ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

§ 3. Прагматика языкового знака

Прагматический слой значения знака базируется на соотношении знак ^ пользователь. Ч. Пирс первым отметил, что знак существует только в рамках семиотического процесса, в деятельности человека, устанавливающего знаковое отношение.

Поэтому при анализе семиотического процесса важная роль отводится субъекту знаковой деятельности, а означаемое знака должно рассматриваться в связи с практическими результатами использования знака, с точки зрения выбора действий, ведущих к успеху и получению пользы.

В применении к языку как знаковой системе главный прагматический эффект применения знаков - достижение коммуникативного успеха. Прагматические функции языкового знака изучает специальная отрасль языкознания - лингвистическая прагматика. «Прагматика не может не опираться на представление о языке как системе средств и правил, но она делает акцент на коммуникативных процессах и контекстуально зависимых принципах использования этой системы в бесконечном множестве разнообразных актов языкового общения. Для неё язык не просто устоявшаяся система знаков или совокупность его функциональных вариантов типа литературного языка, просторечия, диалектов и т. п., а гибкий способ знаковой репрезентации опыта и коммуникативного взаимодействия между членами данного социоэтнокультурного сообщества в любой конкретной ситуации» [Сусов, 2009, с. 35].

Прагматический слой значения знака составляет информация, непосредственно не связанная с предметом разговора, не отражающая номинируемый объект. Это информация о коммуникативной ситуации и целях общения, т. е. о том, что связано с целенаправленным использованием языкового знака. Например, в зависимости от коммуникативных и социальных установок, степени категоричности говорящего, от того, какой аспект личности реализуется в разговоре (Я-интеллектуальное, Я-эмоциональное, Я -эстетическое, Я-хамское), для передачи мнения о том, что некто слишком громко разговаривает, избираются знаки с разными прагматическими функциями:

Вы не могли бы говорить потише?

Говорите тише!

Вам не трудно говорить чуть тише?

Вам не кажется, что Вы мешаете окружающим?

Вам никто не мешает?

Закрой рот!

Не стоит так напрягать голосовые связки.

Не понимаю, почему нужно так кричать?

Что за манера сообщать всем о своих проблемах? В прагматический слой значения знака входит информация о ситуации общения, основными характеристиками которой являются цель общения, вид осуществляемой деятельности, коммуникативные роли и другие характеристики участников общения. Говорящий производит высказывание, рассчитанное на восприятие его адресатом, поэтому высказывание выступает одновременно и как продукт речевого акта, и как инструмент достижения определенной цели. Передавая информацию о чем- либо, человек одновременно стремится достичь какой-то внеязыковой цели: он спрашивает или отвечает, информирует, уверяет или предупреждает, критикует кого-то за что-то и т. п.

Цель общения чаще всего маркируется в синтаксических структурах. Традиционно выделяют 3 вида предложений по цели высказывания: повествовательные, цель которых - сообщение факта, вопросительные (получение информации), побудительные (воздействие). Данные предложения (Дождь пойдет завтра. Дождь пойдет завтра? Пусть дождь пойдет завтра.) называют одну и ту же внеязыковую ситуацию, однако цель сообщения информации разная, т. е. значения предложений отличаются прагматическим компонентом, поэтому эти предложения считаются разными знаковыми комбинациями.

Выделяются и более конкретные, частные цели общения, которые также предопределяют выбор языковых средств: просьба, отказ, убеждение, установление контакта, привлечение внимания и т. д.

В некоторых случаях прагматический компонент обладает в речевой деятельности большим весом, чем собственно семантический. Это значит, что говорящему важно не столько передать объективную информацию, что-то назвать, сколько точно определить, обозначить ситуацию и цель, которая преследуется. Прагматическая функция здесь берет верх над номинативной Действительно, извините, произнесенное с определенной интонацией, может выражать по-русски не только собственно извинение (извините за опоздание), но и ироническую форму несогласия, даже протеста (Гулять под дождем? Нет уж, извините), просьбу повторить нерасслышанное (-...Ццать рублей.

- Извините?), быть формой вежливости при обращении, вопросе (Извините, вы не скажете, который час?) Информация о виде деятельности, обслуживаемой языковыми средствами, традиционно связывается функционально-стилистической принадлежностью знака: вносить платеж используется в ситуации официально-делового общения, а башлять - в неофициальном общении молодежи, отравление - в бытовой ситуации, интоксикация - в профессиональном общении медиков.

В рассказе В. Токаревой «Лавина» есть такой диалог:

Давайте познакомимся, - сказала женщина. - Я Люля. Игорь Николаевич. Тогда Елена Геннадьевна.

Использовав при знакомстве свое домашнее имя, женщина пытается обозначить желательный для нее дружеский характер общения. Однако ее собеседник, видимо, не склонен поддержать такую инициативу, называет свое имя и отчество, чем задает определенные рамки. Женщина принимает предложенные правила игры и переходит в другой коммуникативный регистр - официальное общение.

На учете данной прагматической информации основаны рекомендации по использованию стилистически окрашенной лексики. Например, у Д. Э. Розенталя читаем: «Употребление канцеляризмов предполагает, что между субъектом речи и его адресатом существуют подчеркнуто официальные отношения, где каждый из них выступает не как конкретная личность, а как предельно отвлеченная единица (не лицо или организация, а Клиент, Заказчик, Исполнитель, Пассажир, Сторона и т. п.) Они совершенно необходимы в официальных текстах, где придают сказанному дополнительную значимость... Ср. также интервью:

Журналист: Ребята, сколько вам лет?

Одна из участниц разговора: Возраст участников нашей группы от десяти до тринадцати лет.

Журналист настраивает своих собеседников на неофициальное общение, доверительную беседу; собеседник, не поняв этого, своим ответом переводит общение в подчеркнуто официальную форму. В соответствии с ситуацией здесь возможны варианты типа: Кому сколько. Сереже десять, а Марине и Тане уже тринадцать.

Употребление разговорной лексики предполагает ситуации неофициального общения, поэтому ее использование совершенно недопустимо в информационных текстах и текстах официального характера. Так, в предложении Сегодня в столицу прибыло 50 вагонов картошки разговорное слово картошка требует обязательной замены на нейтральное картофель. Аналогично в тексте официального характера недопустимо употребить слово провалились вместо не сдали экзамен, зачет [Розенталь, 1998, § 141].

Одна и та же информация передается разными знаками в ситуации бытового и делового общения, научной, эстетической деятельности: С самого утра перепадает мелкий дождик, сменяемый по временам теплым солнечным сиянием. Небо то все заволакивается рыхлыми белыми облаками, то вдруг местами расчищается на мгновение, и тогда из-за раздвинутых туч показывается лазурь, ясная и ласковая, как прекрасный глаз. В Москве и Подмосковье сегодня переменная облачность, временами небольшой дождь. Ветер слабый. Температура днем 15-17 °С. Ну и погода сегодня! То дождь, то солнце. Да и не очень тепло.

Так называемая общеупотребительная лексика не имеет ограничений на ситуацию использования и может применяться без учета характера коммуникативной ситуации, т. е. в означаемом этих знаков нет прагматической информации рассматриваемого типа.

При употреблении знаков могут приниматься во внимание и более тонкие характеристики ситуации общения: общение на официальных мероприятиях, в гостях, на банкетах, в больнице, на приёме у адвоката и др. Выражения свидетельствовать почтение, принять уверение в почтении (в глубоком уважении), дать обед имеют крайне ограниченную сферу применения: только в официально-деловом общении, причем лишь в его дипломатической разновидности (Правительство Франции дало обед в честь премьер-министра России). В остальных случаях употребляется угостить обедом.

В ситуации обращения некоторые наименования человека по профессии, должности имеют ограничения на использование: допустимо Водитель, остановите автобус; Кондуктор, нажми на тормоза; Профессор, Вы уронили ручку; вряд ли возможно * Генерал, приказание выполнено; *Адвокат, дайте консультацию; *Лаборант, составьте списки.

Интересно, что как обращение используется слово доктор, а не его синоним врач, полностью идентичный по семантике. «Это ограничение на употребление нельзя объяснить исходя из лексического значения слова, оно представляет собой независимый элемент прагматической информации, связанной именно с данной лексемой» [Кобозева, 2000, с 91]. Достижение целей общения возможно только в том случае, если учитывается фактор адресата: его социальный статус, образовательный, культурно-речевой уровень, особенности его личности. Ориентация на слушателя заставляет говорящего выбирать определенные языковые средства.

Попытка блеснуть знанием фразеологизмов на латинском языке может быть бессмысленной и провальной, если речь обращена к малообразованной аудитории. Учет адресата важен и при использовании специальных слов, которое возможно только в подготовленной аудитории. Например, экономический термин франшиза ‘право на создание коммерческого предприятия, предоставляемое на определенный период и зафиксированное в договоре’, не только имеет ограничения в сфере употребления (официально-деловое общение финансистов), но и является пока малоосвоенным, поэтому говорящий должен быть уверен в компетентности собеседника.

Знак может маркировать статус участника коммуникации.

В значении знаков, называющих лиц (приятель, сосед, коллега, земляк, мужик, ваша честь, гражданин, гражданин начальник) имеется прагматический компонент. Выбранное слово обозначит позицию участников коммуникации, даст информацию как об адресате речи, так и о самом говорящем.

Рассмотрим несколько примеров.

¦ Вот диалог начальника и подчиненного: Зачем же ты приключений ищешь? Затем, что подобные вещи кончаются резней. Товарищ подполковник. Резней, товарищ подполковник. [...] Права думаешь качать? Не собираюсь. Товарищ подполковник. Не собираюсь, товарищ подполковник.

- Вот и замечательно (С. Довлатов «Зона»).

Здесь командир несколько раз напоминает младшему по званию, что правила воинского этикета требуют заканчивать фразу упоминанием статуса старшего по званию.

В действительности же он постоянно подчеркивает дистанцию в их социальном положении. В фильме Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин» есть сцена, где матерый бандит и убийца, попав в облаву, кричит: «За что, дяденька?! Дяденька, не стреляй!» Используя обращение дяденька, он принижает свой статус, пытается притвориться беспомощным, как ребенок, тем самым вызвать сочувствие[19]. В речи отца, говорящем о себе в 3-м лице, наблюдается сознательное отстранение от роли говорящего (Если тебе отец говорит, то надо прислушаться к совету). Несоответствие избранных языковых средств характеристикам коммуникативной ситуации, т. е. отсутствие ориентации на прагматический компонент в означаемом знака может привести к коммуникативному провалу, создать комический эффект: «Оставшись в настоящее время совершенно раздетый вместе с моей престарелой матерью и не надеясь на бога как на религиозный предрассудок, я обращаюсь с покорнейшей просьбой о выдаче мне из казенных сумм субсидии на предмет покупки зимнего пальто хотя бы без воротника. Конст. Печенкин» (М. Зощенко «Три документа»). Прагматический компонент означаемого может содержать информацию об отношении говорящего к обозначаемому.

Можно сказать про одного и того же ребенка непоседа, егоза, пострел, сорванец, вождь краснокожих, сорвиголова, управы на него нет. При этом в названиях последовательно нарастает негативная интерпретация говорящим поведения этого ребенка. Следовательно, выбор конкретного слова подчас зависит не столько от свойств самого объекта, сколько от нашего отношения к нему. Это отношение в некоторых случаях проявляется в самом общем виде как положительная или отрицательная оценка. Например, предложение Он плодовитый писатель сообщает о факте, никак его не оценивая. В таком случае можно сказать, что

прагматический слой не содержит информации анализируемого типа. Если же этот факт изложить с использованием прагматически нагруженных знаков, то ситуация приобретает оценочность: Он графоман. Такое предложение значит „он много пишет, и я считаю, что это плохо’, где „и я считаю, что это плохо’ и есть прагматическая информация. Оценочная квалификация может не ограничиваться только знаками «плюс» или «минус», т. е. соотнесением со шкалой «хорошо - плохо». Она воплощается в многообразных оттенках отношения: восторг, удовлетворение, сожаление, недоумение, ирония, возмущение и т. п.

В синонимическом ряду бизнесмен, коммерсант, делец, барыга со значением „человек, занимающийся торговлей’, слово коммерсант только характеризует человека по роду его занятий, сообщает, что он является предпринимателем. Слово делец еще указывает, что говорящий отрицательно оценивает то, как ведет дела коммерсант, поэтому слово делец часто сочетается с прилагательными, называющими отрицательные качества и свойства: тёмные дельцы, полукриминальные, новоявленные, низкопробные дельцы. А вот слово барыга несколько по-другому оценивает человека, занимающегося бизнесом: оно выражает презрительное отношение.

Слова глупый, глупенький и безмозглый называют человека с ограниченными умственными способностями, несообразительного. Однако глупенький дополнительно сообщает о том, что говорящий снисходительно относится к интеллекту того, о ком говорит. А вот употребив безмозглый, он выражает презрительное отношение к той же ситуации.

Слово делать значит „проявлять какую-нибудь деятельность, заниматься чем-нибудь, поступать каким-нибудь образом. Д. всё для победы. Д. по-своему’. Но если вместо делать говорится вытворять, значит, речь идет о чем-то странном, неподобающем. Таким образом, означаемые этих синонимов отличаются в прагматическом компоненте.

Недоверие к сказанному, возмущение, несогласие, по словам Н. Ю. Шведовой, очень часто выражается по-русски через повтор реплики, который обычно сопровождается особой интонацией передразнивания, принижающей мнение собеседника: А какая была коза! Ну, голубь, а не коза. Голубь! Голубь! - отодвигаясь от бабки, огрызнулась Нюрка. - Как почнет шнырять рогами, так не знаешь, куда и деваться (А. Гайдар «Тимур и его команда»).

Наиболее последовательно оценочность обнаруживается в означаемом слов с эмоционально-экспрессивной окраской: таращиться ‘смотреть + неуместно’, кляча ‘лошадь + отрицательная оценка’, прожект ‘проект + нереальность исполнения’, физиомордия ‘лицо + шутливое отношение’.

«В предложении В те годы его и упрятали в психушку несправедливость, незаконность совершенных действий выражена разговорными словами упрятали ‘поместили туда, откуда трудно освободиться’ и психушка (пренебрежительное); ср. с нейтральным ...поместили в лечебницу для душевнобольных, в психиатрическую клинику. В словосочетании разглагольствующие депутаты негативное отношение к депутатам выражено с помощью книжного причастия, которое характеризует выступления депутатов как многословные и бессодержательные. Ср. также противоположные оценки в предложении Пушкин оставил нам пушкиниану, Бенедиктов - бенедиктовщину. В сочетании апологеты версии о руке Москвы отношение к достоверности этой версии выражено словом апологеты, обозначающим человека, чрезмерно защищающего или восхваляющего кого-либо или что-либо» [Розенталь, 1998, § 141].

В рассказе А. П. Чехова «Ионыч» автор показывает деградацию героя, который утратил идеалы, его интерес к делу уступил место интересу к деньгам. Такая внутренняя метаморфоза сопровождается внешними изменениями (стройный молодой человек обрюзг, постарел). Обыватели стали считать Дмитрия Ионовича Старцева таким же, как они, своим, поэтому «в Дялиже и в городе его зовут уже просто Ионычем. - «Куда это Ионыч едет?» или: «Не пригласить ли на консилиум Ионыча?» (А. П. Чехов «Ионыч»). Информация об отношении к обозначаемому в прагматическом слое знака является средством интерпретации действительности. За счет эксплуатации этого компонента совершенно по-разному выглядит одна и та же ситуация, описанная в следующих предложениях: Опытный политик заключил соглашение с руководителями партизанских отрядов. Матерый политикан вступил в сговор с главарями бандитских шаек.

При употреблении слов разведчик и шпион, которые называют „лицо, занимающееся добыванием сведений о действующем или вероятном противнике’, создаются картины, выполненные в разных тонах: разведчик - это свой, наш, а шпион - чужой, противник.

Здесь уместно вспомнить известный случай с именованием Наполеона Бонапарта в парижской прессе. Как известно, Наполеон совершил побег с острова Эльба пошел со своими войсками на Париж. Эти события получили в истории название «Сто дней Наполеона». По мере того как Наполеон приближался к Парижу, заголовки газет существенно изменялись. Первое сообщение было таким: «Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан». Далее последовали: «Людоед идет к Грассу». «Узурпатор вошел в Гренобль». «Бонапарт занял Лион». «Наполеон приближается к Фонтенбло». «Его императорское величество ожидается сегодня в своем верном Париже». Именования Наполеона изменялись от отрицательно-оценочных к нейтральным и, наконец, к почтительному его императорское величество.

Наличие интерпретационного потенциала языкового знака должно учитываться говорящим. На это обращается внимание в рекомендациях по культуре речи, а игнорирование прагматической информации квалифицируется как стилистическая ошибка: «Необходимо проследить, чтобы не возникало противоречий между общей позицией субъекта речи и оценкой, передаваемой экспрессивным словом. Например, из контекста всего предложения Наши писатели всегда активно вторгались в жизнь страны очевидно, что автор с одобрением относится к деятельности писателей, но тогда слово вторгались здесь неуместно, так как оно обозначает насильственное действие и вызывает негативное отношение к тому, кто это действие совершает. Уместным будет использование неэкспрессивного слова откликались на события. Слово эпицентр, помимо специального, имеет общелитературное значение „место, где с наибольшей силой проявляется какое-л. бедствие, неприятность’. Поэтому ошибочно его употребление в

предложении Эпицентром праздника стала Манежная площадь (следует: центром!). Также неуместно словосочетание внести вклад в предложении Все эти организации внесли свой вклад в дестабилизацию положения в стране, так как внести вклад связано с позитивной оценкой, а дестабилизация - негативной, в данной же редакции сочетание внесли свой вклад получает иронический оттенок» [Розенталь, 1998, § 141]. Следует разграничивать оценочный прагматический компонент и семантику знака, называющего явления действительности, которые традиционно связываются с какими-либо ценностями, т. е. считаются положительными или отрицательными. Например, засуха, пожар, враг, потерять, болеть, умереть обозначают фрагменты действительности, которые приносят человеку дискомфорт, являются нежелательными в его жизни. Но эти слова не сообщают об отношении к называемому. Эта информация известна всем носителям языка, и подается в указанных словах как имеющая объективный характер, определенный местом явления в языковой картине мира. Эти слова только называют нечто находящееся в нашем восприятии мира в зоне положительного или отрицательного. Поэтому такого рода сведения относятся к семантике знака.

Однако некоторые знаки позволяют еще и выразить отношение. Например, если вес человека отклоняется от принятой в данной культуре нормы, то это отклонение может быть просто обозначено: худой, полный. Но данный факт можно и оценить: худенький, пухлый, пухленький/жирный, тощий, толстопузый, с жиру лопается. Часто с помощью языка говорящий выражает свое отношение к росту человека: высоченный, долговязый, сухощавый, верзила, веха, дылда, жердяй, оглобля; орясина, жердь, верста коломенская, дядя достань воробушка22. [20]

Ярчайшим примером использования прагматически нагруженных знаков является диалог из «Двенадцати стульев»: Умерла Клавдия Ивановна, - сообщил заказчик. Ну, царствие небесное, - согласился Безенчук. - Преставилась, значит, старушка... Старушки, они всегда преставляют- ся... Или богу душу отдают, - это смотря какая старушка. Ваша, например, маленькая и в теле, - значит преставилась. А, например, которая покрупнее да похудее - та, считается, богу душу отдает... То есть как это считается? У кого это считается? У нас и считается. У мастеров. Вот вы, например, мужчина видный, возвышенного роста, хотя и худой. Вы, считается, ежели, не дай бог, помрете, что в ящик сыграли. А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, приказал долго жить. А если кто чином поменьше, дворник, например, или кто из крестьян, про того говорят: перекинулся или ноги протянул. Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора или из начальства кто, то считается, что дуба дают. Так про них и говорят: «А наш-то, слышали, дуба дал».

Потрясенный этой странной классификацией человеческих смертей, Ипполит Матвеевич спросил: Ну, а когда ты помрешь, как про тебя мастера скажут? Я человек маленький. Скажут: «гигнулся Безенчук». А больше ничего не скажут. И строго добавил: Мне дуба дать или сыграть в ящик невозможно: у меня комплекция мелкая... Некоторые слова языка предназначены только для того, чтобы выражать отношение к факту.

Перед нами три предложения, в которых отражена одна и та же ситуация.

Я съел 3 конфеты.

Я съел целых 3 конфеты.

Я съел всего 3 конфеты.

Но смысл предложений несколько отличается. В первом мы только сообщили о ситуации. Во втором и третьем мы еще и выразили свою интерпретацию данной ситуации: „я съел 3 конфеты, и я считаю, что это много’; „я съел 3 конфеты, и я считаю, что это мало’. Вот как Ю. Д. Апресян трактует значения некоторых частиц: Даже А действовал = А действовал, другие действовали, говорящий не ожидал, что А будет действовать. Только Х = говорящий считает, что Х - это мало. Таким образом, в означаемом слов целых, даже, только и всего не заполнен семантический слой значения, поскольку данные знаки ничего не говорят о сообщаемом внеязыковом факте, но заполнен прагматический слой, так как они позволяют выразить отношение к этому факту. Прагматический слой значения знака может быть заполнен информацией об отношении говорящего к адресату.

Наиболее нагруженными в этом отношении являются обращения, основная функция которых - называть собеседника. Но, выполняя апеллятивную[21] и назывную функцию, обращение одновременно маркирует отношение к адресату речи. Чрезвычайно богатый набор личных имен, использующийся носителями русского языка, позволяет выразить широкий спектр отношений, прежде всего это отношения близкие или дистантные: Саша, Саня, Шура, Санька, Шурка, Алик, Михалыч/Александр, Александр

Михайлович, Александр Сидоров. В данной функции выступают уменьшительно-ласкательные, увеличительные, фамильярные формы имен собственных (Васек, Петька, Славик, Машуля, Олежище) и специальные сокращения (Вась, Петь, мам, пап), удвоение типа Вань, а Вань.

Носители языка хорошо чувствуют прагматическую нагрузку знаков данного типа: «И почему иногда такие, мягко скажем, личные высказывания имеют наглость произносить не так уж хорошо знакомые тебе люди? Если я очень симпатизирую человеку то могу назвать его солнцем или еще чем-то подобным. Своих домашних называю тоже сокращенно, мужа Славика Сявой или совсем Ся. Дочку тоже почти никогда не называю просто по имени: Нелька, Нюся, Нена - всех ее имен и не перечислить. А все потому, что от переизбытка чувств мы ищем способ в имени выделить свою любовь. Ну как можно не назвать любимого котиком, зайчиком» [URL:              http://www.mixei.ru/archive/index.php/t-

26374.html]. Говорящий отчетливо связывает отношение и номинацию: «Когда Вова меня не злит, я его милым или котиком называю, когда смешит - чуч (от чучело что ли?))), когда злит - гадюшник (иногда старый гадюшник)» [URL: http://www.mixei.ru/ archive/index.php/t-26374.html].

Обращение регулирует дистанцию между говорящими. Такие слова, как брат, братец, отец, доченька, дедушка, бабуля и т. п., могут быть адресованы не только родственнику, но и незнакомому лицу. Они как бы задают ожидаемое от адресата отношение к говорящему и часто предваряют просьбы. Не менее, если не более, характерно для обращения выражение отношения говорящего к адресату именами прилагательными и причастиями эмоционального и оценочного значения, такими как дорогой, любезный, дражайший, любезнейший, любимый, милый, родной[22].

Местоимения Вы и ты имеют ярко выраженную прагматическую направленность: Вы чаще маркирует уважительное отношение, социальную дистанцию, более высокую позицию адресата, а ты - включение собеседника в личную сферу говорящего[23].

Ярчайшей иллюстрацией того, как по-разному и как тонко работают в общении носителей русского языка эти местоимения, является стихотворение А. С. Пушкина:

Пустое вы сердечным ты Она, обмолвясь, заменила И все счастливые мечты В душе влюбленной возбудила.

Пред ней задумчиво стою,

Свести очей с нее нет силы;

И говорю ей: как Вы милы!

И мыслю: как тебя люблю!

Включение в личную сферу говорящего - одна из характеристик неофициального русского общения. Этот компонент имеют в своем значении не только имена, называющие собеседника. Например, слова со сниженной стилистической окраской в речи русского человека часто используются для демонстрации близости с адресатом речи. В фильме «Место встречи изменить нельзя» Жеглов говорит Шарапову, с которым находится в дружеских отношениях: «Ну и рожа у тебя, Володя... Смотреть страшно!»

Путем использования личных и притяжательных местоимений мы, наш вместо ты, вы твой, ваш демонстрируется соучастие, заинтересованность в делах адресата. «Ну, как мы себя чувствуем?» - говорит врач, обращаясь к пациенту, имея в виду только его одного. «Ну так как там наши орхидеи?» - показывает свое внимание к делам адресата человек, далекий от разведения орхидей.

Слова с суффиксами субъективной оценки (чаще называемые уменьшительно-ласкательными) также имеют в значении обсуждаемый прагматический компонент. «...Малому свойственно быть милым. Самая ласка предполагает уменьшительность предмета, и вот почему для выражения милого, для ласки употребляется уменьшительное... При этом даже вовсе не берется иногда в расчет самый наружный вид предмета. Например, слова: братец, сестрица... Чтобы представить предметы милыми, чтобы

постоянно окружающие его предметы; природа, поскольку он образует с ней одно целое; дети и животные, поскольку они требуют его покровительства и защиты; боги, поскольку он пользуется их покровительством, а также все, что находится в момент высказывания в его сознании» [Апресян, 1995, с. 645-646]. 96

высказать ласкающее отношение, на них как бы наводится уменьшительное стекло, и они, уменьшаясь, становятся милыми... Оттенки отношения к предмету уменьшенному многочисленны. Кроме милого, предмет принимает характер жалкого, бедного, робкого, возбуждающего о себе это сознание в говорящем... кроме чувства, что этот предмет мне дорог, в говорящем высказывается часто и чувство собственного смирения, для чего и предмет представляет он в смиренном виде» [Аксаков, 2011, с. 63-64]. И наоборот, суффиксы «увеличительные» часто выражают негативное отношение к адресату речи: «Ножищи-то вытри». Академик А. А. Шахматов акцентирует внимание на том, что основное различие слов с подобными суффиксами не семантическое, а прагматическое: «...Суффиксальные образования, относящиеся сюда, не видоизменяют реального значения основного слова: домик, домина, домище, домишко обозначают то же представление, что дом; следовательно, эти суффиксы имеют другое значение, чем другие словообразовательные суффиксы, при помощи которых выражаются представления, совершенно отличные от представления, выраженного соответствующим основным словом, представления, самостоятельные от него» [Шахматов, 1941, с. 34].

Заметим, что слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами часто употребляются в общении с ребенком. Произнося знаковые выражения типа иди ко мне на ручки, закрывай глазки, говорящий совсем не имеет в виду, что руки и глаза маленькие или что он любит эти руки и глаза. Отношение здесь выражается к адресату - ребенку.

В последнее время в русской речи наблюдается экспансия суффиксов субъективной оценки. В кулинарной передаче слышим не поджарим морковь на масле и опустим в бульон, а поджарим морковочку на маслице и опустим в бульончик. Особенно распространено данное явление в сфере обслуживания: серенькая машинка, хорошенький кремчик, свеженькая сметанка и т. п. Понятно стремление продавца, диспетчера выразить свое расположение к клиенту, но вот уместно ли это делать именно в такой форме в ситуации официального общения?

Существуют более корректные способы демонстрации расположения к собеседнику, без насильственного вторжения в его личную сферу. Например, простая констатация факта может служить прагматическим средством выражения положительного отношения. Если в речи говорится о финансовой устойчивости партнера, это не обязательно значит, что говорящий тем самым логически мотивирует свое желание иметь дело с собеседником как с надежным компаньоном - фразы имеют целью подчеркнуть значительность собеседника в глазах говорящего (Поскольку ваша фирма имеет прочные позиции на рынке компьютерных технологий, мы хотим вам предложить... Так как ваша фирма является крупнейшим поставщиком ВАЗа, мы хотим заключить с вами договор о...) Некоторые авторы (Ю. Д. Апресян, И. М. Кобозева) к прагматической информации относят коннотации. «Коннотации (семантические ассоциации) - несущественные, но устойчивые признаки понятия, которые воплощают принятую в данном языковом коллективе оценку соответствующего предмета или факта действительности, отражают господствующую в данном обществе практику использования данной вещи, совокупность закрепленных в культуре данного общества ассоциаций, содержательные элементы, логические и эмоциональные, которые складываются в стереотип» [Апресян, 1995, с. 159]. Коннотация не отражает реальные признаки номинируемого объекта, она представляет собой логически не мотивированные представления об объекте, приписываемые ему носителем языка, например, признак ‘грубость’ у свиньи, ‘невнимательность’ у вороны. Порой коннотация противоречит реальным признакам объекта. Так, по данным Е. В. Логиновой, в большинстве случаев наименования божья коровка возможно проявление коннотаций, связанных с положительным образом (например, ‘безобидность’, ‘бесхитростность’), хотя это насекомое является далеко не безобидным: божья коровка - хищник, поедающий тлю.

Именно ассоциативный характер таких смыслов является основой некоторых характеристик коннотаций. Семантически близкие слова могут иметь в прагматическом слое разные коннотации. Например, слова осел и ишак называют одно и то же животное, при этом в основе номинации лежат одинаковые признаки. Следовательно, денотативный и сигнификативный компоненты семантики совпадают. Однако со словом ишак для носителя русского языка связывается представление о готовности безропотно работать (работает, как ишак; хороший ишачок, я вам не ишак тянуть за всех, не стану ишачить), а с осел - об упрямстве и тупости (упрямый или глупый, как осел; Ну и осел же ты; не осли). «У существительного собака есть коннотаций тяжелой жизни (собачья жизнь, жить в собачьих условиях), преданности (смотреть собачьими глазами) и плохого (Ах ты, собака!, собачья должность); у существительного пес - холопской преданности (сторожевой пес царизма) и плохого (песий сын); у существительного сука - плохого (сучьи дети); наконец, у существительного кобель - похоти (Когда же ты образумишься, кобелина проклятый?) [Апресян, 1995, с. 68-69]. Носители разных языков, представители разных культур могут воспринимать один и тот же объект по-разному, поэтому коннотации, отражающие результаты восприятия, могут быть и часто бывают национально специфичными.

В русском языке слово березка имеет коннотацию женственности, стройности, в норвежском - стойкости, выносливости.

Со слоном в русском языке связывается представление о тяжеловесности, неуклюжести (как слон в посудной лавке ‘о большом и нескладном человеке, оказавшемся в тесноте, среди ломких, хрупких вещей; разг. шутл.’, слон ‘перен. разг.-сниж. крупный, неуклюжий человек’). А вот в литературном языке древней Индии санскрите есть слово gadja ‘слон’, а также образованное от него слово gadjagamini, которое имеет значение ‘легконогий’, а буквально переводится ‘слоновьей походкой’. Значит, в санскрите у слова слон были коннотации ‘легкости’, ‘грациозности’. Как становится очевидно, слону в разных культурах приписываются разные свойства, что говорит об отсутствии объективной основы у коннотаций.

В русской культуре вода воспринимается как пустая, бесполезная в пищевом отношении жидкость, на этой коннотации основано выражение в докладе много воды, что значит ‘он лишен содержания’. Французское eau ‘вода’ имеет значение, которое более или менее можно предать русским отвар (eauderis ‘букв. рисовая вода’), т. е. имеет противоположный коннотативный смысл.

По-разному народы могут интерпретировать даже такие понятия, как форма. Сравним, как используется слово квадратный в известной немецкоязычной рекламе: Quadratisch, praktisch, gut! Как видим, квадратный ставится в ряд с понятиями практичный и хороший, т. е. имеет явно положительные коннотации. А в стихотворении Ю. Левитанского «Квадратный человек» обнаруживается совершенно иная интерпретация этой формы.

Как полуночный вздор, как на голову снег мой грозный командор, мой черный человек - как поздний вестовой по гулкой мостовой - квадратный человек с квадратной головой.

Квадратное лицо.

Квадратные очки.

Квадратные глаза.

Квадратные зрачки.

И челюсти во рту гремят, как жернова, когда он говорит квадратные слова.

Квадратный человек, сам черт ему не брат.

В саду его растет квадратный виноград.

И явственно видна, пока он говорит, квадратная луна в глазах его горит.

О,              этот человек, он выпрямить готов округлости полей, округлости прудов, и возвести в квадрат - и возвести стократ - квадрат своих затрат,

квадрат своих оград.

Квадратный человек, мой грозный командор, мой прошлогодний снег, мой полуночный вздор, нелепое звено из рода небылиц, - и все-таки одно из действующих лиц.

И по спине сквозит нездешним холодком, когда он мне грозит квадратным кулаком.

Для русского человека квадратный ‘чересчур правильный, слишком прямой и одинаковый во всем’, общее восприятие говорящим намерений квадратного человека окрашено негативной эмоцией страха. Коннотации часто имеют культурные корни, основаны на мифологических, религиозных представлениях народа.

В немецком языке козе приписывается набор неприятных свойств - глупости, любопытства, разборчивости и т. п.; ср. переносные значения и устойчивые сравнения dumme Ziege ‘глупая коза’, alte Ziege ‘старая коза’, magerwieeine Ziege ‘худая, как коза’, neugierigwieeine Ziege ‘любопытная, как коза’, wahlerischwieeine Ziege ‘разборчивая, как коза’. Этот набор коннотаций объясняется тем, что, по данным А. В. Исаченко, в Западной Европе коза до недавнего времени была символом негативного социального статуса, «коровой бедняков». Поэтому исторически сложилось пренебрежительное отношение к этому животному. В русском быту любое домашнее животное, в том числе и коза, было скорее приметой достатка, что создавало основу для положительных коннотаций. Для козы это прежде всего коннотации подвижности и привлекательности. В некоторых славянских поверьях коза может выступать даже как символ плодородия (ср. Где коза рогом, там жито стогом).

В языке народа догон (Африка) есть выражения со значением ‘собраться с духом’ (букв. ‘сделать печень’), ‘он терпелив, вынослив’ (букв. ‘он имеет печень’), ‘прийти в ярость’ (букв.

„дать почувствовать печень’), „получить удовольствие’ („подсластить печень’), „радость, удовольствие’ („сладкая печень’), „честность, благородство’ („белая печень’), „лицемерие’ („черная печень’). Эти единицы говорят о том, что печени приписывается свойство вырабатывать чувства, формировать качества человека. Возможно, что такие коннотации связаны с древними представлениями народов о том, что, съев печень врага, человек получает от него все его качества.

Возникновение коннотаций может быть связано с произведениями литературы или закреплено ими. Например, в русском языке у слова стрекоза есть коннотация недальновидности, непрактичности, легкомыслия, которая воплощается сюжете басни И. А. Крылова «Стрекоза и муравей», заимствованном русским баснописцем у француза Лафонтена. Однако героиней французской басни была цикада - неизвестное русскому читателю насекомое. Поэтому И. А. Крылов заменил цикаду на стрекозу, не меняя основного содержания басни. Так за стрекозой закрепилось легкомыслие - качество, которое, конечно, не присуще данному насекомому. Коннотации не входят в семантику слова, однако существенно влияют на его функционирование в языке. Например, «во многих случаях именно на основе коннотаций слово регулярно метафоризуется, включается в сравнения, участвует в словообразовании и других языковых процессах. В результате признак, являющийся ассоциативным и прагматическим в одном лексическом значении, выступает в качестве существенного и семантического в другом. Аналогичным образом лакей и слуга являются близкими синонимами в прямых значениях, но из-за различия в коннотациях резко расходятся в переносных; ср. окружить себя лакеями подхалимами, но слуга народа» [Апресян, 1995, с. 69].

Часто на коннотациях основаны переносные употребления названий животных для номинации людей: змея ‘коварный, хитрый, злой человек’, медведь ‘о неуклюжем, неповоротливом человеке’.

Обезьяне в русском понимании свойственно передразнивать, кривляться. Эти смыслы актуализируются в производном глаголе обезьянничать ‘подражать кому-нибудь, перенимая манеры, речь’. Значение слова петушиться ‘вести себя задиристо и запальчиво, горячиться’ базируется на коннотации „задиристость’, имеющейся в прагматическом слое значения существительного петух.

Коннотации также актуализируются во фразеологизмах: змею отогреть на своей груди (перен.) „о том, кто был обласкан, а позднее оказался врагом, предателем’; медвежьи объятия (разг. шутл.) ‘тяжелые и неловкие’; медвежья услуга ‘неловкая помощь, услуга, причиняющая только вред’. Итак, как правило, означаемое языкового знака может включать в себя 4 разных типа информации: о каком-то фрагменте мира (денотативный компонент), о том, в какой форме этот фрагмент мира отражен в сознании человека (сигнификативный компонент), о том, как знак связан с другими знаками (синтакти- ка), о том, в каких условиях этот знак поможет достичь коммуникативного успеха (прагматика).

Прагматический и синтаксический компоненты значения знака напрямую касаются его использования, употребления, а семантический компонент характеризует знак безотносительно к его непосредственному использованию. В то же время семантический и прагматический компоненты характеризуют знак со стороны его экстралингвистических связей, а синтактика - со стороны его внутрилингвистических особенностей.

Вопросы и задания для самоподготовки Назовите составляющие семиотического процесса. Как каждая из них связана с означаемым языкового знака? Что такое денотат? Какие виды денотатов выделяются современной семантикой? Что такое сигнификат? Какая информация фиксируется в сигнификативном слое значения? Какие группы лексики выделяют на основании заполненности денотативного и сигнификативного слоя? Выявите денотативные отличия означаемого слов бережли- вый/скупой, кто-то /кое-кто, одеваться /наряжаться. Имеются ли у них различия сигнификативные? Опишите семантику суффиксов -онок-, -оват-, приставок анти-, без-. Опишите семантику слов вкусный, далеко, свобода, чертить, соображать. Назовите типы сочетаемости, объясните особенности каждого типа. Приведите примеры морфем и слов, имеющих ограничения на сочетаемость. Определите тип сочетаемости. Какого рода информация содержится в прагматическом слое значения знака? Приведите примеры морфем и слов, выражающих отношение к ситуации, отношение к собеседнику. Какие пометы в словаре маркируют прагматическую информацию? Выпишите таковые из любого толкового словаря. Какую информацию о характере означаемого данных слов можно извлечь из помет в «Словаре синонимов русского языка» З. Е. Александровой? Давать, вручать (лично кому-л.), совать (небрежно или тайком, разг.), отваливать (много, прост.). Изменять, модифицировать (кн.), преображать (полностью), переиначивать (намеренно), ломать (круто). В чем специфика означаемого у междометий? Какого рода различия имеются в означаемом знаков повстанцы, революционеры, мятежники, сепаратисты? Сопоставьте означаемое слов животное, собака, собачонка, Мухтар, он; компьютер, ноутбук, комп, Железный Дровосек. Проанализируйте причины речевой ошибки с точки зрения компонентов означаемого использованных языковых знаков: Все эти организации внесли свой вклад в дестабилизацию положения в стране. Вчера во стольный град Киев приперся высокий гость.

<< | >>
Источник: Горбунова Л. И.. Язык как знаковая система особого рода : учеб. пособие. 2013

Еще по теме § 3. Прагматика языкового знака:

  1. 12.4.2 Трансцендентальная прагматика
  2. ВНУТРЕННЯЯ ФОРМА ФРАЗЕОЛОГИЗМА В СТИЛИСТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ О.А. Воронкова Старооскольский филиал Белгородского государственного университета
  3. ЛИЧНОСТЬ В «СИМВОЛИЧЕСКОЙ ВСЕЛЕННОЙ»
  4. ОТРАЖЕНИЕ МЕЖКУЛЬТУРНЫХ И ЯЗЫКОВЫХ ПРОЦЕССОВ В РУССКОЯЗЫЧНОЙ КАНАДСКОЙ ПРЕССЕ
  5. § 5. Философский язык: за пределами языковых правил?
  6. От знака к семиосфере
  7. Три измерения знаковой теории. Синтактика, семантика и прагматика
  8. Научное и нарративное знание с позиции языка и языковых игр
  9. Знак и значение в науках о языке
  10. § 3. Прагматика языкового знака
  11. Лингвосемиотика как межнаучное направление
  12. 1.2. Семиотико-функциональный метод исследования языковой категории субъекта
  13. ВЫВОДЫ
  14. Метаязыковой комментарий, направленный на акцентуацию фоно-графической оболочки языкового знака
  15. 1.3.1. Уровни языкового абсурда
  16. 1.4.1. Лингвопрагматика фразового наименования
  17. II.2. Возможность метатекстовой интерпретации языковой личности автора *
  18. II.3.2. Языковая личность автора в метамодальном интерьере текста
  19. II.5. Функционально-прагматический потенциал фразовой номинации как производного идиостиля языковой личности автора
  20. 3.9. Манипулирование негативной прагматикой как эффективный способ воздействия на адресата