<<
>>

Лингвистический статус дискурса

На сегодняшний день термин «дискурс» (фр. Discourse,, от лат. Discursus «бегание взад-вперед; движение, круговорот, беседа, разговор») имеет неоднозначную интерпретацию как среди зарубежных, так и отечественных исследователей.

Он используется в целом ряде гуманитарных наук, предмет которых прямо или опосредованно связан с изучением функционирования языка - лингвистике, литературоведении, семиотике, этнологии, антропологии, психологии, социологии, стилистике, теории и практике перевода и др. (И.И. Климова О.Л. Михалёва) [72, с. 1, 3; 87, с. 15].

По словам В.Е. Фельдман, характерной особенностью термина «дискурс» является отсутствие четкого и общепризнанного определения, которое могло бы охватить все случаи его употребления. Не исключено, что именно это способствовало широкой популярности, приобретенной этим термином за последние десятилетия: связанные нетривиальными отношениями

разнообразные понимания удачно удовлетворяют различные понятийные потребности, изменяя более традиционные представления о речи, тексте, диалоге, стиле, и даже языке [124, с. 88].

Если обратиться к истории, можно увидеть, что термин «дискурс» имеет очень давние корни, однако в лингвистике он начал использоваться только в XIX в., но уже и тогда был полисемичен. Так, в Словаре немецкого языка Якоба и Вильгельма Гримм «Deutsches Worterbuch» 1860 г. указаны его следующие семантические параметры: 1) диалог, беседа; 2) рeчь, лекция [3, 86].

Французские составители грамматик родного языка использовали слово «дискурс» в составе следующих терминов: «discours direct», «discours indirect», «parties du discours» («прямая речь», «косвенная речь», «части речи») [87, с. 17]. Однако, несмотря на то, что термин присутствoвал в работах по языкознанию, он не вызывал среди ученых оживленного интереса и не имел широкого распространения в научных трудах вплоть до середины ХХ в.

Лингвистическое исследование дискурса стало актуальным в связи со сменой научной парадигмы, произошедшей в языкознании в ХХ веке. Формализм, существовавший в лингвистике до середины прошлого столетия, предполагал сосредоточенность исключительно на языке как абстрактной семиотической системе. Язык изучался изолированно, т.е. вне коммуникативной ситуации (на морфологическом уровне, уровне слова, предложения и т.д.). Эта парадигма условно называлась некоторыми учеными (В.З. Демьянков, Г. Жилет, Р. Харрэ) механической или «онтологией Ньютона», объектом анализа которой являлись предметы или «вещи» [44]. Но такое искусственное сужение объекта изучения (только система языка в отвлечении от многообразия ее конкретных воплощений) не способствовало адекватной интерпретации лингвистического материала [там же].

В первой половине ХХ в., на начальных этапах становления термина «дискурс», исследователи нередко отождествляли его с понятием «текст». Так, например, П. Рикёр считал, что текст представляет собой «объединенные или структурированные формы дискурса», зафиксированные письменно [86].

Такой подход был характерен в период становления лингвистики текста и зафиксирован в «Кратком словаре терминов лингвистики текста» Т.М. Николаевой: «Дискурс - многозначный термин лингвистики текста, употребляемый рядом авторов в значениях почти омонимичных.

Важнейшие из них: 1) связный текст; 2) устно-разговорная форма текста; 3) диалог; 4) группа высказываний, связанных между собой по смыслу; 5) речевое произведение как данность - письменная или устная» [92].

В конце 70-х - начале 80-х г.г. наметилась тенденция к размежеванию этих понятий. Резвившаяся в это время новая, не формально-структурная, а функционально-коммуникативная, или дискурсивная, парадигма базировалась на утверждении о том, что “никакие языковые явления не могут быть адекватно поняты и описаны вне их употребления” (А.А. Кибрик, П.Б. Паршин) [71] и что

«язык живет ... в конкретном речевом общении, а не в абстрактной лингвистической системе форм языка.» (В.Н. Волошинов) [21, с. 114]. По словам Р. Харриса, язык, в современной его трактовке - это вид деятельности (a type of activity) [81, с. 11].

В свете развития вышеупомянутого, а также когнитивного подходов к анализу языковой деятельности, сделавших речь основным объектом лингвистического описания, особую актуальность приобретает проблема поиска минимальной единицы коммуникации. Как отмечает Н.В. Байрак, уровень предложения и высказывания оказывается слишком узким, так как не позволяет включить в фокус анализа экстралингвистические параметры и не удовлетворяет целям и задачам процессуально-ориентированного исследования. Таким образом, наряду с категориями «предложение» и «высказывание» постепенно появляются такие категории как «текст», «речевой акт» и «дискурс» [8, с. 145].

В настоящее время под «текстом» нередко понимают преимущественно формальную конструкцию, а под «дискурсом» - различные виды ее актуализации, рассматриваемые с точки зрения ментальных процессов и в связи с экстралингвистическими факторами. И.И. Климова отмечает, что такой позиции впервые начали придерживаться представители американской лингвистической школы, являющиеся сторонниками функционализма. Они считали, что «дискурс - более широкое понятие, чем текст. Дискурс - это одновременно и процесс языковой деятельности, и ее результат (текст)». [72, с. 4-5]. Из всего вышесказанного вытекает то, что ни синтаксис, ни грамматика языка, ни другие его элементы не могут изучаться вне обращения к его использованию [76, с. 10]. По словам T. Гивона, представителя американского функционального направления, «структура языка не может быть успешно изучена, описана, понята или же объяснена без отсылки к его коммуникативной функции» [178].

Идея различия понятий «текст» и «дискурс» близка и отечественным лингвистам. Л.В. Цурикова, например, определяет дискурс как явление, «ограниченное вполне определенными временными рамками процесса использования языка, которое детерминируется неким набором параметров и специфических условий, варьирующихся от культуры к культуре» [139]. Четко разделяя «текст» и «дискурс», она определяет их соответственно как продукт коммуникативного воздействия и процесс этого воздействия, как связный текст в совокупности с экстралингвистическими факторами [там же]. В.В. Петров и Ю.Н. Караулов рассматривают дискурс как «сложное коммуникативное явление, включающее кроме текста еще и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресанта), необходимые для понимания текста» [65]. Это определение аккумулирует воззрения на дискурс нидерландского лингвиста Т.А. ван Дейка: «Дискурс - это речевой поток, язык в его постоянном движении, вбирающий в себя все многообразие исторической эпохи, индивидуальных и социальных особенностей как коммуниканта, так и коммуникативной ситуации, в которой происходит общение. В дискурсе отражается менталитет и культура как национальная, так и индивидуальная, частная» [173].

Определяя дискурс как единство процесса языковой деятельности и ее результата, многие исследователи (И.Р. Г альперин, А.А. Кибрик, П.Б. Паршин, У. Чейф,) сходятся во мнении о необходимости различать такие нетождественные его разновидности как устный и письменный, объясняя это тем, что контакт между говорящим и адресатом во времени и пространстве, существующий в устном дискурсе, отсутствует в письменном [27; 69, с. 18; 70; 71; 141].

Британский лингвист Д. Кристал, напротив, определяет дискурс как сугубо устную форму языка, высказывание, конституирующее любое узнаваемое речевое событие (шутка, проповедь, интервью и др.) [167, с. 148].

В.З. Демьянков, основываясь на работах по зарубежному языкознанию (Д. Кристал, М. Мендельсон, Г. Пауль), дает обобщающее определение дискурса, которое в значительной степени углубляет предыдущие дефиниции: «Дискурс - произвольный фрагмент текста, состоящий более чем из одного предложения или независимой части предложения. Дискурс создает общий контекст, описывающий действующие лица, объекты, обстоятельства, времена, поступки и т.п., определяясь не столько последовательностью предложений, сколько тем общим для создающего дискурс и его интерпретатором миром, который «строится» по ходу развертывания дискурса. Элементы дискурса - это излагаемые события, их участники, перформативная информация и «несобытия», т.е. а) обстоятельства, сопровождающие события; б) фон, поясняющий события; в) оценка участников события; г) информация, соотносящая дискурс с событиями» [43].

Суммируя различные понимания дискурса, М.Л. Макаров, вслед за американской исследовательницей Д. Шифрин, называет основные координаты, с помощью которых определяется дискурс: формальная,

функциональная и ситуативная интерпретация [80; 203]. Формальный подход определяет дискурс просто как «язык выше уровня предложения или словосочетания» («language above the sentence or above the clause»). «Под дискурсом, следовательно, будут пониматься два или несколько предложений, находящихся друг с другом в смысловой связи». Второй подход дает функциональное определение дискурса как всякого «употребления языка». Этот подход определяет обусловленность анализа функций дискурса изучением функций языка в широком социокультурном контексте. Третий подход основывается на взаимодействии формы и функции («дискурс как высказывание»), подразумевая, что дискурс является не примитивным набором изолированных единиц языковой структуры «больше предложения», а целостной совокупностью функционально организованных,

контекстуализованных единиц употребления языка [81, с. 70].

Наиболее распространенным и общепризнанным в отечественном языкознании является определение дискурса, данное Н.Д. Арутюновой в соответствующей статье ЛЭС: «Дискурс - связный текст в совокупности с экстралингвистическими - прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами, текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их создания (когнитивных процессах). Дискурс - это речь, погруженная в жизнь. Дискурс изучается совместно с соответствующими формами жизни (репортаж, интервью, светская беседа и т.д.) [6].

В данной работе, вслед за Н.Д. Арутюновой [6], дискурс будет рассматриваться как особый вид речевой деятельности, явление промежуточного порядка между речью, общением, языковым поведением, с одной стороны, и фиксируемым текстом, остающимся в остатке общения, с другой стороны.

<< | >>
Источник: Иванашко Юлия Петровна. Фонетическая организация политического дискурса (экспериментально-фонетическое исследование на материале речей британских политиков). 2014

Еще по теме Лингвистический статус дискурса:

  1. Между дискурсией и дискурсом
  2. Ритуалы повышения статуса и перемены статуса
  3. 5. Философия лингвистического анализа
  4. В.В.Одинцов. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ПАРАДОКСЫ, 1988
  5. Лингвистические понятия и терминология
  6. 2.2. ПСИХО-ЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ
  7. 5.1 "Лингвистический поворот" в философии ХХ века
  8. ТЕМА: Лингвистическая катастрофа
  9. § 1. Лингвистические основы обучения иностранным языкам
  10. 11.2 Гипотеза лингвистической относительности Сепира — Уорфа
  11. § 4. Лингвистическая характеристика монологической и диалогической речи
  12. 2.7. Лингвистические и психолингвистические основы специальной педагогики
  13. Структурно-лингвистическое направление. Концепция знака Ф. де Соссюра
  14. Г. С. ЛЕБЕДЕВ Археолого-лингвистическая гипотеза славянского этногенеза
  15. ФИЛОСОФИЯ И ФИЛОСОФСКИЙ ДИСКУРС
  16. Мюрберг И.И.. Свобода в пространстве политического. Современные философские дискурсы., 2009