или к названию народов, например: Татаринов, Арапов, Черкесов, Турчанинов, Козарский» Болгарский, Казаков, Урусов.

Второй тип составляют фамилии, восходящие к названию титула, например: Скрыпеевы (из soqyr bej 'подслеповатый, слепой, кривой бей’ или из араб, sakkir              'пьяный’

+ bej 'бей’, т. е. 'пьяный князь, пьяный бей’), Кочубей (из Шбй bej 'малый князь, малый бей’), Худорбиев, Тарбеев, То- лубеев, Бектабегов, Котлубицкий, Бабичев, Бачурин, Шахов, Шаховской, Эмиров, Карамзин.

Третий тип составляют фамилии, восходящие к собственным именам, например: Сабуров (от имени собственного

$abxrlt;$ab irlt;араб.              'терпеливый’), Мансуров (от имени

собственного М.%4sxrlt;араб, mansur              'победитель, по

бедоносный’ от глагола nasara j.^), Вельяминов (от имени собственного Weli-Aminlt; Wall amгяlt;араб. wall ^\'3 'искренний друг, любимец божий, святой, властитель’ и amiti 'безопасный, обнадеженный, постоянный’), Шихматов (от имени собственного S2jh-Ahmetlt;.SLpamp;6. Sejx ahmad ^n»lt;§ejx 'старец, старейшина, глава племени, глава монашеского (суфийского) ордена’ и ahmad 'славнейший’ от глагола fyamada), Юсупов (от имени собственного Jusuf              Муханов, Да

выдов, Апсеитов, Измайлов, Алымов, Нарбеков, Рохманин, Ермолов, Курманалеев, Темирязев, Муратов, Авдуллов, Нарышкин, Зеноулатов, Бакеев, Бердяев, Мамаев.

Четвертый тип составляют фамилии, данные по профессии, например: Бачманов, Беклемишев, Караулов, Тютчев, Кожевников, Азанчеев, Саванчеев, Аплечеев, Аракчеев, Тухачевский, Мосолов.

Пятый тип составляют фамилии, восходящие к названию животных — зверей, птиц, рыб, насекомых, например: Аргамаков, Быков, Архаров, Баранов, Козлов, Козин, Богаевский, Тевяшев, Аслановичев, Корсаков, Кобяков, Барсуков, Кашкаров, Кушелев, Лачинов, Гогель, Баклановский, Тараканов.

Шестой тип составляют фамилии, восходящие к названию одежды, обуви, воинского снаряжения, например: Шубин, Доломанов, Башмаков, Чулков, Чеботарев, Чарыков, Борковский, Чупрасов, Чемодуров, Чекмарев, Теглев, Котенин, Каблуков.

Седьмой тип —фамилии, восходящие к названиям знаков зодиака, например: Бузовлев, Кузовлев, Касаев.

Восьмой тип —фамилии, восходящие к названиям месяцев, например: Шабанов, Ромадановский, Шевелев, Раджа- пов, Сафаров, Ашуров, Баратов, Баратынский.

Девятый тип —фамилии, данные по прозвищу,—занимает основное место и является самлм распространенным типом фамилий. Подавляющее большинство русских фамилий тюркского происхождения, независимо от того, принадлежали их носители к выходцам из тюркских племен или были исконно русскими, имели своей основой тюркские слова — прозвища, чаще всего с переносным значением, обозначающим то или иное свойство человека.

Так, например, фамилия Куракин имеет своей основой тюрк. qxraq 1. 'пустой, бессодержательный’ (о человеке); 'скупой, жадный’; 3. 'задумчивый, мечтательный, мрачно настроенный, меланхоличный’. Фамилия Булгаков происходит

от тюрк, bulyaq 1. 'гордый, важный, вертлявый, кокетливый’; 'бездельник, праздношатающийся’; 3. 'непостоянный, ветреный, легкомысленный’. Фамилия Дашков—Дашков из тюрк.

а)              da$yq~taSyq 1. 'заносчивый, чванливый, возомнивший’;

б)              daSik 'пробитый, дырявый’; в) da$aq~ta$aq 'мужественный, храбрей’. Фамилия Бутурлин происходит из тюрк, buturly 'шершавый, корявый, рябой, прыщеватый’; б) Ьа- durly 'красивый’. Фамилия Мамонов —из тотип 1. 'смирный, спокойный, тихий, кроткий, покорный, скромный, воздержанный, богобоязненный’; 2. 'щедрый, добрый, гостеприимный’. Фамилия Саблуковlt;sabluql/salbuq 'вялый, слабый; небрежный, неряха, растрепа, размазня, растяпа, никудышный, неуклюжий, развязный’. Фамилия Тарбеевlt;tarbij+-gejgt;tarbej 'растопыренный, раскоряка, толстогубый, широкоротый, широкоплечий; гордый, чванливый; щеголеватый’. Фамилия Талы- зинlt;Тагалдызинlt;^а'га^угуу 'тот, кто постоянно следует по пятам, кто, притаившись, идет за кем-либо’. Фамилия Аксаков восходит к тюрк, aqsaq 'хромой’. Фамилия Тургеневlt;Шг^е«. 'быстрый, скорый’. Фамилия Апраксин происходит от одного из следующих тюркских слов: a) abyraqsu~apraqsy 'вежливый, воспитанный, учтивый, приличный, умный, спокойный, дальновидный’; б) opraq + su~opraq+sa 'лохматый, беззубый’; в) apyraq + saq~apraq + sa(q) 'бахвалистый, хвастливый, хвастунишка’. Фамилия Корсаковlt;lt;7lt;9г$аlt;7 'рыскающий зверь, степная лиса’gt;'грубый, угрожающий’gt;'надменный’ и пр.

7

В структурном отношении все тюркские слова, :лежащие в основе прозвищ и фамилий, представляют собой либо непроизводные основы, т. е. основы без продуктивных аффиксов словообразования, состоящие только из корневой морфемы и мертвых непродуктивных аффиксов, либо производные основы, т. е. основы, содержащие продуктивные аффиксы.

Наиболее продуктивной и часто встречающейся словообразовательной моделью, лежащей в основе многих прозвищ, является модель «глагольная основа + аффикс -7aq//-qaqgt; -aq/1-q»-, ср., например: quwur- 'поджарить, зажарить’~quwar- 'сохнуть, желтеть, блекнуть’ (от qwwa~quba 'бледный, сероватый’) +-4aqgt;quraq 'сухой, пуетой, бессодержательный’ и т. д.— для фамилии Куракин; bul- (dibi bul- 'достать дно реки')gt;Ьи1ча- 'мутить, взбалтывать’ + -qgt;bal^aq 'непостоянный, вертлявый, праздношатающийся’ и т. д;— для фамилии Булгаков; qaz- 'копать, добывать’; qaz-yn- 'копать, добывать для себя’ + -aq(-^aq)gt;qazynaq 'мошна, казна’— для фамилии Кознаков; sabyl-~sabul- 'быть измученным, изнуренным’ + -aqgt;sabylaq 'вялый, слабый, небрежный, неряха и т. д.’—

для фамилии Саблуков; qany-~xanу- 'понять, уразуметь’-!-’ -qgt;qanyq~xatiyq 'опытный, сообразительный и т. д.’— для фамилии Ханыков и пр.

Менее продуктивными словообразовательными моделями являются модели, состоящие из глагольной основы и аффикса -та, например: tvLtul- 'заикаться, болеть эпилепсией’ + -таgt; tutulma 'заика, эпилептик’— для фамилии Тутолмин’; syS- 'опухать, полнеть’ + -таgt;§у$та 'пухлый, жирный, полный’ +’ ег 'человек'gt;§у$та ег 'полный, опухший человек’— для фамилии Шишмарев, или из глагольной основы и аффикса причастия -у ajU-gej, например: tar by j- 'растопыриться, раско- рячиться' + -gejgt;tarbyj + gejgt;tarbej 'раскоряка, растопыра’ и т. д.— для фамилии Тарбеев, но более часта модель «глагольная основа + аффикс отрицательного причастия -тагЦ -тег», например: qorq- 'бояться’+-mazgt;qorqmaz 'не боящийся’— для фамилии Коркмазов; qaryt- 'старить, стареть’ + -mazgt;qartmaz 'не стареющий’— для фамилии Картмазов; qara- 'смэтреть' -\--mct.z'gt;qaramaz 'не смотрящий’—для фамилии Карамазов; al- 'брать, взять’ + -mazgt;alma.z 'не берущий’— для фамилии Алмазов и пр.

Реже встречаются модели отыменного словообразования («имя существительное-I-тот или иной аффикс именного словообразования»), например: bid%r~bamp;iHr~bitu,r~ЪШйг 'прыщик, нечто вздутое, вздутый’ и т. A.-V-lyll-ligt;bu,turly~ ЬШйгИ 'прыщеватый, корявый, рябой, шершавый и т. д.’; putur~bu,tur 'шаровары’+-lygt;buturly 'обладающий шарова- рам-и’gt;'христианин, перешедший в ислам’— для фамилии Бутурлин; coq 'чуб на голове’ + -lyqgt;coqlyq 'имеющий чуб на голове’, либо 6o-[ol 'вспыльчивый, забияка, драчун’ + -oqlt;aq — частйца уменьшительнаяgt;So~{')loq 'драчунишка, забияка’— для фамилии Чеглоков.

Довольно редко встречаются сложные аналитические словообразовательные модели, состоящие из двух и более корневых морфем, например: Шей 'малый’ + bej 'князь, бей’gt; ktlftlbej — для фамилии Кочубей, soqyr 'слепой, подслеповатый’ либо sekkir (араб,              'пьяный') + bejgt;soqyrbej 'под

слеповатый князь, бей’ либо sekkir bej 'пьяный князь, бей’— для фамилии Скрыпеев.

При адаптировании тюркского слова и оформлении его в качестве русской фамилии используются чаще всего обычные русские суффиксы: -ов, например, Булгаков, Дашков, Чеглоков, Кознаков, Ушаков и т. д.; -ев, например, Тарбеев, Скрыпеев, Карташев и т. д.; -ын, -ин, например, Бутурлин, Талызин, Куракин и т. д. Некоторые фамилии с тюркской основой, чаще состоящие из двух корневых основ, со второй основой, обозначающей тюркский титул, сохраняются при оформлении русских фамилий без окончания, например, Кочубей (из ЫбИ

bej 'малый бей’), Аджубей [из hadZi (араб,              'путешест

вовавший в Мекку’)+bej\ и пр. Реже используются суффиксы -ия, -ыхЦ-их, -ск-ий и окончание -ой.

8

Завершая общий обзор русских исторических фамилий тюркского происхождения, мы переходим к историко-этимоло- тическому анализу конкретных русских фамилий. Для каждой анализируемой фамилии приводится прежде всего краткая справка, чаще в виде дословных цитат из родословных, и в первую очередь из родословной Общего гербовника, как наиболее проверенной и вместе с тем краткой. Определяется время образования данной фамилии или прихода на русскую службу выходцев из Золотой Орды, ранних родо-племенных •объединений огузов, половцев и пр., а также государственных объединений, образовавшихся после распада Золотой Орды.

По возможности устанавливается отношение данного рода— носителя фамилии к другим родам, семьям и фамилиям. Далее дается анализ исходного тюркского слова с приведением параллелей с переводами из других тюркских языков, причем отдается предпочтение тем языкам, которые по своим фонетическим, морфологическим и лексическим особенностям стоят ближе к анализируемому этимону; таким образом, с некоторым приближением определяется язык-источник того слова, которое лежит в основе данной фамилии. Если слово, лежащее в основе фамилии, является арабским или персидским заимствованием в данном тюркском языке, оно приводится также в транскрипции и орфографии языка-источника.

После установления значения тюркского слова, лежащего в основе данной фамилии, приводится возможное прозвище, позже превратившееся в соответствующую фамилию посредством присоединения русских суффиксов -ов, -ев, -ск-ий, -ин и пр.

В заключение приводится точка зрения автора в отношении происхождения данной фамилии от того или иного лежащего в ее основе слова.

Итак, общая схема анализа каждой из трехсот рассматриваемых фамилий такова:

а)              сведения о данной фамилии из имеющейся родословной в [ОГДР], а если они недостаточны, даются сведения о той же фамилии из родословных по другим источникам;

б)              установление связей с другими фамилиями;

в)              анализ исходного тюркского слова и приведение параллелей с переводами из других языков;

г)              предполагаемые этимологии;

д)              заключение.

В качестве основных источников для тюркских сопоставлений были использованы следующие двуязычные словари: [11; 12; 13; 14; 54; 57; 59; 60; 61; 68; 92; 95; 105]—в соответствующих местах читатель найдет только указание на тот или иной тюркский язык без отсылки к источнику, а также словари Радлова [75], Будагова [23], Вербицкого [25] — в этих случаях ссылка на источник, как правило, дана.

<< | >>
Источник: Баскаков Н. А.. Русские фамилии тюркского происхождения.. 1979

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. Введение
  2. Введение, начинающееся с цитаты
  3. 7.1. ВВЕДЕНИЕ
  4. Введение
  5. [ВВЕДЕНИЕ]
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Введение Предмет и задачи теории прав человека
  8. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ПЕРВОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  9. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  10. ВВЕДЕНИЕ,
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИИ. БОРЬБА ЗАВВЕДЕНИЕ КОНСТИТУЦИИ