<<
>>

ПИЩЕВОЙ ДИСКУРС В ПРОПАГАНДЕ На примере выступленийН.С. Хрущева

  Г. Ш а п и р о. Вы говорите о пище, а как о других предметах народного потребления?

Н.С. Хрущев. Я говорю вначале о пище, потому что у нас, русских, есть поговорка: не красна изба углами, а красна пирогами! Теперь по жилищному вопросу.

Вопрос. Кубинские журналисты пишут также: Советский Союз борется за создание материально-технической базы коммунизма. Не можете ли вы, товарищ Председатель Совета Министров, рассказать нам, как идет выполнение семилетнего плана?

Н.С. Хрущев. Если мне подробно рассказывать о том, как идет у нас выполнение семилетнего плана, то вам придется здесь и обедать и ужинать. (.Веселое оживление в зале.) Но я постараюсь говорить кратко.

Из пресс-конференции Н.С. Хрущева

Пищевая тематика как предмет советской пропаганды - это бездонное море, в которое здесь не имеет смысла погружаться. В рамках этого параграфа используется лишь строго селективный подход: можно попытаться проиллюстрировать главные темы, характеризующие отдельные этапы развития советского общества. Один временной период (Гражданская война, военный коммунизм) рассматривался в параграфе, посвященном окнам РОСТА. В качестве объекта теперешнего анализа была выбрана эра Н.С. Хрущева.

Этот выбор объясняется следующими соображениями: во-первых, в отличие от рекламы пищевых продуктов, которая процветала при Сталине, а при Хрущеве пришла в упадок, сама проблема питания переживала небывалый взлет в пропаганде 1950-х и ранних 1960-х гг. Частично этот факт обусловлен тем, что новый лидер государства считал себя чуть ли не самым лучшим специалистом по сельскохозяйственным вопросам. Поэтому в своих речах он гораздо чаще, чем его предшественник и его наследники, затрагивал вопросы пищевой политики, нередко снабжая свой анализ необыкновенно детальными данными и

пользуясь необычной для политического дискурса специальной терминологией.

Но, как известно, его проекты - детища его сельскохозяйственной страсти - частенько кончались неудачами; достаточно упомянуть о попытках внедрения кукурузной культуры во всех возможных и невозможных районах страны или о закупках пшеницы у западных стран. Замалчивание таких неудач требовало особых пропагандистских усилий, не говоря уже о том, что они (вместе с его внешнеполитическим авантюризмом) в итоге привели к снятию его с поста.

Во-вторых, его воспоминания позволяют сопоставить выступления Хрущева-лидера с точкой зрения пенсионера, лишенного всей власти и потерявшего многие иллюзии. Следует ожидать, что и в интересующей нас области кое-какие его взгляды изменились. В связи с этим нелишне напомнить, что в предыдущем параграфе уже приводились отрывки из издания КВЗП, относящегося к периоду, когда Хрущев был у власти.

В-третьих, как было указано в моих работах [Weiss 1998, 1999а, 2002], Хрущев оказался единственным советским лидером после Ленина, который обладал собственным, персональным стилем. На фоне ритуализированной речи серых личностей, выпестованных Сталиным, его язык выглядит почти экзотикой. Особенности его стиля заключаются прежде всего в «простонародности», т. е. грубости, образности, изобилии пословиц и поговорок и бесшабашном чувстве юмора, в известной многословности, если не болтливости, а прежде всего в склонности к свободной импровизации: неслучайно в его речах встречаются высказывания типа Я отвлекся от текста, затянул свое выступление[88] - и спонтанной, игровой переработке речевых штампов. Он в своем речевом поведении проявлял такую же спонтанность, как во всей своей политической деятельности, не говоря уже о неречевых выходках вроде стучания пресловутым ботинком на собрании ООН. Ввиду исключительной важности для него пищевой тематики небезынтересно будет проследить за его трактовкой пищевых проблем и в языковом плане.

План изложения таков: сначала освещаются важнейшие темы, связанные с тогдашней политикой питания, и характерные речевые акты, представленные в речах и выступлениях Хрущева.

При этом отводится особое место теме голода у «чужих» и «своих». Затем идет разбор персонального стиля Хрущева, основанный на анализе употребляемых им пословиц, других фразем, метафор и сравнений, связанных с едой. В качестве главных параметров анализа предлагаются следующие градуальные переменные: степень устойчивости употребляемых фразем, степень лексикализо- ванности данной метафоры (готовые и свежие метафоры), шкала метафора-сравнение.

Из всей хрущевской сельскохозяйственной политики в сознании современников запечатлелось прежде всего увлечение кукурузой. Недаром на эту тему сложено немало частушек, иной раз весьма похабного содержания. Справедливости ради отметим, что наш герой мог и сам поиронизировать над этим своим пристрастием, ср.: После теплой встречи с губернатором штата, мэром города, а также с представителями деловых и общественных кругов мы поехали за город на столь любимые моему сердцу кукурузные поля. {Оживление в зале, аплодисменты.) Должен сказать, что американцы умеют возделывать кукурузу, вся она посеяна квадратом, поля находятся в хорошем состоянии. Правда, и там я нашел кое-какие недостатки у самого знатока кукурузы, моего старого знакомого Гарета. (Смех, аплодисменты.) Посевы кукурузы были загущены в гнездах, на что я, конечно, по-дружески обратил его внимание [Хрущев 1959: 424]. Президент проявил любезность, пригласив меня на свою ферму. Он показал мне свои посевы кукурузы - не мог же я, побывав у Президента, не посмотреть его кукурузу. (Оживление в зале.) Посмотрел я телят, бычков на ферме Эйзенхауэра. Замечательные животные [Там же: 431].

Эти нарративные отрывки, кстати, очень характерны для Хрущева-сенсуалиста, которому «хотелось все самому увидеть, самому проверить, потрогать руками»[89]. Самоирония не изменяет ему и тогда, когда он рассказывает о собственном опыте знакомства с национальной кухней народов СССР. Доказательство тому - следующий, несколько затянутый пассаж: Вам надо, товарищи, всемерно развивать табунное коневодство как мясное коневодство.

Думаю, что мне нет нужды вам говорить о том, что конина - вкусное и питательное мясо. Как видите, я становлюсь как бы казахом. (Продолжительные аплодисменты.) Вчера меня угощали здесь кониной. Она мне понравилась, вкусное мясо, но очень жирное. Правда, может быть, мне это показалось, так как я сужу о жирности мяса, учитывая свою комплекцию. (Веселое оживление в зале.)

Но я со всей серьезностью хочу сказать, что конское мясо - это питательный, высококалорийный продукт и дешевый. У вас в республике, да и не только у вас, айв других наших республиках есть много людей, которые привыкли к этому мясу, любят его. Пусть кушают на здоровье! (Аплодисменты.) Тем более, что это дело сугубо добровольное: не хочешь, не кушай. У нас в стране очень много людей, которые любят это мясо и с аппетитом кушают его. Поэтому я и призываю вас, надо больше внимания обратить на развитие коневодства. А то, я вижу, здесь табунщики сидят, и они, как и те, которые слушают меня по радио, могут сказать или подумать: наверное, Хрущев изменил свою точку зрения о конском мясе, ничего здесь об этом не сказал. (Аплодисменты.) [Хрущев 1962, т. 1:204].

Итак, в СССР даже по отношению к вопросам еды царила полная свобода мнения. Иногда, однако, идеологически обусловленная предвзятость Хрущева брала верх над эмпирической любопытностью, так что доходило до межкультурных недоразумений. К примеру, он недопонимает сущность американской системы спонсорства предвыборной кампании, запутываясь в противоречивой аргументации: Там уже сейчас демократическая и республиканская партии начинают подготовку к выборам в 1964 году. Демократическая партия, например, устраивает обеды, взносы от которых идут в фонд будущей избирательной кампании. Сколько же, вы думаете, стоит такой обед? 100 долларов, т. е. 90 рублей нашими новыми деньгами. Кто может разрешить себе такой «обед»? Конечно, не простые рабочие и фермеры, а капиталисты, монополисты.

Они платят по 100 долларов за обед не для того, чтобы насытиться. Их привлекает не еда. Такими «пожертвованиями» они собирают для предвыборной кампании огромные деньги и используют их для того, чтобы обманывать избирателей, для того, чтобы бороться против рабочего класса. В странах, где власть принадлежит монополистам, небогатые люди не только не могут расчитывать на избрание в конгресс или сенат, но даже не могут пообедать на таком предвыборном собрании [Хрущев 1964: 68].

Раз главная цель такого обеда не заключается в принятии пищи, спрашивается, зачем вообще небогатым в нем участвовать?

Далее нам предстоит проиллюстрировать многообразие тем, связанных с тогдашней пищевой политикой СССР. К ним относятся: производственная хлестаковщина, экономическое соревнование с Америкой, самокритика (упоминание допущенных ошибок), поднятие целины, международные конфликты, вызванные борьбой за пищевые ресурсы. При этом надо учесть, что эти темы взаимосвязаны и часто переплетаются. 

<< | >>
Источник: Вайс Д.. ЕДА ПО-РУССКИ В ЗЕРКАЛЕ ЯЗЫКА. 2013

Еще по теме ПИЩЕВОЙ ДИСКУРС В ПРОПАГАНДЕ На примере выступленийН.С. Хрущева:

  1. ПИЩЕВОЙ ДИСКУРС В ПРОПАГАНДЕ На примере выступленийН.С. Хрущева