ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

Семиотический анализ иронии

Выше мы уже упоминали о том, что ХХ век - время окончательного укрепления иронии в статусе способа мировосприятия. Возможности для выражения иронического отношения к событиям и явлениям окружающего мира значительно расширяются за счет того, что в ироническую коммуникацию вовлекаются самые разные знаковые системы.

Становится возможной ироническая интерпретация не только текстов, но и явлений моды [Duarte 2013], искусства кулинарии [Svejenova 2007], музыкальных произведений, фотографий, скульптур и архитектурных сооружений [Longyear 1970, Hutcheon 1995, Gerstel 1999, Sheinberg 2000, Butler 2002, Scott 2004, Zank 2009]. Для анализа иронии, не связанной с использованием естественного языка, привлекаются методы семиотического анализа, поскольку семиотика - это наука о том, как люди создают значения и обмениваются ими [Leeds-Hurwitz 1993].

Значительно обобщая, можно сказать, что ирония в искусстве возникает в том случае, если имеет место намеренное совмещение двух несовместимых (но не обязательно противоречащих друг другу) знаков внутри единого художественного образа. Цель такого совмещения - через необычную комбинацию элементов образа выразить собственное критическое отношение к тому объекту, с которым этот художественный образ ассоциируется. В результате такого «экспериментального» использования знаков в несвойственных им контекстах и сочетаниях связь формы и содержания оказывается непрочной, нестабильной даже в тех областях творчества, где традиционно соотношение плана выражения и плана содержания сомнению не подвергалась (см., например, рассуждения о западноевропейской постмодернистской архитектуре в [Butler 2002]).

Вовлечение различных знаковых систем в иронический дискурс делает возможной интерпретацию иронии в терминах традиционной для семиотики триады «семантика - синтактика - прагматика». Более того, семиотический критерий может быть использован для классификации иронии: разновидности иронии могут в таком случае выделяться в зависимости от знаковой системы, с помощью которой создается ирония.

В семиотической таксономии вербальная ирония должна быть противопоставлена иронии изобразительной (об иронии в фотографии см., например, статью [Scott 2004]). Можно говорить и об иронии в музыке: исследователи европейской музыкальной традиции предлагают варианты иронической интерпретации многих классических произведений. В качестве примера музыкальной иронии Л. Хатчеон упоминает творчество Р. Вагнера [Hutcheon 1995], а С. Занк анализирует творчество М. Равеля как пример музыкальной иронии. Ирония в музыке французского композитора-импрессиониста возникает в результате сочетания контрапункта, оркестровки, влияния восточных мотивов на западноевропейскую музыку, а также интересом композитора к мульти-сенсорному восприятию [Zank 2009].

Для произведений архитектуры, живописи, кино, фотографии XX-го века эпитет ироничный является положительной оценкой. Наличие иронии в художественном произведении указывает на несоответствие музыкального или зрительного образа ожиданиям, которые есть у зрителя [Scott 2004].

Теперь, когда ирония может воплощаться не только в языковой форме, но и с помощью других нежестких знаковых систем (фотография, скульптура, музыка, кино, дизайн), представляется спорным утверждение о том, что «... ирония жить без языка не может» [Карасик 2007: 434].

В качестве примера визуальной иронии приведем две фотографии[9]: на первой - фигура белой свиньи, лежащей на костре. Автор инсталляции c характерным названием «Очищение»              - польский художник Матеуш

Оконьский. Скульптура была выставлена в рамках фестиваля “Grolsch Artboom Festival” в г. Кракове на реке Висла в 2012 году:

Рис 1. Mateusz Okonski. Puryfikacja


Инсталляция сопровождается надписью на тротуаре набережной:

Рис 2. Комментарий к скульптуре

Комментарий информирует зрителей о том, что автор скульптуры «бросает вызов жителям города: он представляет реалистическую скульптуру мертвой свиньи, зажаренной на костре.

Какие ассоциации вызывает это интеллектуальный, отвратительный и ироничный объект?» [перевод и курсив мой - К.Ш.]. Очевидно, такая характеристика объекта указывает на потенциальную неоднозначность интерпретации образа. Кроме того, поскольку ирония всегда связана с риском непонимания, организаторы выставки предупреждают зрителей о необходимости «небуквального» восприятия экспоната.

ХХ век - это время, когда для создания иронии используются не только разные по своей природе знаковые системы, но и задействуются различные каналы восприятия. Ироническая интерпретация информации об объектах и их свойствах приводит, например, к таким описаниям: «Этот сине-рыжий флакон в духе поп-арта сразу бросается в глаза в «Л’Этуаль». Новая версия Pop аромата Solo Loewe - мужественная, энергичная, но еще и ироничная. А ирония - в парадоксальности нот. Они вроде бы и свежие, но с перчинкой, а дальше вроде бы мужественные, массивные, но на самом деле это абсолют лаванды - самый, пожалуй, уютный и домашний запах» [Time Out Москва №16 / 26 апреля - 2 мая 2010 г.].

Описание запаха через понятие иронии основано на противоречии порождаемых ассоциаций. Однако не только аромат может быть ироничным. Даже цвет стен в современном интерьере может стать источником иронии: The living room needs a new coat of paint, perhaps a fresh start for both of you. But what about something different this time? No more off-white. Maybe a color that is bold and creative, but also educated, witty and ironic [http://www.nytimes.com/2011/10/20/garden/eve-ashcraft-the-pamt-doctor-is- in.html].

«Семиотические эксперименты» с различными по своей природе знаковыми системами показывают, насколько гибкой является связь между формой и содержанием знака. Возможность иронической коммуникации - это доказательство того, что соотношение двух сторон знака (в том числе и языкового) - означающего и означаемого - отличается высокой степенью нестабильности, зависит от непосредственного контекста общения и более общих культурных сценариев.

В рамках семиотического подхода к иронии мы сталкиваемся с уже знакомой трактовкой иронии как игры с языковыми знаками [Козинцев 2007]. Нетривиальное соотношение формы и содержания иронического музыкального или визуального произведения становится основным объектом семиотического описания.

Анализируя соотношение между двумя сторонами языкового знака с точки зрения грамматики, С.Д. Кацнельсон писал: «Асимметрия между планами содержания и выражения в языке часто усложняется настолько, что дуализм языковых планов нарушается, уступая место многослойной структуре с рядом промежуточных образований» [Кацнельсон 1972: 15]. Представляется, что это утверждение применимо и к анализу семиотической стороны коммуникации: ирония может рассматриваться как результат именно такого усложнения.

Семиотика унаследовала риторическую традицию рассмотрения вербальной иронии в ряду других тропов. Объяснением этому служит тот факт, что в основе тропеического использования языка лежат сходные семантические процессы. Один из таких процессов описывает Ю.М. Лотман: «Пара взаимно несопоставимых значимых элементов, между которыми устанавливается в рамках какого-либо контекста отношение адекватности, образует семантический троп» [Лотман 2001: 178].

На рубеже XVII-XVIII вв. Дж. Вико выделил четыре базовых тропа: метафору, метонимию, синекдоху и иронию. [Вико 1994, Marshall 2010]. В ХХ веке К. Берк использовал идею Вико для описания четырех тропов с точки зрения возможности их использования для выражения «истины» [Burke 1941, Burke 1966]. «Мы будем обсуждать этот мимолетный момент, когда не только граница между прямым и переносным употреблениями сдвигается, но и четыре тропа переходят друг в друга. Дайте человеку один из них, прикажите использовать все его возможности, и, если он будет достаточно тщателен, он натолкнется на три других»[10] [Burke 1941: 421].

Отношения между базовыми тропами моделируются как различные по своей природе бинарные противопоствления [Chandler 2007].

Ирония включается в отношения с другими тропами, которые образуют так называемый семиотический квадрат А. Греймаса:

Рис.3. Риторические тропы в семиотическом квадрате


которой устанавливаются логические отношения трех типов: противоположность, противоречие и импликация. Ирония оказывается в отношениях импликации с метафорой, в отношениях противоположности с метонимией и в отношениях противоречия с синекдохой [Chandler 2007].

Что касается «внутритекстового» семиотического анализа вербальной иронии, то в нем особая роль отводится противопоставлению ролей автора и читателя. Соответственно, и ирония может анализироваться как с авторской, так и с читательской позиции. Подход к иронии с позиции читателя опирается на понятие интерпретации:              читатель имеет возможность

интерпретировать текст как иронический, если сталкивается с какими-либо неразрешимыми противоречиями или несоответствиями [Culler 1981].

Примером приложения классического семиотического анализа к художественному тексту является работа Л. Хатчеон и С. Батлер “The Literary Semiotics of Verbal Irony: The Example of Joyce's 'The Boarding House'” [Hutcheon 1981].

По мнению Л. Хатчеон и С. Батлер, объектами иронии Джойса являются религиозные и финансовые ценности, а также взаимоотношения между мужчиной и женщиной. Ирония возникает как результат одновременной актуализации нескольких значений слова в контексте (задача читателя - разгадать эту многозначность). Например, слово boarding ассоциируется не только с жильем, сдаваемым внаем, но и с посадкой на корабль, а также с интимными отношениями (жаргонное значение этого слова - совокупляться). Лексические повторы в различных контекстах (религиозном, финансовом, интимном) - это и есть примеры метаязыкового «упоминания», сигналы авторской иронии.

Анализируя текст произведения с точки зрения его синтаксических характеристик,              Л.

Хатчеон              и С. Батлер              обнаруживают немало

синтаксических параллелей, которые Джойс использует в описании персонажей. По сути, это также примеры вторичного использования, «упоминания», т.е. фактически и на синтаксическом уровне писатель создает многократные интратекстуальные связи, которые также можно отнести к сигналам авторской иронии.

Что касается прагматического аспекта, то в качестве исходной функции авторской иронии рассматривается насмешка над противоречиями между системами ценностей, носителями которых выступают герои произведения Джойса.

Семиотический анализ иронии, представленный в работе Л. Хатчеон и С. Батлер,              делает особый акцент на полифоническом характере

повествования. Кроме того, исследователи принимают во внимание то, что в художественном тексте ирония возникает не на уровне слова или отдельного предложения, а на значительно более сложном уровне - уровне текста. Для выявления текстовых сигналов авторской иронии Л. Хатчеон и С. Батлер привлекают теорию иронии-как-эха Д. Спербера и Д. Уилсон: разнообразные повторы в тексте выполняют, по сути, метазнаковую функцию и могут считаться завуалированными сигналами иронии.

Семиотический анализ текста Джойса подводит авторов статьи к двум выводам: во-первых, ирония в художественном тексте не может быть сведена к антифразису. Во-вторых, языковые способы создания иронии сосредоточены не только на лексическом, но и на синтаксическом уровне: в произведении Джойса значительную роль играют дейктические средства, эллипсис, а также синтаксический параллелизм.

Таким образом, терминология семиотики является удобным инструментом для описания иронии, выражаемой с помощью различных знаковых систем. Применительно к вербальной иронии, среди достоинств семиотического подхода необходимо отметить выход за пределы уровня слова или отдельного высказывания.

Нетрудно заметить, что в семиотическом анализе иронического текста помимо собственно семиотических идей активно используется литературоведческая и лингвистическая терминология. Кроме того, теоретической моделью для семиотического анализа, предложенного Л. Хатчеон и С. Батлер, служит лингвопрагматическая теория иронии-как-эха Д. Спербера и Д. Уилсон. Эти сходства позволяют говорить о том, что в случае с вербальной иронией семиотический анализ не предлагает новых методов описания иронии; скорее, он представляет собой попытку оптимизации лингвистических и текстоведческих подходов. 

<< | >>
Источник: Шилихина Ксения Михайловна. ДИСКУРСИВНАЯ ПРАКТИКА ИРОНИИ: КОГНИТИВНЫЙ,СЕМАНТИЧЕСКИЙ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ. 2014

Еще по теме Семиотический анализ иронии:

  1. ЗНАЧЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННОСТИ
  2. 8.3. Сюжетный/повествовательный анализ медиатекстов на занятиях в студенческой аудитории
  3. 8.5.Анализ культурной мифологии медиатекстов на занятиях в студенческой аудитории
  4. АА.Никишенков ЭДВАРД Э.ЭВАНС-ПРИЧАРД В ИСТОРИИ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  5. Истории о героических походах по магазинам и конструирование женского «я»
  6. ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТЬ РЕЧИ
  7. Концептуальные изменения структурализма: структура — текст — письмо.
  8. Деконструкция и основные понятия постструтурализма.
  9. § 3. Прагматика языкового знака
  10. Введение
  11. Семиотический анализ иронии
  12. Теория иронии-как-эха Д. Спербера и Д. Уилсон
  13. Таксономия Р. Кройца и Р. Робертса
  14. Выводы