>>

СОЦИАЛЬНАЯ И ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯАКТУАЛЬНОСТЬ ПРЕДПРИНЯТОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В последнее десятилетие проблематика, связанная с темой «Пища», является одной из наиболее актуальных для различных областей науки. Она занимает значительное место в исследова-
тельских программах Европейского союза и других организаций, в частности такого крупного грантодателя, как ИНТАС (INTAS).
Внимание общества к вопросам производства и потребления пищи не случайно. Развитие новых технологий в сельском хозяйстве и пищевой промышленности породило целый ряд острейших проблем, таких, например, как генетически измененные продукты, разного рода эпидемии типа коровьего бешенства или птичьего гриппа. Конечно, эти проблемы затрагивают в первую очередь технические и естественные науки: биологию, биотехнологию, медицину и т. п. В то же время исследование социальных последствий технического прогресса, его воздействия на различные стороны жизни людей становится актуальной задачей для самых разных гуманитарных наук: истории, социологии, психологии, антропологии, языкознания. Лингвистический аспект данной проблематики связан с тем, что общество, сталкиваясь с новыми жизненными реалиями, осваивает и концептуально «перерабатывает» их через различные дискурсивные практики.
Следует отметить, что современные тексты на тему «Пища» являются отражением не только актуальных социально-экономических процессов. Они несут на себе печать этнокультурной идентичности. Безусловно, приготовление и потребление пищи являются жизненно необходимыми для каждого человека как индивидуума независимо от его национальной принадлежности. В то же время пищевые пристрастия и стереотипы, опирающиеся на социально-культурные практики каждого народа, относятся к его «культурным константам». Разные общества в зависимости от принятой в данной культуре системы ценностей, традиций и норм питаются по-разному. Несомненно, отнесение продуктов к категории «съедобных» или «несъедобных» связано с условиями жизни людей и определяется их практическим опытом*. Однако именно культура в большой степени определяет пищевые запреты, а также сами формы питания и пищевой этикет. Вкус - категория не только физиологическая, но и социально-историческая (ср. возможные оценки блюд типа вкусное - невкусное, острое, сладкое, кислое и т. п., с одной стороны, и изысканное, утонченное, грубое и т. п. - с другой). Человек на протяжении жизни приобретает определенный культурный опыт, который включает в себя некоторые пищевые навыки и предпочтения. В этом плане, по мнению антропологов, можно
Концепция «культурного материализма» получила наиболее яркое воплощение в работах американского антрополога Марвина Харриса, утверждавшего, что в основе многих пищевых запретов различных народов лежат причины экологического характера [Harris 1985].
говорить о различных «вкусовых моделях», о том, каким образом они складываются и изменяются во времени[1].
Еда как «артефакт культуры» выполняет социальные функции, являясь своего рода социальным знаком: потребление тех или иных продуктов может создать социальную близость или дистанцию, сигнализировать отграничение «своих» от «чужих». Как утверждают историки, гастрономическое разделение классов имело место во все периоды. Например, авторы книги, посвященной истории итальянской кухни, А.
Каппати и М. Монтанари пишут: «Средневековая культура весьма внимательна к сословным различиям: употребление той или иной пищи - важнейшая составляющая кодекса поведения» [Каппати, Монтанари 2006: 64]. Так, овощи считались в средневековой Италии едой простолюдинов. Однако, входя в состав каких-либо изысканных блюд, эти продукты (например, чеснок, которым фаршируют жаркое из молодого гуся) «облагораживались», становясь частью «иной гастрономической и знаковой систем» [Там же: 65][2].
Многие «пищевые» характеристики оказываются исторически обусловленными и могут меняться в зависимости от развития общества в целом. Однако их социокультурная значимость остается неизменной. Время и характер протекания трапезы, а также ее состав с древнейших времен играли существенную роль в культуре повседневности. Как отмечает Г.С. Кнабе, в Древнем Риме наиболее важной была обеденная трапеза (сепа). При этом сам римский обед не являлся чисто утилитарным действием, но «всегда предполагал приглашенных гостей и общение сотрапезников; обеды в одиночку упоминаются у римских писателей в виде редчайшего исключения. Главное в обеде - беседа. lt;...gt; Римляне любили говорить, что количество людей в застолье должно начинаться с числа граций (то есть трех) и доходить до числа муз (то есть до девяти)» [Кнабе 1993: 301]. Трапеза являлась важным социокультурным компонентом и в Византии: «Много внимания византийцы уделяли пище. Трапезой отмечалось любое событие - от рождения ребенка в семье до избрания нового патриарха» [Поляковская, Чекалова 1989: 200]. Званые обеды с большим числом приглашенных часто устраивались в домах аристократов. Исследователи пишут: «Еда нехотя, без чувства казалась этим людям чем-то странным и подобающим лишь монахам. Кушанья были предметом застольных бесед и долгих обсуждений, как какие блюда готовить и в каком порядке их подавать» [Там же: 76].
Одним из первых социокультурную обусловленность, знаковость пищевых представлений в современном французском обществе отметил Ролан Барт. Он писал, что еда может стать символом национальной идентичности. См., например, его характеристику таких истинно французских национальных пищевых образов (пищевых мифов), как вино, бифштекс, жареный картофель [Барт 2004: 117-122]. Идеи Р. Барта о культурообразующей роли пищевых символов были восприняты прежде всего антропологами и историками [Giants, Toomre 1999].
В западной лингвистике пищевая лексика исследовалась в трудах по истории языка и диалектологии. Первые работы, посвященные анализу семантического поля «пища» в современном литературном языке, вышли в конце 1960-х гг. [Lehrer 1969, 1972]. Однако дальнейшего развития эти исследования не получили. Лишь в 1990-е гг. появляются работы по лингвистике текста, в которых дается описание жанра рецепта на материале романских и германских языков [Glaser 1996, Hodl 1999, Langer 1995])*. Можно отметить также ряд исследований по ономастике и этимологии, в которых рассматриваются названия блюд [РоЫ 1999, 2002, 2004 а, Ь]. Судя по числу известных нам публикаций, особенно активно разрабатывается проблема наименования продуктов питания [Platen 1997, Janich 1999, 2001, Gutschmidt 1982, Ronneberger-Sibold 1998]. В то же время можно назвать лишь одну работу, выполненную на русском материале, - [Hoffmann 1995]. В ряде трудов рассматриваются особенности функционирования пищевой лексики в специфическом «утилитарном жанре» - текстах на упаковках [Hardt-Mautner 1992, Mautner 1998, Schwitalla 1976, Schmidt 1996, Schroder 1993, Rolf 1993]. Однако материалы русского языка для подобных исследований до сих пор не привлекались. 
| >>
Источник: Вайс Д.. ЕДА ПО-РУССКИ В ЗЕРКАЛЕ ЯЗЫКА. 2013

Еще по теме СОЦИАЛЬНАЯ И ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯАКТУАЛЬНОСТЬ ПРЕДПРИНЯТОГО ИССЛЕДОВАНИЯ:

  1. 5. ОТ ЗАДАЧ МОДЕРНИЗАЦИИ - К НОВОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
  2. Актуальные направления социально-экологических исследований
  3. Методология исследования социальных явлений.
  4. Этапы социально-психологического исследования.
  5. Новые подходы в социально-философских исследованиях
  6. 2.3. СОЦИАЛЬНО-ФИЛОФОСКИЙ ИНСТРУМЕНТАРИЙ ИССЛЕДОВАНИЯ ДИНАМИКИ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРОЦЕССОВ
  7. ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОБЛЕМЫ ДОВЕРИЯ В СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ Ю.С. Фищук
  8. Глава 4 ФОКУС-ГРУППЫ КАК КАЧЕСТВЕННЫЙ МЕТОД В ПРИКЛАДНЫХ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
  9. Шакурова Гулъдар Рашитовна Социальная идентичность студенческой молодежи Башкортостана (по материалам этносоциологического исследования)
  10. ИСТОРИЧЕСКОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ В РАКУРСЕ СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ П.А. Водопьянов, Ч.С. Кирвель