<<
>>

Ментальные стереотипыв пищевом дискурсе

В данном параграфе мы обратимся к проблемам социального речеповедения «человека жующего» - попытаемся обозначить некоторые стереотипные представления современных носителей языка, находящие отражение в пищевом дискурсе.

В многочисленных высказываниях на тему еды обнаруживает себя целый ряд ментальных стереотипов, существующих в виде расхожих суждений типа Все женщины любят сладкое; В детстве еда была вкуснее; Мужчины любят мясо; Голодный мужчина - злой; Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Подобные стереотипные суждения, не подлежащие верификации (ср.: [Сандомирская 1995: 107-108]), «работают» на стратегию убеждения как в повседневной коммуникации, так и в рекламном дискурсе. Ср., например, рекламные слоганы (реклама зефира в шоколаде): Шармэль - маленькая женская радость; (реклама овсяного печенья) Вкусно, как в детстве; (реклама пива) Свободу настоящему мужику! Пиво с мужским характером!
Стереотипные представления носителей современного русского языка о еде, актуализируемые в разных типах «пищевого» дискурса, соотносятся с определенным набором антонимических противопоставлений, многие из которых сопровождаются оценочными и культурными коннотациями. К их числу относятся такие характеристики еды, как вкусная-невкусная, полезная-вредная, дорогая-дешевая, своя-чужая, простая-изы- сканная, сытная-несытная, домашняя-недомашняя, буднич- ная-праздничная, постная-скоромная и др. Антонимические противопоставления проявляют себя в номинативных единицах и на уровне текста. Одни из них являются «универсальными» и применяются как к продуктам питания (в виде сырья), так и к блюдам (кушаньям), другие противопоставления определенным образом распределяются между этими двумя группами пищевых «объектов» (см. подробнее выше).
Характеристики продуктов и блюд, актуализируемые в пищевом дискурсе, могут нести информацию прагматического характера, отражая стереотипные модели пищевого поведения членов данного социума, их привычки, пристрастия, оценки, предубеждения и т. п. Кратко остановимся на тех оппозициях, в которых наиболее очевидно присутствие социокультурной составляющей.
Общесемиотическое противопоставление «с в о е / « ч у - ж о е» актуально и для пищевого дискурса.
Прежде всего, причина этого - в реальном положении дел: в повседневной жизни мы постоянно сталкиваемся с продуктами и блюдами, имеющими разное «происхождение». На уровне текста члены этого противопоставления представлены целым рядом конкретных лексических реализаций. «Свой» - национальный, отечественный, российский, наш и т. п.; «чужой» - иностранный, импортный, «колониальные товары», экзотический и т. п. Ср.: Купи колбаски/ только нашей какой-нибудь/ а то мне эта импортная/ всякая там финская-венгерская мне не нравится//.
Кроме того, в разных типах пищевого дискурса мы регулярно наблюдаем проявление и вербализацию разного рода стереотипных представлений о «своей» и «чужой» пищевых культурах. Примером этого могут служить расхожие неверифицируемые суждения о национальных пищевых предпочтениях типа Все итальянцы едят макароны, Все французы пьют красное вино и едят лягушек; Все немцы пьют пиво и едят колбасу, породившие устойчивые номинации-дразнилки представителей соответствующих наций: макаронники, лягушатники, колбасники.
Подтверждением существования подобных устойчивых гетеростереотипов может служить их активное использование в современной рекламе и игровых наименованиях городских объектов (кафе, ресторанов, баров). (О московских «пищевых» вывесках см. выше.) Так, в основе наименований пивных баров и ресторанов лежит традиционная ассоциация пиво - Германия: пивная келья «Манксamp;Ханс», пивной бар «Dac Капитал», пивной ресторан «Старина Мюллер», пивной ресторанчик «Шпигель». Ср, также некоторые «французские» названия кафе-кондитерских: «Ле Безе», “La femme”, «Солей экспресс» (сопровождающий текст на вывеске: «Любимое кафе Людовика XIV, короля-солнце»).
Стереотипы пищевого поведения носят динамический характер. В истории широко известны случаи, когда социально-экономические перемены в обществе сопровождались изменением традиций пищевого потребления (ср. распространение кофе при Петре I, картофеля при Екатерине II и т. п.)[250]. Подобные процессы происходят сейчас на наших глазах. Выше мы уже писали об изменениях в системе городского общественного питания: появлении сетевых кофеен, формирующих определенный тип поведения горожанина, все возрастающую популярность многочисленных суши-ресторанов и баров. Процесс освоения «чужой еды», изменения пищевых привычек имеет характерные языковые приметы. Так, заимствование продукта и его наименования может сопровождаться в реальной речевой практике сигналами превращения «чужого» в «свое», ср. название на упаковке: Наши мюсли. С изменением пищевых привычек связано освоение разговорной речью номенклатурной номинации морепродукты (в связи с отсутствием соответствующего разговорного родового обозначения)[251]. Одним из речевых механизмов, способствующих «продвижению» нового пищевого продукта, является языковая игра, широко использующаяся в рекламных целях. Ср., например, городские вывески: суши-бар «Суши весла!», суши-бар «Япона мама», суши-ресторан «Сюси-пуси», кафе «Жар-пицца», «Пицца-фабрика» и т. п. В приводимом ниже примере представление рецепта «чужого» блюда из «экзотических» ингредиентов (авокадо, перец чили, лайм) сопровождается шутливым его переименованием путем создания окказионального слова по ставшей в последнее время регулярной жаргонной модели с прозрачной внутренней формой {макать - макалово):
Беспроигрышный вариант - мексиканское гуакомоле: размятое авокадо смешивается с измельченными помидорами, красным репчатым луком, перчиками чили и заливается большим количеством сока лайма; лимон тоже сойдет. А если ту же размятую плоть просто заправить майонезом с тем же лаймом или лимоном, то получится замечательное и очень популярное в Америке блюдо - дип из авокадо (от английского to dip - «макать», «окунать») - это нечто консистенции сметаны, во что можно макать нарезанные овощи, чипсы, сухарики и прочее. В «Апшу» такое называется модным словом «крудите», а мы прозвали это по-простому - макалово (Наш город. 2004 г. 26 марта).
Появление сетевых кафе быстрого обслуживания, а также линий продуктов быстрого приготовления способствовало широкому распространению в повседневном речевом обиходе нового заимствования фастфуд и целой группы наименований продуктов с прозрачной внутренней формой, содержащей компонент ‘быстрый’: Быстросуп, каша «Быстров», каша «Быстрёнок» и др. О степени освоенности слова фастфуд носителями языка свидетельствуют случаи его игрового употребления. Ср. показательный фрагмент интервью с актером Ефимом Шифриным: «Фаст-фуд я просто не приемлю и, в силу обстоятельств, очень редко на это соглашаюсь. Мне не подходит даже такой фуд, когда надо всего лишь разогреть в микроволновке полуготовый продукт из супермаркета» (Новый вкус. 2004. № 3(20)).
Апелляция к фактору «своего» является одним из существенных аргументов убеждения в современной пищевой рекламе (об идентификационном потенциале рекламы в России см. выше). Нередко рекламный текст в результате эксплуатации данного приема приобретает комический характер, поскольку не соответствует типу рекламируемого товара и его имени. Ср.: «Если вы остановите выбор на чипсах “Big Bon” со вкусом сметаны с зеленью, то, без сомнения, сразу же окажетесь в России. Что может быть привычнее и любимее, чем традиционное для нашей кухни сочетание зелени с картошкой? Кстати, для приготовления чипсов используется натуральная зелень укропа».
Противопоставление «своей» и чужой» пищевых культур с положительной оценкой «своего» является одним из устойчивых стереотипов, нередко облекаемых и в художественные формы:
Горшок горячих, добрых щей,
Копченый окорок под дымом;
Обсаженный семьей моей,
Средь коей сам я господином,
И тут-то вкусен мне обед!
А как жаркой еще баран
Младой, к Петрову дню блюденный,
Капусты сочныя кочан,
Пирог, груздями начиненный,
И несколько молочных блюд, -
Тогда-то устрицы го-гу,
Всех мушелей заморских грузы,
Лягушки, фрикасе, рагу,
Чем окормляют нас французы,
И уж ничто не вкусно мне.
Г.Р. Державин. Похвала сельской жизни
Одним из актуальных параметров, определяющих ситуацию «Трапеза» и характер ее протекания, является время. В соответствии с набором оппозиций циклического времени могут быть выделены и определенные «разновидности пищи». Наиболее культурно нагруженным является противопоставление будничная еда - праздничная еда, соотносимое с общесемиотической оппозицией «будни/праздники».
С ситуацией «праздника» традиционно коррелируют представления об обильной и разнообразной пище. Распространенное в РР выражение богатый стол включает значения ‘обильный, разнообразный, красивый’. Ср. фрагмент описания праздника: Стол был богатый// Закусок всяких полно/ салатов видов пять/ рыбка/ колбаска/ икра//.
Как отмечалось выше, некоторые блюда (или продукты) соотносятся с определенным праздником и являются необходимым его атрибутом. Например, Пасха - кулич, крашеные яйца, масленица - блины. С ритуальной пищей нередко связаны и определенные стереотипы поведения[252], описанные в многочисленных воспоминаниях и художественных произведениях, посвященных русскому быту рубежа XIX-XX вв. Попытки возродить некоторые из этих поведенческих стереотипов можно наблюдать в последние годы. Ср., например, заметку о масленичных гуляньях на Васильевском спуске в Москве:
В понедельник, 3 марта, начинаются проводы зимы. Целую неделю столица будет гулять и веселиться. Главные торжества пройдут в соответствии с давней традицией в самом центре города на Васильевском спуске Красной площади. Здесь возведут настоящий Масленичный городок, где каждого пришедшего будут угощать блинами, ублажать взор карнавальными шествиями, а слух - выступлениями фольклорных коллективов.
В четверг, 6 марта, нас ожидает необычайный аттракцион: известные политики будут соревноваться друг с другом, кто больше напечет блинов. Политики намерены таким образом войти в Книгу рекордов Гиннеса, представители которой будут фиксировать результаты кулинарного конкурса. По замыслу организаторов, за два часа стопка блинов должна вырасти на два метра. Чтобы блины не развалились, их будут насаживать на шест (Комсомольская правда. 2003. 23 февр. - 6 марта).
Заметим, что национальные пищевые традиции, связанные с христианским годовым кругом - печь блины на масленицу, готовить пасху, красить яйца и выпекать куличи на Пасху - не прерывались и в советское время. Однако в этот период их существование ограничивалось рамками семейного круга и не попадало в публичную сферу. Показательно, что традиционному наименованию кулич, функционировавшему в РР, соответствовала «официальная» магазинная номинация кекс Весенний. В последние годы «реабилитированное» слово кулич активно употребляется на упаковках и этикетках. Ср. целый ряд названий: Пасхальный кулич, кулич Коломенский, кулич Архиерейский, кулич Монастырский и т. п.
Как известно, современный праздничный стол включает в себя определенный набор прецедентных продуктов и блюд: салат «Оливье»ш, икра, студеньш, заливная рыба, манда- [253] [254] рины (как символ новогоднего праздничного стола) и некоторые другие[255]. Наименования этих «культовых» для нашего общества блюд актуализируются в многочисленных предпраздничных (особенно предновогодних) публикациях. Приведем показательный пример (обсуждается меню новогоднего стола):
Традиционный семейный стол накроют в каждом третьем доме России. Важно приготовить побольше разных закусок, чтобы порадовать всех членов семьи. lt;...gt; «Гвоздем» семейного стола, как всегда, станет салат «Оливье», одно название которого уже синоним праздника (Комсомольская правда. 2002. 20 дек.).
Некоторые праздничные блюда имеют устойчивые культурные ассоциации. Например, выражение «Какая гадость эта ваша заливная рыба\» из кинофильма «Ирония судьбы» (его традиционно демонстрируют по телевидению во время новогодних праздников) часто цитируется или подвергается шутливому обыгрыванию в устной речи и в публицистике. Ср. название статьи и подзаголовок к ней Сергея Цигаля: Какая гадость эта ваша... Заливное - обязательное блюдо любого праздника (Еженедельный Журнал. 2004. № 09 (110). 14 марта).
Симптоматично, что данная цитата употребляется уже не только в кулинарных контекстах. На радио «Эхо Москвы» во время передачи, посвященной обсуждению в Госдуме нового закона о митингах и манифестациях, пришло сообщение от одного из слушателей, выражавшего недовольство по поводу того, что обозреватели обсуждают не содержание закона, а выражают лишь свое эмоциональное отношение к нему: «Похоже, полтора часа уйдут на то, чтобы рассказывать друг другу, “какая гадость эта ваша заливная рыба”».
С противопоставлением будничная еда - праздничная еда соотносится оппозиция «скоромное/постное», являющаяся одной из ключевых для славянской традиционной культуры [Толстая 2002а; Якушкина 2002]. Эту оппозицию сопровождает целый ряд культурных, в том числе этических, коннотаций. Христианские посты обусловливают соблюдение хронотопного типа питания, предполагающего запрет или разрешение на употребление того или иного типа продуктов.
В настоящее время в современном российском обществе наблюдается возрождение интереса к христианской традиции. Однако, как можно заметить, духовно-религиозное содержание понятия «пост» нередко приобретает «гастрономический» оттенок. Показательны, например, рекламные слоганы, регулярно появляющиеся во время Великого Поста: Поститесь с удовольствием/; Пусть пост вам будет в радость! В подобных речениях постная еда, как и любая другая еда в рекламе, рассматривается с гедонистических позиций - как один из способов получения физиологического удовольствия, наслаждения. Ср. также рекламный плакат перед входом в ресторан «Пивнушка» на Ленинском проспекте: Поститесь постом приятным в «Пивнушке»! Комический эффект рождается на столкновении в одном текстовом пространстве двух функционально-стилистически несовместимых дискурсов - религиозного и бытового (начало стихиры понедельника 1-й седмицы Великого Поста[256] и сниженно-разговорная номинация питейного заведения). При этом происходит смешение двух практически противоположных значений слова приятный - религиозно-этического ‘благоприятный, угодный Богу’ и повседневно-бытового ‘доставляющий удовольствие’.
Целый ряд разновидностей пищи определяется социальными характеристиками «человека жующего». Как отмечалось выше, социально дифференцированная еда - это еда, «ориентированная» на разные социальные группы по параметрам пол, возраст, профессия, социальное и имущественное положение, корпоративная принадлежность и некоторые другие. В дореволюционной России существовала достаточно четкая взаимосвязь между социальным положением и характером питания. Ср., например:
Осип. Послушай, малый: ты, я вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь поесть.
Мишка. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простова блюда вы не будете кушать, а вот как барин ваш сядет за стол, так и вам того же кушанья отпустят.
Осип. Ну, а простова-то что у вас есть?
Мишка. Щи, каша да пироги.
Осип. Давай их, щи, кашу и пироги! Ничего, все будем есть.
Н.В. Гоголь. Ревизор
Расхожие представления членов социума о «социальной ориентированности» некоторых продуктов и блюд соотносится с целым рядом характеристик еды: мужская-женская, детская- взрослая, богатая-бедная и т. п. Эти «пищевые стереотипы» не всегда соответствуют реальному положению дел, однако они присутствуют в повседневном речевом обиходе. Приведем фрагмент разговора, в котором Б., высказывая свое наблюдение о мужских предпочтениях в еде, пытается его объяснить. Данный текст интересен также тем, что в нем представлено метафорическое «армейское» наименование перловой каши - шрапнель:
(Дочь А. рассказывает матери Б. о том, что ее знакомый очень любит перловую кашу еще со времени службы в армии)
Б. Вот почему-то все мужики/ служившие в армии/ любят эту кашу// И папа (отец А.) тоже любил// Их наверно там кормят перловкой//
А. Да наверно//
Б. Она же так и называется/ шрапнель//.
Наши представления о гендерных и возрастных различиях в еде также достаточно стереотипизированы и существуют в обыденном сознании в виде расхожих мнений и суждений. Обобщенный портрет представителя той или иной социальной группы ассоциируется с устойчивыми пищевыми образами: дети - каша (нелюбимая, но чрезвычайно полезная еда), молочные продукты, конфеты, мороженое; мужчина - мясо, суп, колбасные изделия; женщина - легкие овощные блюда, шоколад. Эти стереотипные представления вербализуются в многочисленных текстах СМИ. Ср. показательные примеры:
Дети не любят кашу. Просто терпеть ее не могут. Ненависть к каше в восприимчивых детских душах взрослые упорно воспитывают еще с пеленок, закармливая вареной крупой своих отпрысков с маниакальным упорством (Большой Город. 2003. 7 февр.).
Но есть, есть на бескрайних московских просторах места, где собираются настоящие мужчины\ В этом я недавно убедился, зайдя в кафе «Чемпион» недалеко от Самотеки. lt;...gt; Казалось тут собрались челентаны и бандерасы со всей округи. lt;...gt; Потом у зарезервированного столика на восьмерых оказалась вообще кинематографическая компания - четверо больших людей в черном и четверо героев в камуфляже и с короткими автоматами наперевес. Они сели аккуратно друг против друга, как две делегации на переговорах, и, не отстегивая шпаг, стали молча поглощать дымящиеся супы и большие куски мяса... (Столица. 2004. 26 марта).
Ср. также фрагмент из «Кулинарной книги лентяйки» Дарьи Донцовой (М., 2003):
Согласитесь, это правда. Большинство женщин недолюбливает первые блюда, а мужчины, наоборот, с большим удовольствием поедают их даже поздно вечером. А поскольку путь к сердцу мужчины, как известно, лежит через его желудок, суп, как одну из цементирующих семью составляющих, готовить придется.
Подобные «пищевые стереотипы» активно эксплуатируются при создании торговых брендов и номинаций продуктов. Так, разного рода каши, молочные продукты нередко носят «детские» названия: Быстренок, Агуша, Растишка, Рыжий Ап\ Интересно распределение «мужских» и «женских» имен по актантным позициям на упаковках замороженных полуфабрикатов (пельменей, котлет и т. п.). Название самого продукта дается по субъекту потребления - котлеты Боярские, пельмени Богатырские, котлеты Барин - нередко с соответствующим изображением на упаковке основного потребителя мясной продукции - мужчины. Названия многих торговых марок, обычно дающиеся по субъекту-производителю, могут быть «женскими»: Мастерица, Дарья, от Ильиной. Показательно, что рекламные тексты некоторых из этих продуктов рекламируются от лица потребителя-мужчины. Ср.: Кончен день,/ Пришел с работы,/ Никакой тебе заботы./ Мне готовит Мастерица./ Ох, и шустрая девица... Полакомлюсь как встарь я. Сама лепила, Дарья]
Одним из наиболее значимых (особенно в последние десятилетия) социально отмеченных противопоставлений в пищевом дискурсе является противопоставление «б е д н ы й / б о г а т ы й ». Обращение к материалам живой разговорной речи показывает, что ее носители для выражения материального благополучия/ неблагополучия используют определенный набор «прецедентных» пищевых номинаций, представляющих своего рода «потребительскую корзину»[257]. Некоторые из этих названий входят в состав устойчивых выражений, характеризующих бедность или богатство: едят икру ложками, сидят на хлебе и воде, покупают только хлеб и молоко, едят одну картошку и т. п. Показательны следующие фрагменты записей устной речи (из фонда Университета г. Тампере):
(Муж и жена высказывают свое представление о материальном достатке)
Ж. Но хотя бы/ покупать какие-то продукты/можно было бы на рынке/ щас мы рынком практически не пользуемся//
М. Но по крайней мере-е/ иметь э-э шоколад/ иметь э-э ы-мясо/
Ж. Ну ладно/ шоколад-то это не самое (необходимое)/ фрукты (;нрзб.)/ да//
М. так сказать/ регулярно на столе/ фрукты и так далее/;
(Собеседник оценивает материальный уровень своей семьи как средний через набор типовых продуктов)
А. В общем самое необходимое/ всегда есть// Картошка/ мясо/ так сказать э... там-м... макароны-ы... Ну то есть тот ст... то... тот необходимый/ уровень пи... необходимый опять же уровень питания/.
Представления о «богатой/бедной» еде соотносятся с противопоставлениями дорогой-дешевый, изысканный-простой. Дорогие изысканные кушанья предполагают обычно большое количество нередко дорогих «ингредиентов», процесс их приготовления достаточно трудоемкий. Высшая оценка качества таких блюд обычно маркируется и соответствующими номинациями, «отсылающими» к именам лиц высшей социальной иерархии: Мясо по-царски, Королевское варенье, кулич Архиерейский, Сельдь, маринованная способом принца Евгения. Ср. «антонимич- ные» номинации: пирог «Бедный студент», омлет «Армериттер» (бедный рыцарь), Суп бедного бедняка.
<< | >>
Источник: Вайс Д.. ЕДА ПО-РУССКИ В ЗЕРКАЛЕ ЯЗЫКА. 2013

Еще по теме Ментальные стереотипыв пищевом дискурсе:

  1. Румянцева Полина Витальевна «Суд над этническим стереотипом» как метод психологической работы с этническими стереотипами
  2. Между дискурсией и дискурсом
  3. 13.5 Функциональный анализ ментального
  4. Изучение национальной экономической ментальности
  5. Управление ментальными моделями
  6. СТЕРЕОТИПЫ В РЕКЛАМЕ
  7. ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН Батраева О.В.
  8. Гопкало Дарья Александровна Этнические стереотипы организационного поведения
  9. Ю. И. Шпилькин СОБОРНОСТЬ ЕВРАЗИЙСКОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ
  10. Экономическая ментальность как фактор зависимости от предшествующего развития