ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

Теория иронии-как-эха Д. Спербера и Д. Уилсон

Теория иронии-как-эха (The Echoic Theory of Irony), предложенная Д. Спербером и Д. Уилсон в качестве альтернативы точке зрения П. Грайса, является одной из наиболее популярных и широко цитируемых концепций в западной лингвистике.

Отмечая слабые стороны прагматической концепции Грайса, авторы выстраивают свою теорию на основе более общей Теории релевантности, которая предлагает ответ на вопрос, почему в определенных ситуациях говорящий может предпочитать непрямые способы коммуникации, в том числе иронию, прямым [Sperber 1995, Carston 2002, Wilson 2006, Wilson 2007, Yus 2010, Wilson 2012].

Статья “Irony and the Use-Mention Distinction” [Sperber 1981] - одна из первых публикаций Д. Спербера и Д. Уилсон, посвященных вербальной иронии. По сути, эта работа - прямая полемика с теорией Грайса. В первую очередь сомнению подвергается возможность применения понятия импликатура к анализу иронии: «Очевидно, что говорящий может иногда хотеть сообщить нечто отличное от буквального смысла высказывания. Когда он хочет сообщить нечто ВДОБАВОК к буквальному смыслу, понятие конверсационной импликатуры оказывается релевантным. Оно не представляет проблемы для теории разрешения многозначности; напротив, оно играет важную роль в этой теории. Если бы переносное значение могло быть проанализировано в терминах конверсационных импликатур, как предложил Грайс, снятие многозначности было бы достаточно простым. Однако, в случае переносного значения, говорящий обычно хочет сообщить нечто ВМЕСТО буквального значения высказывания; импликатура должна ЗАМЕЩАТЬ буквальный смысл. Идея о том, что импликатура может противоречить буквальному смыслу высказывания - как это происходило бы в случае с иронией - не согласуется с основным утверждением Г райса о том, что импликатуры действуют как предпосылка в рассуждениях о том, что говорящий соблюдал максимы общения, произнося высказывание.

Из этого следует, что интерпретация иронических высказываний не может быть сведена к поиску конверсационных импликатур без того, чтобы в значительной степени исказить само понятие импликатуры. Грайсу не удается интегрировать интерпретацию переносных значений в его прагматическую теорию» [Sperber 1981: 299 - К.Ш.].

Заметим, что проблема существования двух способов понимания скрытых смыслов является предметом дискуссий в лингвистической прагматике. Чтобы развести два разных случая имплицитности (наличие дополнительного смысла vs. замену значения высказывания), К. Бах вводит понятие конверсационной имплицитуры (conversational impliciture) в противовес грайсовской конверсационной импликатуре [Bach 1994].

Развитие теории иронии-как-эха в последующих публикациях как самих авторов, так и их последователей [Curco 1985, Sperber 1998, Livnat 2004, Zhao 2011] происходило в соответствии с основными положениями теории релевантности. На современном этапе существования этой теории релевантность трактуется как основной когнитивный принцип, который лежит в основе человеческого общения: именно он регулирует процессы понимания, переходы от значения высказывания к значению говорящего в ситуациях непрямой комуникации [Wilson 2012].

Теория Д. Спербера и Д. Уилсон получила название «иронии-как-эха», поскольку в ее основе лежит идея о том, что любое ироническое высказывание, по сути, является отголоском, упоминанием того, что было сказано ранее. При таком подходе ключевым становится противопоставление языка и метаязыка: принципиально различаются высказывания, в которых говорящий выражает свои идеи и чувства (такие высказывания могут быть оценены с точки зрения их истинности или ложности), и высказывания, которые выполняют функцию отсылки к тому, что было сказано кем-либо ранее. Высказывания-отсылки не могут быть оценены с точки зрения истинности / ложности, поскольку они функционируют как сигналы знания, общего для участников коммуникации.

Уилсон и Спербер определяют иронию как способ метакоммуникации; она возникает как эхо (отсюда и название теории), в результате вторичного (т.е.

металингвистического) упоминания того, что уже было сказано ранее. При этом говорящий дистанцируется от упоминаемого высказывания, подчеркивает свое негативное отношение к нему. В теории иронии-как-эха не делается принципиального различия между прямым и переносным значением иронического высказывания; любое высказывание может быть понято либо в своем буквальном значении, либо как метаязыковое эхоупоминание того, что было сказано ранее. Следовательно, понимание иронии не должно принципиально отличаться от понимания высказывания, иронию не содержащего.

Интерпретация высказывания в этой теории находится в максимальной зависимости от контекста:              ирония позволяет говорящему достигать

максимального эффекта, только если адресат опирается на контекст и предыдущий коммуникативный опыт.

Теория              иронии-как-эха перекликается с бахтинской идеей

многоголосия [Shilikhina 2013], с популярным в отечественной лингвистике понятием прецедентного текста [Проскурина 2004], интертекстуальности [Шилихина 2008], а также с эстетическим представлением об иронии как зеркальном отражении: «Ирония предлагает нам зеркало, где свободно отразится наше сознание, или, говоря иначе, она посылает человеку эхо, являющееся отзвуком его собственного голоса» [Янкелевич 2004: 26].

Среди достоинств теории иронии-как-эха следует отметить ее «семиотическую» универсальность: она применяется не только к текстам, но и к иронии, созданной визуальными средствами [Scott 2004]. Кроме того, по сравнению с традиционным отношением к иронии как скрытому отрицанию теория Спербера и Уилсон лучше объясняет и такие случаи, когда ирония возникает не в результате «замены знака», а благодаря тому, что известное участникам дискурса высказывание помещается в новый контекст: На 2010 год в РФ действует 3,066 диссертационных советов что, как бе, больше чем число 4-year institutions в США (2,774). В каждом совете должно быть не менее 5 докторов (не кандидатов) наук. Ну ладно, пусть некоторые из них заседают в более чем одном совете (стахановцы, блин).

Но все равно, должно быть минимум тысяч эдак 10 докторов, научная элита. Внимание вопрос, если в стране есть такая прорва докторов, то где огромная масса публикаций этих докторов (ну не в вестнике Урюпинского заборостроительного, а в индексируемых изданиях)? А то закрадывается предательское подозрение что какие-то неправильные это пче.. докторы, которые делают неправильный мёд? [интернеткоммуникация]

Приведенный фрагмент может быть интерпретирован как иронический, если читатель знаком с положением дел в отечественной науке, с одной стороны, и с высказыванием, произнесенным сказочным персонажем, с другой стороны: Это неправильные пчёлы! И они, наверное, делают неправильный мёд! [А.Милн. «Винни-Пух и все-все-все». Пер. Б. Заходера]

Обе фразы, «изъятые» из исходных контекстов и помещенные в новое окружение - классический пример иронического эхо-упоминания. Такое мета-употребление чужих слов позволяет говорящему дистанцироваться от сказанного ранее; при этом текущая ситуация имплицитно сравнивается с двумя другими ситуациями, и в результате между тремя контекстами возникают отношения интертекстуальности.

Установление межтекстовых связей можно считать одним из приемов создания иронии. Пример [1.13] - запись в ЖивомЖурнале, посвященная критике качества работы Почты России - хорошо иллюстрирует случаи намеренного совмещения несовместимых, противоречащих друг другу контекстов: Идем на рекорд. Вчера (7 февраля) в Питер наконец-то пришла одна из моих отосланных 9 декабря открыток. Всего-то без двух дней два месяца. Открытка была новогодняя, да. Ну, хорошо, что не пришла к 8 марта. Или к 1 мая. Все-таки успела еще зимой. Это хороший результат, я считаю! [интернет-коммуникация]

Текст записи сопровождается следующей иллюстрацией (рис.4):

Рис. 4. Почта России: И пусть весь мир подождет!


Фраза «И пусть весь мир подождет» известна как часть рекламного слогана молочного десерта «Даниссимо».

Благодаря телевизионной рекламе употребление десерта ассоциируется с отдыхом и покоем, что противоречит идее почтовой услуги - максимально быстрой доставке корреспонденции. Интертекстуальная отсылка позволяет создать оксюморонное соединение двух противоположных качеств: ожидаемой от почтовой службы скорости и реально наблюдаемой нерасторопности. Пользуясь терминологией теории иронии-как-эха Д. Спербера и Д. Уилсон, можно интерпретировать фразу «и пусть весь мир подождет» как мета-употребление в новом контексте как иронию. Несовместимость двух ситуаций, противоречие между качествами, одновременно приписываемыми объекту (никакой объект не может быть одновременно в движении и в состоянии покоя) позволяет говорящему выражать собственное негативное отношение к ситуации.

Несмотря на то, что теория Д. Спербера и Д. Уилсон хорошо объясняет случаи, когда ирония не может быть сведена к антифразису, существуют проблемы с применением теории иронии-как-эха для объяснения некоторых других случаев иронии, например, когда она создается лексическими средствами (через метафорическую номинацию или в случае нарушения ожидаемой лексической сочетаемости - такие случаи будут подробно рассмотрены в главе 7).

Еще одно слабое место теории иронии-как-эха заключается в том, что далеко не всегда адресат может легко догадаться, какое высказывание, мнение или идея стали источником иронии. Следовательно, под вопросом оказывается исходное положение концепции Спербера и Уилсон о том, что ирония - это всегда металингвистическое использование языка.

Наконец, теорию иронии-как-эха можно упрекнуть за ее ориентацию на анализ единичных высказываний: в результате она не объясняет тех случаев, когда ирония является свойством целого текста. 

<< | >>
Источник: Шилихина Ксения Михайловна. ДИСКУРСИВНАЯ ПРАКТИКА ИРОНИИ: КОГНИТИВНЫЙ,СЕМАНТИЧЕСКИЙ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ. 2014

Еще по теме Теория иронии-как-эха Д. Спербера и Д. Уилсон:

  1. Философские концепции иронии
  2. Ирония в этике
  3. Семиотический анализ иронии
  4. Теория иронии-как-эха Д. Спербера и Д. Уилсон
  5. 1.6.5.З.              Ирония как релевантная неуместность
  6. П. Симпсон: «эклектический» подход
  7. Риторические тактики создания иронии